Кот на подработке

Дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы описать боль и унижение, которые я испытал вчера, когда с двести второго раза пытался написать этот чертов доклад по истории культуры Китая. Но неожиданно, хотя ожидаемо, конечно, интернет вырубили, деньги, блядь, кончились! Теперь сижу один, потому что все нормальные люди зачёт сдают. А у меня мало того прогул, так ещё и пересдача подкатила! Охуе… — Сука! — Ибо зашвырнул в кусты последний живой карандаш, который сломался в тот момент, когда он выписывал в тетради свои откровения. Вскочив с любимой лавочки возле Пекинской танцевальной академии, Ибо отчаянно возмутился: — Вот как?! Вот куда теперь? Сдохнуть под этим сраным кустом! — он пнул ветку раскидистого растения, выползшую на дорожку. — Стефанандра. — Чего? — Говорю, куст сраный, стефанандрой зовут. — Да какая разница, какой мандрой его зовут, мне жить не на что, понимаешь? — Что за кипиш? — лучший друг Ван Ибо, и по совместительству его одногруппник Чо Сынён, присел на лавочку возле своего взбешённого товарища и вопросительно прищурился, требуя объяснений. — Зачет сдал? — у Ибо в гневе пылали даже уши. — Сдал. Кстати, а ты… — Я?! — Ибо выпучил глаза. — Вчера из кафешки шеф выпер, сказал, не хер мне посетителей распугивать своим покерфейсом. Ну, я улыбнулся там девчуле лет пяти, а она завыла, как пожарная сирена, то ли от страха, то ли от радости. Всё, теперь я безработный. За интернет заплатить нечем, хозяйка за аренду требует, доклад не написал, зачёт по пизде пошёл, — он наконец выговорился и шлепнулся рядом с Сынёном на лавочку, искоса наблюдая за реакцией друга. — Да-а-а, — протянул Чо Сынён, — ситуация. Даже представил, как ты оскалился этому бедному ребёнку. Я бы тебя тоже выгнал. — Эй, ты, гад! — Ибо накинулся на Сынёна с кулаками, но тот рассмеялся, отбиваясь: — Да шучу я, шучу. Придумаем что-нибудь, не ссы. Пойдём похаваем на халяву. Сегодня в столовке бесплатные завтраки раздают, праздник же Драконьих лодок на носу, — Сынён по-дружески похлопал Ибо по плечу и встал, подтягивая его за собой. — Кому праздник, а кому трындец полный, — бубнил Ибо, но послушно шёл за другом. Столовая встретила гулом голосов и ароматами еды, Ибо, который с утра не позавтракал, почувствовал, как заурчал желудок. Они встали в очередь за бесплатными завтраками, и пока та не спеша двигалась, обсуждали последние университетские новости: — Слышал, у нас парень в универе балетный конкурс выиграл? Теперь его на международный, наверное, отправят. Вот это я понимаю, круто! — Сынён гордо задрал нос, как будто сам этот конкурс выиграл. — Что за парень? — Ибо было не до него, но для приличия поинтересовался. — Ся Чжигуан с третьего курса отделения балета. Ты как с луны свалился, вся академия о нём трещит. Ибо недовольно промычал, какое ему дело до Ся Чжигуана, когда тут собственная жизнь под откос летит. Очередь наконец подошла, и они наложили полные подносы всякой всячины. — Ты это съешь? — удивился Сынён, рассматривая поднос Ибо. Там горой был навален рис, почти целая курица по частям, овощи, баоцзы, сладкие сосиски, кинза и на вершине этого безабразия покачивалась полная чашка маринованного чеснока. — Это ты где взял? — скривился Сынён, в шутку затыкая нос. — Места надо знать, — Ибо самодовольно улыбнулся, — и не придуривайся, не пахнет он, сейчас пендаля дам, не ржи! Сынён гоготал на всю столовую, благо его голос терялся в общем шуме, он показал Ибо язык и поскакал между рядами столов, ища свободные пару стульев. Ибо пыхтел следом, ни на секунду не выпуская из вида драгоценную чашечку с чесноком, аккуратно обходил столы, людей и двигался в направлении машущего рукой друга. Но неожиданно свет в «туннеле» погас, и вероломный толчок скинул маринованное сокровище с подноса. Ибо только успел промычать и проводить глазами чашку, которая красиво обогнула дугу и со смачным шлепком плюхнулась в тарелку с супом. — Да растудыт твою туды! — Ибо поднял глаза на виновника ДТП, напротив стоял высокий парень в очках, с