Превращение

Изуку занял свое обычное место на крыше и тут же пожалел, что так неосторожно прыгнул. Его больной член чувствовал себя неуютно под защитной чашкой в геройском костюме. Очако не садилась на него неправильно — он был в этом уверен. Должно быть, это было из-за того количества времени, сколько у него продержался стояк, в сочетании с многочисленными эякуляциями подряд и с небольшим временем перезарядки между ними. К тому же секс был более грубым, чем обычно, завершение, которого он все еще не мог себе объяснить. Он сел на крышу здания и дал себе двадцать минут, перед тем как пойти дальше, на этот раз более аккуратно, чтобы не потревожить волнующий его орган. Изуку не сводил глаз с улицы, перед глазами все расплывалось, мысли путались. Он так много спал вчера, и все же сонливость не давала ему покоя даже сейчас. Стыдно признаться, но парень скучал по своей постели. Там было тепло и безопасно, и там, рядом с ним был любимый человек, с которым можно было обниматься. Ему хотелось еще поспать. В глазах у него почему-то пересохло. Его головная боль усиливалась с каждой минутой и солнечный свет, который бил прямо по глазам, не помогал. Жужжание телефона вырвало его из этого состояния. А, ну да. Сосредоточься. Верно. Изуку вытащил телефон из поясной сумки. Это был Эйджиро. — Алло? — Устало поздоровался Изуку, проводя рукой в перчатке по волосам. — Деку, привет! — весело сказал Эйджиро по телефону. — Извини, что позвонил. Я пытался помахать тебе. Помахать? Изуку моргнул. Эйджиро все это время был у него перед глазами. Как же он этого не заметил? — Ах. Извини. — Изуку заставил себя помахать в ответ. Было невежливо даже пытаться не выглядеть счастливым, увидев друга, но в данный момент ему не хотелось никого видеть. Его настроение пошатнулось с самого утра. — Да-а-а-а, э-э-э, была еще одна причина, по которой я позвонил. У тебя был такой вид, будто ты вот-вот уснешь. Потому что так оно и было. Должно быть, Эйджиро было очень тревожно видеть своего друга на краю здания, который выглядел, так что вот-вот уснет. Изуку придется спустится, чтобы как следует проснуться. Он не хотел этого делать — не с тем, как многолюдно выглядели тротуары. Все же это было лучше, чем засыпать на работе. — Извини, я сейчас спущусь. — Все в порядке? — голос Эйджиро звучал обеспокоено. — Да. Прости, что заставил тебя волноваться. — …Эй, помнишь, что я сказал вчера? Если тебе нужно вернуться домой, я могу заменить тебя. В этом нет ничего плохого. Это было очень мило с его стороны и заманчиво, очень заманчиво. Но Изуку было о чем подумать. У него был список дел, которые он хотел сделать сегодня, и одним из них была вторая смена, о которой он не мог перестать думать. Он должен был это сделать. Это должен был быть он. Та стройка… В ней было что-то странно притягательное. Там были наблюдательные пункты, с которых открывался вид на большую часть территории, за которой он должен был следить. Там также имелась ванная комната в виде портового горшка, которым в основном пользовались рабочие, и множество других ванных комнат в жилых помещениях, окружающих этот район — рестораны, небольшие магазины, торговый центр неподалеку, еще один набор портовых туалетов на пляже. Множество торговых автоматов выстроились вдоль переулков, и три из них были размещены сразу за строительной площадкой для удобства рабочих. Это должен был быть он. Он не мог объяснить почему. Это было его место. Он просто должен был быть там. — Спасибо. Но все в порядке! — Ты уверен? Потому что я не против — ничего страшного. — Не сомневаюсь. Спасибо за предложение. Он был более осторожен, спускаясь вниз, прыгнул и приземлился на пожарную лестницу, затем снова прыгнул вниз и приземлился в заполненном мусором переулке. Он инстинктивно замер на месте. Что-то было с ним не так. Волосы у него на затылке встали дыбом. Это было то же самое чувство, которое он испытывал раньше, хотя и гораздо более спокойное по своей природе. Ложная опасность. Опасность, которую он не мог определить. Звериный вопль слева заставил его отступить. Простой кот перепрыгнул через мусорный контейнер и затормозил, заглядывая под него и садясь, когда казалось, что за ним никто не следит. Из-за мусорного контейнера показался еще один кот. Он упал на пол и начал кататься на спине, взад-вперед, взад — вперед. Он поднял ногу и начал лизать свой пах. Кошки. Память Изуку взорвалась. Он вспомнил. Кошка. Человек-кошка. Колокольчик. Черт. Этот колокольчик, должно быть, что-то с ним сделал. Это могло объяснить, почему Изуку чувствовал себя таким растерянным, почему он ощущал оторванность от людей, угрозу от друзей. Это была догадка — догадка, которая слишком точно укладывалась в хронологию событий, чтобы не иметь никакого веса. Может быть, ему действительно следовало обратиться к врачу. Что он мог с ним сделать? Гормональный дисбаланс? Что-то еще? Надо будет проверить в полиции, нет ли записей об арестах за тот день. Посмотреть профиль этого парня. Проверить, есть ли в списке его причуда… …Позже. В данный момент он не хотел разговаривать с полицией или с кем-то еще, если уж на то пошло. Высокие строения на стройплощадке выглядели заманчиво. Было бы здорово оказаться там, наверху, сидеть на краю и смотреть вниз с большой высоты, там, где он был в безопасности. Изуку не мог дождаться своей второй смены. Он не мог перестать думать об этом. Когда дело доходило до рутины, он делал это почти как робот (Тенья гордился бы им). В поезде, направлявшемся в агентство Оружия смерти парень оставался неподвижным, мускулы напряжены и готовы к прыжку. Обычная болтовня в поезде, к которой он привык, теперь была миллионом жужжащих мух в его ушах — плачущие дети, люди, говорящие по телефону, и чья-то спина, задевающая его. Его чувства были на пределе. Его рука вцепилась в перила так сильно, что он заподозрил, что погнул их. К тому времени, когда он прибыл на вторую смену, он сильно вспотел, и его нижняя часть спины болела. Он направился в ванную, первоначально для того, чтобы освежиться, плеснуть водой в лицо, и постараться не выглядеть ужасно. Вместо этого он обнаружил, что Маширао заканчивает работу у писсуара. Он молча и вежливо кивнул ему. Изуку тут же ответил. В конце концов Изуку захотелось отлить. Он засунул перчатки за кран раковины. Сочетание костюма и защиты паха превращало его член в кошмар, но он не хотел, чтобы его кастрировали во время какой-нибудь потасовки. Боль в паху немного утихла, хотя он все еще шипел сквозь зубы, пытаясь в тщетных попытках сдержать гримасу. Маширао подождал, пока Изуку закончит и воспользуется раковиной, чтобы, наконец, спросить… Изуку попытался ободряюще улыбнуться. Это было слегка натянуто. Он всегда был никудышным лжецом. — Да. Я в порядке. — Похоже, это было больно, — сказал Маширао. — Ты ходил к урологу? Изуку виновато отвел взгляд, воздерживаясь от ответа. Он не мог солгать, чтобы избежать этого. И ответить тоже не мог. — Думаю, нет, — ответил Маширао, отрывая бумажное полотенце, чтобы вытереть руки. — Может, стоит посмотреть, пока не стало еще хуже. Это может быть ИМП или что-то в этом роде. По логике вещей, Маширао просто пытался помочь. Он был другом, которому Изуку доверял. Друг, который присматривает за ним. Так почему же ему казалось, что Изуку находится в одной комнате с незнакомцем? Не надо так думать. Это было глупо. Возьми себя в руки. Маширао был хорошим другом. Как и Хината, и Жевод, и все остальные. Все они были хорошими людьми, которые всегда прикрывали ему спину. Верно. Просто делай то, что нужно. Тогда он сможет вернуться домой и увидеть Очако. Сделать ей что-нибудь приятное. В холодильнике лежали остатки вчерашнего ужина, но ему хотелось приготовить ей что-нибудь свежее. О… Секунду… на этот раз она вернется домой раньше него. Значит, утром он приготовит ей хороший завтрак. Что-то сытное. В ближайшие несколько месяцев погода начнет портиться; позже он достанет более толстые одеяла с верхней полки в шкафу — Очако не сможет дотянуться, если не использует свою причуду. Не было никакого смысла, почему он уже планировал все на потом. Прошлой ночью он перегнул… что бы с ним ни было. Да как он посмел! Как он посмел упустить этот чувственный момент? Он никогда не простит себе тех нескольких секунд, когда каким-то образом забыл, что делает. Она заслуживала лучшего. Изуку плеснул воды в лицо, волосы, потер их от макушки до подбородка, провел пальцами по коже, словно царапая лицо. Он посмотрел на себя в зеркало, увидел растрепанного мужчину, который был им самим, и почти почувствовал потребность разбить зеркало.

