Превращение

Очако без колебаний повторяла снова и снова, что жизнь для нее не могла бы сложиться лучше, чем эта. С ее опасной работой пришло много денег — денег, которые помогли ее родителям обзавестись более дорогим жильем, более дорогой мебелью и у них стало больше времени для отдыха. Ее работа это спасать жизни. Это было утомительно, но стоило того. И прямо сейчас, тяжело дыша и прижавшись щекой к подушке, чувствуя, как муж обнимет ее со спины, когда его бедра качнулись в последний раз, прежде чем он кончил — его горячее дыхание на ее шее, его кулак, погружающийся в простыни рядом с ее головой. Она перестала слишком много думать о том, как она сюда попала, и позволила себе любить и быть любимой. Изуку был благословением в ее жизни. В подростковом возрасте она не думала о любви такого рода. Даже когда она чувствовала любовь, она прятала ее куда подальше, пока она не появлялась снова, где бы она ни была. Изуку заставил ее все переосмыслить. Они оба были уверены в сражениях против злодеев, но нервничали друг с другом. Если бы их друзья не помогали им на каждом шагу их отношений, они бы никогда не достигли этой точки — точки, где они делили поцелуи, квартиру, ванну и постель. Теперь они обнимают друг друга, плачут, смеются, мечтают, трахаются. Большую часть времени ей приходилось подстрекать его к сексу, потому что Изуку — даже после двух лет брака — все еще был слишком застенчив, чтобы сказать ей об этом, пока она не укажет на его очевидный стояк. В последнее время они стали говорить: «Ты мне нужен», как приглашение. Это было не так неловко, как сказать: «я хочу заняться сексом». «Ты мне нужен» всегда будет более уместным. Слова имели значение. Слова помогали. Она услышала, как он хмыкнул, и почувствовала, как он вздрогнул, а затем затих. — Мне очень жаль… — Он ахнул, осторожно слезая с ее спины и перекатываясь на бок рядом с ней. — Я не могу… — Все еще прижимая половину лица к подушке, она устало хихикнула. — Все в порядке. — Тебе нужно, чтобы я достал… э-э-э… — Игрушку? — закончила она его фразу. Ее верхняя половина была истощена; ее нижняя половина все еще жаждала большего. Их производительность улучшилась с первого раза. Тогда он кончал слишком быстро, иногда даже не успев войти. Или она запаникует и зажмурится. Но с практикой приходит больше опыта, и это не исключение. Практика делала секс лучше и дольше. Даже более разнообразным. Они по-прежнему отказывались называть игрушку тем, чем она была: вибратором. Называть это просто игрушкой было безопаснее. Безопасность — было еще одним словом, которое они часто произносили, особенно Изуку. Он исследовал все — правильный вид смазки, правильный размер игрушки, правильный презерватив. Некоторые из них нужно было опробовать. Другие вещи были не так хороши, как то, о чем было написано в интернете. Как только что-то болело, они все прекращали. Когда они находили что-то, что казалось правильным для них обоих, это был еще один способ испытать блаженство. Собравшись с силами, она перевернулась на спину и притянула его ближе для поцелуя, чувствуя, как его рука, державшая до этого резиновую игрушку, легла ей на живот, когда он сосредоточился на ее губах. Они отстранились, чтобы отдышаться, с полузакрытыми слезящимися глазами. Он отвел взгляд от ее лица, чтобы сконцентрироваться там, внизу, перенастраиваясь, чтобы страстно поцеловать ее после того, как он провел кончиком игрушки вверх и вниз по ее щели, двигая его в соответствии с ее стонами. Слабо схватив его за руку после оргазма, она удовлетворенно вздохнула. Она была не единственной, кто использовал этот предмет. Было что-то волнующее в том, что Изуку стоял на четвереньках и смотрел на нее, откинув назад потные волосы. Она не была уверена, что они делают, когда схватила его за бедра и прижалась голым тазом к его ягодицам. В этом не было никакого смысла, и все же это заставило ее сердце забиться быстрее, а его дыхание сбиться. Смазанная игрушка, которая проникала внутрь, в этом было что-то естественное. Это был эксперимент. Инстинктивный. Даже импульсивный. Ее младшее «я» упало бы в обморок, если бы ей сказали, что Изуку будет ее мужем и что Очако будет трахать его задницу, заставляя сжимать простыни и смотреть на нее с раскрасневшимся лицом и разинутым ртом, пока он не кончит. Независимо от того, как сильно Мина умоляла рассказать о подробностях их с Изуку сексуальной жизни, Очако держала рот на замке, потому что не было никакого способа передать, насколько это было приятно, или как даже сказать это, не заставляя их звучать… ну… грязно. Секс казался грязным только тогда, когда о нем говорили. Делать это — совсем другое дело. Кроме того, секс — это не все, чем они занимались. Простые вещи, которые он делал, напоминали Очако, как ей повезло, что ее жизнь сложилась таким образом. Утром он готовил ей завтрак (он любил вставать рано). Он накроет ее одеялом, если она заснет на диване. Он покупал прокладки, которые она предпочитала, когда, сунув руку под раковину в ванной, обнаруживала пустой целлофановый пакет. Он увидит, что она плачет, и спросит, не хочет ли она чтобы он ее обнял или чтобы он оставил ее одну. Днем и ночью он овладевал ею. И она надеялась, что он чувствует то же самое по отношению к ней.

…

— Большое спасибо, — сказал Изуку, купив имагаваяки, наполовину завернутый в бумажную обертку. У него оставалось еще два часа для патрулирования. Обычно он покупал любую уличную еду, которую мог купить поблизости, и ел на крыше, чтобы наблюдать за городом. Большинство профессиональных героев предпочитали ходить среди людей. Хотя видя его, люди становились счастливыми, у него было больше визуального преимущества наверху. И он, и Очако патрулировали с утра до вечера, хотя и в разных районах. Время от времени они пересекались посередине или случались инциденты, требовавшие подкрепления. Закончив с едой, он засунул обертку в один из мешочков на поясе, прыгая от одного здания к другому, останавливаясь, чтобы небрежно прогуляться и оглядеться, время от времени махал детям, которые указывали на него со счастливыми лицами. Все гражданские, помощники и прочие профессионалы — всегда знали, где он будет. Назначенная ему территория всегда охранялась, когда он был на страже. Один из его знакомых помахал ему снизу. — Эй, Деку! — Крикнул Эйджиро с широкой улыбкой. На что губы Изуку метнулись вверх, и он спрыгнул вниз чтобы поговорить. — Красный Бунтарь, ты изменил маршрут? — Не-а, просто сегодня заступаю вместо Питча. У него сильная лихорадка. Его маршрут и мой как бы соединяются. С таким же успехом можно патрулировать их обоих, пока он не придет в себя. Если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, чтобы провести обход вместо тебя, дай знать, — сказал Эйджиро, указывая на себя большим пальцем. Изуку застенчиво улыбнулся. — Спасибо. — Даже став взрослыми, они все еще оставались друзьями.

…

Если не считать спасения строителя от падения, день по большей части казался относительно спокойным. Через два часа он мог выйти из офиса, заполнить онлайн-отчеты о достижениях дня и распечатать их, зайти на рынок и отправиться домой, чтобы начать готовить до того, как Очако вернется домой. Сейчас он больше всего боялся, что она вернется домой после неудачного рабочего дня. Они оба старались ничего не говорить, когда случалось что-то плохое. Но они оба понимают это всякий раз, когда другой возвращается домой с отчаянием, которое отражается на их лице. Скрестив пальцы, он пожелал, чтобы ее день прошел хорошо. К несчастью для него, его приложение Hero Alert завибрировало на телефоне.

