Кот на подработке

Оставшийся день, после ухода Ся Чжигуана с котом, Ибо провалялся в кровати. Потом наступила ночь и тоже пришлось спать. Зато на утро трудно было понять, бока болят из-за драки или из-за круглосуточного лежания? Он встал, побродил по комнате, заглянул пять раз в холодильник и, не обнаружив в нём ничего такого, что можно по-быстрому пожевать не готовя, решил выйти на площадку мансарды, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Открыв дверь, он чуть не споткнулся о кислотно-зелёный ланч-бокс с цветочками на крышке. — Что за дичь такая? — Ибо почесал макушку и поднял контейнер, рассматривая. Пришлось снова идти в комнату, для изучения странного подарка. Внутри оказался приготовленный завтрак: рис, овощи, кусок тушёной курицы в специях и, самое удивительное, в небольшом отделении стояла чашечка с маринованным чесноком. Ибо сглотнул слюну: — Сынён приволок что ли? Не похоже на него, он бы не кинул еду на пороге. Чудеса чудесатые, — он оторвал кусок курицы и закинул в рот вместе с зубчиком чеснока. — Неплохо! — и не заметил, как опустошил весь контейнер. На следующий день повторилось то же самое, только теперь контейнер был розовый с кроликом на крышке. Ибо осторожно поинтересовался у Сынёна, не носит ли он ему завтраки? — Делать мне больше нечего по утрам еду готовить. Я тебе на неделю продуктов купил, сам готовь, — ответил Сынён. После третьего ланч-бокса с котиками у Ибо сдали нервы. Утром он встал в четыре часа, сдвинул на площадке две большие кадки с раскидистыми растениями и спрятался в их тени. Спать хотелось невыносимо, но Ибо терпел, иногда клевал носом, но продолжал держаться. Ровно в шесть утра на лестнице показалась макушка в кепке, а затем появился и сам «отец-кормилец» с очередным контейнером в руке. Сказать, что Ван Ибо был в шоке, значит ничего не сказать, он настолько оказался ошарашенным, что в первые секунды не мог пошевелиться. Завтрак принёс Сяо Чжань. Как только у Ибо отлегло, он выскочил и схватил за руку только что поставившего коробку под дверь Сяо Чжаня. Чжань вздрогнул от неожиданности и виновато опустил глаза. — А теперь жду объяснений, — низким голосом с хрипотцой, спокойно сказал Ибо. — Мне нечего сказать, — вздохнул Чжань, — просто хотел помочь. — Сынён настучал? — начал заводиться Ибо. — Не-ет! — Чжань стал заикаться. — Я, я сам, ну просто… хотел. — Жалеешь меня? — скривился Ван Ибо. — А не пошёл бы ты со своей жалостью. Я тебя просил? Я тебе хоть слово сказал, что мне что-то надо? — он продолжал держать Чжаня за запястье и непроизвольно сжимал сильнее. Сяо Чжань поднял глаза, изучая гневное лицо напротив. — Прости, — он отцепил руку Ибо и пошёл к лестнице. — Еду забери! — крикнул тот. Чжань, не оборачиваясь, махнул рукой и не вернулся. — Бля, какого фига? Скоро будут, как нищему монетки кидать в шапку, — Ибо наклонился и забрал завтрак, не пропадать же добру, а ботаник всё равно ушёл, отдать не получится. Завтрак был, как всегда, отменным. Ибо стало интересно, кто так вкусно готовит и красиво укладывает еду в отделения контейнера? Даже овощи, сочетаясь по цветам, создавали определённый орнамент. — Неужели сам? Дизайнер хренов, — по-доброму улыбнулся Ибо. — Всё-таки надо было спасибо сказать. Налетел на него… А нечего меня жалеть, мать Тереза нашёлся, — убеждённый в своей правоте, он помыл голубой контейнер со щенками далматинцев на крышке и прибавил его к куче остальных, сваленных в спортивную сумку. «А правда, чего тянуть? Теперь я знаю чьё добро, пойду к его дружку Ся Чжигуану и отдам, может быть Тяопигуя увижу», — думал Ван Ибо. — Точно, там же кот! — он стукнул себя ладошкой по лбу, — как я не догадался, что могу сам прийти к Тяопигую? Ибо быстро переобулся, перекинул сумку с контейнерами через плечо и побежал к общежитию.