…

Очако села на мотоцикл после разговора с офицером. Она поймала нападавшего, который потребовал от женщины опустошить кошелек под острием ножа. Это был легкий захват. Очако довольно быстро вырубила его. Труднее всего было удержать жертву в покое до прибытия помощи. К сожалению, больше она ничего не могла сделать. Она медленно выехала, держа наушник в шлеме включенным на случай, если появится сигнал тревоги. В самом начале она опробовала этот тип мотоцикла для сотрудничества с компанией. Она появилась в рекламе с черным, а позже купила розовый, чтобы гражданским было легче опознать ее. Он был легким, и она умудрялась кататься на нем в воздухе всякий раз, когда ей это было нужно. За эти годы он действительно сильно пострадал. Компания — производитель, видела большие коммерческие инвестиции в том, чтобы Уравити ездила с этой штукой, и предложила скидки на ремонт. Очако не была мотоциклисткой, но это был полезный мотоцикл. Ну, не сегодня. У нее немного болело между ног от вчерашнего траха; это было либо из-за угла, либо из-за быстрого финиша, либо из-за того и другого. Это было не так уж плохо — едва заметно. Она старалась не думать о остекленевшем взгляде Изуку. Она слишком много думала. На всякий случай она последовала совету Неджир. Закончив с бумагами в конце смены, приняв душ и переодевшись в повседневную одежду, она поехала на мотоцикле в клинику, о которой ей писала Неджир. Четвертый этаж. Никакой записи, так что можно было просто прийти. Сейчас Изуку должен был начать вторую смену. Она надеялась закончить пораньше, чтобы успеть заскочить на рынок. У них давно не было кацудона. Ему бы это очень понравилось, особенно после двух смен подряд. В приемной ее окружали эротические журналы, плакаты с сердечками, фотография очищенного мандарина крупным планом, фотография двух бананов, прижатых друг к другу, и несколько фотографий счастливых пар в постели. В названиях брошюр упоминались неудовлетворенность, сухость, боль, неспособность к оргазму и проблемы в отношениях. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Люди были здесь, потому что у них были проблемы с сексом и отношениями, в то время как она была здесь только для того, чтобы спросить, была ли неосознанность ее мужа на долю секунды даже чем-то, о чем стоит беспокоиться. Ей приходилось заполнять бумаги, запрашивающие информацию о ее карьере, сексуальной ориентации, гендерной идентичности, прошлых отношениях, семейных связях и тому подобном. Доктор Ватанабэ была дамой лет тридцати, доброй женщиной, которая смягчила настороженность Очако несколькими шутками по поводу декора здесь и там, «Эта картина была не моей идеей, » весело сказала доктор. — Ну что ж, позволь мне убрать это с дороги. Не будет никаких прикосновений между мной и клиентами. Нам все ясно? — Она рассмеялась. — Нас здесь часто об этом спрашивают. Людям достаточно трудно просить о помощи в таких вещах, и еще труднее с неправильными представлениями о том, как работает секс-терапия. На самом деле, это похоже на любой другой сеанс терапии. — Она была удивлена и обрадована, что у нее появился еще один герой в качестве клиента. — Многие слишком нервничают, чтобы прийти сюда. — Она уже знала, кто такая Уравити, что она замужем за Деку, что их героический школьный опыт в качестве адского класса Юэй был нелегким. — Вы бы сказали, что ваши отношения с Деку устойчивы? — спросила доктор, просматривая недавно созданный файл Очако. — Да, женаты уже два года. Датируется окончанием средней школы. Он очень добр ко мне. — Очень мило. Это было трудно в начале? Я знаю, что ваш класс был на переднем крае инцидентов и средств массовой информации несколько лет назад. — Очако теребила свои пальцы. — Да… Мы все старались изо всех сил — особенно Изуку. — Здесь было безопасно не использовать его геройское имя. Во всяком случае, она говорила об их сексуальной жизни. Скрывать особо нечего. — Именно поэтому я и не призналась ему раньше. Даже когда мы начали встречаться, мы все были очень заняты. У нас было больше времени для наших отношений после того, как мы окончили школу, и стали жить друг с другом. — Ну, вы вдвоем зашли так далеко. Я бы предположила, что трудно найти моменты близости с такой карьерой. Это обычное дело для профессиональных героев — изо всех сил пытаться найти время для домашней жизни. Также часто травма, которую они получили при исполнении служебных обязанностей, влияет на отношения. Кроме того, о чем я не слышала в новостях, вы или он получили какие-либо травмы, не связанные с героизмом? Или с раннего детства? — Очако нервничала. — Например… какого рода? — Любая, с которой вы чувствуете себя достаточно комфортно, поделиться. Имела ли она право рассказывать об Изуку? Его здесь не было. Она должна была привезти его с собой. Она даже не ожидала, что разговор зайдет так далеко. Она… чувствовала себя в безопасности, спрашивая эксперта о чем-то, о чем она ничего не знала. Секс был запретной темой, о которой никто по-настоящему не говорил, если только это не делалось в шутливой манере. Ей пришлось учиться методом проб и ошибок. А этот человек был профессионалом в этом деле. — Не торопитесь, — сказала доктор Ватанабэ. — Если хотите, мы можем изменить вопрос. — Травма. У ее Изуку их было много. — Изуку говорил, что над ним часто издевались в средней школе… Дети и учителя. — Он сказал ей, что его причуда появилась слишком поздно — что-то о том, что ему нужна мышечная масса для разблокировки. Он много страдал в средней школе. Это… заставляло ее волноваться еще больше. Да, он ходил к психотерапевту, но психотерапевты, которых ему предоставляли, специализировались на отделе профессиональных героев. — Он… В старших классах его самооценка была очень низкой, особенно когда мы только начинали встречаться. — В то время она полагала, что его нервозность была просто личным качеством. Но он был совершенно другим человеком, когда выполнял задания. — Это надо принять во внимание. Мы можем обсудить это с ним напрямую, если вы оба согласны. — Я спрошу у него. — А пока я хочу получить более ясную картину вашей жизни. Кто-нибудь из вас принимает лекарства? — А, мы оба принимаем успокоительные. — Хорошо. Как часто, по-вашему, вы занимаетесь сексом? — Очако поковыряла концы ее рукавов. — Я… э-э… думаю несколько раз в неделю? Иногда раз в неделю. Мы пропускаем несколько недель или месяцев, если кто-то ранен или болен или просто не чувствует того что хочет. Если у меня месячные, мы… … Это действительно неловко. — Она обхватила ладонями покрасневшие щеки. — Все в порядке. Если вы пытаетесь сказать, что испытываете сексуальное возбуждение во время менструального цикла, то это очень распространено. — Очако застенчиво хмыкнула. — Он туда не входит. Он использует… игрушку, я имею в виду… о боже… — вибратор к ее клитору. — Секс-игрушка, я понимаю, что ты имеешь в виду. Быть профессиональным героем было достаточно тяжело для большинства людей, но также быть в ее время месяца, работая над такой физически и умственно изнурительной карьерой, было утомительно. Ей приходилось на мгновение прекращать патрулирование для более частых перерывов в туалет в разных зданиях, чтобы засунуть туда еще один тампон или просто попытаться (и потерпеть неудачу) избавиться от судорог и запоров в туалете. В первые два дня, когда ей было особенно больно, она приходила домой, заменяла тампон тампоном и просто старалась заснуть, когда это было возможно. Никакого секса. Изуку заваривал ей чай, нагревал резиновую грелку, массировал поясницу и говорил сочувственным тоном: «держись». Но потом, в дни, которые не были болезненными, она начинала нервничать; ее гениталии умоляли, чтобы к ним прикасались, и не давали ей спать, ворочаясь туда и обратно. В конце концов она сдавалась и говорила Изуку: «ты мне нужен», а он спрашивал, все ли в порядке и было ли это то, что она хотела его или если бы он мог сделать это по- другому. Она полагала, что для ее тела было странно хотеть секса на этой стадии. Но Изуку — услышав ее вопрос, странная ли она, услышав, как она стыдится себя за то, что она такая — заверил ее, что все в порядке, и что он был более чем счастлив помочь. — Вы можете сказать, что удовлетворены? — спросила Доктор Ватанабэ. — Да. Я… — хотя она не возражала бы против отпуска, о котором говорила Мина. Изуку был заботливым любовником. Хотя она любила свою работу, было бы замечательно провести с ним неделю, не беспокоясь и не отвлекаясь на геройство. — Могу я спросить, какими сексуальным контактом вы занимаетесь? — Доктор перешла к более подробным вопросам. — Контакты? — Прикосновения, ласки, мастурбация, оральные ласки, проникновения, будь то вагинальные или анальные. И все такое прочее. — Очако почувствовал, как