Один билет до Санта-Барбары

Мэри лежала на кровати в номере отеля в Чикаго и пыталась заснуть, но сон всё не шел к ней. Завтра она увидит родителей Марка. Столько всего им нужно будет объяснить. Сказать всю правду или же утаить часть… большую часть. В конце концов, его больше нет в живых… … Семь лет назад Когда Мэри очнулась в первый раз, то увидела склонившееся над ней лицо незнакомого доктора. — Мейсон… где Мейсон? — спросила она, но он только произнёс что-то по-испански взволнованным голосом. Испанского она не знала — по крайней мере не на таком уровне, чтобы поддержать беседу. Она попыталась вспомнить те пару слов, что знала когда-то, но всё словно заволокло дымкой, и она снова потеряла сознание. Врач, говорящий по-английски, появился в палате на другой день. — Как вы себя чувствуете, Мэри? — спросил он. — Я в порядке, только голова болит… всё как в тумане. — Вы в больнице, всё хорошо. Не волнуйтесь: то, что вы пришли в себя после двух месяцев комы — это очень хороший знак. Двух месяцев? Боже, неужели она так долго провела здесь? Где Мейсон? — Ваш муж очень за вас беспокоится и хочет вас видеть. В её душе зародилось подозрение. — Муж?.. — переспросила она. — Да, — на лице врача появилось беспокойство. — Вы помните, что с вами произошло? Кто вы? — Да, я всё прекрасно помню. Меня зовут Мэри Дюваль… Маккормик… Но если вы имеете в виду Марка, то он мне не муж! — Мэри, этого-то мы и боялись. Ваш муж, Марк Маккормик, предупредил нас о том, что у вас бывают… хмм… эпизоды. Не волнуйтесь, мы сделаем всё возможное, чтобы вы как можно скорее поправились. — Доктор, я полностью психически здорова, если вы это имеете в виду. И я заявляю вам, что не хочу видеть Марка! Где Мейсон?.. Позовите его, пожалуйста… — Лицо доктора осталось абсолютно непроницаемым, словно это имя ему ни о чём не говорило. — Тогда позовите маму… Кристи?.. Си Си Кэпвелла? — Всё то же выражение лица. — Вы не имеете права запрещать им посещать меня! — Послушайте, если вы намерены буйствовать, то нам придётся принять меры и назначить вам соответствующие лекарства. А в вашем положении это может плохо сказаться на здоровье ребёнка. — Ребёнок… он не пострадал? — Мэри неуверенно положила руку на живот. — Точно сказать мы пока не можем, но с высокой степенью достоверности могу предположить, что с ребёнком все в порядке. Да, это практически уникальный случай — вам очень повезло. С теми травмами, которые вы получили, сохранить беременность — это очень большое везение. — Это не везение, а милость Божья, — прошептала Мэри. Она ощупала свой живот — да, действительно, он уже немного округлился. Она не потеряла ребёнка! — О Боже, спасибо! Спасибо! — Она заплакала от переполнивших её эмоций. — Ведите себя хорошо, и с ребёнком тоже всё будет хорошо. Договорились? Мэри кивнула. — Я могу позвать вашего мужа? — спросил доктор. — Да. Марк вошёл в палату, и на лице его сияла довольная улыбка. — Как поживает моя жена и мой малыш? — спросил он её. Мэри отодвинулась настолько, насколько позволяло её состояние. — Марк, я хочу, чтобы ты убрался отсюда и из моей жизни. — Мэри, ты не в себе. Ты только очнулась, и конечно, ты несёшь несуразицу, — он говорил нарочито громко и притворно ласково, но она видела, что он слегка нервничает. — Я позову врача! — И я объясню, что у тебя приступ. Я тоже твой врач, Мэри, я работаю здесь. Тебе вколют успокоительное, и я не дам тебе гарантии, что это не повредит ребёнку. Мэри смотрела на него, не в силах поверить. — Мейсон тебя убьёт, когда узнаёт, — пообещала она. — Да он даже не интересуется тем, где ты и как ты. Мэри, два месяца прошло, он давно утешился. Иначе бы он давно уже был здесь. — Неправда! Я тебе не