***

Сяо Чжань зашёл в комнату расстроенный, лёг не разуваясь на кровать, и зарылся носом в подушку. Он никак не мог понять, почему Ван Ибо настолько отгородился и даже мысли не допускает, что помощь — не равно жалость. Что иногда нужно, чтобы рядом были те, кто сможет поддержать. Что сам это хорошо, а когда вместе — лучше. «Как ему объяснить?» — ломал голову Чжань. — Пришёл? Куда ты по утрам бегаешь? — подозрительно спросил Чжигуан, выйдя из ванной. Чжань молчал, сопя в подушку. — Знаешь, я понимаю, у тебя своя жизнь и всё такое, ты зверь, хищник, но когда прекратится беспредел? На полу в ванной два трупа лежат. Я тебе сколько раз говорил, не ловить и не жрать ночных бабочек? — А я что? — промычал Чжань. — А ты ловишь и жрёшь! Иди убирай, убийца насекомых. — Уберу. — Вот и убирай. Я тебе там записку на полке оставил, — Чжигуан собирался на занятия, складывая необходимые вещи. — Не игнорируй её, иначе применю насилие. Чжань нехотя поплелся в ванную. В этот момент раздался робкий стук в дверь из коридора. — Кого там принесло? — Чжигуан спешил, но ему пришлось оторваться от сборов, чтобы открыть дверь. На пороге стоял Ван Ибо с большой спортивной сумкой. — Привет! — удивился Ся Чжигуан. — Привет, — Ибо помялся, — я тут принёс кое-что… — Мне? — Чжигуан даже забыл, что спешил на занятия. — Нет, твоему другу. — Коту? — ещё более удивлённо округлил глаза тот. — Нет, Сяо Чжаню, — Ибо заглядывал за спину Чжигуана, в надежде увидеть Тяопигуя. — А-а, — опомнился Чжигуан, — заходи, он дома. А мне пора, извини. Ван Ибо зашёл в комнату и осмотрелся. Вокруг был идеальный порядок, никах разбросанных тетрадей, вещей сваленных в кучу или немытой чашки рядом с компьютером. В углу стояла переноска Тяопигуя, но кота нигде не было видно. Ибо разулся, боясь натоптать в такой чистоте, и присел на единственный стул возле письменного стола. — Бабочек не жри, мойся дрянью вонючей, не спи, не живи… — из ванной с совком для мусора вышел Сяо Чжань, бубня что-то нечленораздельное себе под нос. Он поднял глаза и увидел Ван Ибо, совок выпал из рук. — Ты? Ибо подскочил со стула: — Я контейнеры принёс. Было вкусно, спасибо, — всё-таки выдавил из себя он. — Да не за что, — Чжань сгреб в ладонь недоеденных ночью бабочек и выкинул в пакет для мусора возле двери, там же аккуратно поставил совок. — Я руки помыть, — как будто оправдываясь, сказал он и снова спрятался в ванной. «Что делать? Чего он явился? Он слышал, что я говорил? А что Чжигуан говорил слышал, вдруг он под дверью стоял?» — вопросов было столько, что они не вмещались в голове, Чжаня потряхивало от волнения. Он посмотрел на полку, где стояла злосчастная «элитная» бутылка, на ней болтался жёлтый стикер с надписью: «Сяо Чжань, скотина блохастая, шампунь ВИДИШЬ? Меня укусила блоха!» Ибо показалось, что Чжань слишком долго моет руки. «Может ему плохо стало от неожиданности? Странный этот ботаник, нервный какой-то». Он подошёл и, постучавшись для проформы, сразу открыл дверь. Сяо Чжань обернулся, закрывая зеркало с шампунем на полке спиной, при этом