…

Изуку не любил алкогольные напитки. К сожалению, он был не устойчив к алкоголю. Он узнал об этом после того, как отец Очако угостил их саке. Кроме того, большинство его патрулей заканчивались драками в барах, так что его разум привык быть на стороже в местах с выпивкой и разочарованными людьми, ищущими выпивку, и пьяными людьми, называющими его горячим парнем и просящими его хорошо провести время с ними. Полиция справится с пьяными людьми. Пьяные люди с сильными причудами, однако, были его проблемой. К сожалению, он был нужен внутри. Вспыхнула драка, и причуды летали туда — сюда из окон. Люди прятались под столами, стекло разлетелось вдребезги. Мускулистая женщина отломила ножку стула и использовала ее как биту. Из бара вытащили двух полицейских — одного с раной на голове, другого с зажатой ладонью у окровавленного глаза. И всю атмосферу разбавлял запах пива, витающий в воздухе. Как только Изуку и Эйджиро добрались до места происшествия, из одного из окон вылетело тело, которое Изуку поймал с помощью черного хлыста. — Офицер! — Крикнул Изуку, пригибаясь, чтобы избежать вылетающих снарядов. — Что это тут у нас? — Крикнул Эйджиро, перекрывая шум. — Двое затеяли драку, двое других присоединились. За мускулистой женщиной и синекожим мужчиной надо приглядывать. У остальных не боевые причуды — модификации тела! Это казалось достаточно простым. Он оставил мускулистую женщину Эйджиро, в то время как сам решил разобраться с остальными тремя, оттаскивая прохожих черным хлыстом и швыряя столы прямо на преступников. Схватка Эйджиро с женщиной длилась недолго. Он положил ее лицом вниз, а руки закинул за голову. Синекожий молодой человек имел консистенцию желе, распадаясь на части, вырываясь из его рук и снова соединяясь в один целый кусок. У Изуку не было другого выбора, кроме как вырубить его, прежде чем он успеет раздвоиться. Двое других же были мужчина кот и женщина с большим глазом на лбу, они быстро перестали сопротивляться. Все четверо выглядели несколько опьяневшими, но больше всех — кот. Завернутый в черный хлыст, он начал сопротивляться, пока его не вырвало стоя. Изуку никогда раньше не видел, чтобы настоящие кошки выбрасывали комок шерсти, но он надеялся, что это не выглядит или звучит так плохо. Ему было немного жаль этого парня. Только… это было не похоже на обычную рвоту. Изуку был уверен, что видел, как что-то идеально круглое выпало вместе с остатками пива. Он слышал, как оно звякнуло, и видел, как оно покатилось по полу. У человека-кошки слишком кружилась голова, чтобы ответить, все ли с ним в порядке. Доставив преступников в полицию, Изуку вернулся внутрь, чтобы осмотреть то, что он видел. Что бы это ни было, оно звучало слишком твердо, чтобы находиться в чьем-то желудке. Возможно, человек-кошка проглотил что-то, что ему не следовало. Возможно, это засунули ему в горло. Если так, то Изуку должен будет сообщить об этом на случай, если человек-кошка захочет выдвинуть обвинения против кого-то позже. Он нашел его на полу, покрытого коричневатыми пузырями, которые были в желудке мужчины. Изуку перекатил его под своим ботинком на железной подошве. Он снова звякнул. Достав из кармана на поясе носовой платок, он поднял шарик и вытер его, едва не уронив, так идеально круглый шарик был зажат между его пальцами. Колокольчик. Такие колокольчики кошки носили на ошейниках. Должно быть, это было что-то, что носил тот парень. Как она оказалась у него в желудке, он никогда не узнает. А пока он отнесет его в полицию. Он покатал его между пальцами, разглядывая щель в середине колокольчика. Сжатый воздух с чем-то липким прошипел ему в лицо, как брызги из баллончика. Он тут же уронил колокольчик и попятился назад, пока не наткнулся на стойку. Затаив дыхание, он потер лицо тыльной стороной руки, чтобы стереть то, что было на его лице. Он моргнул и почувствовал влагу в глазах. Он понятия не имел что это. Эйджиро все еще разговаривал с полицейскими снаружи. Никто ничего не заметил. Изуку направился в ближайшую ванную. Это был бар; ванная комната была менее чем многообещающей. Он бросился к раковине и плеснул водой в лицо, стараясь протереть глаза. В зеркале он выглядел нормально. Он был мокрым и немного испуганным, но ничего не происходило, пока он ждал, чего угодно. Зрение его не ослабевало. Его глаза не болели. Ничего. Возможно, для этого, что бы это ни было, требовалось некоторое время для активации. Возможно также, что это просто брызги чего-то безвредного, например слюны. Причуды были странными. Большинство из них были бесполезны. Он подождет немного. Если это ничего не значит — что, скорее всего, так и есть, — тогда ему не нужно беспокоить Очако визитом врача. Это была просто слюна. От него пахло пивом. Вот и весь его день без происшествий.

…

Очако была измотана. Дорожно-транспортные происшествия приводили в уныние, когда случались серьезные травмы. Еще печальнее было, когда пострадавшему было пять лет. Причуда маленькой девочки проявилась в неподходящее время — своего рода световая причуда, которая вспыхнула и временно ослепила отца — водителя. Очако пришлось улыбаться девочке и разговаривать с ней все время, пока она несла ее к ожидающей скорой помощи. Девушка, вероятно, перенесет посттравматический стресс из-за несчастного случая, а также из-за своей причуды. Очако ненавидела думать об этом. Было прекрасно верить в то, что люди, которых она спасла, теперь здоровы и счастливы, было довольно воодушевляюще. Это было нереально, но именно оно и заставляло ее спать по ночам. Реально, вероятно, многие из них имели постоянные травмы, и в их памяти навсегда останется этот момент, который они хотели бы забыть. Она приняла душ в агентстве Пистолетоголового, заполнила документы и ушла на весь день. Хотя этот инцидент, как и многие другие, поглотил весь ее энтузиазм на этот день, она с нетерпением ждала возвращения домой. Она сделала мысленную заметку, чтобы записать свои чувства по этому поводу в блокноте, чтобы показать терапевту позже. Изуку научил ее этому трюку. Спустя несколько дней было трудно вспомнить эмоциональные подробности. Квартира у них была маленькая. Уютно, местами немного захламлено. Соседи были в основном милые старички. Похоже, им нравилось, что по соседству живут профессионалы. Едва переступив порог, она почувствовала запах готовой еды. — Я дома, — крикнула она, снимая туфли и начиная раздеваться, чтобы надеть что-нибудь более домашнее. — Добро пожаловать домой, — радостно поприветствовал ее Изуку. — Я готовлю спагетти. Они почти готовы. — Как прошла работа? — Она натянула черную рубашку и шорты. — А — хорошо, — пробормотал он. Она собрала несколько тарелок и расставила их на маленьком кухонном столике. — Что-то произошло, Изуку? Твой голос дрогнул. — Пойманный с поличным, он неловко усмехнулся. — Э-э… еще одна драка в баре. — Она фыркнула. — Бедный Изуку. — А как у тебя? — Он положил на тарелку спагетти. — Хм? — Что-то случилось, не так ли? — Он нежно погладил ее по щеке. Она посмотрела вниз. — Хм. Автомобильная авария. Маленькая девочка пострадала. Отвезли ее в скорую, но… — Это было тем, что ни кому не было приятно видеть. Она, Изуку и все из средней школы UA знали больше, чем кто-либо другой, каково это, когда тебя преследуют детские воспоминания. Даже профессиональные герои, которые не были в адском классе UA, имели высокий процент самоубийств. Именно поэтому некоторые терапевты специализировались на лечении профессиональных героев. Изуку прижался лбом к ее макушке и грустно поцеловал ее в висок. — Я знаю, ты сделала все, что могла. — Иногда возвращение домой — это все, о чем она могла просить.