верю! — Как знаешь. Но поверь, кроме меня, ты никому не нужна. Он и его семья отказались от тебя, пока ты была в коме. — Я тебе не верю! Ты лжёшь! Мэри расплакалась, как только за Марком закрылась дверь. Это всё неправда! Конечно, Мейсон её ищет, и он её обязательно найдёт. И даже если предположить… нет, этого не может быть. Нечего предполагать. В следующий визит Марка Мэри решила схитрить. — Хорошо, ты говоришь, что Мейсон мною не интересовался все эти месяцы. А мама? Кристи? Тоже скажешь, что они от меня отказались? — Мы не можем с ними связаться, они уехали и не оставили нового адреса. «Абсолютная ложь», — подумала Мэри, но вслух говорить этого не стала. — Марк, пожалуйста, дай мне телефон. Я сама позвоню маме. Ты можешь присутствовать, если хочешь. Он улыбнулся. — Ты в психиатрической клинике, Мэри, тут нет телефонов в палатах. Здесь с этим строго. К тому же согласно твоему диагнозу, тебе не рекомендованы ни звонки, ни посещения. — Какому диагнозу? И где мы?.. — Мы в Мексике, и почти никто из местного персонала не говорит по-английски. Главный врач клиники — мой старый друг, и он считает, что у тебя шизофрения. Хочешь ознакомиться с копией своей больничной карты? Мэри посмотрела на него, широко распахнув глаза. — Я не хочу видеть твою ложь. И я не сумасшедшая. — Что ж, ты можешь попытаться убедить в этом врачей, но они больше поверят документам. Там, кстати, написано, что ты можешь весьма правдиво притворяться нормальной. И да, Мэри, если ты хочешь иметь возможность увидеть своего ребёнка, то тебе лучше не злить меня. — Пока ребёнок не родился, ты не сможешь у меня его отобрать. — Да. Но запомни, Мэри, для любого врача жизнь матери важнее жизни неродившегося ребенка, и поэтому если в ходе беременности возникнет угроза твоей жизни и здоровью, никто колебаться не будет. Я подпишу все необходимые согласия на любые вмешательства. Твой диагноз даёт мне полное право это сделать. — Это ты болен, а не я, — сказала Мэри. — Ты не посмеешь! — Мэри взглянула в его глаза и поняла, что он посмеет. — Это же может быть и твой ребёнок… Как бы ни страшила её эта мысль, но возможно, это остановит его от безумия. — Вот как, значит, Мэри? — он улыбнулся. — То есть ты признаёшь, что ребёнок может быть мой? Ну что ж, тогда нам обязательно нужно позаботиться, чтобы он родился здоровым и чтобы ты не волновалась. Восстановление после комы шло успешно, вот только полученная травма позвоночника не давала никаких гарантий того, что Мэри когда-нибудь сможет ходить. Шансы были, но небольшими. Все врачи сошлись на том, что остаток беременности и минимум полгода после родов Мэри придется провести в инвалидном кресле. — Мэри, в связи с перенесённые травмами я не уверен, что ты сможешь полноценно заботиться о ребёнке, — сказал ей доктор Ортега — давний друг Марка и главврач клиники, в которой она находилась. — Я советую тебе подумать о передаче его на усыновление. — Я советую вам, доктор, забыть о том, что вы это советовали, — зло сказала Мэри. — Я буду сама заботиться о своём ребёнке. Говорить с врачами было бесполезно — доктор Ортега был полностью на стороне Марка, остальные — по крайней мере те из них, кто ухаживал за Мэри, — не знали английского или же делали вид, что не знали. Оставалось только одно — научиться врать. Притворяться, что не хочет всеми силами своей души выбраться отсюда, притворяться, что Марк не настолько неприятен ей. Притворяться и ждать, когда появится хоть какая-то возможность сообщить о своем местонахождении родным и Мейсону. … Мартин Брукс, главврач перинатального центра, встретил её улыбкой. — Как вы себя чувствуете, Мэри? Я уже наслышан о вашей ситуации. Он взял в руки её карточку беременности