Save me

Прошло 3 недели, с момента как Юнги ушел. Допив пятую кружку кофе, Чон потирает глаза за экраном ноутбука, откидываясь на спинку стула. На часах почти 6 утра, за окном начинает светить солнце, он ещё не засыпал в надежде что Юнги все-таки вернётся домой. (домой?) В нем совсем не угасает надежда, какой бы маленькой она не была. Ему хочется исчезнуть из этого мира и забыть про все проблемы, которые его сейчас настигают. Рядом с ним не осталось никого кто бы мог его поддержать, хотя, то и правильно. Он сам виноват в том что произошло, а это — его наказание. Тэхен был прав, как и всегда. Он признаёт поражение и свою слабость, он даже не может помочь человеку и сделать доброе дело, всё, что он может — это только портить. Набирая в телефоне номер Намджуна, он хочет раз и навсегда покончить и с ним, оборвать все то что было между ними, все, что строилось на протяжении 2х лет. Он снова все разрушает. Почти нажав на кнопку вызова, он передумывает, и выключая экран просто пялится в одну точку, пытаясь перевести мысли и успокоится. Ему нужно поспать, успокоиться, забыть о всех переживаниях и просто уснуть. «К черту учебу, к черту всех» — мысль от которой может все полететь вниз, мысль, которую нужно избегать, а тем более Хосоку. Но его это не волнует, его волнует Юнги. Чем же этот парень его зацепил? Он бросает своё сонное тело на диван рядом, даже не в силах дойти до комнаты и, зарываясь лицом в подушку он кричит. Кричит от проблем, которые он не в силах преодолеть, кричит от осознания своего бессилия и неспособности сделать такие простые, но одновременно сложные вещи. Может казаться, что он драматизирует, но в его жизни не было ничего что он не мог сделать и это бьет по нему сильнее всего. Казалось, что вот он — идеальный мужчина, идеальный Чон Хосок, который умеет в своей жизни абсолютно все. За что бы он не взялся, он всегда закончит и сделает это идеальным, идеальнее некуда. Но… Большое и жирное «но». Он не умел держать и контролировать свои чувства, эмоции. Гнев, грусть, истерика, счастье. Как это называется… Излишняя эмоциональность? Вот он — его главный минус от которого он страдает каждый раз и сейчас не исключение. Звук уведомления, и Хосок с тяжестью поднимает телефон. «Хоть бы не Намджун.» — Тебя снова не было в университете. На то есть причины? — Мм. — Так ты мне скажешь или нет? — Я опять надеялся что Юнги вернется, поэтому до 6 утра я ревел, а после пошел спать и проспал до самого вечера. Такой ответ устроит? — Блять, Хосок. Это ненормально. Хватит убиваться по нему, надо двигаться дальше. Он тебе никто, пора бы забыть о нем. Тебе от него только хуже станет и долги накопятся. — Такое чувство что моя учеба, волнует тебя больше меня самого. — Я просто не хочу чтобы ты скатился и стал троечником. — А я хочу. — Мне приехать? — Да, пожалуйста. — Тебе нужно развеяться. Устроим вечеринку. — Боже, Тэ. Какая к черту вечеринка? — С выпивкой, народом и классной музыкой. — парень долго пялиться на друга, и пытается его заставить. — Давай, соглашайся, ты давно не развлекался. После возвращения в университет, ты только и делаешь что обращаешь внимание, на все что угодно, но только не на учебу, и даже не на меня. — Ладно, уговорил. Громкая музыка уже во всю играет в квартире Тэхена. Рядом расхаживают разные незнакомые люди и держат в стаканах напитки. В сторонке сосутся парочки, а на диване грустно сидит Чон втыкающий в экран телефона листая ленту инстаграмма. — Чел, мы устроили это все не для того что бы ты сидел в телефоне и пинал хуи, давай развлечемся. — тянет младшего за руку поднимая из сидячего положения и забирает телефон заменяя какой то странной жижей в пластиковом стакане. Покрутив напиток, он принюхивается и резкий запах бьет в нос заставляя парня отвращаться. — Тэхен, что это? — Секретик. — полу-пьяным взглядом он вскидывает брови, ухмыляется и идёт в неизвестном направлении оставляя парня одного среди кучи незнакомых ему