…

По понедельникам у Изуку были выходные. Он работал бы семь дней в неделю, если бы его агентство не заставляло его иметь хотя бы один выходной. Мируко — как только она открыла агентство, схватила его за капюшон, прежде чем он успел покинуть здание агентства. В тот день он очень устал. Она восприняла это как признак выгорания, потребовала, чтобы он взял один выходной в неделю, и практически выгнала его. Она сказала, что это для того, чтобы он не облажался на работе. Он надеялся, что она не знает о сегодняшнем дне. Он получил уведомление от агентства, в котором работали Хината и Кьека, спрашивая, может ли он приехать, чтобы обсудить и присоединиться к их миссии. Изуку не сообщил об этом Мируко. Она убьет его уже после того, как он согласиться. Но он не мог не объяснить Очако, куда и зачем едет. — Но сегодня у тебя выходной, Изуку, — сказала она грустным тоном, беспокоясь, что он снова начнет переутомляться. Он заметил, как нахмурились ее брови. Он не мог так волновать ее. Он часто делал это, совершал вещи, которые беспокоили ее. Ему было очень жаль. — Я не возьмусь за это, если будет слишком опасно, — сказал он ей, чтобы успокоить. — Обещаешь? — спросила она. — Обещаю, — он накрыл ее губы быстрым поцелуем. Из того, что он узнал от Хинаты по телефону, они просили о временной замене, чтобы наблюдать за частью города, которая пересекалась с подозрительной преступной деятельностью. Один конкретный злодей уничтожил большинство Профи с причудой паралича. Согласно его досье, это было временно и займет, по крайней мере, неделю или две, чтобы паралич ослабел. Тем не менее, этот злодей, хотя и не входил в список особо опасных, был сообщником наркобизнеса. Если быть точным, наркотики для усиления причуд, а также нелицензионное снаряжение для причуд и другие незаконные товары. Казалось, все достаточно просто. Сойдя с поезда и найдя нужное здание, он был встречен Хинатой, Кьеокой, Маширао и Оружием смерти. Фумикаге и Мезу не смогли присоединиться из-за других миссий в данный момент. Это означало что вместо того, чтобы вернуться домой около полудня, Изуку будет патрулировать здесь, затем будет патрулировать в агентстве Оружия смерти, а затем, наконец, вернется домой до полуночи. Очако вряд ли обрадуется. Мируко наверняка хорошенько стукнет его по голове. Но все было в порядке. В команде не хватало двух человек. Если он откажется, на его товарищей по команде обрушится еще большее давление. И Изуку был не из тех, кто отказывается от просьбы о помощи. В конце концов, это был всего лишь патруль; то же самое он делал почти каждый день. Это просто означало, что он приходил домой поздно и уходил на работу с раннего утра, пока парализованные Профи не выздоровели. Если честно, он был на удивление взволнован. Может быть, он был слишком энергичным, и хотел еще немного поработать. Даже после того, как он записался на миссию, он отправился прямо в назначенный район — расположенный между железнодорожной станцией и строительной площадкой для проекта парка развлечений. Последний просто напоминал стадион гамма из UA, сплошь трубы, сталь и аттракционы. Он был окружен конусами безопасности и знаками опасности. По какой-то причине, которую он не мог понять, ему просто нужно было посмотреть поближе. Все еще в своей повседневной одежде, он просунулся на строительную площадку. В данный момент рабочие были сосредоточены на двух сооружениях. Его лицензия Героя давала ему доступ в большинство мест. В конце концов, это была одна из областей, за которой он должен был следить. Конечно, его смена еще не началась, но какое-то побуждение потянуло его туда. Он подошел поближе к тому, что выглядело как замок с железнодорожными путями, выходящими из одного из верхних окон. Может быть, американские горки в стиле замка. Был какой-то запах, от которого он никак не мог избавиться. Под всей этой строительной пылью был пот, одежда и телесные запахи, которые не должны были быть такими явными. Все это было написано у него на лице. Куда бы он ни шел, это было прямо у него под носом. Это было очень неприятно. И все же ему не хотелось уходить. Какой-то звук заставил его вздрогнуть. Он развернулся так быстро, что чуть не упал. — Вау, привет, — поздоровалась Хината. — Я тебя напугал, да? — Изуку заикнулся: — … — Тревога не покидала его. Почему? Почему он был на грани? Почему от встречи с Хинатой стало еще хуже? Эта широкая, уверенная улыбка теперь выглядела почти угрожающей. Это было просто смешно. Это была Хината, его друг. Он учился в школе с этим парнем. Так… почему волосы на затылке Изуку встали дыбом? — Твоя смена начинается только завтра в два, верно? — Хината, казалось, не замечала дискомфорта Изуку. — Ты сказал Десутегоро изменить время? — Разум Изуку извивался в поисках ответов на невидимые вопросы: Неужели Ханта не хочет, чтобы он был здесь? Почему нет? Чувствовал ли он странное притяжение Изуку к этому клочку земли? Изуку покачал головой. Успокойся. Хината — мой друг, как и Эйджиро, и Кьека, и все остальные. — К сожалению, нет. Я… просто хотел осмотреться. — Хорошее местечко, правда? Я приду сюда, как только оно откроется. Ну, какое — то время он не откроется — не с некоторыми людьми, которые совершают незаконную деятельность, но ты можешь поспорить, что я прокачусь, по крайней мере, на одном из этих аттракционах. — Изуку уставился на него, сам того не желая. Фон позади Хинаты расплылся, но очертания Хинаты выглядели четче, чем когда-либо. Откуда взялся этот гиперфокус? — Ты в порядке? — Улыбка Хинаты погасла. — Ты выглядишь… … Я не знаю. Ты меня немного пугаешь. Что-то случилось? — Д–Да, да! Извини, я… — Изуку неловко обошел Хинату, пока не почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы повернуться к нему спиной. — Мне нужно домой, — Изуку почувствовал, как сердце заколотилось у него в горле. Кто-то пытался добраться до него. Но где же? Что это было? Ничего не происходило, но почему он чувствовал, что его преследуют? Его причуда сработала инстинктивно. Ему нужно было подняться высоко. Наверху было безопасно. Он приземлился на верхушку рекламного щита и посмотрел вниз. Вдалеке Хината разговаривал с одним из строителей, который отрицательно покачал головой. Целлофан в замешательстве потер затылок. Он спрашивал об Изуку. Так и должно быть. Изуку сделал успокаивающий вдох. Это был просто Хината. Ну и что, если он спрашивает о нем? Наверное, он волновался. Изуку уставился на него, как маньяк, и убежал. Чувство вины давило ему на сердце. Хината был хорошим человеком. Почему он решил, что он когда-нибудь сделает что-то плохое? Все было наоборот, осознал Изуку, как бы ему не было болезненно это признавать. Изуку был тем, кто был готов причинить боль Хинате. Он должен был уйти куда-нибудь в тихое место. Он должен был уйти. Проветрить голову. Да. Ни о чем не думай. Не принимай это близко к сердцу. Иди домой, выпей воды, может быть, вздремни. Очако сегодня не будет дома; к сожалению, ее выходной был в другой день. Изуку вернулся в пустую квартиру. Он остудил нервы несколькими глотками холодной воды и сел перед телевизором. Необходимость вернуться туда и просто… просто уйти грызла его, как термиты. Он не испытывал такого стресса со времен средней школы. Нет — не то — с тех пор, как сделал предложение Очако. По логике вещей, выходить на улицу в таком взволнованном состоянии было не очень хорошей идеей. Он даже не был уверен, что его беспокоит. Он провел руками по лицу, по волосам, глубоко вздохнул. Болезненный рывок за волосы немного отвлек его. Нужно было сосредоточиться на чем-то другом. Писк телефона заставил его подпрыгнуть. Очако. Так и должно быть. Она все еще была в патруле. Изуку ожидал, что она расстроится из-за того, что он согласился на эту работу. Этот разговор нельзя было вести по телефону. Он знал, что она беспокоится о нем. Она заслуживала большего, чем плохие новости по телефону. Он принесет ей извинения, моти, прежде чем она успеет вернуться домой. И, может быть, он надеется, что парализованные Профи быстро поправятся. Очако: Эй, Деку Очако: может быть, вернусь домой чуть позже Очако: хочу встретиться с Миной, она переезжает. Я помогу ей перенести вещи Очако: как дела с Десутегоро? Неожиданно у него вырвался тихий вздох. В квартире вдруг стало слишком жарко. Не обращай внимания. Поговори с ней. Дыши. Успокойся. Поговори. Вы: все прошло хорошо. Увидел там Серо и Оджиро. Я введу тебя в курс дела, когда ты вернешься домой. Работа идет хорошо. Оставайся в безопасности. Я люблю тебя <3 Он послал зеленые сердечки, Она отправила розовые в ответ с текстом: «люблю тебя». Он не мог дождаться, когда она вернется домой. Может быть, он просто был очень одинок в данный момент. Может быть, его нервозность ослабнет с поцелуем, объятиями и руками, которые будут говорить, что все в порядке. Любящий голос. Любящий аромат. Женщина на экране телевизора расспрашивала случайных людей о какой-то новой высокотехнологичной видеоигре, тыча им в лицо микрофоном, пока ботаники стояли в бесконечной очереди перед магазином. Все, что слышал Изуку, было бесполезным шумом. Он убавил громкость. Разочарование вернулось, как бешеный кот. Он заскулил и запрокинул голову. Его терзала потребность. Потребность в чем-то, он не был уверен. Он мог бы пойти на пробежку, чтобы остыть, но это означало выйти на улицу. Он вспомнил необъяснимую напряженную встречу с Хинатой и передумал. Думай о хорошем. Приятные мысли. Мысли о Очако. Ну, вот и все. Ее звук. Ее запах. Ее тепло. Его имя, слетающее с ее губ. Изуку провел ладонью по своей прикрытой промежности, прерывисто вздохнув. Он мастурбировал уже много раз. Это, однако, в данный момент казалось ему почти спасательным кругом. Конечно, он стал более сексуально активным с тех пор, как они с Очако начали заниматься сексом, медленно, но неуклонно наращивая более сильное либидо. Но он никогда не был таким… нуждающимся — даже во время его гормональных школьных лет. Это было почти болезненно. Однако это отвлекало его ум от других мыслей. В конце концов, секс — это лучшее средство от стресса. Он позволил своей руке делать то, что она хотела, надавливая на его стояк тыльной стороной ладони, хватая, потирая. Кровь бросилась ему в уши, в лицо. Ему хотелось погрузиться в знакомую мягкость, которую он всегда ассоциировал с любовью. Любимой еще не было дома. Какое-то время не будет. Недовольное ворчание вырвалось из него, когда он продолжал ласкать себя ладонью, неудовлетворенный, желая кончить только для того, чтобы получить несколько мгновений облегчения, но не в состоянии приблизиться к этой точке. Холодный душ. Да. Нужно остыть. Просто… остынь и займись домашними делами. Черт возьми. Черт бы все это побрал.