и углубился в чтение. Она взволнованно смотрела на него. Каков будет его вердикт? До родов оставалось меньше месяца. — Знаете, я думаю, что у вас нет противопоказаний для естественных родов. Все анализы в норме, результаты узи хорошие. Думаю, вы справитесь. Даже уверен в этом. Мэри облегченно вздохнула. — Спасибо, доктор Брукс! — Зовите меня просто Мартин, — предложил он, — иначе я чувствую себя старше своих лет. Он улыбнулся, и она улыбнулась ему в ответ. Он был молод — слегка за тридцать — и весьма привлекателен: высокий и хорошо сложен, со светло-русыми волосами и голубыми глазами. Было приятно увидеть новое лицо после четырех месяцев заточения в стенах больницы. Увидеть кого-то, с кем можно хотя бы поговорить. Может быть, даже удастся убедить его выслушать её — вот только как? Мэри уже почти потеряла надежду, что хоть кто-то поверит ей. А что будет после родов? Что будет с её ребёнком? — Доктор Брукс… Мартин, — произнесла она. — Я просто хочу иметь возможность выйти отсюда и сама заботиться о своём ребенке. Как вы думаете, это возможно? Он откашлялся. — Давайте сначала подождём благополучных родов, хорошо? … Роды прошли благополучно. — У вас дочка, — сказала акушерка, улыбаясь. Она помогла Мэри устроиться поудобнее и протянула ей девочку. Мэри смотрела на малышку, лежащую у неё на руках, и чувствовала, как её захлёстывает волна нежности и любви к этому крошечному созданию, которое мгновенно стало центром её жизни. Мэри растерянно улыбалась, глядя на девочку. Акушерка собралась забрать ребёнка, но Мэри покачала головой. — Нет! — Но нам нужно взвесить её, измерить… — Не сейчас, подождите чуть-чуть. — Но я должна… — растерянно проговорила акушерка, ища взглядом поддержки у Мартина. — Оставьте её, первый контакт с матерью очень важен, — проговорил Мартин. — Поздравляю, Мэри, у тебя чудесная здоровая девочка! Мэри улыбнулась, всё ещё не сводя глаз с ребёнка. Малышка открыла глаза и, казалось, сосредоточенно пыталась рассмотреть, куда же она попала. Мэри поцеловала крошечный лобик. Пару часов спустя, когда Мэри с ребёнком перевели в послеродовую палату, доктор Брукс снова зашёл проведать её. — Ты уже думала об имени? — спросил Мартин. Мэри кивнула. — Маргарет… Мэгги. — Красивое имя, — согласился он. — Мэри, мы позвонили Марку и сообщили ему, что роды прошли благополучно. Думаю, он скоро сюда примчится. — Не пускайте его! — Мэри умоляюще взглянула на доктора. — Я не хочу его видеть! — Но он отец твоего ребёнка… — Вы не понимаете… — прошептала она. — Он захочет отобрать её, я в этом уверена! Мартин вздохнул. — Мэри, послушай… — начал он успокаивающим тоном, каким обычно говорят с пациентами перед тем, как сообщить им плохие новости. — Это не совсем так. Марк говорил со мной об этом. Он хочет, чтобы ты отдала девочку во временную опеку. Когда ты поправишься, ты сможешь забрать её. — Нет, — твёрдо сказала она. — Но Марк не сможет заботиться о младенце, его рабочий график этого не позволяет, а ты находишься в клинике. — Марк к моей дочери даже не подойдёт! Даже если он её отец, пусть не смеет её трогать! — Мэри, послушай… — Я никому её не отдам! — выкрикнула она. — Я не буду подписывать никаких бумаг! Вы можете забрать её только силой, — с вызовом посмотрела она на доктора. Он вздохнул. — Мэри, успокойся, пожалуйста, тебе нельзя волноваться, особенно если ты планируешь кормить. Он пожал плечами, как ей показалось, слегка раздражённо. — Сказать по правде, Мэри, я не совсем понимаю мотивов твоего мужа. Я не вижу никаких показаний к тому, чтобы разлучать младенца с матерью в твоем случае. Конечно, я понимаю, что клиника доктора Ортеги не предназначена для пребывания в ней младенцев, но я