людей. Вылив содержимое в раковину, он входит в танцующую толпу. Ким позвал кучу народа, но тот даже не представляет кто они. Ни одного знакомого лица, но может это и к счастью, весь оставшийся вечер никто не сможет потревожить его своими нудными разговорами по душам. Ему хочется забиться и сев где то на полу плакать. Вечеринка делает ему хуже, ему даже не весело. Он чувствует себя жалким среди всех этих людей. Они живут моментом, развлекаются, пока он тратит свою жизнь на то что происходит сейчас с ним. Стоя у зеркала, Чимин поправляет волосы закрепляя его лаком, он в миллионный раз уговаривает младшего пойти вместе с ним. — Что я там буду делать? Вечеринки это не мое… Я буду лишь мешаться или ходить за тобой как твоя верная собачка — закатывает глаза. — Сделай это ради меня! Ты мой лучший друг, я хочу провести этот вечер именно с тобой. — Ты даже не знаешь куда и к кому идёшь, тебе выслали рандомное приглашение и ты думаешь там будет безопасно? — Я не думаю так, перестань. Я просто иду повеселиться…а ты идёшь со мной. — Я сказал, не пойду. Чимин становится на корточки перед Мином сидящим на диване рядом. — Умоляю, сходи один раз. Я просто хочу побыть с тобой, потусоваться. Ты хоть раз был на вечеринке? — Был. И не раз. И мне не понравилось. — Школьные вечеринки в актовом зале не считаются. — Но- — И походы в боулинг на мой день рождения в 6 классе тоже. — Ты такой невыносимый, Пак Чимин. — высовывает язык показывая его старшему. Тот протягивает ему руку и умоляющим взглядом пялится на него. — Ладно. Но только сегодня и только ради тебя. — Спасибо! — подпрыгивает от счастья Чимин и тащит парня к туалетному столику заваленному косметикой усаживая его за ним. — Давай сделаем тебе макияж! На вечеринках это самое главное — говорит парень с уже ярко накрашенными глазами, с подводкой и яркими красными перламутровыми тенями. — На вечеринках, всем глубоко насрать что у меня на лице, Чимин. — Цыц! Закрывай глаза. Юнги понимает что если откажется, то его друг ещё один лишний час будет ныть ему чтобы он согласился, поэтому прикрыв глаза, тот наносит бледно-голубой перламутр на всё верхнее веко и клеет разные стразы на нижнее, добавляя хайлайтер в уголок глаза от чего морщиться Мин, за что потом получает щелбан. Не нужно дёргаться, особенно когда старший чем то занят. Кисточка с пудрой щекочет нос и хочется чихнуть но знает что если он это сделает, парень его точно убьёт. Пак кружит Мина за талию под какую-то энергичную музыку, уже подвыпив то, что наливали в «баре». В глазах слегка плывет и Юнги клонит в сон, засыпая на груди старшего, пока тот придерживает его в танце. Паку же совсем не скучно и он не чувствует сонливости. Полные противоположности. — Чимин, тут нет никакой свободной комнаты? — Чего? Говори громче, я тебя не слышу! — кричит парень прямо в ухо. — Тут нет свободной комнаты? Мне нехорошо! — Не волнуйся, сейчас найдем! Тот хватает младшего под локоть и пытается отыскать место, где Мин мог бы отдохнуть. Открывая каждую дверь на своём пути, он наконец находит комнату с большой кроватью. В ней ни души, только слабый свет от пары ламп освещает комнату. Пак готовится уйти, но его тянут за руку. — Не натвори глупостей, и как устанешь, вернись ко мне, прошу. — мнёт чужой рукав кофты. — Обязательно. — хватка ослабляется и парень выходит за дверь. Хочется надеяться что тот послушал, а не пропустил мимо ушей и ушёл бездумно веселиться дальше. Юнги шагает к большой кровати и ложится, отвернувшись к стене, скрутившись в позу эмбриона. Его так сильно клонит в сон, веки тяжелеют, но он ещё не засыпает. В голове так много мыслей и так туманно, он совсем не понимает что происходит. Подобная реакция организма на смешанный алкоголь или все же усталость и измотанность? В любом случае, это уже не важно, он просто хочет спать и дождаться утра, чтобы спокойно уехать домой с Чимином, провести остаток дня с ним и ни с кем другим. Он засыпает. Его тело