ее голова вжалась в плечи. — Я… Мы все это делаем. — Вам обоим нравится, как вы это делаете? — Думаю, Да. — «Думаю, да» и " да " — это не совсем одно и то же. Если доктор и заметила это, она не стала поднимать эту тему. — Есть стоп-слово? — Стоп-слово… О, нет. Я имею в виду — нет — это стоп-слово. — Это хорошо. Вы можете изменить его, если вам это когда-нибудь покажется не правильным. Я знаю, что некоторые партнеры предпочитают перегибы, которые заставляют их случайно сказать «нет», не имея в виду, чтобы это прекратилось, например, когда их шлепают, поэтому они используют такие слова, как цвета светофора, или такие слова, как маринованные огурцы и артишок. По какой-то причине это в основном овощи, но то, что работает, работает. Ничто не убивает настроение быстрее, чем крик артишока. Очако густо покраснела. Она была готова к самопроизвольному возгоранию. Неужели ей действительно нужно кричать «артишок» в постели? А что, если он им действительно нужен? Что, если она действительно хочет попробовать себя на его коленях и его твердая ладонь шлепнет ее по заду? И, может быть, скажет ей, что она была очень хороша с его добрым и нежным голосом, раздвинет ее ягодицы, чтобы просунуть свои пальцы между ее бедер, и она не сможет видеть, что он там делает, но будет чувствовать его пальцы и слышать тонкое хлюпанье. У него была привычка рано кончать, но его руки творили чудеса. Не будет ли он против, если она не наденет перчатки, когда они трахнутся в следующий раз? Еще одной ее мыслью было надеть капу. Стоп… Она должна прекратить это. Это были не те мысли, которые она хотела бы иметь за пределами их квартиры. Хотя она и не могла заставить себя перестать думать об этом сейчас. Речь шла о сексе. Всякий раз, когда он дотрагивался до нее, он спрашивал: «Тебе это нравится?» — никогда не поддразнивая, но всегда с искренней заботой, готовый остановиться, если она когда-нибудь скажет «нет». Он слишком хорошо знал ее и избегал всего, на что она могла ответить «нет». Она доверяла ему свои уязвимые места, в то время как он доверял ей свои. Она не должна думать об этом здесь, возбуждаясь на людях. — Нечего стесняться, — сказала доктор Ватанабэ. — Это здорово — исследовать. Это еще один способ наслаждаться жизнью. Каждый человек индивидуален; кто-то удовлетворен обычным сексом, кто-то с большим количеством перегибов или длительной прелюдией, кто-то с несколькими согласными партнерами, а кто-то почти никогда не хочет секса. Общение и согласие — вот ключ. — Связь. У них с Изуку всегда было это. Вчера… она пропала на долю секунды. То, как он отключился… — Можно… могу я? — она заколебалась. — Продолжай. — Она рассказала ей о вчерашнем, о том, что было нового, о том, как она нашла его измученным на диване после того, как он безуспешно пытался справиться со своим разочарованием самостоятельно. Обычно он ничего не говорил, когда бывал в настроении; она сама должна была приглашать его к соитию. Вчера он казался обеспокоенным, почти отчаянно нуждающимся в облегчении — потный и кусачий — и меньше работал руками. Она кончила раньше него, что случалось редко, и после двух эякуляций он сохранил эрекцию, которая — после не долгой передышки, продержалась достаточно долго для того, чтобы он, несмотря на легкое подозрение внутри нее — был готов к третьему разу. Он громко вздрогнул и слегка заплакал. Слезы были для него нормальными. Длительной эрекции не было в этом списке. — Это нормально? — Нервно спросила Очако. — Я слишком остро реагирую? — Доктор понимающе хмыкнула. — Ты лучше знаешь своего партнера. Если вы думаете, что это что-то из ряда вон выходящее или вызывающее беспокойство, то, возможно, это что-то, на что стоит обратить внимание. Является ли преждевременная эякуляция нормой для него? — Преждевременная эякуляция. Это… не звучало обнадеживающе. — Я… Наверное, да. Он держится дольше, чем когда мы только начали это делать. — Могу я спросить, как долго он мог продержатся в прошлом? — Очако попыталась вспомнить. Их первые несколько раз были слишком неловкими и нервными для них обоих. — Тридцать секунд. Он… … иногда кончал в штаны. Такого больше не бывает. — Он часто извинялся за это. Она знала, что это было вне его контроля. Она никогда не чувствовала разочарования. Он всегда находил другие способы доставить ей удовольствие. Она предполагала, что для большинства парней было нормально не продержаться достаточно долго, и предполагала, что это было нормально. Но доктор задала именно этот вопрос, а значит, что-то было не так. Неужели все это время что-то было не так, и Очако была слишком плохо информирована, чтобы заметить это? — Понимаю. И теперь он держится дольше, — сказала доктор. — Да, еще несколько минут… Иногда он возвращается к одной минуте, но не так часто! — Ее беспокойство заставило смущение испариться. — Он все еще кончает раньше меня, но делает это намного лучше. С Изуку все в порядке? — Она надеялась, что, придя сюда, она успокоит свой чересчур беспокойный ум, получит заверение, что все в порядке, что все нормально, что Изуку в порядке и здоров, и ей не о чем беспокоиться. Вместо этого она получала намеки на то, что он, возможно, не совсем в порядке. — Случайная преждевременная эякуляция — это нормально. Если это все время, то это может быть какая-то глубинная проблема. То, что он стал лучше, — это хорошо. Этому способствует множество факторов. Обычно подобное может привести к полному отказу от полового акта, чтобы избежать смущения. Беспокойство по поводу сексуальной активности может быть одним из факторов здесь, так как это происходило чаще на ранних стадиях отношений. Стресс и тревога в целом являются общими атрибутами. Мы также не можем исключить медицинские проблемы, которые могут лежать на поверхности. Ты сказала, что его поведение было необычным во время последнего раза. Разочарование. Это слово вы использовали, верно? Перейти от преждевременной эякуляции к отсроченной эякуляции — это довольно большой скачок. Это не следует путать с колебаниями либидо — он все еще мог возбудиться от того, что вы описали. — Очако оцепенела от беспокойства. — Д–Да… Он обычно готов начать снова, если мы продолжим идти другими путями… Как с прикосновениями или поцелуями, или с… ммм… игрушками. Не обычные игрушки, а… … — Секс-игрушки. — Да… — Это хорошо. Вы оба хорошо справляетесь. Судя по тому, что я слышу, ему стало лучше. Это не звучало хорошо. Ее желудок скрутило. Она полагала, что он просто был застенчивым, скромным. Очако никогда не приходило в голову, что он, возможно, был слишком напуган, чтобы что-то сказать. Она должна была заметить. Ей следовало прекратить все это гораздо раньше и поговорить с ним. Неужели она сделала ему еще хуже сверхурочно? Что еще она упустила? Доктор упоминала, что одним из факторов является стресс. Она могла в это поверить. В старших классах Изуку был гораздо более нервным и был склонен к саморазрушению. Он всегда был из тех, кто слишком много думает о мелочах. Даже сейчас он все еще был немного встревоженным человеком. — Эй, не стоит паниковать, — сказала Ватанабэ с ободряющей улыбкой. — Большинство видов сексуальных дисфункций поддаются лечению. Одна из самых сложных частей лечения — это в первую очередь заставить пациента прийти на терапию. Не у всех хватает смелости откровенничать о таких вещах. Особенно мужчин часто заставляют поверить, что они должны справиться с этим самостоятельно, или они начинают чувствовать, что их обвиняют в том, что они плохи в постели. Она не верила, что Изуку попадает в одну из этих категорий. Он скорее поверит, что был недостаточно добр к ней вообще или что сделал что-то не так. Ей придется быть осторожной со своими словами, когда придет время сообщить ему о своем разговоре со специалистом. Он должен знать. — Доктор взглянула на настенные часы. — У нас почти не осталось времени. Если вы планируете прийти на следующий сеанс, я хотела бы дать вам домашнее задание. — А… да, я вернусь. — Что еще они упустили? Что еще она сделала не так? — Доктор достала блокнот и ручку и начала черкать список дел. — Во-первых, я хотела бы, чтобы ты честно рассказала Деку о нашем сегодняшнем разговоре. Дайте ему знать, почему вы решили поговорить со мной. Если к тому времени все будет хорошо, я хотела бы видеть его здесь с вами в следующий раз. Мы все можем поговорить и получить полную картину со всех сторон. — Очако решительно кивнула. — Хорошо. — Во-вторых, медицинский осмотр на случай, если возникнут какие-то медицинские проблемы. Я дам вам список вещей, которые ему нужно будет проверить. Наконец, — она вырвала листок и протянула его Очако, — просто поговори с ним. Посмотри, не беспокоит ли его что-нибудь. Есть вопросы? Много, но не для доктора.

