Кот на подработке

Утром они ещё спали, когда завибрировал телефон Ибо. Аккуратно убрав обнимавшую поперёк груди руку Чжаня и скатившись с кровати, Ван Ибо пошёл в ванную ответить на звонок, чтобы не разбудить своего «кота». А когда вернулся, тихонько присел на пол, облокотившись на кровать, положив подбородок на скрещенные руки, и с довольной улыбкой стал наблюдать, как Сяо Чжань во сне приоткрыл рот, оттопырив верхнюю губу. Очень захотелось дотронуться, и Ибо не сдержался, легко, чуть касаясь, провёл кончиком пальца по контуру губ. Чжань облизнулся, вытер губы рукой и открыл глаза, а потом снова закрыл, улыбаясь. — Ты в универ собираешься, соня? Через час пары начнутся, а нам ещё в душ и позавтракать. — Нам? А ты куда собрался? Сегодня же не твоя смена в кафе, — Чжань нехотя поднялся и сел, поморщившись. — Вот это ты вчера зажигал, учти, месть будет страшной, — он засмеялся сквозь протяжный стон. — Тебе больно? — серьёзно заволновался Ибо. — Прости, я сам не совсем знаю, как надо, может быть что-то повредил? — он уже заботливо крутился вокруг Сяо Чжаня, помогая подняться. — Эй, хорош меня опекать, как больного. Всё нормально, просто небольшой дискомфорт. Я в душ, — засмущался Чжань, закутал обнажённое тело в плед и пошёл, прихрамывая, в ванную комнату. — Блядь, вот я кретин, — прошептал Ибо, когда тот скрылся за дверью. «Может, к врачу надо? Так откажется, даже предлагать не стоит. А как теперь новость сказать, если ему херово?» — он в задумчивости взъерошил волосы и пошёл варить кофе и делать бутерброды. Чжань вышел гораздо бодрее и на вопросы Ибо: как и что, отмахнулся. Они сели за стол, Ван Ибо внимательно посмотрел на часы: — Жуй быстрее, опаздываем. Сяо Чжань закашлялся, подавившись. — Куда ты торопишь? Мне вообще ко второй паре. — А мне к первой, и ещё в деканат зайти надо, заявление подписать, — Ибо от неловкости ковырялся в своём бутерброде с сыром, боясь поднять глаза. — Что? — завис Чжань. — Тебя восстановили? — Да, ректор утром лично звонил. Извинялся и всё такое. Сказал, отца Хэ Пэна сняли с должности, а его самого отчислят за неуспеваемость. Этот ректор старый пройдоха, кто платит, тому и подмахивает. Твой батяня походу постарался, — наконец высказался Ван Ибо. — Я, конечно, рад, но блин… Какой ценой… — Забудь, — Чжань, как смог бодро, выскочил из-за стола и обнял Ибо, повиснув у него на шее. Ван Ибо тоже встал, обнимая в ответ. — Спасибо, — прошептал он в ухо Чжаня, целуя. — Второй раз в жизни я кому-то настолько благодарен. — Второй? А первый кто? — удивлённо вылупился Чжань. — А первый, — Ибо специально потянул паузу. — Ну? — Это мои педагоги из детдома и ребята, которые поддержали, когда я поступил в академию. Ещё есть друг Сынён, тоже жук-помощник, — улыбнулся он. — Люблю тебя, Ван Ибо. И ты мой, понял? — Сяо Чжань крепче сжал его в объятиях. — Понял. Я тоже тебя люблю и волнуюсь. — Харе эту тему… Ок? — нахмурился Чжань, — Пошли в универ.