потерянным выражением лица и смотрел на свой поднос, вернее, в свой суп, в котором теперь мирно плавал маринованный чесночок с чашечкой, причём последняя плавала отдельно. У Ибо вытянулось лицо, казалось, даже кончики ушей стали подгорать: — Ты! Да ты! Да я, — Ибо раздувал щеки, пытаясь выразить степень своего отчаяния, но у него не получалось подобрать приличных слов, а неприличные в общественном месте говорить неприлично. — Прости, пожалуйста, я не хотел, — парень смотрел на Ибо сверху вниз, рассеянно поправляя очки, и улыбался самой сияющей, открытой, искренне извиняющейся улыбкой. Ибо стало не по себе, он опустил глаза, забрал суп с чужого подноса и буркнул сквозь зубы: — Сгинь, убожество, — и, теперь уже без энтузиазма, побрёл к столику, где его ждал Сынён. — Ты чего там застрял? — в приподнятом настроении спросил друг, как только Ибо подошёл. Но тот зыркнул на него таким взглядом, что Сынён поднял руки в знак капитуляции, спрятал радость до лучших времён и уткнулся в свою тарелку. Ибо, не глядя по сторонам, приземлился на стул и начал ковыряться палочками в блюдах, что нагрузил себе на поднос. Рядом кто-то вежливо кашлянул, Ибо остановился на секунду, потом нехотя поднял голову, чавкая куском курицы, и просверлил взглядом незнакомого парня, сидящего напротив за соседним, сдвинутым с их столиком. Бровь вопросительно взлетела вверх, и он перевел взгляд на Сынёна. Тот сконфуженно улыбнулся, отложил палочки и принялся сбивчиво объяснять: — Ибо, это Ся Чжигуан, помнишь, я тебе рассказывал? Крутой пацан, ну тот, который выиграл балетный конкурс! — Ибо безразлично кивнул в сторону парня, разбирая еду, попутно засовывая самые аппетитные куски себе в рот. — Здорово, что место рядом с ним оказалось не занятым! — в восторге распалялся Сынён. — Приятно познакомиться, — ответил на кивок Ибо парень и приветливо улыбнулся. Ибо сделал вид, что его это не интересует, развернулся боком и занавесился челкой, продолжая есть. И тут, кто бы мог подумать, совсем рядом зазвучал странно знакомый голос: — Гуан-Гуан, представляешь… — соседний с Ибо стул шкрябнул по кафельному полу, и кто-то сел рядом. — О, мы сегодня не одни! — весело продолжил голос. У Ибо пропал аппетит, он дожевал дольку маринованного чесночка, только что выловленную из отвратительного супа, медленно поднял голову от тарелки и уставился на сидевшего рядом парня. — Ты? — прозвучало с обеих сторон. Одно удивлённо-смущенное, а другое явно недоброжелательное, с нотками неразвеявшейся злости. Парень в очках неловко дернулся и попытался отодвинуться. Но в этот момент из кармана его серого, больше похожего на мешок, кардигана, спланировал кусочек картона и приземлился точно на ботинок Ибо. Ван Ибо проследил взглядом за полётом, потом лениво наклонился и поднял розовую визитку, с нарисованными мордами мультяшных котов и сердечками. Он ядовито ухмыльнулся, читая надпись крупными иероглифами: — «Кот на подработке». Чего? — впервые за день весело гыгыкнул Ибо, — Это ты что ли? — Отдай! — парень нахмурился и потянулся за визиткой, но Ибо завёл руку за спину и подмигнул, скалясь во весь рот. — Отбери! — Да пошёл ты, — совсем расстроившись, парень выскочил из-за стола и побежал к выходу. — Сяо Чжань! Эй, Чжань-Чжань, постой! — Ся Чжигуан сорвался следом, оставив недоеденный завтрак. Наступила неловкая тишина. Ибо крутил в руках прямоугольный кусочек розового картона, не понимая, что так могло взбесить этого странного ботаника в очках. — Придурки какие-то, этот твой Чжигуан и его чокнутый дружок, — Ибо пытался реабилитироваться перед другом, обвиняя левых ребят, которые вообще, по сути, были не при чём. — Ибо, я, конечно, понимаю, у тебя проблемы, но… — А что я? Ты видел, что он ест? Это же люди не едят, это же… — Ван Ибо скривился и, зачерпнув ложкой остывший суп, который превратился в желейную массу, попробовал его вытряхнуть обратно в тарелку. Комок плюхнулся в середину, наделав брызг. Сынён закатил глаза: — Мама дорогая, и этот человек мой лучший друг. Пошли отсюда.