…

Преступник, за которым гнался Маширао, был скользкой ящерицей — в буквальном смысле. Все его тело извивалось и выгибалось по-человечески невозможным образом, что делало его трудно уловимым. Он был одним из злодеев, связанных с наркопреступлениями в этом районе. Хината захватил троих пленкой и побежал за двумя беглецами; Маширао вырубил четверых и попытался загнать этого скользкого труса в угол. Это было легче сказать, чем сделать, когда человек двигался зигзагообразно, взбирался на заборы и протискивался сквозь железные прутья. Стройплощадка представляла собой лабиринт. К счастью, рабочие увидели, куда ушел преступник, и указали на него. Маширао попытался перехватить его; он перепрыгивал через балки и взбирался на скелетообразную конструкцию, которая могла бы быть американскими горками в процессе строительства, все время не сводя глаз с приза. Преступник так запаниковал, что даже не проверил, идет ли кто-нибудь за ним. Мускулы хвоста Маширао напряглись вокруг балки, и он спрыгнул с конструкции, готовый повалить преступника на землю. — До тех пор, пока кто- то другой не сделает эту работу раньше него. Что-то быстро упало с неба, резко приземлившись на человека-ящера и прижав его к земле твердой рукой за голову злодея. Деку неподвижно склонился над своей добычей. В итоге Маширао пролетел прямо над ними, приземлился и заскользил по песку. Он вообще не заметил Деку во время погони. Оджиро поднял голову. Деку, должно быть, был наверху. Это падение было настолько внезапным, что хвостовик мог случайно ударить Деку по голове. Конечно, профессиональные герои иногда сражались за одну и ту же цель для лучшего освещения в СМИ, но это был Деку. Он этого не делал. Деку должен был быть достаточно умен, чтобы вычислить, что определенно может ударить злодея этим движением и держаться на безопасном расстоянии. Оджиро мог случайно ранить его. Не говоря уже о том, что… эта беззвучная капля с неба была очень не похожа на Деку. Не было никаких искр. По крайней мере, хвостовик ничего не заметил. Мидория схватил человека за затылок и все еще крепко сжимал, добавляя немного больше силы к волосам, когда злодей боролся, пока человек-ящерица не понял, что в этот момент лучше быть спокойным. — Ладно, ладно — сдаюсь, с меня хватит! Ай! — с досадой сказал человек-ящер, вытягивая шею, чтобы посмотреть, кто его держит. Маширао вытащил наручники и присел на корточки, собираясь схватить злодея за руки. — Держи его там. — Человек-ящер закатил глаза. — Да, да, я никуда не собираюсь. — Быстрый рык заставил Маширао подпрыгнуть и чуть не упасть. Даже злодей замер с широко открытыми глазами, раздражение сменилось страхом. Маширао готов был поклясться, что этот звук сотряс землю у него под ногами. Он звучал так, словно исходил от большого животного, а не от Деку. Но он исходил от него. Зеленые глаза теперь светились бирюзой, пристально глядя на Маширао, предупреждая его не приближаться ни на шаг. Его рот был слегка приоткрыт, а в груди глухо урчало. Это было какое-то животное предупреждение, нечеловеческое и тревожащее его друга. Это было такое жуткое зрелище; Маширао стоял на одном колене, не совсем веря в происходящее. — Э-э… Деку? — Это… это ведь он верно? — Грохот внезапно прекратился. Глаза Деку успокоились, затем сменились замешательством. Мышцы на его спине и плечах расслабились. Он опустил взгляд на свою руку, лежавшую на человеке-ящере. — Что? — Он посмотрел на Маширао со смесью легкой паники и недоумения. — Это что я? — Он медленно отпустил негодяя и встал. — Ты спрыгнул вниз. Все в порядке? — Маширао уже знал, что что-то не так. У него было такое же чувство раньше, в туалете в агентстве. Деку выглядел больным. Он предполагал, что это было связано с медициной. Но теперь он начал подозревать, что дело не только в этом. — Все… все в порядке? — Он должен быть осторожен — этот рык прозвучал как настоящая угроза. Судя по тому, как озадаченно Деку выглядел, было справедливо предположить, что он понятия не имел, что делал. Если он не сможет уговорить его пройти обследование в лазарете агентства, Оджиро придется сообщить об этом. Было странно даже предполагать, что Деку обидит друга. Маширао даже чувствовал себя виноватым за это, но здесь он должен был быть логичным. Когда Деку не ответил, хвостовик поднял руки в знак защиты и осторожно спросил: Действительно? Должен… должен ли он сообщить об этом? Должен ли он рисковать другими профессионалами в этом районе, преследуя Деку, когда он может просто попытаться поговорить с ним вместо этого? Деку слишком долго не отвечал:

…

— Я не хотел этого делать… — Осознание свалилось на него. Изуку выглядел испуганным. Он попятился. — Мне нужно идти. — Он активировал свою причуду и отпрыгнул прежде, чем Маширао успел его поймать. Деку смотрел, как искра зигзагом поднимается вверх по конструкции и отскакивает от балок, затем от крана и через забор. Он уже скрылся из виду. Маширао мог бы попытаться пойти за ним, если бы не злодей, который пытался сбежать. Используя свой хвост, Маширао ударил человека-ящера по ногам прямо из-под него, прежде чем заломить ему руки за спину и приковать к ближайшей балке. Деку был неуравновешен; Маширао должен был поймать его. Деку мог быть под действием другой причуды.