бы на месте Марка сделал всё возможное… — Он вздохнул. — Надеюсь, вы сможете как-то уладить этот вопрос. Я не верю, что кто-нибудь — тем более твой муж — всерьёз рассматривает возможность отобрать у тебя ребенка. Мэри решилась. — Мартин, а если я скажу вам, что мой муж сфабриковал мою медицинскую карточку и что я абсолютно психически здорова, вы мне тоже не поверите? Он удивленно посмотрел на неё, и в его взгляде проскользнуло некоторое сомнение. — Если вы посмотрите газетный архив Санта-Барбары штата Калифорния от июля прошлого года, то вы также узнаете, что он обвинялся в изнасиловании, — добавила она. «Боже, пожалуйста, дай мне этот шанс!» Мартин немного помолчал, и она видела, что в нём борются сомнение и желание поверить. — Мэри, признаюсь, что ты мне небезразлична… как пациент и как человек, но я также знаю, что мистер Маккормик зарекомендовал себя как очень хорошего врача за то время, которое он провел здесь, в Морелии… он специалист, которому многие доверяют. — Мартин, я не прошу мне поверить… Я прошу только одного — дайте мне позвонить хотя бы маме! — Мэри, я бы с удовольствием, но у меня есть четкие инструкции, в которых сказано «никаких телефонных звонков», и я не буду их нарушать. — Тогда позвоните им сами! Моя мама и сестра… они ничего обо мне не знают. Если я назову вам телефон, вы сможете связаться с ними и объяснить мою ситуацию? Пожалуйста. — Хорошо, я постараюсь это сделать. Мэри продиктовала телефон их старого дома в Вентуре, молясь, чтобы кто-нибудь был там. … Марк появился в палате на следующий день. — Я только что из детского отделения — наша дочь просто красавица! И так похожа на меня. — Она совсем на тебя не похожа, Марк. — Я уже сделал анализ на отцовство, можешь ознакомиться, — сказал Марк с довольной улыбкой. — Не хочу. Ты наверняка сфальцифицировал его, как и мою медицинскую карту! — Мэри отвернулась к стене, не в силах выносить его довольное лицо. Марк пожал плечами. — Мэри, ты сама можешь провести повторное исследование, я тебе не буду мешать. Хочешь, доктор Брукс будет присутствовать при заборе крови и сам проведёт анализ? Ему ты, кажется, доверяешь? Он звучал слишком уверенно, и эта улыбка триумфа на его лице… Страх того, что Марк действительно может быть биологическим отцом её дочери, не отпускающий её всю беременность, снова овладел ей. «Господи, пожалуйста, пусть это будет неправда!» — Ты блефуешь, — сказала Мэри, но всё-таки повернулась. — Хорошо. Я попрошу Мартина… доктора Брукса. Мартин уже сам входил в палату, вместе с медсестрой, катящей перед собой кроватку-кювез со спящей Мэгги. — Извините, мистер Маккормик, но сейчас время кормления, к тому же мне нужно дать Мэри пару рекомендаций по диете и уходу за новорожденным. Вы можете придти в вечерние часы посещений. Марк не стал спорить и вышел из палаты, вместе с медсестрой. Мартин присел на край кровати. — Мэри, послушай. Мне удалось дозвониться до твоей сестры, Кристи, так ведь её зовут? — Да! — Мэри взволнованно приподнялась на локте. — Вы рассказали ей, где я? — Да, вот только… Мэри, ты уверена, что ничего не напутала? Потому что по словам Кристи Дюваль, её сестра Мэри Дюваль погибла четырнадцатого июля прошлого года в результате несчастного случая. — Что?.. — растерянно произнесла Мэри. — Погибла?.. Она в отчаянии посмотрела на доктора. Теперь ему ничего не стоит поверить в то, что она действительно сумасшедшая и просто придумала всю эту историю, но даже это сейчас не было главным. Неужели все действительно думают, что она умерла? Неужели Мейсон думает, что она умерла?.. Она с трудом слышала, что ещё говорил Мартин… — Мэри? Мэри, с тобой всё в порядке? — Он потряс её за плечи, и она очнулась