стараясь не показывать, что испуган, и виновато посмотрел на Ибо. Он опёрся руками о раковину, слегка прогнувшись в пояснице назад и, широко улыбаясь, сделал совершенно безмятежное лицо. — Что с тобой? — Ибо был на редкость серьёзным. — Я думал, ты тут в обмороке от страха, а ты глазки мне строишь? — Я это…ну не важно, пойдём отсюда, — он обнял Ибо одной рукой за плечи, другой срывая стикер с бутылки, и подтолкнул непрошенного гостя на выход. Ван Ибо принюхался, приблизившись к шее Чжаня почти вплотную: — Ты пахнешь, как кот. Кота духами своими душишь что ли? А где Тя… Цзань? Сяо Чжань отодвинул Ибо подальше, продолжая нятянуто улыбаться: — Цзань? На подработке, где ему ещё быть? — Смеёшься ты как-то идиотски. Пахнешь котом. Я слышал, как Чжигуан что-то про бабочек говорил, которых Тяопигуй, то есть Цзань ловит, ругал его, а кота нет. Странно тут у вас, — подытожил Ван Ибо. — А-а-га-а, — заблеял Чжань, окончательно стушевавшись и покраснев. — Тебе показалось, это он мне говорил, чтобы я за котом прибрался. — Понятно, — Ибо разочарованно ещё раз обвёл глазами комнату, с сожалением понимая, что Тяопигуя не увидит. — Тогда я пойду, извини, что накричал на тебя, но мне правда не нужна чужая забота. — А кот нужен? — вдруг спросил Чжань. — Что? — растерялся Ибо. — Ну, Тяопигуй нужен? Я попрошу Чжигуана, он принесёт. Бесплатно, — подумав, добавил Чжань. — Бесплатно не надо, в долг можно? — Ибо повеселел и протянул на прощание руку. Чжань сиял уже настоящей довольной улыбкой и пожал его руку, в знак примирения. — Стоп! — вдруг резко воскликнул Ван Ибо. — Откуда ты знаешь, что я кота Тяопигуем зову? — он начал наступать на Чжаня, толкая его в комнату. — Это секрет, мой и Тяопигуя. Как ты узнал? Сяо Чжань побледнел, пятясь: — Да ты, ты это… Ты сам только что сказал! Совсем что ли? — он наконец взял себя в руки. — Наши клиенты часто коту новую кличку дают, — соврал Чжань. — Ты сказал — я подхватил, что здесь такого? — Да? Не помню, — стушевался Ибо. — А переноска его, почему в углу стоит? Может быть с ним что-то случилось? А ты говорить не хочешь? Подозрительно ведешь себя, — Ибо смотрел в бегающие глаза Чжаня и продолжал наступать, пока тот не упёрся в письменный стол. — Это… У кота две переноски, вот, — наконец придумал Сяо Чжань. — Две значит? — Ибо ещё раз наклонился и провёл носом по шее Чжаня, у того аж кожа мурашками покрылась. — Пахнешь вкусно, котом.       Чжань растопырил длинные пальцы и всей пятерней обхватил лицо Ибо, осторожно отодвигая от себя: — Хватит меня нюхать. Тяопигуй на подработке. Ты хотел идти домой. Ибо хрюкнул в ладонь Сяо Чжаня и лизнул в середину. Тот одернул руку, как будто обжёгся: — Спятил? — Нет, просто не трогай меня так, а то укушу, — Ибо заржал гремлинским смехом, подхватил свою сумку и ушёл.       Сяо Чжань присел на кровать и, наконец, спокойно выдохнул. Опасность миновала и, вроде, он не спалился. Но поведение Ван Ибо ни в какие ворота! Нюхает, лижется, про кота провокационные вопросы задаёт. «Мстит за завтраки», — решил Чжань, другого объяснения нет.