…

Он был полным идиотом. Полный идиот. Он должен был пойти в полицейский участок раньше. Он должен пойти туда прямо сейчас. Так почему же он этого не сделал? Почему он не мог заставить свое тело отправиться туда? Да что с ним такое? Он чуть не напал на Маширао, хотя тот просто хотел помочь ему. В голове стучало, шум уличного движения, строительных работ и железнодорожных путей казался громче обычного, его рвало, он хотел извиниться перед Хинатой, Маширао, Жеводом и особенно Очако. Это все превратилось в один большой беспорядок, и ему нужно было найти тихое место, чтобы просто остыть, прежде чем он ударит что-нибудь в гневе. Идея пойти домой была очень заманчивой. Очако будет рядом, ее голос будет музыкой для его ушей, ее запах успокоит его нервы, ее тепло заставит его растаять в ее объятиях. Образы всплыли в его мозгу: воспоминания о вчерашнем навязчивом сексе, когда он чуть не сошел с ума. Он не должен идти домой. Он не мог доверять самому себе. Мысль о том, чтобы войти в полицейский участок — или вообще спуститься с безопасной крыши, — где вокруг было так много людей, почему-то заставила его кожу покрыться мурашками. Но он ничего не мог поделать. Будет еще хуже. Ему становилось хуже. Его нежелание находиться рядом с людьми было достаточным признаком того, что что-то было не так. Он остановился на вершине высокого здания. Гостиница. Ему каким-то образом удалось добраться до нее. Изуку выглядел ужасно, задыхаясь и обливаясь потом. Все в вестибюле уставились на него, что заставило его почувствовать себя мишенью. Волосы у него на затылке встали дыбом. Он просил — умолял — дать ему номер комнаты, предпочтительно самой дальней от других занятых комнат. Изуку купил один — один из тех дорогих, которые не многие могли позволить себе заплатить. Для него это не имело никакого значения. Здесь было безопасно, как в пещере. Теперь он мог думать. Ему потребовалось целых две минуты расхаживания взад и вперед, потирая лицо, волосы и руки, прежде чем он собрал достаточно силы воли, чтобы взять телефон. Было ли уместно звонить детективу Цукаучи из-за чего-то подобного? Это стоило того, чтобы попытаться. Он расхаживал взад и вперед, стараясь сосредоточиться, пока детектив не взял трубку. — Детектив? — Изуку не смог скрыть паники в голосе. Наомаса подхватил: — Деку? Что-то случилось? — Простите, что звоню… я просто… … — Жар прошелся по его телу. Лихорадочная усталость заставляла его тело дрожать. Изуку потянул себя за волосы. — Вчера. Вчера мы — я имею в виду Красный бунтарь и я — остановили драку в баре в центре города. Я думаю… — перестань колебаться — детектив поможет, просто скажи! — …Я думаю, кто-то использовал свою причуду на мне… Человек, похожий на кошку. Не знаю, что он сделал — Я чуть не поранил Человека хвоста и Целлофана. Прости, я должен был что — то сказать. Я… я… — мои мысли больше не принадлежат мне. — Расслабься, — спокойно сказал детектив. Послышался щелчок клавиатуры. — Расслабься. Я с этим разберусь. Ты можешь оставаться на одном месте? — Я… … Я не знаю. Я постараюсь. — Где ты сейчас находишься? — Номер в отеле. — Сообщи мне свое местоположение и оставайся на месте. Я сделаю несколько звонков. А пока постарайся сохранять спокойствие. — Хорошо. Просто… ему просто нужно отправить координаты местоположения и ждать. Он мог бы это сделать. Он мог бы, по крайней мере, попытаться и не облажаться. Головная боль убивала его. Его зрение начало лгать ему, представляя ему цветные очертания всего и размытые вещи, которые делали мельчайшие движения, включая его дрожащую руку, держащую слишком яркий телефон.

…

Очако была очень смущена, когда получила уведомление на свой телефон. Это был пин-код от Изуку. В отеле. Комната 214. Достаточно запутанно, она начала получать личные уведомления от друзей в течение минуты после того, как он отправил это. Киока: МММ… Почему твой муж хочет встретиться со мной в 5-звездочном отеле? Бакуго: [поделился скриншотом] WTF Мина: Вы с Мидорией могли бы сначала спросить лол, извини, если я зашла слишком далеко Шинсо: [поделился скриншотом]…? Иида: [поделился скриншотом] Простите меня, но я не понимаю. Я пытался спросить Мидорию напрямую. Он еще не ответил мне. Он просит о помощи или просит меня присоединиться к эротическому сборищу? Я приеду, как только смогу, на всякий случай. Если это последнее, то я признаю, что, к сожалению, слишком необразован, чтобы быть полезным. Тодороки: я собирался пойти, но Момо сказала, что я должен спросить тебя. Я подожду снаружи. Момо: Очако, я только что получила это сообщение от Мидории [поделился скриншотом], он, должно быть, отправил его нескольким людям случайно, потому что Шото тоже получил его. Я знаю, что не должна предполагать, но я хотела спросить, все ли в порядке между вами двумя? Я знаю, что это не похоже на него, и я не должна предполагать, но если вам понадобится помощь, пожалуйста, дайте мне знать Бакуго: мудак не отвечает, что это за дерьмо Каминари: [поделился скриншотом] ЛОЛ, думаю, это было предназначено для тебя XDDD Киришима: [поделился скриншотом] ммм, Я думаю, что его палец соскользнул. Все в порядке??? Я не знаю, что происходит. Сегодня утром Мидория был сам не свой. Я знаю, что это не мое дело, но вы оба мои приятели. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать, хорошо? Я собираюсь пойти проверить на случай если ему нужна помощь Тору: сколько пицц я должен принести на вечеринку в отеле воссоединения класса? Почему никто не сказал мне раньше? Серо: [поделился скриншотом] черт, я думаю, что должен был что-то сказать… Я столкнулся с Жеводом несколько часов назад, и он сказал мне предупредить тебя, потому что он думает, что у Мидории ЗППП, или у него проблемы, или что-то в этом роде? Я вроде как рассмеялся, потому что не поверил ему, но теперь? Я очень надеюсь, что ошибаюсь. Я все равно пойду, потому что я здесь неподалеку. Это меня пугает Бакуго: если я войду, а он будет в каком-нибудь извращенном наряде, клянусь, я его убью. Сообщения просто продолжали приходить. Очако не помнила, как села. Так много людей с разными предположениями. Ее первой мыслью было, что Изуку послал сигнал бедствия возле отеля. Даже если он назвал номер комнаты, это должен был быть сигнал бедствия! Изуку уже делал это раньше. Он никогда бы не изменил ей и уж точно никогда не предложил бы их одноклассниками поучаствовать в оргии. Ни за что на свете. Должно быть, он попал в беду. Пришло еще несколько сообщений. Оджиро: я думаю, ты тоже получила сообщение. Я уже еду туда. Я знаю, что это звучит плохо, но он просит о помощи. Я видел его совсем недавно, он был сам на себя не похож. Киришима: мне звонил детектив Цукаучи. Он объяснил мне, что это был сигнал бедствия. Это долгая история связанная с причудой я почти там Это подтвердило ее мысли. Он действительно попал в беду. С приготовлением кацудона придется подождать. Она надела ботинки и выбежала из квартиры, не обращая внимания на медленный лифт и перепрыгивая через ступеньки, чтобы добраться до парковки. Она попыталась дозвониться до него на бегу. Ответа не последовало. Она уже собиралась спрятать телефон, когда он зазвонил, и взяла трубку, прежде чем правильно прочитать идентификатор звонившего. — Изуку? — у нее перехватило дыхание. — Боюсь, что нет, — ответил Наомаса. — Несколько профессионалов уже должны быть там, чтобы проверить его. — Детектив, что происходит? — Она села на мотоцикл, но неохотно слезла с него, чтобы послушать Наомасу. У нее не было времени взять наушники. Если звонил детектив, значит, случилось что-то серьезное. — Ваш муж звонил мне раньше. Он переживал последствия причуды кого-то, кого задержал два дня назад. Я связался с офицером, который помогал в аресте, и получил документы. У двадцатиоднолетнего Тадаши Накамуры есть одна причуда: «превращение в кошку». Очако полусидела, полустояла на мотоциклетном сиденье. Детектив дал ей минуту, чтобы переварить сказанное. Информация поступала тоненькой струйкой: последствия причуды двухдневной давности. Все это время он находился под чьим-то влиянием. Это было нечто такое, что требовало времени, чтобы проявиться. Какие последствия это имело? Был ли необычный секс одним из них, или это было не связано? Ему было больно? Не потому ли он укрылся в гостиничном номере? Последние два слова просочились сами собой… — Превращение в… кошку? — Тупо повторила Очако, подозревая, что она ослышалась. — Совершенно верно. Описание гласит: «пользователь способен выпускать газовые бомбы в виде колокольчиков различных размеров». Если вдохнуть, проглотить или распылить прямо в глаза, он может превратить человека в кошку в течение нескольких дней. Начальные симптомы могут включать легкие или тяжелые изменения личности, независимость, замкнутость, территориальное поведение, увеличение сексуального желания, легкое или сильное агрессивное поведение и внезапный интерес к высотам или тесным пространствам. Вот и все, что здесь написано. Я просмотрел его криминальное прошлое. В прошлом Накамура случайно превращал членов семьи и друзей в кошек. Примечания рядом с именами говорят, что все они были вылечены, но нет информации как. Я попробую поговорить с Накамурой. А пока держите Деку на одном месте. — Очако почти не могла поверить, что она спрашивает: — …Изуку превратился в кошку?