расслабляется, напряжение спадает пока он не чувствует чьи-то горячие руки под кофтой на талии. Сзади кто-то тычется членом между ног, а штаны его спущены. Это не сон и его это пугает. Мин пытается выбраться, осознав что происходит, он не спит и пытается отползти, но тщетно. Руки слишком сильно держат парня и вдавливают в стенку рядом. От страха, в горле ком, он не может закричать. Все на что он способен — дёргаться, ведь он слабее. Куда слабее мужчины рядом с ним. — ОТПУСТИ!!! ПОМОГИТЕ! КТО НИБУДЬ, ЧЕРТ! — хриплым, приглушенным голосом, он пытается крикнуть. каким бы страх сильным не был, но перспектива быть изнасилованным сейчас — последнее что хотел бы Юнги. (точнее вообще не хотел бы, никогда в жизни) Он кричит изо всех сил, надеясь что его услышат, но кажись судьба такова, чувствуя, как горячий член пытается протиснуться. Мерзко. Отвратительно. Ужасно. Он плачет, это худшее что происходило в его жизни. Его сердце готово выпрыгнуть из груди, ему до чёртиков страшно. Он не хочет этого, никогда не хотел и никогда не будет. Его все больше вдавливают в стенку, прижимаясь всем телом, чтобы остановить попытки Мина вырваться. Слёзы текут ручьём — это конец. Он пытается кричать, но громкая музыка за стенкой все перебивает, никто не слышит и никто ему не поможет. Чон идёт быстрым шагом, пытается найти Тэхена в его же квартире. Парень забрал его телефон, дабы освободить того от «манящего прямоугольника» и дать отдохнуть и повеселиться, однако выпасть из реальности сейчас лучшее решение для Хосока. Ему скучно, даже при динамичной музыке, веселой толпе людей, которые танцуют в такт музыке и алкоголе, который больше не приносит тому веселье, а лишь вызывает отвращение. Он заглядывает в каждую дверь, в попытках найти Тэ, но всё что он находит — пустые комнаты. Эта череда неудач продолжается до того момента пока он не натыкается на дверь, за которой слышны чьи-то приглушённые крики. Отперев слегка дверь, он видит как Мина прижимают к стенке. Его запястья сжаты, а тот хрипит в попытках закричать. Он бежит к кровати и со всей силы, схватив за одежду незнакомца, тянет, и скидывает его на пол. Обувь с тяжёлой подошвой бьет прямо в бок парню, лежавшему на полу, заставляя того скрутиться, держась за место удара. Старшего переполняет злость и отвращение, он наклоняется и бьет прямо в челюсть. Раз, два, три, четыре раза, слыша, как она уже похрустывает. — Пошёл вон из этого дома. — говорит парень. Неизвестный в ответ лишь откашливается и стонет от боли на полу. — Быстрей! — приготовившись снова ударить со всей силы. Тот пытается встать и, хромая, убегает из комнаты куда подальше. Оглядываясь назад, он видит младшего, который вжался в подушку, чьи глаза заливаются слезами, смывая весь сделанный Чимином макияж. Ему очень страшно. Его тело будто покрыто пятнами, следами от которых не отмыться. Это засело глубоко-глубоко в коже и под, от чего никогда не избавиться. Ему мерзко, ему противно от самого же себя. Он не хочет быть в этом теле, он не хочет чувствовать себя этим человеком, ему стыдно. Стыдно быть человеком, который подвергся этому, стыдно быть только сексуальным объектом для каких-то пьяниц на вечеринке. Хосок. Что подумает о нем Хосок? Ему явно тоже мерзко. Мерзко видеть тело, которое пару минут назад готовы были изнасиловать, мерзко находиться с человеком чьё тело было облапано, мерзко даже смотреть ему в глаза А как иначе? Как возможно не испытывать отвращение к такому как он? Он винит себя, считает, что это его вина в произошедшем. Считает что за это его будут ненавидеть, но… Но что? Но это не так. Чону все равно на всё то, что напридумывал себе Мин. Все случившееся вина только незнакомца и никого другого. Младший ему не омерзителен, ни капли. Он осознаёт что произошло, осознаёт что он не виноват. Он знает что тот — жертва и никак иначе, и он докажет это ему, всеми силами и попытками. Для него он слишком беззащитный, слишком невинный, а для Юнги тот