Ночь Самайна.

      Событийность в плену вновь вернулась на круги своя. Похититель будто подобрел к своей жертве. В один из дней принёс с Кортесом на пару, металлический каркас для одноместной кровати, заменил отхожее ведро, на нечто вроде горшка с крышкой, в качестве развлечения, большой набор карандашей и альбом. К старшим сёстрам присоединились Февраль и Март. М-да, а когда кончатся месяцы, как называть кукол? Иногда Хосок задаётся вопросом, зачем вообще начал давать им имена. О, точно, можно же ещё называть по сезонам, как весна, осень. Отлично, проблема решена ещё до того как появилась. Их уже одиннадцать. Одиннадцать недель рыжий в неволе, в полном распоряжении психопата, которому начинает сочувствовать, пусть и понимая разумом, что это ненормально.       Они разговаривают теперь не только о погоде и животных. Самайн не боится говорить о личном, о людях в своей жизни, волнующих темах. В ответ, Хо рассказывает ему истории из жизни, о Намджуне почти всегда, наводя на мысли, что стоит дать им увидеться, а когда похититель упорно делает вид, что не замечает намёков, говорит прямо, просит. И всё равно ответ "нет".       Водит гулять, прямо как в прошлый раз, только теперь холоднее, снег искрится под холодным зимним солнцем. Хосок замечает зайца. Зверёк остановился, навострил длинные уши смотря на людей, попрыгал дальше по своим делам. Улыбка расползлась на сухих губах невольно, сама собой. Нечто столь живое, беззаботное на вид, и свободное. Как же хочется обнять кого-то вроде этого зайца, мягкого, тёплого, пахнущего свободой, спокойным сном, домом.       "Может, у меня никогда и не было дома"?!       Недавно, велел закрыть глаза. Отвёл за руку куда-то. Парень честно не открывал их, пока не было велено, но это не помешало насчитать на сколько лестничных пролётов они спустились, сколько потом поворотов прошли, и в какую сторону. На всякий случай, лучше запомнить. Первый этаж, три поворота, направо, налево, снова направо. Остановка. Самайн отпер ключом дверь. Провёл внутрь, закрыл.       Получив разрешение открыть глаза, Хо увидел чистую комнату, небольшой рабочий стол, относительно старый компьютер на нём. Два стула рядом. Мусорная корзина. Похоже на кабинет, ничего особенного. На стене даже картина висит, с изображением осенних полей. Он усадил рыжего на один из стульев, сел за второй. Когда компьютер включился, Хосок увидел на экране несколько папок, успел прочесть лишь одно название, пока не включилась вкладка браузера, "урожай". Они смотрели фильм, "Ви, значит вендетта". Захватывающе, до дрожи, сильно. Обсуждали потом, вернувшись в комнату, тем же способом. Самайн был так увлечён, их мнения оказались очень близки. Внезапно, парня осенило.       - ты ничего не делаешь просто так. - Хо взял в руку маленькую заколку, которую похититель дал ему вчера, как предмет дня. А ведь, как раз перед этим, парень жаловался на отросшую чёлку, за которой уже мало что видит. И за ухо её не заправить, коротка.       - к чему ты это? - Самайн поправлял ремешки на маске, прежде чем надеть её для ухода.       - я про выбор фильма. И про его показ вообще. Это же всё не случайно, я прав? - "может стоило промолчать о своей догадке."       - Хосок умница, как и всегда. Поделись своими мыслями. - остановился, опустил маску в одной руке, оставив её висеть в ней, оперся о входную дверь.       - только не злись, если не понравятся мои слова, Хосок этого не хочет, разозлить тебя. - рыжий присел на кровать, свёл вместе коленки, и сложил на них руки, взгляд отвёл на часы.       - не буду, обещаю. Говори же. - он явно в предвкушении. Ещё одно предположение Хосока, крылось в том, что больше всего Самайн жаждет раскрыться, избавиться от ноши на сердце, и успокоить его. А всё что он делает с Хо, проверки на прочность, чтобы понять, можно ли ему довериться.       - Ви, он же делал два дела одновременно, пытался сделать общество лучше, и отомстить за себя и свои страдания. В ту ночь... - запнулся, когда упоминаешь её, ещё больнее от воспоминаний, что топятся изо дня в день. - ты показал, какова человеческая природа, и твой рассказ тому подтверждение. Ты сделал это иначе, чем герой фильма, но урок был усвоен. Только, кому ты мстишь, я не понимаю. Если только в одной из этих комнат не спрятан Харри?!       - я мщу всему человечеству, а не кому-то конкретному. Харри ведь умер, уже пять лет как. Закинулся ангельской пылью на рок концерте, и сдох от передозировки. Меня же не было рядом, чтобы спасать его снова. - Самайн подошёл к кровати, склонился над рыжим, провёл по волосам мазолистыми пальцами. Чувство собственного превосходства и безнаказанности, так и сочилось из каждой поры на его лице. - Я ни разу не лишил жизни, ни одного человека, мои руки чисты. Я тот, кто лишь толкает их к истине, а дальше уже решают высшие силы. Как правило, моё мнение и их, совпадает.       Хосок долго думал над его словами. Должна же быть причина, по которой ни разу, ни один из его пленников, не отказался драться, убивать других. Быть может он прав в чём-то, и Самайн лишь орудие в руках высших сил, для восстановления справедливости в этом мире?! Нет, нет, и нет. Чтобы ни сделали эти люди, это не даёт ему права так с ними поступать. А как же Хосок и Намджун, они ведь точно не сделали в жизни ничего дурного. Самайн причинил им столько боли, только чтобы доказать свою правоту.       Сомнения так и заползают в голову, раз за разом, как мерзкие ядовитые тараканы, разбегаются по разуму, норовят добраться до сердца. Хорошо бы поговорить с Кортесом, чтобы развеять их, или подтвердить. Кто ответит лучше на вопросы, как ни самая опытная жертва мучений Самайна. Вот только, им никак не удаётся остаться наедине, ни единой минуты.       Время обеда. Похититель в белой маске заходит с подносом в руках, и сумкой на плече. Хосоку пришлись по вкусу фаршированные перцы. Теперь по готовке можно определить кто повар, если верить словам Самайна, что иногда готовит седовласый. Он сидит поодаль, рядом с куклами, не уходит, не разговаривает, просто смотрит, как человек перед ним ест.       - а что же Кортес, он больше приходить не будет?! - "надеюсь не поймёт, что он мне нужен, или зачем".       - соскучился по нему? Хосок успел привязаться к этому животному, так быстро? - маска не скрывает досады в голосе.       - нет, просто... хотел нарисовать его тату с лица, идей больше нет совсем. Когда тебя нет, бывает довольно скучно, и немного одиноко. - чему рыжий научился здесь, так это мастерски вплетать одну правду, чтобы избежать другой. Самайн хороший учитель.       - ха, интересная мысль. Может я пришлю его к тебе на днях. - едва заметно, слегка нервозно касается замка на сумке, пальцы сжимают ткань неизменно чёрного комбинезона. Странно что не оранжевого. - У меня есть одна просьба к тебе, личная. Я не стану заставлять Хосока, это будет твоё решение, выполнить её или нет.       - что за просьба? - заставлять может и не станет, зато последствия наверняка будут. - Могу я узнать, прежде чем давать ответ?       - ты же знаешь, как я люблю кукол, что они значат для меня, по правде ты один знаешь это. Я всегда мечтал... то есть, если бы Хосок согласился, это бы очень меня обрадовало... В любом случае, тебе ничего не будет за отказ.       Есть нечто знакомое в том, как он выговорил это, будто выпрашивая, пресмыкаясь. Совсем близко было воспоминание, то самое где Хосок понял бы, откуда знает этого человека. Но оно ускользает, повертевшись издевательски перед носом. Однако, это ниточка к правде, пусть и несущественной, парень попытается ещё зацепиться за неё.       - скажи, в чём твоя просьба. - рыжий согласится в любом случае. Отказ равняется риску навредить близким, и самому себе, чтобы ни говорил Самайн. Кроме того, перспектива порадовать тюремщика, кажется невероятно заманчивой. Хо хочет сделать ему приятное. Чем это желание объясняется, он ума не приложит, но оно очень настойчиво.       - ты согласишься стать моей куклой сегодня? - Самайн расстегнул свою сумку, приблизился, и показал содержимое парню.       Внутри виднеется атласная голубая ткань, обрамлённая белым кружевом, сверху неё косметичка. Чертовщина какая-то. Неужели дошло до такого?!       - ты собрался вырядить меня как куклу Самайн? - под кожей будто инородные организмы пробежались, от противоречивости этой ситуации. Чем дальше тем страннее, пугающе. Причём страшит Хосока не косметика или платье, а то зачем это надо похитителю. Причина может быть как невинной, вроде оживления воспоминаний о матери, и всё равно это тошно, так и кошмарной в своей извращённости. Что же чёрт подери, у него в голове творится?       