Тишина перед пиздецом
6 июня 2026 г., 17:28
Прошёл год. Ну, как год — десять с половиной месяцев, но Вару всегда округлял в большую сторону, потому что ему так удобнее.
Они жили в новой квартире. Не в той, где их всех переубивали, и не в той, где Джокер вставал из пепла с криками «А я вернулся, сучки!». Просто в обычной, с ободранными обоями и вечно текущим краном на кухне.
Пик стал чуть спокойнее. Чуть. Иногда он всё ещё смотрел в одну точку на стене по десять минут, и Вару знал — там, внутри, Джокер опять рассказывает анекдоты про колобка, который повесился. Пик после таких сеансов пил кофе и молчал как рыба, но однажды Вару заметил, как уголок его губ дёрнулся в улыбку. Противно, но забавно.
— Ты чего лыбишься, фиолетовый псих? — спросил тогда Вару.
— Ничего, — ответил Пик. — Просто он сказал, что ты сосёшь в играх.
— Я НЕ СОСУ! — заорал Вару и кинул в Пика геймпад.
Тот поймал, не глядя. Наглый ублюдок.
Феликс и Данте теперь жили отдельно, но заходили каждый день, потому что «без нас вы тут сожрёте друг друга». Ромео ходил с виноватым лицом ещё месяца три, а потом нашёл себе новую жертву — какого-то парня с соседнего района, который, по слухам, был точной копией Вару, только блондин. Вару сказал, что ему насрать, но потом тайком поджёг Ромео куртку, когда тот оставил её на батарее.
Куромаку больше не появлялся. Говорили, он уехал в другой город и открыл там шаурмичную. Вару не верил, но проверять не пошёл — лень.
А ещё в квартире начали происходить совсем уже странные вещи.
Сначала просто ломался свет. Потом телевизор сам включался на канале с ужастиками. Потом из крана вместо воды потекла та самая синяя газировка, которую все пили в тот день, когда Ромео впервые полез к Вару.
— Это не смешно, — сказал Вару, глядя на голубую лужу на полу.
— Я ничего не делал, — ответил Пик. Он стоял в дверях кухни, скрестив руки. Повязка на глазу сменилась на чёрную — такую же, как у Джокера была в последний раз.
— Я знаю, что не ты, — буркнул Вару. — Это он.
— Кто «он»? — спросил вошедший Феликс, жуя печеньку.
— Джокер, кто ещё, — устало сказал Вару.
Феликс поперхнулся.
В ту же секунду все лампочки в квартире мигнули три раза. А потом с потолка посыпались игральные карты. Не все — только красные. Червовые и бубновые.
Одна упала прямо на плечо Пику. Тот взял её, посмотрел и вдруг сказал:
— Он хочет, чтобы мы пришли на кладбище.
— Чего?! — Вару вытаращился на него. — Ты издеваешься? Он мёртвый уже год! Или не мёртвый? Я вообще ничего не понимаю!
— Похоронили же его, — тихо сказал Феликс, обнимая себя за плечи. — И Пика тоже. Мы же ходили.
— Пик сидит сейчас на моём любимом стуле и пьёт мой кофе, — прошипел Вару. — Какой нахуй похороны?!
Пик молча встал. Надел сапоги. Взял с вешалки старую кожаную куртку — ту самую, в дырках от сигарет.
— Ты куда? — спросил Вару.
— На кладбище, — ровно ответил Пик. — Если он зовёт — значит, есть причина.
— Ты серьёзно?! — заорал Вару. — Мы идём ночью на кладбище, потому что какой-то дохлый клоун насыпал нам карт на голову?!
— Не «какой-то», — обернулся Пик. — Джокер. Твой брат, между прочим.
Вару открыл рот, закрыл, потом плюнул, натянул толстовку и пошёл следом.
Феликс, поколебавшись секунду, тоже поплёлся — но сначала набрал Данте: «Если через час не вернёмся, ищи нас на Новодевичьем, и захвати что-нибудь острое».
На улице было темно. И холодно. И мерзко, как любил говорить Вару.
На кладбище они вошли через дыру в заборе — ту самую, через которую когда-то убегал Джокер от Пика, когда они были ещё живыми и тупыми. Теперь всё стало наоборот.
Могилы Джокера не было как таковой. Просто камень с выцарапанным «?» и датами, которые никто не помнил. Рядом — пустое место. Для Пика, получается.
— И чё дальше? — спросил Вару, пиная гальку.
— Стойте, — сказал Пик. Его единственный глаз сузился. — Он здесь.
В воздухе запахло чем-то сладким. Шоколадные сигареты. «Kiss».
— Агрх... — выдохнул Вару, когда из-за камня показалась рука. Бледная, с длинными пальцами. В ней — зажигалка.
— Скучали, сучки? — раздался голос.
Джокер стоял перед ними. Не призрак. Не галлюцинация. Реальный. С живой кожей, с горящими глазами, с ухмылкой, которая разрезала лицо пополам.
— Как... — начал Феликс.
— Магия, биполярочка, магия, — пропел Джокер. — Я же говорил — я везде. Но теперь я решил, что хватит прятаться. Всё равно вы скучные без меня.
— Ты сдох, — тупо сказал Вару. — Я сам сломал тебе шею. Ты кровью истёк. Я наступил тебе на нос.
— И что? — Джокер развёл руками. — Отрастил новый. Нос, не шею. Шею пришлось чинить подольше.
Пик молча смотрел на него. Его глаз под повязкой, как позже рассказывал Вару, горел красным.
— Зачем ты нас позвал? — спросил Пик наконец.
Джокер улыбнулся. Но улыбка была не злая. И не безумная.
— Просто соскучился, — сказал он.
Тишина.
А потом Вару сделал то, чего никто не ожидал. Он подошёл и ударил Джокера в плечо. Не сильно. Так, символически.
— Дебил, — сказал он. — Ненавижу тебя.
— Я знаю, — ответил Джокер. И обнял его.
Пик отвернулся. Но плечи его дрожали. Не от холода.
Феликс стоял в стороне и плакал в ладошки, потому что это был перебор даже для него.
— Ладно, — сказал Джокер, отстраняясь. — Хватит соплей. Пошли домой, там холодильник пустой, я чувствую.
— Ты чувствуешь холодильник? — переспросил Пик.
— Я чувствую всё, братишка. Даже то, что у тебя в голове опять эти дурацкие танцы. Но теперь ты от меня не отмажешься — я живой, сука))