от своего оцепенения и посмотрела на него. Чего он ещё от неё хотел? Всё кончено, её никто не ищет, никто ей не поверит… Марк сможет безнаказанно забрать Мэгги, и никто не сможет ему помешать… уж точно не она, она даже с постели встать не может без посторонней помощи… Мэри закусила губу. Ну уж нет! Она не позволит Марку забрать у неё дочь! Ни за что и никогда. Она снова перевела взгляд на Мартина и попыталась вслушаться в то, что он говорил. — Пожалуй, мы можем сделать вот что, Мэри. Вся эта история очень странная. Я думаю, тебе нельзя сейчас возвращаться в клинику. Здесь ты можешь находиться ещё пару дней. Официально. Но рядом с моим кабинетом есть отдельная палата, полностью оборудованная. Возможно, я смогу поселить тебя там до выяснения всех обстоятельств. Как ты на это смотришь? К её глазам подступили слезы. Всё что угодно, лишь бы не возвращаться туда и лишь бы иметь возможность быть рядом с Мэгги! — Да, конечно, спасибо большое! … Мэри держала в руках результаты повторного анализа крови, проведённого под полным контролем Мартина. Не было никаких сомнений — отцовство Марка подтвердилось. Мэри бросила бумаги на пол и отвернулась к стене. Перед её глазами встало лицо Мейсона в тот момент, когда она сообщила ему о беременности, его потрясённо-счастливые глаза. Как она верила в тот момент, что это их малыш… Пусть Марк и был биологическим отцом Мэгги, это ничего не меняло. Она её дочь, и невозможно было любить эту малышку сильнее, чем она уже любила её. И она должна защитить свою дочь от Марка. И найти способ вернуться. — Мэри, у меня для тебя прекрасная новость! — Мартин вошел в палату, а за ним стояла… Кристи. Увидев Мэри, она бросилась к ней и чуть не задушила в объятиях. — Мэри! Это действительно ты, ты жива! — Кристи! О Боже, спасибо, спасибо! — Сначала я не поверила, — сбивчиво говорила Кристи. — Представляешь, кто-то звонит и говорит, что ты находишься в Мексике, в Морелии, и что ты только что родила. Я подумала: что это за шутка такая и кто смеет так зло шутить? Но потом я решила всё-таки проверить… а вдруг? Словом, я связалась с доктором Мартином, попросила рассказать подробности… и вот я здесь! Мэри выслушивала сбивчивый рассказ Кристи обо всём, что произошло тогда — про похороны, на которых её семья не смогла присутствовать… про щедрую компенсацию от Си Си, которую передал Тэде Мейсон… про то, что Марк исчез из города немногим позже похорон… всё это с трудом укладывалось у неё в голове, потому что только одна мысль болью пронизывала её сердце… Мейсон. Как он там? Он же думает, что она мертва. Уже полгода как мертва… Всё это время она думала о том, каково ему будет узнать об её инвалидности, а на самом деле она для него мертва уже больше полугода… Как только Марк зашёл в палату, она выплеснула это всё на него: — Как ты смел? Похоронить меня? Марк, неужели ты настолько меня ненавидишь? — Мэри, произошла ошибка в морге, так бывает. Твою смерть констатировал некомпетентный врач, и когда ошибку обнаружили, то связались со мной. Это было уже после похорон. Мейсон был настолько пьян, что был не в состоянии даже в церковь придти, всё пришлось организовывать мне! В конце концов, я твой муж! Произошла ошибка, да… крышку гроба не открывали, а потом мне позвонили и сказали, что ты в реанимации. — Кого похоронили вместо меня? — Неопознанное тело, скорее всего. Мэри, я тогда не знал, выживешь ли ты! Заметь, я лечил тебя исключительно за свой счет. Я здесь на хорошем счету, меня ценят как специалиста, поэтому у тебя была возможность получать самое качественное лечение. Да, Си Си Кэпвелл позаботился бы о тебе не хуже, но зачем ему лишние хлопоты? А если бы ты так и не пришла в себя, думаешь, им