Живи ради меня

    Внизу происходила ожесточенная битва, а Баджи все трепал нервы. Но вдруг его веки чуть открылись, а после он привстал. —Как я испугалась! Идиот! Давай сразу в скорую, я...Кейске? —Милая, ты не злись, но мне придется—прохрипел он, с тяжестью спускаясь, а Такахаси, на всякий пожарный, проследовала за ним.       В его руке вдруг сверкнуло лезвие ножа. Кимико перепугалась, думая, что он захочет зарезать друга и уже собиралась вставать между ними. Но она ошиблась. Ошиблась так, как никогда. —Казутора, ты меня не убьешь—с улыбкой крикнул Баджи, бросая на него счастливый взгляд.       Кейске схватил рукоять по обе стороны и смело, без колебаний и раздумий, оборвал свою жизнь, оставляя на прощание всего ничего.       Ким в самом большом страхе упала на колени рядом и приподняла голову Кейске на руки. —Ты...почему? Я вызову скорую и...да, все будет хорошо, ты только глаза не закрывай, ладно? Я тебе умереть не дам, придурок—девушка потянулась за телефоном, но парень схватил ее за запястье. —Тш-ш, все будет хорошо...да, но просто без меня      Рядом оказался Чифую, что со слезами на глазах склонился над Кейске. —Как...без тебя..? Нет, заткнись, я не готова тебя терять. Я не выдержу! Я же без тебя...вообще никто. Не оставляй меня!—бормотала Ким, готовая разрыдаться из-за раздирающей изнутри боли. —Хватит, ты сильная, я же знаю. Ты все выдержишь и не прибедняйся. Ты можешь все сама      Чифую шептал что-то, к чему Кимико не прислушивалась. В висках гулом раздавалась боль, волнение и надрывное дыхание. Баджи говорил слова, которые трогали сердце, но не Такахаси. Слова, что были обращены к дорогим ему людям, называя их его сокровищем.      Получается...теперь у нее ни близких ни любимого человека..? Почему это так больно? Почему сердце бешено стучит, а из глаз градом капают слезы? Почему она не смогла его защитить от опрометчивого поступка и какого черта сейчас ей так плохо?      Такахаси вытащил из мыслей голос, обращенный уже к ней. Голос, такой измученный, больной и хриплый.       Голос, звучащий каждое утро рядом и в голосовых сообщениях. Тот тембр, который Ким могла бы узнать из тысячи. —Ну...не хнычь, ты справишься. Я очень люблю тебя, прости. Солнце, я только хочу, что бы ты меня не забывала. Найди любимого человека, но помни обо мне, хорошо? —Нет...ты не умрешь здесь, придурок! Я все что угодно сделаю, только прекрати говорить так, будто больше не вернешься и не будешь рядом!      Девушка быстро набрала скорую, стала торопливо и неразборчиво бормотать что-то. Баджи взял телефон Кимико, отложил в сторону и притянул ее к себе, целуя. Этот поцелуй вместил в себя все. Боль, слезы, любовь и предстоящую разлуку, в которую девушка не верила и не хотела верить. Он был таким долгим, что и впрямь был достойным для последнего. На языке было много крови, которая напоминала, что они не дома и скоро будут болтать обо всем на свете, а на битве, где один из них умрет по своей  воле. —Ты должна быть сильной и пережить это, как страшный сон. Я люблю тебя, бемби...Хочу гречневую лапшу...Чифую, поделим ее пополам? —Да...конечно—пробормотал паренек.       Баджи улыбнулся и закрыл глаза, оставаясь только в памяти, как тот, кому не хватило времени для всего, что хотел и задумывал. Оставаясь в памяти, как безликий герой.     "Должна быть сильной"...Почему? —Придурок! Ты сам говорил, что это глупо!—кричала Кимико, прижимаясь к бездыханному телу парня.       Его губы, целующие ее недавно, белели на глазах. Его руки больше не гладили ее по волосам, успокаивая, а безжизненно упали. Карие глаза, что с такой нежностью смотрели на нее, видя каждую даже самую маленькую проблему и решая ее вместе.       Взгляд поймал нож, который тянул к себе. Соблазн был свыше неконтролируемых мыслей. Девушка схватила его и, не думая, взмахнула. Он должен был войти прямо в горло, перекрывая доступ к кислороду. Должен был, но вместо этого послышался истошный крик Мацуно. —Дура! Хочешь, что бы он разочаровался в тебе?! Он только что говорил, что бы ты была сильной. Он хотел, что бы ты жила ради него, а не умерла следом. Думаешь, что тебе станет лучше, если ты себя убьешь?! Проблемы решать надо, хватит быть такой легкомысленной! Он хочет, что бы ты была счатстлива, как с ним, так и без него, а ты думаешь только о легком освобождении!—кричал на Ким парень с ножом в руке.                  Такахаси застыла, а слезы катились по щекам, не переставая. —Прости...прости—бормотала она, глядя в глаза Чифую—Я...не хотела...извини —Посмей только еще раз...подумать об этом—буркнул он, жмурясь от боли.       Мацуно опустил руку и с болью вытащил нож...        Девушка не давала себе оставаться наедине со своими мыслями, иначе они бы сожрали ее изнутри, разозрвав душу в клочья.      