Different Kinds of Dysfunctional

∱∱∱

      Атсуму не понимал, почему никто не хочет делить с ним комнату в отеле.       Окей, это была не совсем правда. Он знал, но ему нравилось притворяться, что нет. Другие парни думали, что он временами раздражает, чуть больше, чтобы справиться с этим вне корта, и слишком самонадеян. А еще им было неловко из-за его привлекательной внешности и обаятельного характера.       Ладно, они всегда отрицали последнее, но Атсуму лучше знать.       Каждый раз, когда у них были выездные матчи, все заранее выбирали себе соседей по комнате. Они вели себя так, словно это не было запланировано, но Атсуму знал, что это ложь. Они избегали его, но он был не единственным, кто остался без внимания.       — Ну, Оми-кун, — Атсуму ухмыльнулся, подходя ближе, — похоже мы опять в одной комнате. Повезло тебе.       Сакуса сразу же отодвинулся от него.       С Сакусой тоже никто не хотел делить комнату, но по другим причинам. У него не было ураганного характера Атсуму. Сакуса был спокойным, тихим и в основном держался особняком. Объективно, из него вышел бы отличный сосед по комнате.       За исключением того, что он был настолько привередлив буквально во всем, что это было почти невыносимо.       — Оставайся на своей стороне, — сказал Сакуса, проходя мимо него, чтобы зайти в комнату, — не трогай мои вещи.       — Да, да, — сказал Атсуму, следуя за ним. Он бросил свою сумку в изножье кровати, которую не выбрал Сакуса. Не было смысла спорить, кто где будет спать. Сакуса всегда выбирал ту, что у окна, и это не обсуждалось.       — Ты говоришь так, будто это наш первый раз. Мы так часто живем вместе, что с таким же успехом могли бы съехаться, когда вернемся домой.       Сакуса бросил на него взгляд, который был бы совершенно безразличным, если бы не крошечная искорка раздражения:       — Я бы предпочел умереть.       Атсуму рухнул на кровать и свесил голову, ухмыляясь Сакусе вверх ногами.       — Как драматично, Оми-кун. Если ты продолжишь так говорить, я начну думать, что не нравлюсь тебе или что-то в этом роде.       Взгляд Сакусы не изменился, когда он снял маску:       — Было бы досадно.       — Правда? — Атсуму закинул руки за голову.       — Я иду в душ первым, — Сакуса методично распаковал свою сумку и достал принадлежности для душа. Атсуму никогда ничего не привозил с собой — он просто пользовался тем, что предоставлял отель.       — Ты? — спросил Атсуму, притворяясь удивленным, — Кто бы мог подумать.       Сакуса пристально посмотрел на него, когда проходил мимо. Тем же взглядом Атсуму был встречен, когда плюхнулся рядом с ним в автобусе три часа назад.       Что-то в раздражении Сакусы было таким приятным.       Вечер прошел как обычно. Атсуму смотрел телевизор, пока Сакуса не вышел из ванной с клубами пара и не рявкнул на него, чтобы он убавил громкость. Атсуму тоже пошел принять душ и отсутствовал всего две минуты, прежде чем Сакуса приказал ему вернуться и протереть кафель в душе после себя. Атсуму устроился на куче подушек со своим телефоном, растянувшись в одном нижнем белье, в то время как Сакуса зарылся под одеяло и повернулся к нему спиной, устраиваясь поудобнее, чтобы уснуть.       — Всего лишь 9:30 вечера, Оми-кун, — особенно громко произнес Атсуму, — поживи немного.       — Мы должны быть на стадионе в 6:15 утра, — голос Сакусы звучал приглушенно, — ложись спать.       — Я еще не готов. Мой режим сна как у нормального, здорового, молодого парня. Не как у деда.       — Тогда выключи свет и заткнись.       — Ты должен был выключить его прежде, чем лечь в кровать.       — Просто сделай это.       Атсуму сдался с громким, драматичным вздохом. Он наклонился, чтобы выключить лампу, и откинулся на подушки, экран его телефона был единственным источником света в комнате. Сакуса уже задернул на окнах плотные шторы. Ему нравилось спать в полной темноте.       — Ты думаешь, мы выиграем завтра? — сказал Атсуму, все еще пялясь в свой телефон.       — Очевидно.       — Ты прав. У нас лучший связующий в Японии. Мы не можем проиграть.       Он ждал, что Сакуса что-нибудь скажет ему в ответ, но тот молчал.       Атсуму просто придется постараться еще больше.       — Кажется, наши нападающие тоже хороши, — сказал Атсуму, — по крайней мере, выше среднего. Могло бы быть и лучше.       Сакуса не ответил.       