было бы легче? — А потом? Когда ты объявил меня сумасшедшей и не давал мне возможности ни с кем связаться –чего ты хотел этим добиться, Марк? — Того же, что я сказал тебе сразу же, как узнал о твоей беременности — что я против того, чтобы Мейсон воспитывал моего ребенка. И я был прав! Благодаря мне у нас теперь есть замечательная дочь. — Ты ни на шаг к ней не подойдёшь! Теперь всё стало ясно. Конечно, никто не искал её. Марк и не боялся, что её кто-то найдёт. Ему просто было нужно, чтобы она не могла связаться ни с кем, не могла рассказать, что жива… Что им двигало? Месть? Желание наказать её и Мейсона? Желание забрать ребёнка? Теперь, когда он убедился в своем отцовстве, ребенок, казалось, его больше не интересовал. Заботиться о младенце у Марка явно не было желания, но что будет потом, когда Мэгги подрастет? Она его и близко не подпустит к Мэгги. Даже если ей для этого понадобится сбежать далеко-далеко. … — Ты же понимаешь, что я всё равно поеду в Санта-Барбару, — сказала Мэри Марку неделю спустя. Мама прилетела сразу же, как только Кристи вместе с Мэри убедили её в том, что Мэри действительно жива. Они сняли комнату в небольшом отеле, но теперь Мэгги уже подросла достаточно для того, чтобы благополучно перенести перелёт в Вентуру. Марк настоял на прощальной встрече, и Мэри нехотя согласилась. Что он ещё мог ей сказать, чем ещё ранить? Он уже причинил достаточно вреда. — Я советую тебе хорошенько над этим подумать, Мэри. Ты пока что не можешь ходить, ты даже о ребёнке с трудом можешь заботиться. — Я встану на ноги, это только вопрос времени! — Хорошо. Ты поедешь к Кэпвеллам, сообщишь, что ты жива. Я уверен, Мейсон будет тебе рад, несмотря на инвалидность и чужого ребенка. Но ты уверена, что хочешь ему ломать жизнь сейчас, сразу после свадьбы? — Что?.. Марк протянул ей подборку газет. — Вот, посмотри, что мне прислали вчера. Мэри взглянула на первую страницу. Мейсон… сколько же времени она его не видела, у неё даже фотографии его не сохранилось… она жадно всматривалась в родное лицо, пытаясь убедиться, что с ним всё в порядке. Потом перевела взгляд на стоящую рядом улыбающуюся молодую девушку в свадебном платье, довольно привлекательную. Мэри стала просматривать газету… вот она, статья о свадьбе Мейсона Кэпвелла и актрисы Виктории Лейн. Слёзы мешали читать, буквы прыгали и расплывались… небольшая церемония… присутствовали только родственники. Мэри отложила газету в сторону. — Вот видишь, я же тебе говорил, что он быстро утешился. А возможно, всё дело в наследстве, — заметил Марк. — Я слышал, что невеста беременна, а первый внук Си Си унаследует кругленькую сумму. — Убирайся отсюда. Совсем. Я не хочу тебя больше видеть. Никогда. Марк взглянул ей в лицо и вышел из комнаты. Мэри не знала, что в конце концов подействовало на Марка — её ненависть, долгий разговор с Мартином за закрытыми дверями или весьма красноречивые обещания матери спустить на него всех собак в лице полиции, Си Си Кэпвелла и остальных кар земных и небесных, — но Марк исчез из их жизни, пообещав вернуться, когда Мэгги подрастет, и потребовать положенного ему общения с дочерью. К счастью, этих угроз он осуществить не успел — чуть больше года спустя Мэри узнала о его смерти. … — Мэри, — Мартин заглянул к ней утром в день её отъезда. — Ты можешь уделить мне минутку? Она кивнула. — Конечно. Спасибо вам огромное за всё, что вы для меня сделали! — Не стоит, — он махнул рукой. — Знаешь, мне будет жаль отпускать тебя. Мэри вздохнула. — В данный момент у меня нет практически никаких средств к существованию, и вряд ли я смогу работать в моей ситуации. Дома у меня хотя бы есть мать и сестра. И Мейсон… Как она сможет рассказать