Painful Feelings

***

— Любовь, — неуверенно прозвучал голос учительницы, заглянувшей в небольшой кабинет психолога. — Мария Владимировна, — приветливо кивнула психолог, уже на подсознательном уровне внимательно изучая коллегу взглядом, выискивая причину её визита, и кажется — лицо гостьи как нельзя лучше выдавало причину их довольно поздней встречи. — Вы же навестили меня не ради того, чтобы обсудить рабочие моменты? Учительница неуверенно кивнула, но смиренно приняла тот факт, что теперь уже не дать заднюю. Мария прошла в кабинет и устроилась на кожаном кресле напротив нового члена их большой и дружной семьи. — Рассказывай пожалуйста, что-то случилось? — Психолог внимательно следила за поведением Марии, пытаясь оценить уровень серьезности проблемы, ведь столько лет следившая за проектом и теперь ставшая частью команды «Пацанок» Розенберг, ещё ни разу не видела Марию Владимировну в таком потерянном состоянии. — Мне очень плохо, чувства будто бы дали сбой, а сил держать их в себе уже просто нет: дело в Лауре. Я безумно хочу ей открыться, хочу пойти ей навстречу, хочу сблизиться, ведь после всех тех скандалов с юными фанатками нашей пары мы так отдалились, но я боюсь. Боюсь, что она меня не примет, боюсь, что всё что было, навсегда останется кусочком совместного прошлого и не более того. Она игнорирует любую, даже малейшую мою попытку сблизиться, она не смотрит в мою сторону, воротит нос от диалогов, каждая встреча за пределами съёмочной площадки не сопровождается с её стороны даже коротким приветствием. Я знаю, что большая часть вины лежит на мне, но если бы она только знала, как же мне жаль! Мне было так неприятно что наши отношения стали объектом общественности, что я просто запаниковала, и сбежала от реальности как крыса с тонущего корабля! Но я этого и не скрываю, я хочу все исправить, только как это возможно, если она и замечать меня не намерена? — Мария развела руками, поджав губы словно от резкой боли. — Дела любовные — моя любимейшая из всех тем, с которыми мне когда-либо приходилось работать, как минимум потому — что она плотно связана с моралью. Не стоит обвинять себя во всех кризисным моментах ваших взаимоотношений и отношений в целом, ты подсознательно проецируешь на себя образ жертвы, беря всю ответственность за ваш разрыв на себя. Поверь, она виновата не меньше, при всем уважении конечно, но сама подумай: она могла войти в положение, могла тебя понять и разойтись вы могли на позитивной ноте, ведь так? Взрослые люди, казалось бы, а поведение на уровне с нашими девочками. Не вешать нос, гардемарины, как пел Сергей Викторович Жигунов, ты не можешь оценивать ситуацию разносторонне, так как ты в первую очередь состоишь в этом конфликте и заинтересована в вашем примерении, поэтому хочу сказать тебе и как психолог, и как коллега: ты можешь этого не замечать, но она следит за тобой исподлобья, стреляет быстрыми взглядами тогда, когда ты не видишь, она тянется к тебе, в этом я уверена, но подобно тебе, милая, боится дать слабину. Те самые фанатки, на которых вы сетуете — видят это, представляешь? Диванные критики, девочки подросткового возраста проницательнее и внимательнее вас обеих. Как вы говорите: агрессор — всегда жертва? А теперь задумайся о этих словах, относя их к поведению Лауры, она выражает пассивную агрессию по отношению к тебе, но дело в ней, понимаешь? Ты не виновата во всём. Вам надо поговорить по душам, если захотите, можете поговорить при мне и… Любовь Розенберг прервалась, уставившись на приоткрывшуюся дверь. В кабинет заглянула Лаура, наскоро обвела кабинет взглядом, словно выискивая кого-то. Наткнувшись взглядом на Марию, сидящую с опущенной головой, она замерла. — Мария Владимировна, как закончите, жду вас в своем кабинете. — Голос звучал отстраненно, но слегка взволнованно, она кивнула психологу на прощание и сопровождаемая мертвенным молчанием покинула кабинет, отбивая каблуками определенный ритм. — Мамочки… — Мария обреченно вздохнула, закрыв лицо ладонями. К горлу подкатил ком, слезы так и норовили вырваться, но она вовремя успела остановить себя. Перспектива показаться размазней претила внезапному порыву. — Машенька, — спокойным голос психолога приблизился, она подняла голову на добродушную Розенберг и тут же оказалась заключенной в объятия. — Послушай меня пожалуйста: эта ситуация не должна тебя сломить, ты невероятно нежный и чувственный человек, и ссоры, конфликты, лишь малая составляющая твоей долгой и безусловно счастливой жизни, подобные ситуации будут случатся, это неизбежно, будь ты даже самым миролюбивым человеком на земле, но я очень хочу попросить тебя: не закрывайся ни от меня, ни от нее, ни тем более от себя самой, не надо. Просто говори, говори о том, что ты испытываешь, о том, чего бы ты хотела, а чего хотела бы избежать в дальнейшем. Ты можешь смело делиться со мной всем, что тебя волнует и гложет, не скрывай своих слез когда хочешь плакать, не стоит, плакать — это нормально, от этого ты не становишься слабее, твои, кстати, слова. И конечно поговори с ней, выскажи все, что накипело, что тебя мучает и что на тебя давит, что-что, а совесть у Лауры есть и вот увидишь, едва ли ты расскажешь ей о своем сожалении, ей будет очень стыдно за свою холодность. Хорошо, милая, мы договорились? — Да, конечно, спасибо Вам. — Маша кивнула и засеменила на выход, борясь со внутренним страхом грядущей встречи. Внутри нее бушевал настоящий шторм: желание наконец-то поговорить по душам боролось с желанием сбежать куда подальше, оставить проект и наплевав на контракт, выплатить эти чёртовы неустойки, лишь бы не чувствовать себя как сейчас. Терапия с Любовью несомненно помогала, помогала смотреть на проблему по-взрослому и объективно, помогала задавать правильные вопросы в первую очередь самой себе. Идиот тот — кто думает, что психолог должен решить все твои проблемы за тебя, при том — все разом. С каждым новым шагом желание убежать в противоположном направлении становилось всё сильнее, но слова новообретенной коллеги давали ей стимул не прятаться от проблемы, а радикально подходить к её решению. Она замерла перед дверью, борясь с последней клеточкой нерешительности, закравшейся в её перевозбужденный мозг, но приняв твердое и окончательное решение быть сильнее своей судьбы, она постучала в дверь, и услышав сухое «войдите» по ту сторону в двери, не стала медлить, и вошла в кабинет.