Вару и глупые клоны

Квартиру они нашли через знакомого Бориса. Тот вечно шастал по городу в поисках «интересных объявлений» и однажды притащил Вару вырванный из газеты клочок с кривыми буквами: «Сдаётся двушка, недорого, хозяин адекватный». — Что значит «адекватный»? — спросил Вару, разглядывая объявление. — Не пьёт и не бьёт, — ответил Борис. — По крайней мере, так сказано. — А по факту? — По факту ты никогда не узнаешь, пока не проверишь. Вару взял Ромео, и они поехали смотреть. Дом стоял на окраине, рядом с парком. Пятиэтажка из серого кирпича, с облезлой краской на подъездах и вечно сломанным домофоном. Квартира оказалась на четвёртом этаже, без лифта. — Ноги убьём, — сказал Ромео, поднимаясь. — Мы молодые, выдержат. Хозяин — пожилой мужчина с седыми усами — открыл дверь, молча кивнул и показал комнаты. Квартира была пустой: голые стены, старые обои в цветочек, запах пыли и кошачьей мочи. — Кот был, — пояснил хозяин. — Умер. Запах выветрится. — А когда? — спросил Вару. — Три года назад. Ромео поперхнулся смешком. — Нам нужно подумать, — сказал он. — Думайте, — ответил хозяин. — Я не тороплюсь. Они вышли на лестничную клетку. — Что думаешь? — спросил Ромео. — Стены тонкие, — сказал Вару. — Соседи будут жаловаться на музыку. — Мы не слушаем громкую музыку. — А если захотим? — Не захотим. — Кухня маленькая. — Мы не будем готовить одновременно. — Ванная совмещённая. — Мы будем мыться по очереди. Вару замолчал. — Ты ищешь причины отказаться, — сказал Ромео. — Я ищу причины согласиться. — А нашёл? Вару посмотрел на дверь. На облезлую краску. На криво прибитую табличку с номером квартиры. На тень, которая упала от козырька, сделав дверь похожей на вход в убежище. — Запах выветрится, — сказал он. — Это главное. Они сняли квартиру на следующий день. Мебель покупали в комиссионных магазинах. Диван — старый, продавленный, но удобный. Стол — на одной ноге короче, пришлось подкладывать книгу. Шкаф — огромный, дубовый, который едва втащили на четвёртый этаж втроём с Борисом и Феликсом. — Зачем вам такой шкаф? — пыхтел Борис. — Вы туда труп собрались прятать? — Мало ли, — ответил Вару. Феликс купил им посуду — разноцветные тарелки, кружки с котами, кастрюлю, которая оказалась слишком большой для их маленькой плиты. — Зато есть куда расти, — сказал Феликс. — Я не собираюсь варить суп на десять человек. — А вдруг соберётесь? Вару закатил глаза, но кастрюлю не вернул. Чарли нарисовал для них картину — дверь с номером квартиры, открытую, а за ней — свет. Поставил на подоконник. — Это вместо холста с окнами, — сказал он. — Тот ты порвал. А этот пусть висит. Вару хотел сказать, что слишком много света, слишком оптимистично, но передумал. Повесил картину в прихожей. Чтобы видеть каждый день, когда выходит из дома. В первый ночь в новой квартире они не спали. Сидели на кухне — на полу, потому что стулья ещё не привезли — и пили чай из кружек с котами. За окном шумел город. Где-то лаяла собака. Где-то играла музыка. — Странно, — сказал Вару. — Что именно? — Не слышать леса. — Привыкнешь. — Не привыкну. Но попробую. Ромео подвинулся ближе. Положил голову ему на плечо. — Знаешь, чего я боялся всё это время? — Чего? — Что после того, как демон исчезнет, ты меня прогонишь. Скажешь, что я был нужен только для защиты. Что теперь, когда опасность прошла, я стал не нужен. Вару помолчал. — Я думал о том же. — Он провёл рукой по волосам Ромео. — Но нет. Ты нужен мне не для защиты. Ты нужен мне, чтобы было с кем пить чай на полу в три часа ночи. — Это всё? — Это главное. Ромео улыбнулся в темноту. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю. — А ты? Вару сделал глоток чая. Тёплый. С мятой. Феликс положил в заварку мятные листья — сказал, что это успокаивает. — Я тоже, — сказал Вару. — Кажется. — Кажется? — Я не очень хорошо умею определять такие вещи. Но это чувство — оно тёплое. И не уходит. Даже когда я злюсь. — Значит, это оно. — Значит, это оно. Они допили чай. Убрали кружки в раковину. Пошли спать — на диван, потому что кровать обещали привезти только через два дня. Диван был слишком маленьким для двоих. Вару всю ночь толкали локтем в бок. Но он улыбался во сне. В первый раз за много лет. Через неделю они устроили новоселье. Собрались все — даже Пик приехал, хотя говорил, что не любит шумные компании. Пришёл с бутылкой дорогого вина и сел в угол, наблюдая. Феликс притащил домашнее печенье. Данте — фрукты, нарезанные так ровно, будто он всю жизнь был шеф-поваром. Чарли и Габри принесли настольную игру — «Монополию», которую никто не хотел играть, но все делали вид, что хотят. Борис появился с огромным тортом, на котором было написано кривыми буквами: «СЧАСТЬЯ ВАМ, ПРИДУРКИ». — Ты сам писал? — спросил Вару. — Кондитерша писала, но я продиктовал. — Она не спросила, зачем такие слова на торте? — Она спросила. Я сказал, что это название группы. Ромео разрезал торт. Феликс пустил тарелку по кругу. Пик взял кусок, посмотрел на него, отложил. — Не любишь сладкое? — спросил Вару. — Люблю. Но боюсь, что это всё ещё сон. А если съем — проснусь. — Это не сон. — Откуда знаешь? Вару откусил от своего куска. Крем остался на губах. — Если бы это был сон, я бы не чувствовал вкуса. А я чувствую. И это отвратительно. Слишком сладко. Пик усмехнулся. Взял вилку. — Твоя правда. Он съел свой кусок. Потом попросил добавки. Вечером, когда гости разошлись и они остались вдвоём, Вару мыл посуду. Ромео вытирал тарелки полотенцем. — Тебе нравится? — спросил Ромео. — Что именно? — Всё. Наша жизнь. Вару засунул руки в горячую воду. Пена поднялась до локтей. — Мне нравится, — сказал он. — Я не привык, что всё хорошо. Но мне нравится. — Привыкнешь. — Не знаю. Но попробую. Ромео поцеловал его в плечо — мокрое, в мыльной пене. — Я помогу тебе привыкнуть. — Обещаешь? — Обещаю. Он вытер последнюю тарелку, повесил полотенце на сушилку. Вару выключил воду. Кухня затихла. Только капало из крана — кап-кап-кап. — Починить надо, — сказал Вару. — Завтра. Они ушли в комнату. Свет погас. Дом затих.