…

Катсуки собирался убить чертового Деку. Этот идиот сумел заставить персонал отеля эвакуировать всех на этом этаже и номера ниже его по «протоколу безопасности». Приемная была переполнена — богатые люди требовали лучших услуг, матери лет сорока требовали встречи с менеджером, какой — то дурак ходил с полотенцем вокруг талии, охрана суетилась там и сям, багажные сумки выстроились в вестибюле — все потому, что Деку умудрился попасть под влияние причуды. Катсуки получил короткую версию — что Деку ударили два дня назад, и это кошачье-преображение-дерьмо заняло какое-то количество времени. Ему было приказано следить за спальней, которую занимал Деку: один из роскошных спален для снобов богачей. Катсуки с трудом поднимался по лестнице, когда лифты были переполнены и много людей преграждали ему путь. Он даже не успел доесть свой гамбургер; это сообщение отбило у него аппетит. Все это дерьмо произошло, потому что Деку не мог остаться в стороне от неприятностей. Черт возьми. Маширао был первым, кто стоял перед дверью вместе с Эйджиро, Шото, Теньей и Хинатой. Те, кто имел несчастье быть достаточно близко, пришли сюда. Похоже, Эйджиро хотел что-то сказать. — Почему они убрали всех с этого проклятого этажа? В этой комнате находится либо Деку, либо кот, и ни тот ни другой не нуждается в таком безумии. — Все подозрительно притихли. Некоторые из них нервно почесали затылок. Шото небрежно сказал: — Он был шумным. — Тенья откашлялся. — Из-за… шумовых помех… и непредсказуемости ситуации было решено, для всеобщей безопасности, что это был наилучший вариант. — Что это за чертовщина? — Катсуки толкнул ногой пластиковую коробку, стоявшую на полу. Он поднял ее, увидел отверстия и крошечную дверцу и понял, что это. Пустая переноска для домашних животных. Его глаз дернулся. — Ты это серьезно? — Детектив велел доставить его в полицейский участок! — Защищался Эйджиро. — Я подумал, что лучше быть готовым, чем нет, понимаешь? — Как бы то ни было, я не думаю, что мы будем использовать это, — сказал Тенья. Шото выглядел почти разочарованным. — А почему бы и нет, черт возьми? — Спросил Катсуки. Его ответом был грохот изнутри комнаты — вероятно, кот — Деку сбивал дерьмо с тумбочек — сопровождаемый разрывом одежды. Почему все ждали? Неужели они не могут просто схватить ублюдка и бросить его в ящик? Половина отеля запаниковала из-за кошки. Да, это считалось причудливой атакой, но это была чертова кошка. Это был Деку. Ебаный в рот. Ебаный. Мать его. Кот. Эта наименее угрожающей вещь во всем здании. Матери в темных очках в вестибюле представляли собой большую угрозу. Раздался еще один грохот — вероятно, уродливая ваза, которая в любом случае заслуживала того, чтобы ее разбили, — затем подозрительный стук-стук, за которым последовал скрип матраса, который был… слишком ритмичным, чтобы не быть целенаправленным. Это звучало громче, чем кошка. Черт — это было тяжелее, чем кошка. — Дааааа… — неловко начал Хината. — Насчет этого… — Катсуки не мог дождаться объяснений. Он заметил ключ карточку в руке Теньи — у идиота, наверное, не хватало места для тех маленьких кармашков, что были у его бронекостюма. Катсуки выхватил ее у него из рук и отпер дверь. Он не обращал внимания на протесты вокруг. — Подожди! — Не надо! — Возможно, ты не захочешь этого делать! — Он распахнул дверь и увидел весь масштаб катастрофы. Комната выглядела так, словно по ней прошел торнадо: царапины на стенах обнажили все, что было под обоями, щепки, которые когда-то были частями мебели, валялись на полу, у стульев отсутствовали ножки, а набивка сидений была вырвана, ковер был порван, а одна сторона поднята и сложена, лампы были вырваны из стены, картины в рамках с абстрактно нарисованными обнаженными людьми были сбиты со стены и разорваны посередине, занавеска и ее стержень валялись на полу., люстра с разбитыми лампочками была наполовину опущена, и ее жилистые внутренности все еще крепились к потолку. На полу лежал телефон, согнутый, словно кто-то пытался закрыть его, как книгу, остекленевшая передняя стенка треснула на мелкие пылинки. На полуразрушенной кровати стояла на четвереньках гигантская черная масса. Кусочки того, что раньше было зеленым костюмом, прилипли к его нижней половине. Черный хвост торчал из основания длинной дыры на спине костюма. Хвост, длинный и загнутый кверху. Капа на толстой шее была явно слишком мала для массивной головы, прижимаясь к нижней челюсти и заставляя мышцы щек напрягаться. Он продолжал кружить по кровати в почти отчаянной манере, его лапы погружались в обнаженную набивку, а массивный вес давил на пружины. Он встретился взглядом с Катсуки и застыл. Он присел на корточки, вцепившись когтями в вату, откинув назад уши и выпрямив бакенбарды, он издал оскал, который состоял из одних зубов. Один только этот звук — словно гром сотрясал его кости — заставил Катсуки захлопнуть дверь. Катсуки чувствовал себя так, словно наткнулся на кого-то, кто переодевался, и на него накричали, чтобы он убирался! Он держал руку на дверной ручке, пытаясь понять, что это за дерьмо. — Да, я думаю, что детектив упустил одну деталь. — Я верю, что Пантера все еще остается кошкой. Информация, которую нам предоставили, была верной. Хотя… — Было бы неплохо уточнить, — сказал Хината. — Значит, я был не единственным, кто предполагал, что он будет маленьким, верно? — Спросил Эйджиро. И снова Шото выглядел молчаливо разочарованным. Катсуки ударился головой о дверь. Теперь протокол безопасности обрел смысл. По крайней мере, на Деку не было странного наряда. По крайней мере, он чертовски надеялся, что это не так.

…

Очако наугад припарковала мотоцикл — чуть не опрокинув его, — когда добралась до отеля и увидела две полицейские машины снаружи, такси, выстроившиеся в очередь для недовольных людей, чтобы уехать по своим делам в другое место, и особенно подозрительную группу ярко раскрашенных автомобилей: два фургона и большой трейлер с изображением львиной морды и надписью: «дикая природа МУСУТАФУ и контроль безопасности диких причуд». Все шло от плохого к худшему. На ней не было костюма; полицейские почти не пропускали ее, пока не рассмотрели ее и не отошли с извинениями. В вестибюле был такой беспорядок. Попросить разойтись не получилось; все были громче ее. В конце концов она проплыла над головами людей и приземлилась на стойке регистрации, чтобы быстро спросить, на каком этаже находится номер Изуку, и был у нее запасной ключ. По словам сотрудников, еще один герой только что взял последний запасной для этой комнаты. Она надеялась, что это кто — то из их друзей. И она была права. Тенья, Шото и другие уже были там, но также были и другие люди в форме и значках, которые напоминали значки скаутов. Так много всего происходило; Очако смотрела на каждого человека, который совершенно по-разному разговаривал с другими. Тенья попытался урезонить женщину в значках. — Могу заверить вас, что мы можем безопасно переместить нашего друга, не прибегая к вашему транквилизатору. — Женщина, которая, казалось, сдерживала свой гнев, сказала: — Поверь мне, это не так. Так много людей говорят это. Пожалуйста, поймите, что это вопрос безопасности. — Тем временем Катсуки разговаривал с кем-то по телефону, щипал себя за лоб и готов был сломать трубку в руке. — Я просил привезти Аниму, а не этих парней. Что? К черту дельфинов! Заберите его с этого проклятого моря и доставьте сюда. Мне все равно, как — и уберите этих идиотов из здания, или я сам их вышвырну; они мешают. Полицейское управление — как? Я не собираюсь пытаться втиснуть его гигантскую задницу в такси! Это не гребаный кот, я же тебе только что сказал! Бунтарь! Красный бунтарь, я в последний раз говорю — закрой дверь! — Катсуки кричал, как мать с десятью детьми, чтобы они держались в строю. Эйджиро, приоткрывший дверь, чтобы заглянуть внутрь, быстро закрыл ее. Он виновато посмотрел на Катсуки. — Извини, он там просто с ума сходит. — Рядом расхаживал Маширао, приложив ладонь к уху в попытке услышать разговор по телефону в другом ухе. — Да — что? Простите, вы не могли бы повторить это еще раз? Нет, он не кот — не совсем… Мы пытались. Я не думаю, что он понимает. — Эйджиро приоткрыл дверь и попытался украдкой заглянуть. — Эй!.. Привет, приятель! Ты там в порядке? — Его веселый голос был прерван угрожающим рычанием. Он захлопнул дверь. — Думаю, это было «нет», — сказал Хината с легким смешком. — Красный бунтарь, отойди от двери! — Катсуки снова выругался, прежде чем снова заорать в трубку. Это был цирк, и Очако еще не видела зверя, за которым пришла.