***

В конце июля закончился весенний семестр, и студентов отпустили на месяц на каникулы, ребята однокурсники разъехались по домам. Ван Ибо и Сяо Чжань никуда не поехали, остались в старом доме, где на площадке мансарды устроили зону отдыха с шезлонгами и столиком под большим зонтом от солнца. Ибо работал в кафе, Чжань тоже устроился на подработку доставщиком пиццы и весь день гонял на мопеде по городу. Как-то вечером Сяо Чжань притащил две пиццы, от которых отказался клиент, потому что заказ доставили слишком поздно. — А я не мог раньше, этот драндулет снова сломался! — возмущался Сяо Чжань, подкладывая третий кусок Ибо в тарелку. Они сидели на площадке и наслаждались вечерней летней прохладой. — Я лишил тебя волшебной способности превращаться в кота, теперь приходится заниматься вот этим, — Ибо с грустью посмотрел на остывший кусок пиццы. — И себя лишил любимого Тяопигуя, а я по нему очень скучаю. — Бо-ди, — осуждающе сказал Чжань. — Меня всё устраивает, не начинай. — Пожалуйста, давай сходим к этому колдуну. Ну что тебе стоит? Даже если он шарлатан из интернета, но всё же есть шанс… — Ибо встал со своего шезлонга и, присев возле Чжаня, устроил голову у него на коленях, — Пожа-а-луйста, — жалобно протянул он. — Хорошо, — сдался Чжань. — Этот колдун просит за консультацию все наши сбережения, а мы хотели съездить в Чунцин. Помнишь? — Если ты сможешь превращаться в Тяопигуя, мы гораздо скорее туда поедем. Сяо Чжань ничего не ответил, только тяжело вздохнул и поцеловал Ибо в макушку. На следующий день, после работы, они отправились по адресу, который Ван Ибо уже давно нашёл в интернете, но так и не мог до этих пор склонить Чжаня пойти туда. Колдун имел свой сайт с картинками различной мистической атрибутики и фотографиями туманно загадочной личности с натянутым на голову до подбородка капюшоном чёрной мантии. В общем с пиаром у парня было всё отлично, осталось узнать насколько реклама совпадала с действительностью. — Боже, боже, куда ты меня притащил, Ван Ибо? Здание находилось на окраине Пекина в промзоне и напоминало старый заброшенный ангар с ржавой дверью посреди заваренных наглухо ворот. В неё надо было входить согнувшись пополам. Зато над ней пафосно переливалась красными огоньками вывеска: «Потомственный колдун». Внутри их встретила кромешная темнота, пахло сыростью и ароматическими палочками — удушающе тошнотворный запах. Чжань закашлялся, когда они на ощупь, вытянув руки, продвигались вперёд, а потом вскрикнул: — Ой! Я, кажется, на кого-то наступил. В этот момент зажёгся свет тусклой лампочки под потолком, и помещение обрело форму. Это оказался отгороженный фанерными щитами угол, выкрашенный в чёрный цвет. С театрально свисающими с низкого, такого же фанерного, потолка красными вуалями и лентами. На полу, возле стены, расписанной непонятными символами, сидел мужчина в капюшоне, как на фото, и перебирал пальцами чётки, что-то бубня по нос. — Добрый день, — отважился сказать Ибо, сжимая в руке ладонь Чжаня. — Мы увидели ваше объявление в интернете… — Присаживайся, — не поднимая головы, перебил мужчина. — Кот пусть стоит, он обидел Руна. — Что? — переспросил, ничего не поняв, Ибо. — На крыса моего наступил! — рявкнул колдун. Рун не заставил себя долго ждать. Чёрный толстый крыс забрался на плечо хозяина, сел на задние лапы и как будто продемонстрировал отдавленный хвост. — Извините, — заикаясь, произнёс Чжань, он до сих пор стоял в ступоре, потому что колдун, ничего о них не зная, назвал его котом. — В кота опять хочешь? — не ответив на извинения, спросил колдун. — Цену знаешь? — Нет, но мы заплатим, — вклинился Ибо. — Значит, объясняю. Кот проклят. Проклятие старое, в четвёртом поколении проявилось. Колдун, наложивший проклятие, сильный был, снять полностью нельзя. Условия освобождения от кошачьей сущности тоже с секретом. Думаю, вы уже догадались, в чём подвох. Иначе не пришли бы ко мне. — Мы точно не поняли, — начал Ибо. — Он перестал превращаться после того, как мы… Гм. Ну в общем… — Не мучайся. Ты влюбился в него, и кошачьи чары пропали. В этом и суть. Ты должен был полюбить его котом, а потом страдать, что не можешь видеть любимый образ. А он будет страдать, потому что не сможет быть для тебя котом. — А можно… — робко подал голос Чжань. — Можно. Он, — колдун ткнул указательным пальцем с кольцом, в котором светился большой красный рубин, на Ибо, — должен разлюбить и уйти от тебя навсегда, тогда всё вернётся, как прежде. Ты сможешь превращаться в кота. — Но, я не хочу уходить! — встрепенулся Ибо. — Что за садизм? Другого способа нет? — Другого нет. Деньги за консультацию положите на поднос. Прощайте, — колдун встал и ускользнул за ширму в углу. Домой они шли молча. Обсуждать было нечего, да и страшно. Ибо скучал по Тяопигую, но, как выяснилось, в любом случае его больше не увидит. Первым прервал молчание Ибо: — И смысл? Кого больше наказали, тебя или меня? А я в чём виноват? — Бо-ди, не трави душу. — Прости.

***

Сяо Чжань долго думал и через неделю вернулся с работы не один. В розовой переноске кто-то тихонько мяукал. Ибо вздрогнул, когда услышал кошачье мяуканье. — Это кто, кот? — нахмурился Ибо. — Это кошечка, я взял из приюта. Пожалуйста, полюби её, как Тяопигуя. Она очень милая и хочет иметь дом, — Чжань достал из переноски бело-серую кошку с короткими лапками и огромными испуганными глазами. — Глаза, как орехи, у Тяопигуя такие же были, — ещё не сдавшись, но уже улыбнувшись уголком губ, сказал Ибо. — Правда? Тогда пусть она будет Орешек, ты не против? — Твоя кошка, как хочешь, так и называй, — буркнул Ван Ибо. — Наша, она наша кошка, — Чжань подошёл, вручил Орешку Ибо и, обняв его с кошкой на руках, поцеловал в губы.