Атсуму разочарованно нахмурился, глядя на него. Обычно Сакуса заглатывал эту наживку.       Он решил попробовать другой подход.       — Эй, Оми-кун, — он вытянул ногу, и она была достаточно длинной, чтобы он мог пнуть край матраса Сакусы, — посмотри, что Шоё только что запостил. Тебе понравится. Сакуса натянул одеяло еще выше. Если он не будет осторожен, то задохнется.       — Оставь меня в покое. Я сплю.       — Это странно. Обычно люди не разговаривают, когда спят.       — Заткнись.       Атсуму испустил долгий, наигранный вздох.       — Тогда я просто покажу тебе. Подвинься и освободи мне место.       Это привлекло внимание Сакусы. Он приподнялся, бросая на Атсуму прищуренный взгляд через плечо.       — Не смей.       — Давай, Оми-кун, — Атсуму ухмыльнулся ему, его лицо было освещено светом его телефона, — эти кровати довольно вместительные. Я бы влез.       — Я бы предпочел спать на полу.       — Не будь таким. Мы же друзья, верно? Это нормально, когда друзья обнимаются.       — Мы сокомандники.       — Сокомандники, которые еще и друзья.       Хмурый взгляд Сакусы говорил о том, что он не согласен с этим.       Атсуму пожал плечами:       — Это была просто идея. Я чувствую, что мы уже достигли этого уровня дружбы. Мы могли бы делиться многими вещами. Кроватями, одеждой, душем… На самом деле, это отличная идея. Нам стоит принимать душ вместе, чтобы сберечь воду. Это полезно для китов.       Хмурый взгляд Сакусы стал еще темнее.       — Что с тобой не так?       — Прости, я не знал, что ты ненавидишь китов.       Сакуса раздраженно перевернул подушку и снова лег, натянув простыни до подбородка. Спиной к Атсуму.       Атсуму выждал минуту, две. В тяжелой тишине он произнес:       — Ты не можешь говорить, что никогда не думал об этом.       Сакуса не отвечал, достаточно долго, чтобы Атсуму подумал, что тот и не ответит. Но в конце концов его голос раздался в комнате:       — Думал о чем?       Атсуму самодовольно улыбнулся про себя.       — Ты знаешь, — он сделал жест одной рукой, хотя Сакуса на него не смотрел, — ты знаешь.       — Нет, не знаю.       Атсуму улыбнулся еще шире:       — Ты знаешь. Конечно же ты думал об этом. Нет причин стыдиться, Оми-кун. Я настоящая находка.       — Ты отвратителен.       — Ты мне льстишь. Это нормально — иметь некоторые фантазии. Я не осуждаю тебя. Не могу солгать и сказать, что тоже не думал об этом.       Сакуса медленно повернулся, смотря на него из-за плеча. Он не хмурился, но выражение его лица было нечитаемым.       — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.       Атсуму ухмыльнулся еще шире       — Выглядит так, будто я шучу? Все мы знаем, что я практически безупречен, да и ты сам не так уж плох, Оми-кун.       Взгляд Сакусы задержался на нем, выражение его лицо было начисто стерто, затем он снова улегся в кровать. И снова отвернувшись от него.       Атсуму задавался вопросом — всегда ли Сакуса спит на боку или это только тогда, когда они делят комнату, чтобы ему было проще игнорировать его?       Вероятно, последнее.       После еще получаса бессмысленного листания ленты Атсуму, наконец, бросил свой телефон на тумбочку, просунул голые ноги под простыни и вытянулся на спине. Он закинул одну руку за голову, под подушку, и уставился в черный потолок.       Он не устал.       — Эй, Оми-кун? — Шепот был тихим, практически не слышным.       Атсуму подождал. Ничего не произошло.       — Оми-кун? — он попробовал немного громче.       Ничего.       — Оми-кун? Оми-кууууууун… — громче.       — Что?       Атсуму склонил голову набок и посмотрел в направлении Сакусы, хотя ничего не мог разглядеть.       — Ты спишь?       — Я спал прежде, чем ты начал выкрикивать мое имя.       Атсуму не поверил этому. Голос Сакусы был слишком четким, слишком обычным. Он не спал.       — Я еще не устал, — сказал Атсуму, — не хочешь обменяться сказками на ночь? Я знаю несколько действительно страшных.       — Твое существование — это самая страшная вещь, которую я могу представить. Спокойной ночи.       Атсуму тихо рассмеялся и снова откинулся на подушку, теперь окончательно. Ему нравилось получать реакцию от Сакусы, но он знал, когда нужно остановиться, что бы ни думали его сокомандники.       Тем не менее, он снова потянулся к своему телефону и отправил Сакусе несколько раздражающих сообщений. Просто чтобы ему было от чего проснуться утром в веселом расположении духа.

