Ночь Самайна.

      Мальчик идёт по коридору, держит папу за руку крепко. Это место пугает его, эти странные люди пугают его. Впереди идёт незнакомая женщина в белой одежде, с белой шапочкой на голове. Они долго поднимаются по лестнице, мальчик уже устал идти.       - папа долго ещё идти, я устал?! Что это за место, зачем мы пришли сюда? - тянет папу за руку, чтобы тот обратил на него внимание.       - почти пришли Сэмми, потерпи немного. Скоро поедем домой. - повернулся всего на секунду, подозвал ту женщину в белом, говорит ей что-то на ухо, та кивает.       - где мой пуудинг?? - из одной комнаты выбежал старик без штанов, вытаращив огромные глаза, за ним побежал высокий мужчина, тоже в белой одежде. Мальчик испугался ещё сильнее, крепче уцепился за папину руку. Здесь так много людей в белой одежде, прямо как в больнице, куда они с папой ходили на прошлой неделе к доктору, когда у Сэмми сильно болел живот. Наверное у тех странных людей здесь, тоже что-то болит.       - ну вот, мы пришли. Комната Шивон Хили*. - женщина в белом указывает на дверь, перед которой они остановились.       - спасибо. Мы сейчас, дайте минутку. - папа говорит это женщине, а затем садится на корточки перед сыном, берёт его за плечи, смотрит в глаза. Мальчик знает, когда папа так делает, значит будет "серьёзный разговор". - Послушай Сэмми, мы пришли сюда в гости, когда зайдём туда, веди себя послушно, не хулигань, будь хорошим мальчиком, и делай что велят. Можешь держать мою руку, если будет страшно. - папа улыбается, но это не настоящая улыбка, он так делает, когда скрывает что-то, а потом случается что-нибудь плохое.       - хорошо папа.       Какая высокая комната, яркозелёные стены. Тут только маленькая кровать, стол, стул. По полу раскиданы рисунки, сделанные как будто ребёнком, и карандаши. На всех листочках нарисованы тыквы, большие, маленькие, всех оттенков оранжевого. У дальней стены комнаты кресло качалка, в нём сидит женщина со странными волосами. Их половина тоже оранжевые, почти красные, а половина белые, как у стариков. Женщина держит в руках куклу, поправляет ей пышное платьице, гладит по головке, шепчет ей что-то, и улыбается так, будто та ей отвечает.       - Шивон, к тебе пришли. Хочешь поздороваться? - женщина в белой одежде, говорит это той, что разговаривает с куклой в кресле. Она резко повернула голову к ним.       Странная женщина ахнула, широко улыбнулась, быстро направилась к ним, встав с кресла.       - ты привёл его, привёл моего Самайна! Спасибо Фрэнк, спасибо любимый! - она встала на колени перед мальчиком, схватила его за руки, и потянула к себе. Сэмми испугался так сильно, вырвался из её рук, спрятался за папу, вцепившись в его брюки.       - о чём мы говорили Шивон, ты уже забыла?! - женщина в белом бросила на пациентку критический взгляд.       - да, да. Я помню Джинни, ппрости. Простите. - Шивон встала смирно, ожидая. Женщина вышла из комнаты, оставив их одних.       - его зовут Самуил, запомни наконец Шивон, это имя твоего сына. Я привёл, потому... он должен был увидеть мать, хоть раз. Ты обещала, что будешь вести себя пристойно, прошу тебя. - папа прикрыл мальчика рукой, размахивая второй перед лицом женщины. Она наклонила голову, взяла его руку, папа тут же вырвал её. - Сэмми, ты можешь выйти, всё в порядке, не бойся.       Мальчик послушался, вышел из укрытия.       - здравствуй сыночек, здравствуй. Меня зовут Шивон, я твоя мама. - она держится на расстоянии, протянув к нему руки. Светлоголубые глаза смотрят с такой нуждой, а руки подрагивают, улыбка не сходит с губ.       Сэмми помнит, что папа говорил о его маме. Она болеет, уже очень давно. Должно быть поэтому она здесь, а все эти доктора её лечат.       Мальчик протянул ручку к ней, мама тут же взяла её. Пугливо приблизилась, наклонилась, и обняла сына. Пахнет лекарствами, противно.       - хочешь я познакомлю тебя с моими куколками, ты любишь кукол? - Сэмми не отвечает, он всё ещё боится маму, жуёт щеку изнутри, чтобы не заплакать. - А хочешь посмотреть мои рисунки, я люблю рисовать, хочешь?       - я посмотрю кукол. - тихо проговорил мальчик. Женщина... мама широко улыбнулась опять, потянула за руку вслед за собой. Сэмми оглянулся проверить, здесь ли папа. Он там, у двери.       - вот смотри Самайн, это у нас Солнышко, а это Луна. - показывает двух кукол, одну рыжую, и вторую, сереброволосую. - Они замечательные, они мои друзья. Хочешь подержать? - протягивает рыженькую куклу.       - они красивые. - трогает волосы малышки. - Почему ты называешь меня так, Самайн? Папе это не нравится. - тихо спрашивает, чтобы папа не разозлился.       - потому что это твоё имя. Я назвала тебя так, когда ты родился, в священную ночь Самайна. Фрэнку это не нравится правда, поэтому он всем говорит, что тебя зовут Самуил. Глупость какая. - мама хихикает прикрыв рот ладонью, Сэмми улыбается ей в ответ. - Твой отец считает, что это происки сатаны, и дьявольских безбожников, среди которых я выросла. Он хотел меня исправить, но не смог, поэтому засунул сюда.       - ну хватит, нам пора идти, пойдём со мной сынок. - папа подходит и протягивает руку, чтобы Сэмми взялся за неё. Мальчик не спешит отходить от матери, смотрит на неё заворожённо. - Сэмми, кому я сказал, иди сюда. О чём вы говорите?       - не верь всему, что говорит твой отец. Он хороший человек, но глупый, очень глупый. Ты особенный мальчик, - говорит на ухо тихо, обняв его. - рождённый в особенную ночь, ты можешь видеть истину, скрытую за масками человеческой лжи. Ты Самайн!       - мы уходим. - папа хватает сына за ручку, оттаскивает от матери.       - помни кто ты сынок, всегда помни это! - Шивон истошно кричит вслед удаляющимся, не поднимаясь с колен.       - да прибудет с тобой господь, только он спасёт твою падшую душу. - отец выговаривает это громко, прежде чем захлопнуть дверь, не дождавшись доктора. В последний миг, мальчик видит, как мелькает образ матери, рванувшейся вперёд, с лицом перекосившимся гневом от слов отца.                               * * *       Юноша бежит по лестнице вверх, пока его друг не спеша закуривает сигарету.       - не стой там Харри, скорей, ну же. - поторапливает он его.       - ой ну погоди ты Сэм, это место так давно уже заброшено, никто тебя отсюда не выгонет, тут никого нет. Зачем так спешить? - Харри негодует, прежде чем затянуться, ловит рассерженный взгляд друга. - Ладно, ладно. Иду.       Пятый этаж. Вот она, та самая дверь. Столько лет уже прошло с тех пор, как Сэм был здесь последний раз, единственный раз. Он переступает с ноги на ногу, бегло смотрит по заброшенному коридору, ни на чём не задерживая взгляда. Никак не может решиться коснуться двери. Харри берёт его руку в свою, смотрит в глаза с молчаливой поддержкой, кладёт на ручку двери. Они открывают её вместе.       Краска на стенах потускнела, в дальнем углу валяется обломок стола, полно всякого мусора. Скрепя сердце юноша делает шаг внутрь. Харри бросил сигарету на пол в коридоре, растоптал носком ботинка, зашёл следом.       Обрывок пожелтевшего листочка. Сэм подходит ближе, разглядывает его, это точно тыква, вернее её половинка. Он не может сдержать подступающих слёз, прикрывает рот ладонью, чтобы друг не слышал всхлипов. Слышит возню за спиной.       - оо, смотри что я нашёл. Какая-то страшненькая. - Харри протягивает ему однорукую, в оборванном платье, полулысую куклу, остатки волос которой, напоминают рыжий.       - Солнышко. Это мамина кукла. - забрав её из рук друга, Сэм гладит оборванку по головке, уже позабыв о своих слезах.       - ой ну ты и плакса. - усмехнулся Харри, затем хлопнул по плечу пару раз. - Мне жаль, что ты не успел увидеть маму приятель, правда.       Сэм льнёт в объятия друга, Харри ждёт с минуту, неловко похлопывая друга по спине. Отстраняет его мягко.       - спасибо что пошёл со мной Харри. - они вышли из комнаты, собрались уходить.       - пустяки. Погоди, погоди, хочешь нацарапать что-нибудь, чтобы полегчало. - друг протягивает погнутый гвоздь, который только что поднял с пола.       