ему обо всём? Марку весьма действенно удалось разлучить их. И ещё Мэри понимала, что Марк был прав в одном. Вернуться сейчас означало причинить Мейсону и его новой семье очень большую боль. — Если ты вдруг передумаешь уезжать, то у меня есть к тебе предложение. Нам нужен психолог-консультант на неполный рабочий день. Я хотел бы предложить тебе эту должность. Зарплата не такая большая, но жильё предоставляется бесплатно. — Мартин вздохнул и посмотрел на неё открытым взглядом своих голубых глаз. — Я был бы очень рад, если бы ты осталась, Мэри. … Мэри держала дочку на руках и не могла на неё насмотреться — на эти длинные реснички, серо-голубые глазки, смешной маленький носик. Поцеловала длинные пальчики с крошечными ноготочками. Мэгги смешно округлила ротик, и Мэри почувствовала, как сердце переполняется всепоглощающей нежностью и любовью. Она так хотела, чтобы её дочь росла в мире, полном любви и понимания… они мечтали об этом когда-то вместе с Мейсоном… как же давно это было… Мейсон бы любил её, в этом Мэри не сомневалась. Даже несмотря на то, что это причинило бы ему боль. Если она вернётся, он будет разрываться между желанием заботиться о ней и Мэгги и чувствами к своей жене… раз он женился, значит, смог жить дальше, смог полюбить снова. Если она вернется — инвалидом, с чужим ребенком… какое она имеет на это право? Снова калечить ему жизнь? А если она не сможет больше ходить? Нет, она должна постараться… ради Мэгги. Чтобы иметь возможность носить её на руках, ходить на долгие прогулки, учить её плавать и кататься верхом… Мэри погладила дочку по щеке, и Мэгги раскрыла свой крошечный ротик. Мэри приложила девочку к груди. — Какая она красивая! — Кристи тоже любовалась племянницей. — У неё твои глаза, определенно… интересно, на кого она будет похожа… — Она похожа только на меня! — воскликнула Мэри, прижимая к себе девочку. — Она только моя, и у нее будет самая прекрасная жизнь! Мэри положила уснувшую девочку в кроватку и посмотрела на неё. Это её девочка, и только её. Она не будет искать в чертах её лица знакомые черты. Даже если Марк является её биологическим отцом, это неважно. Если бы они с Мейсоном воспитывали её, он любил бы её не меньше. Защищал бы её не меньше. Но сейчас у Мэгги нет никого, кроме неё. Мэгги доверила ей свою жизнь — своим решением родиться, решением придти к ней несмотря на всё, что произошло. Абсолютно беспомощный младенец, доверяющий и любящий безусловно. Бесценное сокровище, доставшееся слишком дорогой ценой, и никакие сокровища мира не могли бы заменить её. Мэри даже не могла выразить словами ту благодарность Богу, которую она испытывала, глядя на свою дочь. «Я всё сделаю для того, чтобы ты была счастлива, моя маленькая, я обещаю тебе!» … — Мэри, ты уже собралась? — спросила мама, открыв дверь. В её руках был чемодан. — Самолёт через два часа. Я жду не дождусь, когда мы все будем дома. — Она взглянула на спящую Мэгги. — Вот Кэпвеллам будет сюрприз. Мэри похолодела. Да уж, сюрприз… имеет ли она право врываться в его жизнь? Если он нашел в себе силы жить дальше, нашел силы снова полюбить и даже жениться… Мэри знала, что для Мейсона это был огромный шаг, и если он на него решился, значит… значит, она будет лишней в его жизни. Мэри покачала головой. — Мама, подожди… Я не вернусь с вами. Тэда подняла на неё удивленные глаза. — Но как же так? — Пожалуйста, пойми меня… я не могу. Не сейчас. Я останусь здесь. Мартин предложил мне работу… я могу консультировать беременных, оказывать психологическую помощь. Я справлюсь. И ещё… — Мэри закусила губу так, что стало больно. Так будет лучше, лучше для всех. Лучше для Мейсона. — Не говорите никому, что я жива. Пожалуйста.