…

— Ты действительно думаешь, что он согласился? — Спросила Мина, маневрируя плавающей коробкой в дверном проеме. Очако вздохнула, отменив свою причуду, когда Мина показала ей поднятый вверх большой палец. Она пустила в ход еще одну коробку. — Да, сказал, что поговорит об этом, когда я вернусь домой. Я уверена, что он не хотел говорить мне об этом по телефону. Ты же знаешь, какой он. Он уже делал это раньше. — Она умоляла его, не перенапрягаться; это разрывало ее сердце всякий раз, когда он не возвращался домой, и она находила его без сознания в коридоре или на пороге или заставляла Эйджиро тащить его обмякшее тело домой. — Я не хочу, чтобы он снова на себя давил… — Мина что-то промурлыкала в ответ. — Он сказал, на сколько? — Две недели. Может быть, даже больше, если после него некому будет занять его место. — Я бы присоединилась, если бы не работа. Нужно ли мне поспрашивать? Может, кто-нибудь согласится занять его место? — Очако задумалась. Если бы его попросили подержать валун в течение нескольких часов, Изуку сделал бы это. Он делал то, что делало других счастливыми — то, что даровало людям безопасность. Он не думал о себе. Она была уверена, что если в ближайшие две недели не будет профи, он пойдет дальше и продлит свое пребывание у Десутегоро. — Если… это не слишком сложно… — Ее осенила идея: если Изуку проявит признаки переутомления, Очако сама может присоединиться. По крайней мере, она сможет снять часть груза с него и нескольких Профи. Кроме того, она будет там, чтобы убедиться, что он не загоняет себя. Она также встретится с несколькими их школьными друзьями. — Дашь мне знать, как все пройдет, окей? — Спросила Мина. — Если вам понадобится больше рабочих рук, я могу попросить отгул и записаться туда. Твой муж не знает когда нужно остановиться. — Очако слабо усмехнулась. — Он не умеет сидеть на месте. — Мина фыркнула. — Да, это так. Парню нужна нянька, чтобы держать его подальше от работы. Когда вы в последний раз отдыхали вместе? Вы вообще брали отпуск? — Очако сжала губы в тонкую линию. — Девочка… — Мы брали два выходных… — И когда же? — После свадьбы, — слабо ответила Очако. Это было прекрасно. Они оба любили свою работу. Иногда это было трудно. Она могла переносить физическую боль; сломанные кости и колотые раны заживали. Они раздражали, но были излечимы. С другой стороны, эмоциональный стресс… Она плакала больше от этого, чем от переломов. Мина пришла в ужас. — Очако, вам обоим нужен перерыв. Съездите куда-нибудь. Расслабьтесь. Сходите на пляж. У вас ведь бывают выходные в один и тот же день, верно? Когда в последний раз вы проводили все время вместе? — Очако почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. Она отвернулась, обхватив ладонями покрасневшие щеки. — Нам не нужен целый день, все и так прекрасно! — Так ли это? — Так и есть! — Мина застонала и рухнула на катящийся стул. — Ты делаешь то же самое, что и он. Вы двое безнадежны…

