Один билет до Санта-Барбары

Отец так и не сказал по телефону, зачем он ему понадобился так срочно. «Мейсон, мне нужно, чтобы ты приехал домой. Мне нужно кое-что тебе сказать. Это важно», — вот и всё, что произнес Си Си Кэпвелл. Хорошо, Мейсон примчался в отцовский дом, и где же отец? Дом выглядел пустым. Мейсон сел в кресло и устало откинулся назад. Конечно, здесь уже давно не было так шумно, как раньше — у его сестер и брата своя жизнь, он уже забыл, когда в последний раз они собирались все вместе, на чьих похоронах? Впрочем, кажется, это была свадьба… Неважно. У отца, видимо, возникли срочные дела, и он забыл о своем звонке и просьбе — скорее, требовании — его видеть. В дверь позвонили. Мейсон подождал, но никого поблизости не было — даже Роза, видимо, взяла выходной, — и он нехотя поднялся и пошёл открывать. На пороге стояла девочка возраста Саманты, может чуть постарше или помладше. Она пытливо посмотрела на него, оглядев его с ног до головы так, что ему стало не по себе. Подружка Саманты? Или Адрианы? — Чем могу помочь молодой леди? — Мейсон тепло улыбнулся и пропустил девочку в холл. Она внимательно посмотрела на него, прикусив нижнюю губу. Её глаза… такие странно-знакомые, где он мог их видеть? Серо-зелёные, в обрамлении темных ресниц. Каштановые волосы растрепались по плечам. Сколько ей лет? Лет семь, наверное. Что-то в выражении этого лица заставляло сильнее биться сердце. Мейсон устало прикрыл глаза. Иногда ему казалось, что он сходит с ума. Просто ребенок, которому нужна помощь… что она здесь делает совсем одна? — А где дедушка? — слегка растерянно спросила девочка. Внучка кого-то из прислуги? Мейсон задумался, прикинув, кто в доме мог подходить под определение «дедушки». — Позволь предложить тебе стакан сока, или минеральной воды, — сказал он, — а потом мы поищем твоего дедушку. Как тебя зовут? — Маргарет, но все зовут меня просто Мэгги. — Красивое имя, — он улыбнулся, — оно означает «жемчужина». Девочка кивнула: — Ага, я знаю, мама мне тоже это говорила. Она улыбнулась и забралась в кресло. Сняла свой рюкзачок и стала рыться в нем, что-то ища. Раскрыла небольшой блокнот и достала вложенную между страницами фотографию. Несколько секунд девочка переводила взгляд с фотографии на его лицо, недоуменно хмурясь, явно не решаясь о чём-то спросить. В конце концов она встала и протянула ему фото. — Это ты? Его сердце ёкнуло. С выцветшего поляроидного снимка на него смотрело его собственное лицо — гладко выбритое и беззаботное, с рассеянной полуулыбкой. Он хорошо помнил тот день, когда было сделано это фото. Мейсон прикрыл глаза на секунду, задохнувшись в воспоминаниях. … — Ты сделал уже столько моих фотографий, — сказала Мэри, подходя к нему и отбирая камеру. Она улыбнулась своей чарующей улыбкой, от которой он забыл обо всем на свете, и щелкнула кнопкой. Поизучала моментальный снимок в течение нескольких секунд и, довольно улыбнувшись, убрала в сумочку. — Теперь у меня тоже будет твоя фотография, — сказала Мэри. — И ты даже мне не покажешь, что получилось? Она рассмеялась и покачала головой. — Ты прекрасно выглядишь, Мейсон, поверь мне на слово! Она поцеловала его, и в тот момент больше ничего не было важным, кроме её нежных губ. … Мейсон застыл. Воспоминания захлестнули его… сколько прошло лет? Семь… да, семь лет с того момента, когда он потерял всё… Он запрещал себе вспоминать, запрещал себе думать о Мэри… потому что боль не притуплялась. Он просто спрятал воспоминания о ней в самый далекий уголок своего сердца, боясь заглядывать туда, так же как запрятал глубоко на верхнюю полку шкафа своей бывшей комнаты коробку с фотографиями, жемчужиной и обручальным перстнем, который Мэри так и не успела надеть — все остальные вещи, принадлежавшие Мэри, он отвёз Тэде Бассет семь лет назад. Лишь иногда он позволял себе вспоминать Мэри, доставать её фото и смотреть в её глаза. Ему это было необходимо — говорить с ней хоть иногда, представлять себе, что могло бы быть… хотя осознание того, чего он лишился в тот день, затягивало его в глубокую яму, из которой не было выхода. Тогда все обещания не пить не помогали, и всего виски в мире не хватало, чтобы хоть немного притупить эту боль. Идти к Джулии в такие дни он не мог, но и оставаться одному тоже было невыносимо… его удивляло Джулино терпение, но в конце концов и ему пришёл конец. Он даже не был уверен, хочет ли вернуть Джулию назад. Она устала, и он не мог её винить. Устала стучаться в закрытую дверь, устала бороться с призраками, устала ждать всего, чего он не мог ей дать. Он знал, что это его вина, но не мог ничего с этим поделать. Столько раз он обещал себе, что будет вести себя с ней так, как должен был… он обещал это Мэри, разве нет? Обещал, что постарается любить Джулию, ради Саманты. … Мейсон замер, глядя на свое лицо. Открытый, влюбленный взгляд, полный неприкрытого обожания. Неужели он так сильно изменился? Ему не нужно было глядеть в зеркало, чтобы это понять. Стены, которые он себе выстроил после смерти Мэри, оказались гораздо прочнее и толще, чем те, за которыми он привык прятаться раньше. Он сменил столько масок, что уже забыл, каково это — когда кто-то касается твоей обнаженной кожи… Когда-то он обещал памяти Мэри, что не вернется к тому циничному, разочарованному во всём человеку, каким он был до встречи с ней. Он не смог сдержать ни одного из своих обещаний. Хорошо, что Саманта об этом пока не догадывается — она ещё слишком мала… Мейсон растерянно взглянул на стоявшую перед ним девочку. — Откуда у тебя это фото? — Мама подарила, — сказала она, внимательно разглядывая его лицо. — Это ведь ты? — Мейсон молча кивнул. — У тебя здесь бороды нет, а глаза такие же, только сейчас они грустные… Взрослые часто грустят, я знаю, — она вздохнула. — Эта фотография была сделана очень давно. Откуда она у твоем мамы? Может быть, её мать знала Мэри… была её подругой, возможно? Или же её матерью была Кристи? Нет, не может быть, он был уверен, что у Кристи нет детей возраста Мэгги. В любом случае, зачем ребенку его старое фото? Мейсон присел перед девочкой на корточки. — Раз ты принесла сюда эту фотографию, то наверное, это что-то очень важное, да? Девочка кивнула и снова внимательно посмотрела на него. — Ты Мейсон? — Да, меня так зовут. Она неуверенно улыбнулась. — Значит, ты мой папа? Ох, я так рада, что наконец-то тебя нашла!