…

Очако приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь. Большой кот, наполовину одетый в рваный зеленый костюм, стоял в самом дальнем углу. Его блестящий черный плащ имел слабые зеленые отблески розеточных пятен, которые было трудно увидеть, если только они не отражали свет. Без силы человеческой мимики было легко принять его широко раскрытые глаза за что-то страшное. Тем не менее, то, как он тяжело дышал и держал себя в стороне, подразумевало, что он был тем, кто боялся. Она не могла винить его. Превращение, вероятно, не было приятным ощущением. Похоже он поранился; у него были следы когтей на передних лапах и на одной щеке. То ли он сделал это случайно с нескоординированными лапами, то ли схватился за себя, когда его руки превратились во что-то с выдвижными когтями, которыми он не умел пользоваться. — Изуку? — она попыталась заговорить с ним, осторожно приоткрыв дверь пошире. — Изуку, все в порядке? — Она говорила тем же ободряющим тоном, каким разговаривала с перепуганными гражданскими. — Детектив сказал, что все остальные, кого поразила эта причуда, вернулись назад. Он сейчас разговаривает с тем, кто это сделал. Просто подожди еще немного, ладно? — Большой кот продолжал свирепо смотреть, тяжело дыша и шипя. — Маширао сочувственно положил руку ей на плечо. — Мы пытались. Мы думаем, что он больше не понимает слов. — Осознание того, что общение — вещь, в которой Изуку был так хорош, вещь, которая заставляла их так хорошо доверять друг другу — теперь исчезла, было ужасающей мыслью. Изуку прервал зрительный контакт, чтобы неловко потрогать капу, все еще крепившуюся к его толстой шее через ремни, соединенные с капюшоном. Уши капюшона падали ему на лицо всякий раз, когда он поворачивал голову. Он остановился, задыхаясь, потом попытался снова, изо всех сил пытаясь снять эту штуку. Он сдавленно кашлянул. Головной убор душил его. Он предназначался для тонкой человеческой шеи. — Он задыхается! — Она распахнула дверь, к большому неудовольствию службы охраны дикой природы. — Стой! Он не стабилен! — предупредила женщина со значками. — К счастью, ее друзья заметили ужасную ситуацию и бросились за ней. Кто-то выругался: «Черт!», а другой заорал: «хватай его!» Кот перестал возиться с головным убором и сделал предупредительный удар по воздуху, прижавшись спиной к углу. Коготь на другой лапе застрял в одном из отверстий капы, и он оказался в еще более уязвимом положении. Коготь был натянут так сильно, что серовато-розовые ножны заметно растянулись. Он был страшен, но он также хрипел между рычанием и кашлем. Струйка пузырящейся слюны свисала в уголке его расшатанных челюстей. Он неуклюже попытался перепрыгнуть через атакующую группу. Очако протянула руку и почесала подбрюшье. Ее причуда сработала как раз перед тем, как его единственная свободная передняя лапа коснулась земли. Его хвост свистел и хлестал в попытке восстановить подвижность. Он рычал, царапал когтями и его мех был повсюду; было невероятно думать, что когда-то это был ее нежный муж. Герои схватили пригоршни меха пантеры и пригвоздили его извивающееся тело к испорченному ковру. Конечности были скованы. Очако держала большую кошачью голову, стараясь держать ее неподвижно, в то время как Эйджиро пытался вытащить материал из того места, где он глубоко погрузился между мышцами шеи пантеры, не причиняя ему боли. Изуку пнул его задними ногами и сумел прорвать три линии через костюм Маширао. Еще один удар, и его задние когти задели броню Теньи. — Изуку, все в порядке! Ты в безопасности! — Очако старалась не быть укушенной, держась за голову пантеры. — Изуку, пожалуйста! — Она услышала, как что-то рвется, и увидела, как капа упала на землю. Изуку глубоко вздохнул и замер. Очако расслабилась, как и все остальные. Они ослабили хватку. За эти несколько секунд сотрудничества Очако удалось схватить его лицо и удержать его достаточно неподвижно, чтобы смотреть прямо в глаза. — Видишь? — Она нежно улыбнулась, видя, что это было достаточно безопасно, чтобы отменить ее причуду, давая ему облегчение от того, что его гравитация вернулась. Он не стал убегать. — Это было не так уж плохо. Существовала вероятность, что Изуку действительно не мог понять ее словами. Может быть, она заставила себя поверить, что он — в эти несколько секунд — действительно все понял. Из него вырвался печальный стон, что-то похожее на крик о помощи, а также искреннее извинение за то, что он попросил о помощи. Мир длился недолго. Его глаза блеснули, остановившись на чем-то позади нее. Челюстные мышцы на ее руках напряглись. Добрые глаза Изуку затуманились. Она услышала, как щелкнула лента, стягивающая его задние лапы. Он рванулся вперед так быстро, что только Хинта успел схватить его за ленту, зацепив заднюю лапу. Хината тут же потянуло вместе с животным. Изуку целился в полуоткрытую дверь, где он заметил одного из членов управления дикой природы с длинноносым транквилизатором, направленным в комнату. Выстрелов не было. Члены клуба разбежались в разные стороны. Изуку ударил в дверь, не давая ей автоматически закрыться своей большой головой. Герои бросились вперед. Тенья ускорился, потянулся вперед и промахнулся на дюйм мимо хвоста. Кто-то крикнул, чтобы его поймали. Ледяная стена заставила Изуку остановиться в коридоре. Он расхаживал взад-вперед, словно животное перед стеклом в зоопарке. Он оказался в ловушке между ледником и людьми. Хината, которого тащили сзади, шатался на дрожащих ногах. — Оуу… ковер горит. — Катсуки сердито посмотрел на людей в значках. — Может, вы уже уберетесь с дороги?! — Он неуравновешен, сэр! Пожалуйста, отойдите в сторону, — попросил тот, что с пистолетом, держа ствол ровно, выжидая подходящего момента, и выстрелил. Большая кошка вздрогнула, когда дротик вонзился ей в бедро. Он издал громкий рев — и все забыли, что должны что-то делать, когда глаза стали яркими и красные светящиеся линии покрыли тело кошки. Все сразу поняли, что происходит. — Вот дерьмо! — В укрытие! — Вернитесь! Все вы, назад! — Порыв ветра повалил всех на землю. Шото осталмя на ногах с глыбой льда за спиной. Очако и еще несколько человек опустились на пол. Ледяные осколки и обломки посыпались дождем. Это не было похоже на то, что он использовал полную силу. До этого момента никто не предполагал, что он все еще сможет использовать свою причуду. Разве Изуку вообще знал что он делает? Или он инстинктивно помнил, как делал это раньше? Стряхнув с себя кусочки мусора, Очако подняла глаза и увидела дыры, которые проделал Изуку: одну-в ледяной стене, другую-в стене отеля. Он выбежал из здания. Ему вкололи транквилизатор. Они были слишком высоко, чтобы он мог благополучно приземлиться. Не было никакой гарантии, что он знал, как использовать свою причуду в этом теле, или даже если он намеревался сделать это нарочно. Профи собрались перед дырой, зорко всматриваясь в тёмную массу в черном небе. Там. Он падал. — Подтолкни меня! — Закричала Очако, всплывая. — Вперед! — Маширао сел на хвост, как кенгуру, согнул ноги так, чтобы они с Очако соприкоснулись ботинками, и выбил ноги, отправив невесомого героя в полет через дыру в стене с вытянутыми вперед руками. Она врезалась в пантеру. Падение превратилось в медленный дрейф вниз. Они остановились в воздухе. Вокруг задней лапы кошки обмотался скотч. Держась за громоздкое тело Изуку, она вытянула голову достаточно, чтобы увидеть своих друзей у дыры в отеле, выстроившихся один за другим с лентой в руках. Хината показала ей большой палец. Они начали тащить их обратно в здание, пока она и Пантера парили и подпрыгивали в воздухе, как гелиевый шар. Очако услышала, как Изуку тихо заскулил, и почувствовала, как этот звук пронзил ее в самое сердце. Она прижималась к его телу и видела только один кошачий глаз. Это был Изуку. Звуки звучали почти так, как будто он извинялся, его глаза медленно закрывались, прежде чем он полностью заснул. Она слегка улыбнулась и крепче обняла его, уткнувшись лицом в его мех. — Не волнуйся, я скоро отвезу тебя домой, хорошо?