…

По дороге домой Очако мечтала об отпуске. Только она и Изуку. В пляжном домике, или в сельском коттедже на вершине горы, или на горячих источниках. Она отказывалась брать отпуск раньше. Злодеи никогда не берут отпуска. Она понимала нежелание Изуку отказываться от этой миссии. Он брал и более опасные — те, которые требовали от него временно покинуть город, когда другое агентство запросило профессионалов с более гибкими боевыми стилями. Он соглашался. Он возвращался домой усталый, но довольный. Может быть, она позволит ему принять это задание на некоторое время и посмотрит, как он справится. Его лицо после завершенных миссий было сравнимо со звездным небом. Иногда с таким лицом на него трудно было сердиться. Она вошла в квартиру и сразу же почувствовала запах водяного пара. Должно быть, Изуку принял душ и оставил дверь ванной приоткрытой. На столе, накрытом прозрачным куполом, затуманившимся от пара, стояла еда. Он приготовил еду, но не знал, когда она вернется. Она не назвала ему точного времени. Он еще не поздоровался с ней. Громкость на экране телевизора была близка к нулю. Заглянув через спинку дивана, она увидела, что он лежит на подушках, прикрыв глаза рукой. Он был весь в поту. Его дыхание было прерывистым, как будто он бегал трусцой перед тем, как рухнуть здесь. Услышав, как она зашевелила одеждой над его головой, он убрал руку от глаз. — Привет. — И тебе привет. — Она потянулась через подголовник, чтобы потрогать его щеку. — Ты теплый. Ты плохо себя чувствуешь? — Он умоляюще схватил ее за руку. — Нет, я чувствую себя прекрасно. — Ты какай то мокрый. — Я принял душ. — Его голос звучал слишком тихо. Что-то случилось. Она внимательно посмотрела на него. Раскрасневшееся лицо, приоткрытые губы, полуприкрытые глаза, которые смотрели на нее с тоской. Даже когда он отпустил ее руку, он сделал это неохотно, как будто ему было больно. Он попытался сесть. Его движения были скованными, неудобными. На секунду ей показалось, что он ранен. Он уже делал это раньше, скрывал от нее свои раны. Ну, это было ее первое предположение, пока одеяло на его бедрах не соскользнуло вниз, и она не увидела, что его беспокоит. Она поняла, почему он ничего не сказал. Румянец окрасил ее щеки. Она застенчиво хихикнула и потянулась к его лицу. — Бедный Изуку… — Он смущенно опустил глаза. — Прости… Я не хотел, чтобы мы занимались этим… ты знаешь… это, ну, после того как ты только пришла. — А что в этом плохого? — Она наклонилась, нежно обхватила руками его подбородок и приподняла его лицо так, чтобы он смотрел на нее; верхняя часть подголовника прижалась к его затылку. Она наклонила голову, чтобы прижать их лбы друг к другу, руки скользнули по его подбородку и обнаженной шее. — Я… … Я думал, ты устала. — Он виновато отворачивался. — Я пытался… позаботиться об этом сам… Я не хотел тебя беспокоить. Ты только что вернулась домой и, должно быть, устала.… — Он замолчал, когда она повернула его лицо в сторону. — И… — Его глаза наконец закрылись, когда их губы соприкоснулись. Через две секунды он растаял. После трех он что-то проворчал и протянул руку, чтобы погладить ее лицо тыльной стороной ладони. Она отстранилась и нежно улыбнулась ему, все еще держа его лицо в своих руках, ее мизинцы были оттопырены в сторону, чтобы не активировать причуду… — Ты никогда не побеспокоишь меня этим, глупыш. — Она была рада, что приняла душ после работы, воспользовавшись салоном агентства. Возвращаться домой потной и грязной было совсем не весело. Было приятно вернуться домой чистой. Это также означало, что теперь ей не нужно было мыться прямо сейчас. Они занимались сексом после работы только дважды. Обычно то один, то другой слишком уставали. Перед сном обычно было идеально. Это помогло им хорошо выспаться, почти без кошмаров, их постсексуальные умы были слишком уставшими для таких плохих снов. Она провела пальцами по его волосам. Его лицо было перевернуто. Это была неловкая поза — целоваться с ним на диване, а она стояла за его спиной. Это было ново и в то же время знакомо. Его рот. Другой угол. Его выдохи скользнули вверх по ее лицу, а не вниз. Он был в уязвимом месте, ее руки на его шее и пах явно беспокоили его. Как долго он был в таком плачевном состоянии? В какой-то момент он медленно перестроился; он повернулся к ней лицом и сидел на коленях, прижавшись передом к спинке. Хорошо. Она уже начала беспокоиться о его шее. Он оторвался от влажного поцелуя и прошептал: «Ты мне нужна». С таким же успехом он мог умолять ее не покидать его. — Да, — четко ответила она. Она прижалась лбом к его лбу, приоткрыв губы, в нескольких дюймах друг от друга, вдыхая и выдыхая горячее дыхание. Она заметила, что его тело слегка покачивается. Его нижняя половина медленно терлась о подушки спинки. Она откинула его волосы назад и поцеловала в висок, что было скорее сладким, чем сексуальным. — Одну минуту, ладно? Мне нужно кое-что взять, — сказала она ему и увидела проблеск понимания и благодарности в его глазах. Ей не нужно было называть нужные предметы. Он уже знал. У нее разрывалось сердце, когда она оставляла его в таком разрозненном состоянии, лежащего на подушках, тяжело дышащего; одна рука бессознательно цеплялась за спинку дивана, другая гладила его волосы, пытаясь воссоздать ощущение ее собственной ладони, массирующей его голову. Она редко видела его взвинченным до такого уровня. Она собрала несколько предметов, спрятанных в укромных уголках их спальни, и беззвучно разложила их на свободном диване. К тому времени, как она вернулась, Изуку спустил шорты достаточно низко, чтобы вытащить член и обнажить верхнюю половину ягодиц; эластичный пояс брюк обнимал его ниже талии. Он смотрел на нее краем глаза. Она не могла оставить его в таком состоянии. Она провела ладонью по его спине, начиная от поясницы и до затылка. — Прости, что заставила тебя ждать, — искренне сказала она и быстро поцеловала его под глазом. — Теперь уже недолго. — На долю секунды он вырвался из своего наполненного похотью тумана. — Я… я могу подождать. Извини. — Он густо покраснел и перестал двигать бедрами, чтобы доказать, что хоть немного владеет собой. На его лице проступило чувство вины. Он полагал, что заставил ее почувствовать, что она должна спешить. Глупый человек. Она хихикнула и чмокнула его в щеку. — Все в порядке, дай мне только все подготовить. — Под всем этим она имела в виду фаллоимитатор, ремни безопасности, которые все еще путались всякий раз, когда их складывали, независимо от того, как аккуратно они их убирали, презервативы и смазка. Фаллоимитатор — они называли его игрушкой, как и все остальные, — был двусторонним: короткое тупое седалище находилось внутри, предназначенное для того, чтобы давить на клитор, а более длинная часть торчала наружу. Они владели только маленькими и средними игрушками, опасаясь, что что-то слишком большое будет слишком болезненным. Они узнали, что чем меньше, тем безопаснее. Чаще всего размеры не соответствовали тому, что рекламировалось в интернете, или форма заставляла чувствовать дискомфорт, когда они пробовали что-то новое. Она разделась, пока не осталась только в лифчике, и сосредоточилась на ремне. Бретельки были подогнаны под ее талию, хотя ей все равно пришлось затянуть их еще сильнее, пока они не обхватили ее зад и бедра. Прижав внутреннюю часть игрушки к паху, а маленький контроллер к подлокотнику, она забралась ему за спину, упираясь грудью в спину. Он вздрогнул и шепотом выдохнул при соприкосновении с плотью. Фаллоимитатор зацепился за мешковатые складки его брюк между ног. Для ее коленей почти не оставалось места. Он навалился всем своим весом на спинку, чтобы распрямиться как можно сильнее, давая ей достаточно места на диване. Подушки были не самой устойчивой платформой для равновесия; они толкали друг друга при каждом движении, мягкость придавала им дополнительный отскок. Одной нескоординированной рукой он попытался поспешно спустить штаны. — Вот, позволь мне это сделать, — сказала она запыхавшимся голосом. Положив одну руку ему на бедро, она удержала его на месте; другой рукой она стянула эластичный пояс его брюк вниз, пока он не достиг бедер. Тыльной стороной ладони она случайно задела его яички. С тех пор как они начали заниматься сексом, он стал чаще бриться. Он был довольно пушистым во время их первых нескольких ночей исследования тела. Сняв штаны, с игрушкой, болтающейся между его бедер, задевая его яйца, Очако сосредоточилась на том, чтобы подготовить его: она раздвинула щеку и очень медленно добавила смазанный большой палец, чтобы расслабить его. — Сделай вдох, Изуку, — любезно проинструктировала она. Он глубоко вздохнул и не двинулся с места. Она подождала, пока он не начал постанывать: она убрала большой палец, взяла игрушку и осторожно положила кончик туда, куда нужно, держа твердую руку на его бедре и стараясь не переставлять колени и не двигать игрушку слишком быстро. Изуку не шевелился, пока она медленно пробиралась внутрь. — Не слишком ли сухо? — спросила она между вдохами. Это требовало большой концентрации и многократного использования определенных мышц. Ее тазовые толчки были крошечными, но их было достаточно, чтобы у него перехватило дыхание и его собственные бедра снова медленно уперлись в подушки. У него вспотела спина. Она услышала, как он что-то пробормотал, его рот был приглушен диваном. Она остановилась и наклонила голову, чтобы лучше слышать. — Изуку? Зайчик, мне нужно услышать тебя, — ласково сказала она. Ласкательное прозвище появилось с течением времени, начиная с того, что она произнесла его в последний год их учебы в школе в совершенно невинном контексте. Оно каким — то образом стало тем, что она произносила во время их секса. — Все хорошо, — выдавил он. — Все… все хорошо. Ты можешь… — Свободной рукой она провела пальцами по волосам у него на затылке. — Продолжать двигаться? — Да… — Она схватила его за бедра, и они оба тихонько ахнули — она от стимуляции клитора, он от массажа простаты. Очако замедлила шаг, но только для того, чтобы дотянуться до пульта управления вибратором и включить его. Они всегда держали его на самом низком уровне. На среднем они отвлекались от ощущения трения, а высокая причиняла боль. С первой все было в порядке. Они оба заскулили. Ее таз плотно прижался к его заднице. Свободные концы ремней упряжи били их по бедрам, они холодили ее разгорячённую кожу. Она обняла его сзади, чувствуя, как его мышцы сжимаются при каждом ее движении, слыша, как он пытается контролировать свое дыхание. Это было волнующе, знать, что он так доверяет ей. Она знала, что быть трахнутым сзади — это уязвимая, но в то же время удовлетворяющая позиция: уязвимая, потому что их спина будет повернута; удовлетворяющая, потому что они полностью доверяют своему партнеру, который не причинит им вреда. Он был осторожен с ней, и она была осторожна с ним. Обычно он быстро кончал во время секса. Но в данный момент он держался на удивление дольше, чем она ожидала. Конечно, это было недолго, но дольше, чем обычно. Наконец он проворчал: — Почти… — Она знала, что должна сделать. Она просунула руку между его животом и диванными подушками, слепо пытаясь найти его член, намереваясь дать ему несколько быстрых толчков. Вместо этого она обнаружила, что он засунул его между подушками. И каждый раз, когда она