Дождь

В темноте раздаётся звонок. Тихая мелодия плясала в тихой комнате, что только недавно погрузилась в мрак, но снова была освещена светом от лампы. Натаниэль поднял трубку с видео-звонком, аккуратно ставя телефон чтобы тот не упал. — Нил,— хриплый голос голпера который произнёс лишь одно слово. То самое имя, что связывало Натаниэля с реальным миром, связывало с этим человеком. — Дрю. Кошмар, да? — на той стороне послышалось тихое угуканье и шуршание одеяла, — Сейчас, моя луна, подожди я найду гитару. Эндрю нравилось слушать игру его Нила. Его Нила Джостена. Правильнее сказать было бы Натаниэль Веснински, но они обещали друг другу не называть его так. Спустя минуту в кадре вновь появилось его солнце и раздалась гитара. Тихое пение Нила всегда успокаивало Миньярда после ночных кошмаров, что в последнее время зачастились, а сегодняшняя ночь не стала исключением. Голос солнца был немного сонным и приобретал знакомые хриплые нотки, видимо всё таки Нил недавно покурил. Интересно где? Из гнезда было тяжело выбраться, но этот парень всегда находил способ. Прекрасное пение которое хотелось слушать вечность, как же этот голос его расслаблял... — Дождь, не трожь мою любовь. Я спрятал далеко, ты не найдёшь, — голос становился чуть бодрее, а уголки губ приподнялись, показывая Эндрю великолепную улыбку. Все пальцы были в пластырях и продолжали ловко перебирали струны. —О чем же ты молчишь? О чем поёшь, дождь? — небесные глаза прикрывали рыжие кудри, которые хотелось либо заправить за ухо или же зарыться всеми пальцами,мягко перебирать. Они привыкли петь вместе, даже если они далеко. Им было спокойно друг с другом, пение вместе придовало ощущение того, что они рядом, а не было ни одного место безопаснее чем то где они рядом. — Пускай мы в разных городах, однажды я c дождем вернусь назад, — Нату было всё сложно петь из-за кома, что сильнее и сильнее жал на горло, а слезы начали подкатываться к глазам, создавая пелену из-за который было сложнее играть. Он слишком сильно скучал по своей луне. Голос начал немного дрожал, —Не пророни слезы, укройся от грозы. — Плохой не трогай алкоголь. Я заберу себе всю твою боль, — заметив состояние его солнца Миньярд решил тоже начать петь, так же тихо , но было видно как Нил расслабился услышав его голос. Голос Эндрю был грубоват от постоянного курения и немного охрипшим после кошмара. Как же Нил любит этот голос. —И за твоё тепло отдам себя всего, — Эндрю приподнял уголки губ, как же он рад, что Нил успокоился услышав его. — И помни, если в пальцах дрожь, я тоже попаду под тот же дождь, — Джостен начал петь громче, его не волновало, что будет утром, какое наказание последует за шум, что был из его комнаты, сейчас для него важна лишь его луна. — Ты, солнышко, и впредь не дай мне умереть, — Эндрю тоже продолжал петь тихо, семья не правильно его поймёт если услышат пение из его комнаты, а слышать вопросы об этом явно не хотелось. —Коснутся капли рук твоих, завидую я им, я весь притих, — улыбка лишь сильнее растянулась на лице Нила. Он принял свои чувства, уже давно принял, и на жалеет об этом, а наоборот рад, —Мне хочется уплыть, на месте их побыть. —И вот пешком к тебе ползу, а смерчи носят на руках грозу, — Эндрю сильнее сжал телефон в руках, надеясь, что не раздавит его. — Не страшно мне ничуть, к тебе одному хочу, — уже вместе они сказали эту строчку. Нил звонко рассмеялся и смахнув с глаз волосы начал разглядывать Эндрю. — Ненавижу тебя, солнце, 314%, — с улыбкой произнёс Миньярд, а Нил хотел лишь запомнить эту улыбку навсегда. Они смотрели друг на друга, скучали. Когда Нил вновь прилетит к Эндрю, тот не отпустит его далеко, а Нил будет только рад всегда находится рядом с его луной.