Молча кивает в ответ глядя на раздумывающего парня. Других вариантов всё равно нет.       - ладно, я согласен.       - правда, Хосок не шутит? - кажется он действительно не верит в свою удачу.       - не шучу. Что я должен делать? - Хо выражает свою готовность, потянувшись к сумке рукой, но даже не пытается улыбаться, заставить себя не показывать, что нервничает сильно, самое большее, что он сейчас может.       - нет нет, я сам всё сделаю, в том и суть. Садись на тот стул, а я сделаю тебе сначала макияж. - когда рыжий сел на указанный стул, Самайн взял в руки косметичку, открыл её и подошёл к нему. - У тебя такая белая кожа, хотя всего ничего сидишь здесь, я бы даже не стал ничего с ней делать, если бы не эти тёмные круги под глазами. - "ты хотел сказать бледная наверно", Хосок ждёт когда всё это уже кончится, хотя он только начинает наносить пудру.       Работает деликатно так. Ткнул один раз щёткой в глаз, нанося тушь, и только. Нанёс алый тинт на губы, своими пальцами его распределил. Отврат. Всё это, чувствуется противоестественно, словно Самайн надевает на Хосока чужую кожу, делает его другим человеком. Лёгкие тени на веки, как последний штрих макияжа. Причёсывает волосы неспеша, явно с удовольствием. Похоже завязывает их резинками, или чем-то подобным. Чёлку закрепил двумя маленькими заколочками на правый бок. Отошёл и достал длинное, пышное платье из сумки. Как оно вообще туда влезло?       - теперь пора одеваться. Можешь оставить трусы, а остальное нужно снять, вот для этого. - демонстративно потряс платьем.       Опять раздеваться перед ним, будто раза в неделю мало. Чтобы не затягивать столь противоречащий собственной природе и натуре процесс, Хо делает это быстро. Самайн помогает одевать платье, затягивать шнурки на спине, поправляет нижнюю юбку. Платье старомодное, скорее театральное, нежели повседневное, и по правде походит на те, которые надеты на куколках Хосока. Подал туфли на небольшом каблуке, вместе с тонкими чулками, цвета горького шоколада, и расшитыми перчатками, из той же сумки. Да сколько там ещё вещей?       - "я прямо как те куртизанки, из фильмов про девятнадцатый век, которые потом пойдут развлекать богачей, что их купят на ночь. Какая гадость!"       - Хосок недоволен, тебе не нравится? - подскочил Самайн, в то время как парень уже натягивает второй чулок на тонкую ногу. Видимо мысли были слишком громкими.       - просто это странно. Я никогда не занимался чем-то таким.       - мы можем отменить всё, я заберу вещи, и сотру макияж. - прозвучал не как похититель людей, а как разочарованный, и глубоко обиженный ребёнок. Да ещё и вспотел сильно, рыжий отсюда видит, как по небольшому открытому участку его кожи на шее, катится капелька пота.       - нет, мы почти же закончили. - выхватил перчатки из его рук. Хо должен его порадовать, Самайну наверняка понравится, когда парень будет готов, он же так любит этих кукол. Что за ересь?! Собственный разум восстал против, толкает не туда. - Может снимешь маску, тебе явно жарковато. - закончил с перчатками, присел чтобы надеть туфли. Устоит ли на каблуке, тот ещё вопрос.       - Хосок слишком добр. Я в порядке. - не видно, но он улыбается. Размер серебристых туфель идеально подошёл. Самайн подбирал их специально под Хосока?!       - я готов. Что теперь? - ноги немного трясутся, но вроде можно устоять.       - выглядишь великолепно! - быстро похлопал в ладоши, Хо даже послышался тихий визг. - Взгляни на себя в зеркало!       Хосок повернулся к зеркалу, сделал как сказали. Красота для каждого видится по своему. Хотел бы рыжий смотреть на себя глазами Самайна, чтобы понимать его видение красоты и великолепия. Тогда как, сам парень смотря на себя в зеркало, ощущает лишь отвращение.       - можно я тебя сфотографирую? - достал фотоаппарат из этой бездонной сумки, небольшой такой.       - валяй, почему нет. - "даже думать не хочу зачем тебе эти фото."       Щелчок, маленькая вспышка, снова и снова.       - Хосок улыбнётся для Самайна?! Пожалуйста. - действительно просит, размяк что ли совсем.       Рыжий ничего не отвечает, лишь приподнимая уголки губ, по миллиметру. Ещё несколько фото, Самайн издаёт довольные вздохи глядя в камеру. Пакует её, и убирает обратно.       - долго мне так оставаться... в этом? - атмосфера давит, заставляет чувствовать себя крайне уязвимым. Самайн рад, это здорово, и определённо должно быть на пользу Хосоку.       - ещё немножко. У меня последняя просьба к тебе. Ты можешь отказаться, и переодеться в своё. Я безумно благодарен тебе уже за преображение, это именно то, о чём я мечтал. - восторг так и льётся в голосе, как подогретый сладкий мёд. Надо бы сказать "хватит", надо бы сделать как он предложил, содрать с себя тряпки, стереть макияж, и укутаться в одеяло с головой.       - но это не всё, о чём ты мечтал. Выкладывай, что ещё? - надо бы поступать следуя здравому смыслу, но Хо делает иначе. Знание того, что порадовал своего пленителя, дал ему столько приятных моментов, отчего-то греет маленькое наивное сердечко в груди. Надо сделать больше. "Неужели я пытаюсь спасти его душу, вместо того, чтобы искать освобождение для себя и Нама?!"       - потанцуй со мной! - протянул руку вперёд, по джентельменски прямо. Парень отвечает, вкладывая свою руку в его, про себя отмечая, что "сам виноват, заигрался".       - музыку включать не будешь, как без неё? - "как же хорошо, что ты не снял маску!"       - она нам не нужна.       Сделав шаг вперёд, Самайн опустил вторую руку, на чужую узкую талию, не крепко сжимая обе. Оказавшись ведомым очевидно, Хосок положил правую руку на его плечо, и двинулся навстречу. Найдя опору в своём партнёре по танцу, рыжий мог удерживаться на каблуках, и постепенно приноровился пританцовывать в такт чужим, медленным движениям. Стал немного выше чем он, даже с этими ботинками на платформе.       Приятного в этом танце было мало, хотя бы потому, что Хо никогда не был фанатом этого вида досуга. А тут ещё и в громоздком, тяжёлом платье, с другим мужчиной, могло быть комично, не будь столь страшно. Парень пытался отвлечь себя от мысли, что в любой момент, может случиться нечто ужасное. Беззвучное тиканье часов слабо помогало в этом. Четыре часа вечера.       - Хосок настоящее солнышко. - Самайн поднёс его руку к маске, словно бы целуя тыльную сторону ладони, поклонился даже в реверансе. Целых тридцать секунд затем, просто стоит так, и смотрит молча. - Думаю я обязан разделить с кем-то твоё сегодняшнее очарование. Не хорошо быть настолько жадным.       - и спрашивать не буду, просто не надо, пожалуйста!       - я всего лишь хочу отблагодарить тебя за этот день. Не нужно бояться. - как бы искренне не звучал, Хосок ему не поверит.       - нет, я ничего не хочу! - сделав шаг назад, наступил каблуком на подол платья, упал.       - снимай туфли, и пойдём. Не упрямься, Хосоку точно понравится. - как и всегда, повиновение. Пленник не думает, что хуже чем уже было с ним, быть не может. Умерил свою наивность чуточку, чтобы быть готовым ко всему.       Спускаются по лестнице. Закрывать глаза не пришлось в этот раз. Самайн завернул на третий этаж. Рыжий следует за ним. Остановился у комнаты Намджуна, подвинул засов. Поманил к себе взмахом руки, отворяя дверь. Шурша платьем, Хосок боязливо зашагал внутрь. Только бы не сделал ничего Намджуну, только бы не застать его в ещё худшем состоянии, чем раньше.       Исхудавший, темноволосый парень, сидит прислонившись к стене, и обняв руками свои колени, в дальнем левом углу. В комнате воняет омерзительно, трудно не заметить. Хо не смотрит по сторонам, лишь на друга, который ещё не замечает его, не смотрит в эту сторону. Вероятно не ждёт ничего доброго, от того кто вошёл.       - оставляю вас одних. Зайду за тобой перед ужином. - Самайн стоял на пороге, пока нерешительный парень, едва его переступил. Закрыл дверь на засов.       Две недели прошло, с той злополучной новогодней ночи. Две недели, с последней встречи.       Нам посмотрел в сторону друга, его глаза быстро намокли, а брови приподнялись и сдвинулись в переносице. Он мотнул головой, закрыл глаза рукой, повернулся на месте, лицом в угол. Похоже, Хосок был не единственным, кто сломался в ту ночь.