∱∱∱

      Матч прошел хорошо; даже слишком хорошо. «Шакалы» были сплоченной командой, двигающейся вместе, как будто они были телепатически связаны — одно связанное существо вместо шести отдельных. Атсуму был центром этого существа, и он был счастлив.       Большая часть команды после игры отправились праздновать, бродя по улицам в центре города в поисках приличного бара, шутя и смеясь так громко, что люди глазели. Атсуму не возражал; на самом деле ему даже нравилось такое внимание. Он обнял Бокуто за шею и засмеялся еще громче.       Товарищи по команде не хотели делить комнату с Атсуму, но не были против выпить с ним.       Они отсутствовали пару часов. Атсуму бы прыгал по барам всю ночь, но единственным, кто мог сравниться с ним в энергичности, был Бокуто. Остальные начали сопротивляться, так что Атсуму, наконец, сдался и согласился вернуться в отель.       Дорога обратно была приятной. Погода стояла чудесная, и в крови Атсуму было что-то вроде радостного жужжания. Его ноги едва касались земли. Он больше плыл, чем шел, и не мог перестать ухмыляться.       Пожелав всем спокойной ночи, он подошел к своей комнате и неуклюже провел карточкой, чтобы отпереть дверь. Внутри горела лампа, и Сакуса оторвал взгляд от книги, лежавшей у него на коленях, чтобы взглянуть на него.       Ухмылка Атсуму стала еще шире.       — Оми-кун! Думал, ты уже спишь.       Сакуса посмотрел на него, но ничего не сказал.       Атсуму неловко сбросил ботинки, следом куртку. Он попытался повесить ее на дверь, но потерпел неудачу. Она упала на пол, но он не потрудился ее поднять.       — Ты многое упустил. Мы хорошо провели время. Здесь так много классных мест. Сакуса вновь вернулся к книге.       Конечно, он не присоединился к ним, несмотря на постоянное нытье команды. Сакуса не любил толпу, и большую часть времени Атсуму думал, что ему и из сокомандников никто не нравится. Можно было только догадываться — нравится ли Сакусе алкоголь или нет. Атсуму никогда не видел, чтобы он пил. Он никогда не видел, чтобы тот делал что-то иное, кроме как тренировался с волейбольным мячом и постоянно хмурился на него.       — Я приму душ, — сказал Атсуму, стягивая рубашку и направляясь в ванную, — не переживай, я все вытру, когда закончу. Я замечательный сосед. Тебе повезло со мной.       Ответа не последовало, но Атсуму и не ожидал его. Он снял с себя оставшуюся одежду, подождал, пока вода нагреется, и встал под душ. Он устал и был немного пьян, поэтому прислонился к кафельной стене. Он не столько мылся, сколько стоял под горячей водой, но считал, что этого достаточно. Все равно он принял душ сразу после матча.       Выйдя, он, как и обещал, вытер стенки душа и чуть не поскользнулся, когда шел чистить зубы. Он прислонился к раковине, тихо рассмеялся и схватил зубную щетку. Он чистил зубы, когда понял, что может видеть себя в зеркале — что было странно, учитывая, что оно должно было быть запотевшим после душа. Он уставился на себя — зубная щетка торчала у него изо рта, волосы были в мокром беспорядке — а затем повернул голову к двери. Она была открыта. Должно быть, он забыл закрыть ее за собой. В комнате Сакуса сидел на краю кровати Атсуму, наблюдая за ним с явным хмурым выражением лица.       Атсуму уставился в ответ, не шевелясь. Это было похоже на то, как если бы хищник загнал тебя в угол. Одно неверное движение, и ты мертв.       Атсуму медленно наклонился, чтобы сплюнуть зубную пасту в раковину. Он прополоскал рот, время от времени бросая косые взгляды в сторону двери. Он вытер рот тыльной стороной ладони, вызвав едва заметное подергивание глаз у Сакусы, и осторожно приблизился. Он остановился на пороге, опираясь рукой о дверной косяк, чтобы сохранить равновесие.       — Что случилось, Оми-кун? — спросив, он внезапно осознал, что на нем нет ничего, кроме полотенца. И хотя обычно он специально выставлял себя напоказ в таком раздетом виде, чтобы вызвать реакцию, то, как Сакуса смотрел на него, только заставило его почувствовать застенчивость, — тебе нужна ванная?       — Нет.       Атсуму ждал продолжения, хоть чего-то еще, но Сакуса больше ничего не сказал.       — Ладно… — Атсуму медленно вышел из ванной, направляясь к своей сумке. Раньше она лежала в изножье кровати, но сейчас оказалась на полу, — ты хочешь поменяться местами? Я думал, тебе нравится спать у окна.       — Мия.       Атсуму замер, одной рукой придерживая полотенце, другая была наполовину протянута к сумке. Он выпрямился и повернулся лицом к Сакусе. Нервное покалывание пробилось сквозь алкогольную дымку.       