толкалась в него, он терся о диван. Она понятия не имела, как он еще не кончил после этого. Вместо этого она обхватила его яйца. Разум подсказывал ей, что надо идти дальше, а о кушетке можно будет побеспокоиться позже. Изуку откинул голову назад и издал сдавленный вздох, цепляясь за диван, его бедра дрожали. Энергия медленно покидала его, и он немного осел. Она сидела, обняв его, пытаясь отдышаться. Она еще не достигла оргазма. С каждым движением раздавался хлюпающий звук от того места, где короткий конец фаллоимитатора внутри жгута встречался с серединой ее теперь очень нуждающейся промежности. Мышцы ее бедер болели. Она медленно вытащила и отстегнула ремни. Сняв игрушку, ее смазка создала блестящую линию, которая протянулась между ее ногами и игрушкой. Она сбросила ремни с другого дивана и опустилась на диван рядом с Изуку. Она была не против просто лежать здесь вместе с мужем. Она думала, что он будет сильно вымотан, но она не ожидала, что Изуку будет готов к следующему раунду. Помимо этого он продержался дольше обычного. — Изуку? Зайчик, ты в порядке? — спросила она, когда он, тяжело дыша, остался на том же месте, где она его оставила, вцепившись в спинку дивана. — Угу, — промычал он. — Ты уверен? — Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее с ошеломленным выражением, его щека прижалась к дивану. — Люблю тебя. — Очако хихикнула. — Я тоже тебя люблю. — Наконец, он вытащил свой член из-под подушки. Удивительно, но он все еще стоял. Все еще глядя на нее затуманенными глазами, он потянулся рукой, чтобы коснуться себя. Это было… самое быстрое выздоровление, которое она видела от него. — Как? Он все еще…? — Она не находила слов. Он рассмеялся, затаив дыхание. — Даже не знаю.… Я… я… — он заколебался, оглядывая ее с ног до головы, на то, как она тяжело дышит, на ее наготу, на линии вокруг живота, ягодиц и бедер, где ремни крепко держали ее и оставляли следы. — Ты что, устала? — Очако потребовалось несколько секунд, чтобы понять, на что он намекает. — Я? А — нет. Нет, я могу… — она бы с удовольствием, на самом деле. — Я могу еще. Что насчет тебя? Ты не устал? — Он с трудом повернулся, чтобы спустить ноги с дивана и откинуться на спинку. Он бросил взгляд вниз — как будто тоже не мог объяснить, почему он все еще тверд, — затем откинул голову назад со сдавленным вздохом. — Я могу пойти еще. Если… если ты не против. — Не так давно у него был блаженный оргазм, и все же сейчас он снова казался расстроенным. — Хорошо, — решительно сказала Очако. Она подползла к нему для поцелуя. Он тихонько вскрикнул, не ожидая, что она снова возьмет на себя ответственность так скоро, но быстро растворился в ней. Очако обдумала предложение Мины об отпуске. Разве это не было здорово? Руки Изуку обвились вокруг ее спины, боясь, что если он схватит ее, то не сможет заставить себя отпустить. Она осторожно раздвинула ноги и села к нему на колени, раздвинув бедра. Он пошатнулся под ней, его дыхание сбилось. Она посмотрела ему в глаза, ища любые признаки того, что он хочет остановиться, но ничего не увидела, и коротко хихикнув, уткнулась носом ему в шею, как бы говоря: все в порядке. Расслабься. Должно быть, все дело было в ее хихиканье. Он вдруг схватил ее, прижал к себе. Он поцеловал ее, прижимая к своей груди, а ее влажную промежность к той части его тела, которая мучила его до ее прихода, и теперь мучила его снова после того, как не так давно кончил. Его поцелуй был отчаянным, небрежным, нуждающимся. Его руки блуждали. Его бедра сделали быстрые толчки вверх, чтобы прижаться к ней, опасно близко к тому, чтобы скользнуть внутрь. Она не ожидала этого. До сегодняшнего дня они никогда не трахались на диване. Они делали это только в постели. Все это было новым. Он производил больше шума, чем обычно. Он задышал громче, кряхтя, когда его покрытая шрамами рука спустилась вниз по ее спине, мимо ее ягодицы и ласкала ее между ног. Он начал прикасаться к ней еще до того, как надел презерватив. Для него это было необычно. Теперь он был менее сосредоточен на ней визуально, вместо этого, он был более поглощен процессом. Должно быть, он был очень расстроен, пока ее не было дома. Трудно было спросить, почему, когда ее губы были заняты. Движения его рук были непредсказуемы, его разум слишком затуманен. Возможно, предыдущий раз утомил его и замедлил его внимание. — Изуку, притормози, — выдавила она сквозь хриплый смех. Он попытался поцеловать ее в губы. Она игриво отвернулась. Он был… не в себе. И хоть она должна быть в здравом уме. — Изуку, зайчик, ты должен надеть презерватив. — Наконец он остановился, но его растерянные глаза все еще были затуманены. — Презерватив, Изуку, — выдохнула она. Он моргнул. — Ох… ох. Да. Презерватив… Извини… Да. — На самом деле ей следовало сказать, чтобы они переместились в спальню. Но она этого не сделала. Позже они придумают, как постирать диванные подушки. То, как его руки и глаза с голодом блуждали по ней… это было подходящее слово. Голод. Он никогда не был так голоден. Она почти сочувствовала ему. Неделя в пляжном домике начинала казаться все более заманчивой. Может быть, они действительно нуждались в этом. Он остался на диване в том же положении, в каком она его оставила, с распростертыми объятиями, ожидая, когда она вернется. Ей почти хотелось назвать его хорошим мальчиком, но они никогда не обсуждали, можно ли так говорить. Он выглядел слишком ошеломленным, чтобы заметить, назвала ли она его так. Она не думала, что хорошо скачет верхом на члене. В порно люди прыгали высоко и быстро. Она не чувствовала себя комфортно, делая это. Она смогла приподняться лишь на несколько дюймов, прежде чем снова опуститься, чувствуя его теплые бедра под своими. Она вспомнила, как пыталась оседлать его в первый раз; она поднималась, пока он случайно не выскользнул. Он напрягся под ней, на секунду испугавшись, что она раздавит его член по пути вниз. Это не стоило риска. Войти и выйти на несколько дюймов было нормально. Она будет держаться поближе к его бедрам. Они у него были мускулистыми — толстыми, удобными и на них легко было прыгать. Изуку хмыкнул от удовольствия, чуть опрокинув голову. Фильм, который показывали на экране телевизора — может быть, «Женщина — кошка», — осталась без внимания, низкий звук телевизора больше походил на приглушенное ничто. Изуку довольно грубо сжимал ее ягодицы, его бедра двигались быстрее, чем его обычные медленные и уверенные движения. Не слишком грубо для нее, но достаточно, чтобы это заметно отличалось от того, как он обычно это делал. Он также еще не кончил, когда она предупредила, что близка. Он всегда кончал первым. На этот раз это было не так. Он крепко сжал ее в объятиях, перевернул на бок и быстро трахал — их голоса и приглушенный звук влажного чмоканья были смущающе громкими, что на секунду она забеспокоилась о бедных соседях — пока они оба не задрожали и ее хватка не ослабла, но его еще нет. Это было что-то новенькое. Внезапная боль пронзила ее шею. Она была уверена, что он укусил ее. Это тоже было ново. Он никогда не был кусачим. Простынь, может быть, крошечные любовные укусы, когда он царапал зубами ее кожу, конечно, но он никогда раньше не кусал ее с настоящей силой во время секса. Это щипало, но боль исчезла прежде, чем она успела это осознать. Он отодвинулся, но она чувствовала, как он трется между ее бедер. Несмотря на усталость, он ухитрился крепко зажать руку у нее за бедром, прямо под ягодицами, удерживая щель между бедрами открытой, когда бессознательно входил и выходил. Его выдохи были тяжелыми, резкими. Он трахал себя между ее бедер, использованный презерватив хлюпал, медленно соскальзывая — в данный момент это было бесполезно. — Как же так… что? — Тяжело дыша, она хихикнула. — Но как? — Я… я не знаю… — выдавил он хриплым голосом. — С ясностью после оргазма пришли вещи, которые она должна была обдумать. Часть ее была счастлива, потому что это был Изуку. Другая часть предупреждала ее, потому что это не было похоже на него. Конечно, было приятно кончить первой, но он обычно заботился о ней другими средствами (обычно пальцами, или ртом, или любой из игрушек, которые у них были). Ей нравилось, каким внимательным он был. Он всегда кончал первым, потом чувствовал себя виноватым, когда она честно не возражала, потом брал игрушку и двигал ее так, что она извивалась и сжимала простыни. Это было как-то… не так. Конечно, он выебал ей мозги, но чего-то не хватало. Она посмотрела ему в глаза — и ничего не увидела. Его глаза были открыты, и все же он, казалось, не смотрел на нее, продолжая медленно, бездумно мастурбировать между ее бедер. — Изуку? — Она потянулась к его щеке. Все, что он сделал, — это подавил свою неуклюжую работу бедрами. — Эй, Изуку? — Она похлопала его по щеке. — Ты в порядке? — не паникуй. Не паникуй. Сначала проверь, все ли с ним в порядке. Не паникуй. Он дважды моргнул. Свет вернулся к его глазам. — Я… — Он отпустил ее, посмотрел вниз, потом снова на нее. — А что это я? — Он был напуган. Он быстро сел и — со штанами, все еще болтающимися вокруг лодыжек — чуть не упал назад, схватившись за подголовник когтистой хваткой, чтобы удержаться в вертикальном положении. От резкого движения у него закружилась голова. Блаженство секса испарилось. Ей следовало бы раньше расспросить об этих аномалиях. — Изуку, все в порядке?! — Она приподнялась, не обращая внимания на онемевшую и влажную нижнюю часть тела. — Извини… я не… я был слишком груб, я должен был… — Изуку, успокойся! — Я… я сделал тебе больно? — Нет! — Она обхватила его лицо руками. — Зайчик, остановись на секунду. — Ошеломленный и все еще потрясенный, он некоторое время молчал. Затем: — Хорошо… Да. Хорошо. — Очако облегченно вздохнула. — Ты помнишь, что мы делали? — тихо спросила она. — Мы были там… ну, я имею в виду — мы были… мы были… мы были! — Непривычно произносить слово «секс», он указал на диван между ними. Она хихикнула. Она ничего не могла с собой поделать. — Да. Мы были. Я уже кончила, но… … ты вроде как отключился. Ты в порядке? — Он судорожно сглотнул. — Я… да. Мне следовало остановиться в самом конце. Прости, но я не знаю, что на меня нашло. Мне не следовало этого делать… — Все в порядке. Я не возражала против… ну, ты понимаешь… Трахать бедра. Я просто беспокоилась о тебе. Ты уверен, что с тобой все в порядке? Что-то случилось в агентстве Десутегоро — Он оцепенел. — Я… э-э-э… … — Он неловко передвинулся, его внимание к сексу уменьшилось. — Я согласился. — Я знаю. — Она нежно улыбнулась. — И это все? — А ты… … не расстроена? — Я беспокоюсь, что ты снова переутомишься, вот и все. Обещай мне, что будешь заботиться о себе. — Он вздохнул с облегчением. — Да… Да, я так и сделаю. Обещаю. — Она обняла его за шею и притянула к себе, испытывая облегчение. — Люблю тебя. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. — Его тело смягчилось, и он притянул ее ближе, уткнувшись лицом в ее волосы. — Мне очень жаль. Я буду держать тебя в курсе. Я люблю тебя. И это был ее Изуку. Ее настоящий Изуку. Отодвинувшись, она что-то заметила и постаралась не выглядеть слишком обеспокоенной. — Так что… — Он моргнул. Двигаясь, его лицо порозовело, когда он обратил внимание на неудобную влагу на его полутвердом члене, а также на темные пятна по всему дивану. — Мне нужно привести себя в порядок…