Взяв этот гвоздь, юноша царапает на двери: 311008 - сегодняшняя дата, по совместительству его день рождения, и - S.H. - мамины инициалы.                               * * *       Поздний вечер. Сэм возвращается с работы в ветеринарной клинике, где отпахал вторую смену. Заходит в маленькую, съёмную квартирку, за которую они с Харри платят вдвоём. Точнее платили, пока друг не потерял работу, из-за подозрений в воровстве. В винном магазине через раз пропадала выручка, а парень уже использовал все возможные оправдания. Никто не верил в его невиновность, кроме Сэма.       Слишком тихо. Обычно Харри хоть как-то шумит, ненавидит тишину. Парень устало оглядывается в гостиной, где обычно и отсыпается после смен, глаза уже полузакрыты.       С кухни доносится шорох, он идёт туда, проверить. На полу, прямо между столом и столещницами, бьётся в конвульсиях его лучший друг, истекая пеной изо рта, закатив глаза так, что видно лишь белки. Сэм набирает службу спасения, пока ждёт ответа, замечает рядом пустой шприц. Объяснил, назвал адрес, вешает трубку. Остаётся только ждать помощи, целую вечность, пока твой друг дрожит на твоих коленях, обнятый твоими руками, и может в любую секунду умереть.       Самое ужасное чувство - это ожидание смерти, когда знаешь, что человека уже не спасти, и можешь лишь ждать, пока его не станет. Особенно жутко, когда этот человек, твой близкий.       Всего год назад, Сэм испытал это чувство на себе, когда умирал отец. Он ненавидел его, винил в разлуке с матерью, но всё равно любил, зная что и его любили. Добрый, но глупый папа, как жаль, что глупость тоже порок, если в нём погрязнуть.       Потом, очнувшись в больничной палате, Харри поклялся их дружбой, что завяжет с наркотиками, если Сэм поможет ему слезть. Друг в беде конечно не бросит, иначе какой это друг?! Вот и Сэм не бросил.       Однако, спустя лишь каких-то два месяца, Сэм обнаружил, что его ограбили, обчистили всю квартиру. Вынесли не только деньги, но и всё, что имело хоть какую-то ценность. Полиция искала грабителя, улики были лишь косвенными, но все указывали на Харри. Друг сказал, что не делал этого, Сэм поверит другу, а не чужим людям.       - Сэмми, приятель, одолжи мне немного денег, нужно для оплаты лечения в центре, у меня карманы совсем пустые. - Харри жалобно смотрит на друга, красными, бегающими глазами. После того ограбления, прошёл месяц.       - сколько нужно? - Сэм не знает где наскрести денег, ничего не осталось. Их двоих кормит только его работа. Учёбу пришлось бросить, не потянул.       - двести пятьдесят. Я верну тебе, обещаю. Ты же знаешь, как важно это лечение, чтобы избавиться от зависимости. Иначе я бы не просил. - наклоняет голову, чтобы заглянуть в глаза уворачивающемуся другу.       - у меня нет столько Харри! Всё ушло на оплату счетов, нам даже еду завтра будет не на что купить. - Сэм сердится, не на друга, а от отчаяния. Он так хочет ему помочь, но не может.       - так возьми у кого-нибудь в долг, займи. Ты же знаешь, как мне это нужно, и всё равно отказываешься.       - я не могу, не у кого просить. Пойми мне так стыдно, на мне и так висят два долга.       - да что ты за мямля такая, друг никакой! - Харри вскочил с места в ярости, начал ходить кругами по комнате.       - ппрости Харри, прости меня. Я так стараюсь, но этого всегда мало. Я не знаю что ещё сделать. - Сэму страшно от вида друга, и чертовски больно слышать такой упрёк.       Харри уходит из дома, возвращается только под утро. Сэм застаёт его только потому, что готовит себе завтрак перед работой. Друг проносится мимо кухни. Услышав грохот, Сэм отставил кастрюлю с огня, пошёл на звук. В кладовой, которая раньше была его комнатой, орудует Харри. Швыряет коробку с чашками, не обращая внимания на визг разбивающейся посуды, продолжает свои поиски.       - Харри, что ты делаешь? Харри. - он боится подходить к нему ближе, стоит на пороге комнаты. Харри остановился, достал что-то из коробки. - Зачем он тебе? Положи на место. - в руках парня, когда он повернулся, распятие, оставшееся Сэму от отца.       - затем, что это коллекционная вещь, срубить можно пять сотен! - довольно улыбается, не замечая чужого гнева.       - нет, оно не продаётся. Отец подарил мне его перед смертью. Это память, это важно для меня Харри. - тянет руку к кресту, пытается забрать его.       - у меня уже есть покупатель, поздно. И потом, ты терпеть не мог своего старика, так что не надо мне тут. - Харри оттолкнул друга сильно, да так, что тот упал прямо на осколки битых чаш.       - Харри не надо, пожалуйста помоги мне! - слёзно умоляет его Сэм приподнявшись, и протягивая окровавленную руку.       - помочь?! Ты никогда мне не помогал, вечно ныл, плакал о своём ужасном детстве, о своей мамочке. Хватит с меня того, что я терпел тебя все эти годы. Пойми, если я этого не сделаю, меня убьют ещё до вечера. Своя шкура дороже. Да и потом, друг из тебя дерьмовый. - ударил с размаху ногой в живот "друга". Сэм упал на пол, согнувшись пополам. - Всегда мечтал тебе врезать!       В тот день, парень не пошёл на работу, и на следующий тоже. В начале, Сэм проплакался, затем нашёл в себе силы перевязать раненную руку. Удушаемый собственной слабостью, и ненавидимой глупостью, следуюшие сутки провёл пялясь в стену.       Всё вставало на свои места, постепенно. Понадобилось время, чтобы понять истину. Суть человеческой природы. В глубине души, он был благодарен лучшему другу, за втолкованный урок, и корил себя за то, что не усвоил его раньше. Самайн вспомнил слова матери, и превратил свои некогда слабости, в оружие.                               * * *       Часы на стене отстукивают третий час ночи. Утро ещё не скоро. В комнате царит молчание, не смотря на двух бодрствующих людей. Он снял маску лишь в середине рассказа, но не проронил и слезинки. Только сильнее распалялся, едва усиживая на стуле.       Хосок тонул в чужой горечи и злобе, почти всё время прослушал отвернув от него лицо. Трудно смотреть в глаза, особенно кому-то вроде него. Тем не менее, рыжий уловил суть очень чётко.       Каждый переносит боль по разному. Предательство, ложь, тоска, нехватка родительской любви. Не сложно сбиться с пути, не стыдно не справиться.       Думает. О том, что может понять Самайна, если постараться. О том, что с его точки зрения, все эти зверства должно быть смотрятся оправдано, и вполне уместно. О том, что понятия не имеет, по какому пути сам пошёл бы, окажись на его месте. О том, что сейчас самое время надавить, чтобы стать на шаг ближе к спасению. Это мерзко, играть чужими чувствами, даже его. Пользоваться тем, что похититель открылся. Тошно так. Хосок думает о том, чего точно не хочет. Переходить черту, которую переступил когда-то Самайн. Она так близко, маячит прямо перед глазами.       - отпусти прошлое Самайн, пусть останется позади. - рыжий не желает толкать длинную речь, как и затягивать это молчание ещё дольше.       Ответа не следует. Самайн тихо встаёт, подходит к двери, собирает осколки снежного шара, один за другим, собирает весь мусор. Сметает всё это в пустой поднос, вместе с грязной посудой. Надевает вновь свою маску, и взяв в одну руку поднос, другой открывает дверь.       - а как же ты? - остановился в проёме.       - что я?       - допустим, Хосок свободен, всё это... - обводит свободной рукой по воздуху, очерчивая пространство. - позади. Хосок сможет отпустить прошлое? Сможет простить меня, забыть?       - я не смогу этого сделать, при всём желании. - сейчас бы пригодилось видеть его лицо, знать мимику.       - благодарю за честность. - Самайн выходит. Берётся за ручку двери снаружи, чтобы закрыть.       - но я сумею... смириться с этим, и возможно когда-нибудь жить дальше. Хосок умеет это делать лучше всего. - секунды промедления, дверь закрывается. Хо ложится на бок, прикрывает веки. Спустя минуту внезапно открывает глаза, переворачивается на спину, и смотрит в высокий потолок. - С каких пор я говорю о себе в третьем лице?!