…

У нее разрывалось сердце, когда она видела, как его запирают в трейлере. Девушка ехала на мотоцикле рядом с трейлером по шоссе. К началу путешествия он уже спал. Она знала, что это было для его же безопасности — держать его в сонном состоянии. Это заставляло ее чувствовать себя злодейкой, держа его в ловушке накаченного наркотиками. Не иметь возможность слышать, как он издает хоть какой-то звук, было очень тяжело. Но потом Изуку все — таки проснулся — в трейлере царил жуткий беспорядок. Может быть, было бы лучше, если бы он спал и не был так напряжен. Каждый раз, когда они останавливались на светофоре, она пыталась поговорить с ним через стены трейлера, надеясь, что он услышит ее слова: — Все в порядке, ты в порядке, все в хорошо. Трейлер просигналил перед полицейским участком, где детектив ждал их с чем-то в руке, затянутой в перчатку. Он говорил профессионально, но, казалось, все это его забавляло. По его словам, Тадаши Накамура был слишком пьян, чтобы вспомнить, кашлял ли он в баре. Он пришел в ужас, узнав, что стало с героем. Он быстро откашлял еще один колокольчик, который должен был прозвенеть в течение двух часов. Миссия по захвату и перемещению Изуку заняла некоторое время, поэтому у них оставалось примерно от десяти до тридцати минут на то, чтобы эта штука взорвалась. — Хорошо, — сказал детектив, бросая колокольчик женщине в значках. — Просто брось его туда вместе с ним. Колокол был брошен через верхние щели транспортного прицепа. Изуку зарычал еще громче, когда раздался звонок. Голос у него был несчастный. Очако могла только догадываться, насколько он был расстроен и смущен, насколько взволнован за последние несколько дней. Экипаж хотел снова усыпить его, чтобы он спал, пока не прозвенит звонок. Очако возражала. Люди должны были, ради бога, его не тревожить. К тому же он пробил две стены, когда в него в последний раз попал дротик. Она не хотела бы, чтобы подобное повторилось. Очако услышала, как он топает туда-сюда, когда наконец зашипел звонок. Ей пришлось подождать еще несколько часов, чтобы что-то произошло. Она ходила взад-вперед, прислонялась к трейлеру, отказывалась идти домой, когда ее просили, и в конце концов просто села на ступеньки трейлера, которые команда использовала в качестве трапа. Офицер принес ей кофе, и она ждала, прижав ладонь к щеке. Ночь превратилась в утро. Девушка совсем не спала. Однако ее напряжение иссякло. Изуку уже не казался таким ворчливым, как раньше. На самом деле она слышала, как он толкал колокольчик, то ли осматривая его, то ли играя с ним. Он не был рычащим месивом. Это было облегчение. Она устало усмехнулась. — Тебе там весело, Изуку? — Он ответил чем-то похожим на гнусавое сопение. Она услышала глухой удар о стену трейлера. Отражающиеся глаза выглядывали из воздушных щелей наверху. Должно быть, он стоял на задних лапах. Еще один глухой удар и его голова исчезла. Было неясно, было ли это кошачье любопытство или любопытство Изуку. Может быть, и то и другое. Очако хихикнула. — Извини, Изуку, ты пока не можешь выйти. — Еще через час пришли Эйджиро и Тенья. — Разве он еще не превратился обратно? — Очако зевнула. — Нет… Детектив сказал, что ему понадобится несколько часов. — Как у него дела? — Думаю, ему просто скучно. — Это было лучше, чем когда он волновался и набрасывался на все подряд. Она моргнула сухими глазами и заметила что-то яркое и пушистое в руке Эйджиро. — Эй, а это что? — А, это? Да, я подумал, что принесу ему что-нибудь. Занять его мысли, понимаешь? — Он показал сморщенную игрушку в форме рыбы. Он был длинным для кошачьей игрушки и имел розовые перья вместо плавников. — Ему действительно было скучно, бесконечно расхаживая по трейлеру, высовывая морду из щелей, чтобы принюхаться. В то время это казалось совершенно безобидным. Просто сорвите бирку с игрушки и бросьте ее туда через щели. Она не была уверена, что он будет с ней делать. Колокольчик интересовал его раньше. По крайней мере, у него будет что делать. — Тенья заметил усталость в ее глазах. — Ты что, не была дома? — Нет. — Она снова зевнула. — Я должна быть здесь. — Я могу присмотреть за ним, если понадобится. — Все в порядке. В любом случае, я не думаю, что смогу уснуть. — Она все еще чувствовала вину в том, что позволила частичкам аномалий, которые Изуку демонстрировал раньше, проскользнуть мимо нее. Ему и так приходилось справляться с этим в одиночку. И она не могла оставить его одного, чтобы он снова остался один, когда действие причуды спадет. Из трейлера послышался еще какой-то шум. Изуку колотил, пыхтел, принюхивался и копался в полу. Он много двигался. — Изуку? — Позвала Очако. На мгновение она заволновалась, думая, что он снова станет человеком. По крайней мере, она надеялась, пока не услышала слова Эйджиро. — А… — Пробормотал Эйджиро, держа в руке бирку от игрушки. — Я… кажется, я только что дал ему кошачью мяту… — Неделя просто не могла стать еще более странной. Бедняга Изуку умудрился получить в драке в баре, развил сексуальный аппетит, который заставил его трахаться до тех пор, пока у него не закружилась голова, превратился в пантеру в гостиничном номере, который он продолжал уничтожать, подавился собственным костюмом, получил выстрел из транквилизатора и теперь катался в трейлере, потому что он накурился кошачьей мятой. Что ж, по крайней мере, пока он был счастлив. Прошел еще час, прежде чем она услышала, как он застонал человеческим голосом. Полуобнаженный Изуку был изрядно измучен, лежа на спине, прикрыв глаза рукой, то же самое, что она видела на диване на днях. Она тоже была измотана, но кто-то должен был доставить его домой. Двери трейлера наконец открылись. Очако устало забралась внутрь и плюхнулась рядом с ним, в то время как медик сел рядом с ним, чтобы осмотреть его. Изуку стонал каждый раз, когда его толкали. Очако взъерошила ему волосы и любовно похлопала по обнаженной груди. — Хорошо, что ты вернулся, — сказала она ему с усталой улыбкой. Девушка убрала его руку с лица и взялась за нее. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Он моргнул, уставившись в потолок. Возможно, он все еще был немного под кайфом. — Мне очень жаль… — Она поняла, что он имел в виду: «прости за все неприятности». — Эй, все в порядке. Все это было случайностью. — Я тебе не сказал. Я обещал, что расскажу если что-то пойдет не так и я…- Она сжала его руку. — Все в порядке! Мне следовало раньше заметить неладное. Детектив упомянул, что изменения личности — один из первых симптомов. И затворничество. Но я счастлива, что мой Изуку вернулся. — Я скучал по тебе, — сказал он. Вздохнув, Изуку провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, затем ощупал приподнятые подушечки ее пальцев, словно возвращаясь к реальности. Он поднял другую руку, заметил крупинки кошачьей мяты, прилипшие к кончикам пальцев, повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и сказал: — Пожалуйста, не говори моей маме. — Очако громко фыркнула. — Только если ты кое-что сделаешь для меня. — Конечно, она не сказала бы маме Инко, даже если бы он не согласился. — Что ты хочешь? — Он смотрел на нее, нахмурив брови, уже готовый серьезно обдумать все, что она захочет.