…

Почти карикатурный удар Мируко сверху вниз по макушке прозвучал как стук барабана внутри его черепа. Зашипев, он присел и схватился за голову. Мируко была беспощадна. Сдавленное «прости» вырвалось у него прежде, чем он успел услышать, что она сказала. — Назови мне хоть одну вескую причину, по которой я не должна надрать тебе задницу прямо сейчас! — Вскипела Мируко. Изуку не осмелился поднять голову. — Я… я… я собирался сказать тебе, клянусь! — Это была чистая правда. Он собирался позвонить ей вчера, чтобы рассказать что согласился. Вчерашний день был… беспорядочным, он потратил больше времени, пытаясь успокоиться, сначала из-за паранойи в отношении Хинаты, затем из-за самого себя и его внезапной гиперсексуальности. Он много спал после бурного секса и проснулся с больным членом, который горел, когда он пошел отлить. Он также запаниковал, увидев синяк в форме укуса, который он оставил на Очако, и разразился потоком извинений. У него не было времени даже на то, чтобы сообщить своему боссу, что он частично взял на себя патрульную работу в другом агентстве. — Боже мой… — Мируко вздохнула. Она потерла лоб. — Больше так не делай. Мне нужно знать, где ты, если ты кому-то понадобишься. Я не могу оказывать подмогу людям, когда я думаю, что ты свободен, а ты нет, и я не знаю об этом, понимаешь? Подними голову. Ты понимаешь? — Да! — Он смутно осознавал, что другие Профи и помощники в здании смотрят на него, хихикают или жалеют. Он знал, что облажался. Попасть под горячую руку Мируко было тем, чего он изо всех сил старался избежать. Ей не хотелось открывать собственное агентство. Ему повезло, что она вообще его наняла. — Это больше не повторится! — пообещал он. — Надеюсь на это. — Ему не хотелось сегодня гулять по городу — странная для него вещь. Он любил свою работу. Но вчерашнее беспокойство не покинуло его, даже возросло в четыре раза. Не говоря уже о том, что его больной член сделал его походку менее грациозной. Он предпочел бы не ввязываться в драки во время патрулирования из-за последствий вчерашнего болезненно стояка. Он весь вспотел. Легкая головная боль стучала в его голове в такт сердцебиению. Его мышцы были вялыми. Плечи убивали его. Может быть, лихорадка. Дискомфорт был заметен и в раздевалке. — Ты в порядке? — спросил Жевод, зверь-герой с косматым лицом и торчащими нижними клыками. Он как раз развязывал галстук. — Ты что, заболел? Ты не должен приходить на работу, если плохо себя чувствуешь. — Да, чувак, — сказал другой коллега, Откат. В данный момент его ноги выглядели нормально, хотя при активации они напоминали ноги кенгуру. С длинными волосами и ленивым голосом, он иногда напоминал Изуку расслабленных серферов в американских фильмах. — Ты выглядишь не слишком круто. Волосы на затылке Изуку встали дыбом. Эти двое казались ему слишком опасными. Это была глупая мысль. Они относились к нему с дружелюбием, так почему же он чувствовал, что должен защищать себя? — Я… наверное, я просто немного устал. Не очень хорошо спал прошлой ночью. — Ну, и да, и нет. Он спал хорошо, больше, чем обычно. Очако установила для него будильник, пока он спал. Он проспал весь сигнал будильника до того, как Очако разбудила его. Изуку вздрогнул от звука открывающегося шкафчика. Он не осознавал, насколько напуган, пока не увидел свое отражение в собственном шкафчике: сморщенные зрачки, растрепанные волосы, бледное лицо. — Ты точно не хочешь пойти в лазарет? — Спросил Откат, раздеваясь и зацепившись своим толстым оранжевым хвостом за штаны. Изуку не хотел, чтобы что — то было не так. Наверное, это была лихорадка. Он не мог просить Мируко отпустить его; он не хочет давать ей повода думать, что он расслабляется, не говоря уже о том, что у него все еще была вторая смена у Десутегоро. — Спасибо, ребята. Все не так уж плохо, — сказал он, изобразив усталую улыбку. Он снял обручальное кольцо, достал чемоданчик и плюхнулся на скамейку. Было трудно сосредоточиться, зрение на мгновение затуманилось. Это было плохо. Когда Откат отошел на несколько футов, Жевод сел рядом с Изуку, его тяжелое тело толкнуло скамью. Зверь-герой стянул с себя нижнюю рубашку. — Что случилось? — Спросил Жевод, не глядя на него. Изуку тяжело сглотнул. Парень был слишком близко, чтобы Изуку чувствовал себя комфортно. Он сопротивлялся инстинктивному желанию уйти от опасности. Жевод не представлял опасности. Он был джентльменом, настолько, что напоминал Изуку Тенью. В данный момент было трудно вспомнить это. Прямо сейчас этот человек выглядел как гигантский медведь, который вторгся в его пространство и мог забрать у него все, что было у Изуку… Это была странная мысль, признал Изуку. К тому же глупая. — Что? — Твой запах, — сказал Жевод, его обоняние всегда было безупречным. — Прости мое вмешательство, но я не мог не заметить этого. — Мой… запах? — Ты боишься. — Изуку старался не показывать своей паники. Он чувствовал себя беззащитным. Он старался не показывать этого, сосредоточив свои стиснутые руки на разворачивании костюма. — Феромон страха, — сказал Жевод, все еще не глядя на Изуку. Однажды он сказал Изуку, что избегает зрительного контакта с испуганными гражданскими, и что он также отворачивается, поскольку некоторые млекопитающие воспринимают зрительный контакт как угрозу. Даже в миниатюрных очках, скрывавших его маленькие глазки, он все еще делал это. Изуку не задумывался об этом… до сих пор. Жевод прочистил горло — звук, который он издал, был сродни тигриному пыхтению-и быстро добавил: — Прошу прощения за это. Я не могу это контролировать. Все в порядке? — Изуку был уверен, что он покраснел. Он прикусил нижнюю губу и сжал в руках перчатки. Он и не думал, что Жевод может учуять такие вещи. Это был Жевод, старающийся говорить как можно более сдержанно, и это все еще вызывало дрожь по спине Изуку. Это было нарушением неприкосновенности частной жизни. Мог ли он почувствовать на нем запах Очако? Где бы он ни был? Неужели он чует смятение? Подозрение? Если он чувствовал запах самого страха, то ответ был «да». Скамья заскрипела, когда Жевод пошевелился. Изуку застыл, его рука упала на скамью. Зверь-герой просто отодвинулся на фут и продолжал складывать одежду на коленях. — Я никогда не причиню тебе вреда, — мягко сказал Жевод. Это было то, что он, вероятно, должен был сказать много раз. — Я не хочу драться. Особенно с тобой. Если что-то происходит, если ты не здоров, пожалуйста, обратись за помощью. Почему-то все это звучало как угроза. Изуку и в голову не приходило, насколько он был близок к тому, чтобы ударить своего коллегу. Неужели Жевод не видит, что он просто хочет, чтобы его оставили в покое? — Спасибо. Я в порядке. — Удачи тебе, Деку. — Наконец Жевод ушел, даже не взглянув на него. Только после того, как зверь-герой ушел, Изуку захотелось дать себе пощечину за то, что он даже предположил, что Жевод пойдет против него. Эта защитная реакция Изуку была самой явной в его жизни. Жевод пытался помочь. Да. Это было больше похоже на него. Он тоже был прав. Эти мысли — подозрение насчет друзей, защита, навязчивый секс — были необычайно внезапны и, надо признать, мешали. Он не был так сосредоточен. Может, ему нужно в больницу? Но… просто было неправильно ставить себя в уязвимое положение, когда врач будет задавать личные вопросы, и Изуку действительно не хотел, чтобы его спрашивали об этом. Кроме того, он не хотел жертвовать второй сменой. Что бы это ни было, он справится. Он справлялся и с худшим.