Все остальные сокомандники называли его по имени. Большинство делали это для того, чтобы избежать неудобных ситуаций, ведь у Атсуму есть брат-близнец. Сакуса никогда так не делал.       — Да?       — Я думал об этом.       Атсуму непонимающе уставился на него. Может быть, алкоголь что-то сделал с его мозгом, или, может, слова Сакусы действительно не имели никакого смысла.       — Думал о чем?       Взгляд Сакусы стал острее.       — Ты знаешь.       Атсуму не знал. Он открыл рот, чтобы сказать это, и вдруг вспомнил их разговор прошлой ночью. Неожиданно он осознал, что имел в виду Сакуса, и это поразило его нервной дрожью, от которой у него закружилась голова. — …ох.       — Ты просто пытался разозлить меня, — спросил Сакуса, его голос оставался таким же безразличным, как и всегда, — или ты серьезно?       — Ух. Кажется, оба варианта? Определенно оба.       Взгляд Сакусы ощущался реальным грузом, давящим на плечи Атсуму, заставляя его чувствовать себя меньше.       — Должен ли я пригласить тебя в душ? — сказал Атсуму, неопределенно указывая в сторону ванной, — на самом деле я не думаю, что ты ненавидишь китов. Я пошутил. Никто не может ненавидеть китов. Но я не шутил, когда сказал, что ты неплох, потому что это так и есть. Хотя, ты знаешь это. Ты же видел себя. Хотя я не хотел показаться странным. Я не хочу, чтобы ты думал, что я сижу и думаю о тебе в таком роде или что-то подобное. Я не жуткий. Я просто…       — Заткнись.       Атсуму замолчал, радуясь, что Сакуса остановил его. Это могло продолжаться бесконечно.       — Насколько ты пьян? — спросил Сакуса.       — Не понимаю, о чем ты говоришь, — незамедлительно ответил Атсуму, — я не пил весь вечер.       Взгляд Сакусы был безэмоциональным.       — Ладно, где-то на троечку, если оценивать по десятибалльной шкале, — Атсуму взъерошил волосы. Они все еще были влажными.       — Сядь.       Атсуму плюхнулся на кровать. Он не мог отвести взгляд от Сакусы. У него была мысль, к чему это приведет, но он, должно быть, ошибался. Сакуса ненавидит его. Не было никакого способа…       — Ты хочешь сделать это? — спросил Сакуса.       — Что именно?       Сакуса ничего не сказал.       — Я, ух… да. Да, если ты… да.       Сакуса встал. Он и так был высоким, но когда он вот так возвышался над ним, казался еще выше.       — Это прозвучало неубедительно из уст человека, который всегда так уверен в себе. Атсуму попытался встать, упал и попытался снова. По привычке он держался на расстоянии шага между ним и Сакусой.       — Это…нет. Я просто… я думал, ты ненавидишь меня.       — Так и есть.       Атсуму выпятил нижнюю губу.       — Ну же, Оми-кун.       — Ты хочешь или нет?       — Да, — сказал Атсуму. В этот раз он сказал более уверено, — да, я хочу.       Сакуса изучал его. В этом было что-то почти отстраненное.       — Если мы делаем это, мы делаем это по-моему.       — Конечно, — сказал Атсуму, — по-твоему. Понял.       Взгляд Сакусы задержался на нем, и Атсуму показалось, что он прожигает его насквозь. Наконец Сакуса пошевелился, сделав небольшой шаг назад и запустив руку в карман своих спортивных штанов. Он кинул что-то Атсуму, что тот автоматически поймал.       Это была смазка, и толчок удивления скрутил внутренности Атсуму.       — Подготовь себя, — сказал Сакуса. Он засунул обе руки в карманы и прислонился к стене.       Атсуму посмотрел на Сакусу, вниз на смазку и вновь на него.       — Что?       — Ну, я точно не буду этого делать.       Атсуму потребовалось слишком много времени, чтобы переварить это.       — Ох. Я думал… когда я представлял это, я думал, ты будешь… не бери в голову.       — Так ты сидел и думал об этом, — сказал Сакуса, — приятно знать.       Атсуму закатил глаза и попытался вернуть себе хоть часть достоинства:       — Это комплимент, Оми-кун. Это не значит, что я дрочу на остальных членов нашей команды. Ты особенный.       — Ты не должен был говорить мне это, — Сакуса поморщился.       — Почему? — Атсуму ухмыльнулся, и хотя он все еще чувствовал себя немного неуверенным в этой ситуации, он начал брать себя в руки, — тебя это смущает? Я думал, ты будешь польщен. Очевидно, ты немного увлекаешься этим, иначе нас бы сейчас здесь не было.       Сакуса выглядел не впечатлённым.       Атсуму плюхнулся на кровать и откинулся на локти, ухмыляясь Сакусе.       — Я имею в виду — ты не спал из-за этого, верно? Ты никогда не ложишься так поздно. Ты ждал меня. Ты хотел получить частичку этого, — он указал на себя, раскинувшего ноги, скромность едва сохранялась полотенцем.       — Чем больше ты болтаешь, тем быстрее я передумаю.       — Нет, это не так. Я нравлюсь тебе. Признай это.       Сакуса, казалось, был более склонен убить Атсуму, чем трахнуть его.       — Ладно, прячь свои истинные чувства подальше, — Атсуму пожал плечами, — однажды тебе придется столкнуться с ними лицом к лицу.       — Хорошо. Я передумал. Мне это больше не интересно, — Сакуса оттолкнулся от стены, но Атсуму поманил его обратно.       — Ладно, ладно! — сказал Атсуму, — С меня хватит, я остановлюсь.       Сакуса скрестил руки на груди и снова прислонился к стене.       — Тогда начинай.       — Конечно, — Атсуму щелкнул крышкой смазки, открыв, затем закрыл, затем снова открыл, — ты, эм… просто собираешься стоять там и смотреть на меня?       — Да.       — …ох.       — Ты стесняешься? — спросил Сакуса. Его лицо не изменилось, и голос был бесстрастным, но все же Атсуму уловил нотку самодовольства под вопросом.       — Конечно же нет, — Атсуму выдавил немного смазки и распределил ее по пальцам. Он проигнорировал тревожный узел в животе, — смотри, сколько хочется. Меня это не беспокоит.       Атсуму раздвинул ноги и потянулся за спину, оттягивая грубую ткань полотенца от задней части бедра. Под таким углом Сакуса, вероятно, мог видеть все, но не было никакого способа узнать наверняка. Его лицо не изменилось. Его самообладание приводило в бешенство. Атсуму вздохнул, попытавшись расслабиться, и ввел палец внутрь себя. Он ожидал, что Сакуса отвернется, чтобы создать видимость уединения, но его взгляд был непоколебим. Что-то в этом было, что вызвало румянец на лице Атсуму и трепет в животе.       В тех случаях, когда Атсуму позволял себе представить это, он всегда думал, что все будет по-другому. На самом деле, он совсем этого не ожидал. Но решил притвориться, что это Сакуса лежит вот так, раскрываясь вокруг пальцев Атсуму.       Это было не то, о чем вчера спрашивал Атсуму, но он решил, что возьмет все, что он может.       Атсуму вставил еще один палец. Смазка хлюпала, когда он проталкивался внутрь. Сакуса был невероятно сосредоточен, его взгляд прожигал. Атсуму откинул голову назад и закрыл глаза, пытаясь избавиться от его веса. Тем не менее, он ощущал его, как и прежде.       Узел полотенца соскользнул, а затем и вовсе развязался. Полотенце распахнулось, обнажая его еще больше. Атсуму потянулся за ним, но вдруг Сакуса прознес:       — Оставь.       Атсуму поднял голову. Сакуса не двигался, но все еще смотрел.       Атсуму чувствовал себя, словно его выставили напоказ, как будто он существовал только для удовольствия Сакусы.       Ему это вроде как нравилось. Он всегда наслаждался вниманием.       Он раздвинул ноги немного шире и выгнул спину, когда еще глубже вошел в себя. Ему становилось жарко, медленный румянец заиграл на его лице и пополз вниз к груди. Он был тверд, тверже, чем должен был быть, учитывая, что Сакуса даже не прикоснулся к нему.       За влажными звуками от пальцев Атсуму послышался тихий шорох. Он открыл глаза и увидел, что Сакуса придвинулся ближе, остановившись у края кровати, достаточно близко, чтобы он мог протянуть руку и коснуться напряженного члена Атсуму. Атсуму хотел, чтобы он сделал этого, но он не притронулся к нему. Он ничего не сделал, только наклонил голову и посмотрел вниз на его раскачивающиеся бедра       — Нравится то, что видишь? — сказал Атсуму, почти задыхаясь. Он ухмыльнулся, немного нетерпеливо, немного нервно.       — Ты готов? — спросил Сакуса.       Атсуму вновь ввел пальцы внутрь, раздвинув их для лучшего растяжения.       — Да. Я готов.       — Помни, что я сказал, — Сакуса провел ладонью по передней части своих спортивных штанов. Глаза Атсуму опустились, наблюдая за рукой, — мы делаем это так, как я скажу, или я прекращу.       — Хорошо, — кивнул Атсуму.       — Назад, — сказал Сакуса, — освободи место для меня.       Атсуму попытался сделать так, как ему сказано. Он вынул пальцы из себя и пополз назад по кровати, пока его голова не оказалась на одном уровне с подушками, а ноги не были приглашающе раздвинуты. Сакуса поставил одно колено на край кровати, пристально глядя на Атсуму, как будто пытаясь решить, действительно ли он собирается это сделать. Атсуму ухмыльнулся ему и медленно погладил себя, стараясь быть как можно более привлекательным.       — Было бы легче, если бы я не мог видеть твоего лица, — решительно сказал Сакуса, — может, нам стоит выключить свет.       Атсуму фыркнул.       — Теперь ты просто нарочно ведешь себя некрасиво. Я сногсшибателен. Ты же знаешь, что это так.       — Не то слово, которое я бы использовал, — тем не менее, Сакуса опустил второе колено на кровать и подполз ближе, остановившись между широко раскинутыми коленями Атсуму. Он снова потрогал себя через штаны, и Атсуму наклонился вперед, чтобы сделать это за него, но Сакуса тихо сказал:       — Не надо.       Сакуса засунул большие пальцы за пояс своих спортивных штанов и потянул их вниз, так медленно, что Атсуму затаил дыхание. Когда член Сакусы наконец вырвался на свободу, он был тверд, и Атсуму тихо обрадовался этому. Сакуса мог говорить все что угодно, но, очевидно, его привлекал Атсуму. Этого нельзя было отрицать. Сакуса вытащил из кармана презерватив и надел его. Его футболка опустилась ровно настолько, чтобы коснуться основания его члена, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы снять ее.       — Если нужна еще смазка, то тебе придется наносить ее самому. Я к ней не притронусь.       — Почему? — спросил Атсуму, хотя уже потянулся к нему, — слишком хорош, чтобы делать это самому?       Сакуса посмотрел на него сверху вниз. Его рот скривился в почти хмурый изгиб.       — Мне не нравится текстура.       Атсуму выдавил немного смазки себе на ладонь.       — Ты странный парень, ты знаешь это?       Сакуса ничего не ответил.       Атсуму сел и потянулся к нему, но в последний момент заколебался:       — Ничего, если я…?       Сакуса размышлял несколько секунд прежде, чем кивнуть.       Атсуму сделал вдох, чтобы успокоиться. Он двигался медленно, на случай, если Сакуса передумает, потому что на самом деле он до сих пор не верил в то, что происходит. Атсуму коснулся члена Сакусы сбоку, всего лишь легким движением пальцев, и он дернулся под его рукой. После Атсуму обхватил его пальцами, погладил несколько раз, чтобы размазать смазку, оценил, каким горячим и тяжелым он был, когда он сжал его.       — Этого достаточно.       Атсуму отпустил его, подняв глаза вверх. Лицо Сакусы было таким же, как и всегда, но на его скулах появился малейший намек на румянец. Если бы его кожа не была такой бледной, Атсуму бы этого не заметил.       — Ложись на спину, — сказал Сакуса, — не трогай меня.       В любое другое время Атсуму пошутил бы по этому поводу, но он боялся, что скажет что-то не то, и Сакуса остановится еще до того, как все начнется. Он послушно упал на спину, вытянув руки по бокам. Он еще немного раздвинул ноги, когда Сакуса приблизился.       Сакуса склонился над ним, положив руки по обе стороны от ребер Атсуму. Он уставился на него сверху вниз, молча анализируя.       — Я серьезно, — тихо произнес он, — не трогай меня.       — Окей, — сказал Атсуму, — я не трону. Клянусь.       Сакуса не выглядел убежденным, но он, должно быть, был. Он посмотрел между ними и протянул руку вниз, чтобы схватиться за основание своего члена. Он медленно вошел в Атсуму, и обещание держать руки при себе внезапно стало намного сложнее. Атсуму схватился руками за простыни, сжимая их и изо всех сил стараясь не двигаться, когда Сакуса еще глубже погрузился в него. Он ощущался еще больше, чем выглядел, и Атсуму чувствовал каждый дюйм своего тела, когда он вдавливался глубже.       — Срань господня, — произнес Атсуму напряженным голосом, — я не могу поверить, что ты делаешь это. Даже когда ты вытащил свой член, я не думал, что ты действительно собираешься это сделать.       — Заткнись.       — Я даже не был уверен, что у тебя когда-либо был секс. Ну, с тем, как ты относишься к прикосновениям.       — Я сказал заткнись, — Сакуса резко дернул бедрами, и внезапно Атсуму потерял дар речи.       Однако он все еще мог стонать. И он застонал — низко и громко — когда Сакуса полностью вошел в него.       — Держи свои руки у себя за головой, — сказал Сакуса. Он казался спокойным, но его голос был немного хриплым, — я не доверяю тебе.       Атсуму попытался возразить, но голос его не слушался. Он сдался и поднял руки, скользя ладонями под подушку и впиваясь в нее ими. Так он чувствовал себя более открытым, более незащищенным.       Сакуса снова уперся руками, наклоняясь к Атсуму, его спортивные штаны туго обтягивали его бедра. Он осторожно вошел в него пару раз.       Атсуму затаил дыхание и сказал:       — Знаешь, ты бы мог раздеться. Я бы не возражал против вида, пока ты… блять…       Сакуса вошел в него сильнее и грубее, чем ожидалось. Зубы Атсуму щелкнули, его бедра дернулись вверх. Сакуса задал быстрый ритм, и шлепки были приглушены тянущимися стонами Атсуму.       