Так что теперь она злая на всех и вся стояла перед улыбающимся Ханмой. —И какого хуя ты сделал? Я разве просила тебя все рассказывать? Ты хоть понимаешь, что у меня теперь ни одного близкого человека, а что бы вернуть с ними общение мне нужно хорошенько постаратсья по твоей вине —Что? Ты это серьезно? Это твоя вина, не я же заставил тебя вступать в Мебиус, а потом и в Вальгаллу и продолжать шипонить. Ты могла уйти, да, у тебя были бы проблемы, но ты решила устроиться поудобнее и усидеть на двух стульях. А мне даже выгодно, что у тебя теперь ни одного близкого. У тебя все еще прекрасное личико —Иди нахуй, думай головой, прежде чем говорить —Ты останешься в Вальгалле? —Я не знаю, может сдохну завтра—усмехнулась Ким и отвела взгляд, раздумывая, что делать дальше—Можно тебе въебать? —Давай      Девушка со все силы ударила в лицо парня, а тот не двигался. С этим ударом Ким выплеснула, наверное, все. Все, что успела обдумать за этот день. А сколько еще нужно? О ценности жизни, об обустройстве в дальнейшем и нужно ли все это ей вообще? —Довольна? —Нет. Иди нахуй      Кимико выдохнула и ушла, сунув руки в карманы. Это была не последняя драка за сегодня. Буквально чепез час, а то есть в восемь ей нужно было быть у этого дурацкого храма. Выяснение отношений с Тосвой еще никто не отменял. Но хотелось не этого. И Ким была уверена, что и остальным сейчас было не до этого. "Кровавый хэллоуин", как никак, сказался на каждом, кто знал и общался с Баджи. Хотелось рыдать взахлеб в подушку и не выходить из дома месяц, но разве это был правильный путь? Вряд ли закрываться от всех и бездействовать значит быть сильной...        На лицах парней так и было написано, что они готовы сделать все, только бы выместить эмоции, но все молчали, укоризненно глядя на Ким. —Что это за лица? Я думала, что мы поговорим, а вы только молчите—с неловкой улыбкой проговорила Такахаси, вызывая у каждого недоумение. —Мы все очень и очень внимательно слушаем. Мы бы избили тебя еще тогда, но верить Ханме только на словах—глупо—пробормотал Сано, поднимаясь и переграждая девушке путь обратно.      Это было хорошим решением, учитывая, что этот самый путь так манил к себе. —Я не знаю...это очень странно        Кимико стало тараторить и пересказывать все то, что было на самом деле. Все о чем знала. Она и сама понимала, что это не оправдание, но и алиби у нее нет, так что терять нечего.        Такаши смотрел на нее так, словно собирается достать пистолет и прострелить ей голову. —То есть ты утверждешь, что вступила в Мебиус, а после в Вальгаллу и была шпионом, но не хотела этого. Предатель или все таки нет? —Давайте вы перестанете так страшно на меня смотреть, у меня ощущение, что кто-то из вас меня здесь убьет. Можете ебашить меня ногами и разбить мне нахуй лицо, но давайте без этой недоговоренности—чуть напуганно пробормотала девушка. —Мне даже бить тебя не хочется—тихо выдохнул Манджиро. —Тем более, я тебя не для этого вчера спас—буркнул Чифую, что до сей поры не вымолвил ни слова —Слушайте, я серьезно не хотела, что бы все обернулось так. Я могу уйти из Тосвы, если вы больше не захотите меня видеть или могу бросить Вальгаллу, хотя я это и так сделаю. Но не оставляйте меня совсем одну. Мне сейчас чертовски сложно просить помощи, но у меня кроме вас больше никого нет. Я знаю, что мне придется еще очень долго бороться с вашим недоверие, но теперь мне нужен хоть кто-то рядом. Я раньше справлялась сама...точнее как раз не справлялась, а сейчас и подавно —Нам вообще твой уход из Тосвы не уперся. Бросай свою Вальгаллу, но от собраний ты отстранена, нам еще нужно обговорить это—задумчиво буркнул Кен.      Такахаси расплылась в глупой улыбке и выдохнула. —Спасибо—шепнула она—Я могу идти и не быть избитой? —Пиздуй уже—буркнул Манджиро и сел рядом с Дракеном...       Наедине со своими мыслями остаться просто пришлось. Хотя лучше бы Ким нашла другое занятие.     На девушку почти сразу накинулась апатия, а глаза заполнили слезы. Теперь она точно осознавала, но не принимала ситуацию. Хотелось рыдать, рыдать и рыдать, но только не одной. Только бы сейчас оказаться в его объятьях и выплеснуть все чувства в его футболку, пока он гладит ее по голове и успокаивает, шепча на ухо милые прозвища и слова любви.      Кимико сползла по стене и обняла колени, утыкаясь в них лбом. Все тело трясло, а перед глазами мелькало его лицо, полное тепла и влюбленности.      Зачем..? Зачем он это сделал? Как быть сильной, когда тебя добровольно оставляет самый близкий человек? Как теперь вообще общаться с людьми? Зачем они нужны, если его уже нет? То есть нет его голоса, темных глаз и сильных рук, которые защитят от любого, даже если он не является угрозой. Нет теперь тех слов о любви, и нет этого взгляда, в котором так и написано, что он не понял ни одно уравнение, которое объясняла Ким.        Она была готова разжевывать каждый пример и иероглиф, только бы он сейчас был здесь. Готова была сделать все, что он скажет, но только бы он был.         Заснуть в его объятьях—было лучшим успокоительным, приносящим теплоту в груди.        Но раз он был ее единственным смыслом, то для чего ей быть теперь? Может ради его желания, чтобы она была счастлива как с ним, так и без него? Или ради того, что бы над ней никто не убивался так, как это делает она сейчас?     Почему это вообще все происходит? В чем теперь искать утешение и как бороться со своими же угнетающими мыслями? Все было так запутанно, а ответов не было ни на один вопрос. Так больно и плохо. Дышать с трудом получается, мысли спутываются и Такахаси не в силах даже думать разумно, если его нет...