…

— Так, погоди, — сказала Неджир, прижав палец к подбородку и размышляя вслух, — я не понимаю, в чем тут проблема. — Да, я запуталась, — сказала Мина, натягивая ботинки. — Ты волнуешься, потому что… он вдруг стал действительно хорош в постели? — Очако действительно не хотела вести этот разговор. Оглядываясь назад, она должна была догадаться, что след от укуса выдаст ее в раздевалке. Неджир первым устремила на него взгляд, а Мина выпалила: «Ух ты, веселая ночка?» в глубине души Очако почувствовал некоторое облегчение. Совсем чуть-чуть. Она могла говорить об этом, несмотря на то, что это была тема, о которой она не любила говорить. У нее были вопросы, но задать их было некому. То, как Изуку отключился… это было неправильно. Но что ей было известно? Это могло быть нормальным явлением, чем-то похожим на эмоциональную разрядку. — Не говори так! — Защищалась Очако, понизив голос. — Он… он всегда был хорош. — Мина ухмыльнулась. Очако была уверена, что ее розовые следы от румян превратились в ярко-красные. Она отрицательно покачала головой. — Тогда ничего… забудь, что я спрашивала. — Очако надулась. — Прости, прости, — сказала Мина с легким смешком. — Я перестану тебя дразнить. Начнем сначала. — Очако сделала успокаивающий вдох. Она надела боди и села, чтобы просунуть руки. — Когда я вернулась домой, он выглядел очень усталым. И, ну, действительно… ну знаешь? — Возбужденным — сказала Мина. — Очако использовала бы более мягкое слово, но… — Продолжай. — Я… мы… ты знаешь… Мы были… мы были. Знаешь… — пискнула она, — На диване. — Она смущенно прикрыла глаза. — Очень мило. — Мина толкнула ее локтем. — Тогда это должно быть не так ванильно. Пока звучит неплохо. — Очако проигнорировал «ванильную» часть комментария. — В конце он стал немного грубее, чем обычно. Нет, он не причинил мне вреда! — быстро возразила она. — Просто… …он делал это по-другому. — Насколько по-другому? — Спросила Мина, на этот раз серьезно. — Он предложил попробовать новую позу или…? Я не собираюсь шутить или что-то в этом роде. — Нет, вроде… — Очако теребила ее пальцы. Как она могла это объяснить? — Он отключился после… ну, ты знаешь… всего этого. Я… я думаю, что-то было не так. Мне пришлось позвать его по имени несколько раз, чтобы он пришел в себя. — Похоже, ты здорово его трахнула, — предположила Мина. — Но мне кажется, я упускаю что-то, что заметила только ты. — Он ведь не принимает никаких лекарств? — Спросила Неджир. — Я не имею в виду Виагру. Я имею в виду другое. Антидепрессанты. Лекарство от кровяного давления. И все такое прочее. — Очако задумалась. — Он… мы оба принимаем что-то от беспокойства. Его бренд отличается от моего. Я не думаю, что он поменял его, — Ее мысли начали возвращаться к прошлой ночи. Я… не помню, пил ли он их вчера. Обычно он пил их перед сном. Возможно, он забыл их выпить, потому что он очень устал. Или он выпил их до того, как я вернулась домой, что не похоже на него — нарушать рутину. Но она помнила, как он пил их позавчера и поза-позавчера. Теперь она вспомнила. Он пропустил прием лекарств. Но из-за этого не должно было произойти каких-либо проблем — она делала так много раз раньше. — Он просто забыл их выпить. Он рано лег. — Очако грустно хмыкнула, прислонившись щекой к ладони. — Я не знаю, было ли то, что произошло, нормальным или нет… Я беспокоюсь за него. Когда я вернулась домой, он уже был очень расстроен. Не только… там, внизу… Я чувствовала, что его беспокоит что-то еще. Я знаю, что он сказал, что он в порядке, но иногда он говорит, что он в порядке, когда это не так. — Две ее подруги некоторое время молчали, сочувственно глядя на нее, что означало, что они тоже обдумывают это. — Почему бы не обратиться к сексопатологу? — Небрежно спросила Неджир. — Я имею в виду, что если ты не знаешь, стоит ли об этом беспокоиться, то они узнают. — О да! — согласилась Мина. Очако не мог себе представить, как это произойдет. — Разве… разве это не смущает? — Они не заставят тебя ничего делать. Просто говори как обычно. Я уверена, что они привыкли к подобным вещам, — с радостью объяснила Неджир. — Это будет весело, — сказала Мина. — Наверное, он просто слишком много волнуется. Он ведь взял эту смену, не так ли? — Хм… — Очако надеялась, что так оно и есть. Может быть, она действительно беспокоилась по пустякам.