Ноги Атсуму дрогнули. Он хотел обернуть их вокруг талии Сакусы, притянуть его ближе, но заставил себя не делать этого. Тогда Сакуса остановится. Он остановится и это больше никогда не случится, и, боже, Атсуму и не подозревал, как сильно хотел этого, пока это не произошло на самом деле.       — Оми-кун, — Атсуму с трудом выдавил из себя слова между стонами, — ты убиваешь меня. Ты можешь хотя бы прикоснуться ко мне?       Сакуса вновь толкнул свои бедра вперед.       — Нет.       Атсуму издал стон, который прозвучал почти как скулеж.       — Оми-кун, да ладно.       — Прекрати говорить.       — Могу я тогда хотя бы сам прикоснуться к себе? — руки Атсуму все еще были зажаты за головой, где Сакуса велел ему держать их.       Сакуса толкнулся в него и сказал:       — Ты просишь разрешения?       — Кажется, так, — произнес Атсуму сквозь зубы.       — Тогда попроси вежливее.       Атсуму сжал челюсти и застонал, когда Сакуса вошел особенно глубоко. Сакуса трахался с ним. Атсуму знал это, и они уже зашли слишком далеко, чтобы переживать об этом. Он сделает все, что угодно, о чем его попросит Сакуса.       — Могу я, пожалуйста, притронуться к себе?       — Если ты пообещаешь, что пока что не кончишь. Я закончу первым. Если ты запачкаешь меня, я тебя задушу.       Было так много дразнящих комментариев, которые Атсуму мог бы высказать по этому поводу, но он не сделал ни одного. Он освободил одну руку и обхватил ею свой член, выгнув спину со стоном, пока двигался. Он мог кончить за считанные секунды, но Сакуса попросил подождать, так что он стиснул зубы и ждал. Это было нелегко. Он был так чертовски близко, и каждый раз, когда Сакуса входил в него, он становился еще немного ближе.       Сакуса издал низкий звук, его голос был хриплым.       Атсуму запоздало понял, что это был стон.       Он так сильно сжал основание своего члена, что стало больно, подавляя свой оргазм, не позволяя себе кончить.       — Иисус, Оми-кун, — простонал Атсуму. Он все еще держал руку у основания члена, потому что боялся, что кончит, если шевельнет ею, — если ты хочешь, чтобы я дождался, тебе не стоит издавать звуки как этот.       Сакуса не ответил. Его волосы упали на одну сторону лица, но Атсуму все еще видел его напряжение, сжатые челюсти и напряженные плечи.       Атсуму посмотрел на него, запоминая и мысленно делая снимок для использования в будущем. Он приподнял бедра навстречу Сакусе и произнес:       — Ты близко, Оми-кун? Ты выглядишь так, словно ты на грани.       Рот Сакусы шевельнулся, вероятно, произнося какую-то из версий заткнись, но не было слышно ни звука.       — Я не думал, что ты будешь так хорош, но, черт возьми, — сказал Атсуму, понизив голос, — мне стоило знать. Ты хорош во всем остальном.       — Остановись.       — Я буду дрочить на это неделями. Месяцами, вероятно. Боже, Оми-кун.       — Мия…       Звучание его имени заставило что-то сжаться внутри Атсуму. Он втянул воздух и боролся с собой, подавляя оргазм, едва сдерживая его.       Сакуса не стал его сдерживать.       Он кончил с низким возгласом, склонив голову и глубоко войдя в Атсуму. Его плечи затряслись, предплечья напряглись, когда он вцепился в простыни. Он вошел в Атсуму еще несколько раз, подергиваясь внутри него, пока не испустил тяжелый вздох, и напряжение в его мышцах не спало.       Атсуму все это время не отводил взгляда. Он не мог.       Сакуса начал отодвигаться. Атсуму потянулся к нему, но в последнюю секунду отдернул руку.       — Оми-кун, подожди. Просто… останься здесь. Буквально на секунду.       — Я уже говорил тебе…       — Я не кончу на тебя, клянусь. Правда. Я просто… я хочу чувствовать тебя в себе. Пожалуйста.       Сакуса уставился на него сверху. Темные волосы прилипли ко лбу, рот был слегка приоткрыт, дыхание было тяжелым. Его глаза были бездной — почти полностью черные. Он не ответил, но и не отстранился.       Атсуму воспринял это как согласие. Он сжал свой член в руке и начал двигать рукой так быстро, что трение было почти болезненным. Ему было все равно; он был так близко, и ему это было так нужно. Сакуса все еще был большим и твердым внутри него, и Атсуму застонал, когда подвел себя к краю. Он вытащил другую руку из-под подушки и обхватил себя ею, разбрызгивая жидкость по животу и груди, случайная капля попала в ложбинку на шее. Его напряженные мышцы постепенно расслабились, и он со вздохом откинулся назад, почти закрыв глаза. Сквозь ресницы он наблюдал, как Сакуса отодвигается назад, и почувствовал глубокую пустоту, когда тот полностью вышел. Атсуму сжал колени и с раздражением перекатился на бок.       — Я приму душ, — сказал Сакуса. Он уже снял презерватив и держал его кончиками пальцев, подальше от себя, — тебе тоже нужно принять, когда я закончу.       — После всего этого ты все еще даже не собираешься принять душ со мной, — ответил Атсуму, его голос все еще был немного слаб, — это жестоко, Оми-кун. После всего, что я для тебя сделал.       Сакуса не ответил. Он бросил на Атсуму последний взгляд, задержавшись на нем, прежде чем повернуться и закрыться в их общей ванной. Душ включился сразу же, и Атсуму закрыл глаза, частично прислушиваясь к шуму воды, частично задаваясь вопросом, действительно ли это только что произошло.       Сакуса Киёми только что трахнул его. Он и не думал, что ему когда-нибудь так повезет.       Кровать вздрогнула, и Атсуму понял, что Сакуса пнул ее, чтобы разбудить его.       — Твоя очередь, — и, посмотрев на него, добавил, — ты отвратителен.       — Чья это вина? — ответил Атсуму, — Ты начал это.       — Ничего подобного.       Атсуму сел и нахмурился, глядя на себя сверху вниз. Его сперма подсохла и превратилась в липкое месиво.       — Все это попало на покрывало. Думаю, сегодня мне придется разделить с тобой постель, Оми-кун.       — Нет. Я сказал тебе прошлой ночью, что этого не произойдет.       — Да, но это было до того, как мы трахнулись.       Сакуса выглядел так, словно это слово вызывало у него отвращение. Или, может быть, это было от мысли о том, что он только что сделал с Атсуму.       — Ничего не изменилось. Я не делюсь.       — Это не честно! Если бы твоя кровать была грязной, я бы поделился с тобой.       — Но моя чистая, а твоя нет. Выглядит так, словно это твоя проблема, — Сакуса подошел к своей кровати и откинул простыни.       Атсуму покосился на него.       — Ты нарочно ждал на моей кровати. Так что ты бы не был тем, у кого были бы грязные простыни.       Сакуса сложил подушку пополам и свернулся в клубок, отвернувшись от Атсуму.       — Ты не жаловался в тот момент. Прими душ.       Ты не можешь говорить мне, что делать.       Сакуса ничего не ответил, и Атсуму поднялся, чтобы пойти в душ.       — Этот разговор не окончен, — сказал он, направляясь в душ.       — Окончен. Я сплю. Прекрати разговаривать со мной.       — Ты не спишь.       Атсуму захлопнул за собой дверь в ванную. Он уставился на себя в зеркало, скрестив руки на липкой груди, его волосы были взлохмачены под очень непривлекательными углами. Ему было интересно, как он выглядел для Сакусы, лежа под ним. Не так уж плохо, предположил он, поскольку Сакуса, похоже, был в нем заинтересован.       Он вновь принял душ и протер стенки, когда закончил. На этот раз он решил не возиться с полотенцем. Ему больше нечего было скрывать от Сакусы.       Свет не горел, когда он вышел из ванной. Лампа из ванной осветила изгиб плеча Сакусы.       Атсуму подумал о том, чтобы забраться в постель позади него и надеяться на лучшее.       Но также он подумал, что, вероятно, получит по лицу, если попытается.       Вздохнув, он выключил свет и вслепую направился к своей кровати. Он снял покрывало, скомкал его и бросил в изножье кровати, а затем скользнул под оставшуюся простынь. Она была тонкой, но Атсуму решил, что и так сойдет. Во любом случае, ему обычно было жарко.       Пять минут спустя в другом конце комнаты послышался шорох, и что-то мягкое ударило его по лицу. Было слишком темно, чтобы он мог что-то разглядеть, но на ощупь это было чем-то уютным. Атсуму понял, что это было одно из одеял, которые Сакуса всегда брал с собой в поездки с ночевой на случай, если гостиничные не будут соответствовать его стандартам чистоты.       Он улыбнулся про себя, встряхивая его и накрываясь. Она пахла свежестью, как и вся одежда Сакусы.       — Я знаю, что ты не ненавидишь меня, — произнес Атсуму в тишине комнаты. В ответ он встретил молчание, но все было в порядке. Это не испортило ему настроения.       — Спокойной ночи, Оми-кун, — Атсуму вытянулся на спине и натянул одеяло повыше, чтобы чувствовать его успокаивающий аромат.       Прошла почти минута, когда Сакуса ответил:       — Спокойной ночи, Мия.       Атсуму улыбнулся, устраиваясь поудобнее.       Через пару недель будет еще одна выездная игра. Эти двое неизбежно снова застрянут вместе, как это было всегда. Атсуму уже с нетерпением ждал этого момента.       Он не мог дождаться, чтобы посмотреть, что произойдет в следующий раз.