подозрительный. Он не хочет и боится ему доверять, но все, что он сделал для него… Вспоминает слова Чимина: «Он бы не стал помогать что бы потом специально навредить» Звучит как правда. И логически все сходится. Разве хороший человек, всеми любимый и почитаемый стал бы делать что-то плохое? Да. Каким бы хорошим человек не был, никто не знает его лучше него самого и Мин опирается на эту фразу. Но разве хороший человек стал бы делать что-то плохое с такой тягой помочь ему? А вот это уже вряд ли. Хосоку не нужна выгода, он делает это для себя, для остальных, просто чтобы помочь. Даже если бы тому нужна была выгода, какую бы он получил? Какую Юнги мог бы ему дать? У него ничего нет. Ни талантов, ни навыков, ни знаний. Чон и Мин разные по статусу — так считает младший, и всю жизнь ему вдалбливали, что он не найдёт кого-то лучше, ведь его просто не полюбят. Жестоко, но с этим ничего не поделаешь. К сожалению или к счастью, его родители давно мертвы и никто больше не сможет управлять им, никто больше не будет кричать о том, как тот ничтожен и теперь он сам выбирает путь, сам решает за себя и имеет своё мнение которое не побоится высказать. Но, даже тут, есть обратная сторона медали под названием «травма» от которой больше не избавиться. Его преследуют мысли прошлого, которые сильно засели где-то глубоко в голове и не собираются оттуда выходить, ведь он — слаб. Слишком слаб, чтобы избавиться от этого прошлого. Слишком слаб, чтобы забыть и больше никогда не вспоминать. Всегда найдётся ситуация, которая даст о себе знать в самый болючий момент, тогда когда это может только добить. Красные, зарёванные и сонные глаза смотрят на Хосока, подходящего к кровати младшего. Ему страшно? Больно? Он не знает. Внутри скопилось много чувств, эмоций, которые слились в один большой ком, его невозможно как-то описать или показать. Он запутался, ему страшно, и больно, и мерзко… Не перечислить. — Я тебя не трону. Правда. — выдаёт Чон, садясь на край кровати. Ему так хочется помочь Мину, так хочется избавить от страданий, но…как? Им нужно время. Юнги — чтобы справится со своими чувствами, мыслями и прошлым, начать доверять старшему, а Хосоку — просто ждать. Переступить свои желания и наконец-то подумать о том, что кому-то может быть тоже плохо. Юнги для него, что-то большее, чем просто человек которому хочется помочь. Но кто он? Ни Чон, ни Мин, ни кто-то третий не знает. Это вопрос времени, принятия и осознания, которое должно быть без отрицания и ненависти. Младший ослабляет хватку и разжимает подушку, в которую ранее вцепился ногтями. Какое странное чувство, он не хочет чтобы Хосок уходил. Быть вместе с ним — куда спокойнее чем с кем-либо другим. Спокойнее, чем с Чимином. Спокойнее, чем в одиночестве. Хосок рядом — это все, чего хочется Мину. Но что хочет Чон… Сейчас он бы прижался к Мину, дожидаясь пока тот не уснёт, нежно обнимая. Физический контакт для него всегда был чем-то ценным, чем-то что его успокаивало, но ведь Юнги не такой. Он кажется каким-то отстранённым, тем кто наоборот боится любого касания и это понимает старший, он никогда в жизни больше не притронется к нему, пока тот не захочет, пока тот не разрешит. — Останься. — говорит Мин, опустив голову вниз, его челка свисает и прикрывает маленькие, как бусинки, замученные глаза. — Можешь лечь? Рядом? — тут же закусывая губу, он отворачивается к стенке. Такая стыдная просьба, лечь кого-то рядом. Зачем он это сказал? Почему? Ему не страшно? Столько вопросов. Прошлое не изменить. Что сказано, то сказано. Он прикрывает нос, закрывает глаза и тихо посапывает в рукав, стараясь как можно быстрее спрятаться от этого «стыда» и просто не натворить чего хуже. Чон кидает своё тело на левую сторону кровати и поворачивается к младшему спиной, чтобы не волновать того лишний раз, и кладёт сложенные руки под подушку. Его тело расслабляется и тот почти сразу засыпает не пошевелившись — день был слишком энергозатратным.