Живи ради меня

      Сколько уже прошло времени? Месяц или два...Сколько раз за этот период Кимико надевала эту дурацкую маску? Все в Тосве видели ее, как жизнерадостную и скучающую по нему, но не убивающуюся. А что было, стоило ей переступить порог дома? Здесь о нем напоминало абсолютно все. Каждый раз на душе становилось противно и грустно. Накидывалась усталость от всех эмоций, которые Такахаси закрывала в себе, дабы не разрыдатьсья где-нибудь посреди дня. Единственный, кто подозревал, что что-то не так—Дракен. Он постоянно спрашивал у нее, что случилось и как ее дела, хотя для других повода не было. Он и стал тем, кому Кимико смогла сказать. Она много раз думала об этом и предусматривала каждое развитие событий, но в каждом чувствовала себе жалкой, начиная ныть. Но сколько бы она ни старалась ничего не говорить об этом у нее не вышло. —Все в порядке?—пробормотал Ригуджи.      Такахаси помотала головой впервые. Парень уже привык, что она молча кивает, но не сегодня. Он тут же всполошился и не стал ничего говорить, видя, что Кимико готова разреветься. —Я...мне плохо—неуверенно выдала Ким, зарываясь руками в волосы—Я не знаю, что мне делать...смысла нет нигде и мне ужасно от этого. Все дни стали такими одинаковыми и совершенно перестали иметь значение. Мне хочется сдохнуть, но я понимаю, что это удел слабых —Иди сюда—только и пробормотал парень, прижимая к себе дрожащее тело.       Его сердце бешено колотилось, а Такахаси вдруг расплакалась. —Мне очень плохо без него...я хочу, что бы он снова был рядом и что бы его смерть была просто глупой шуткой. Я...хочу быть сильной и уже отпустить, но у меня не получается...я до сих пор вижу его во снах, а как просыпаюсь понимаю, что это лишь ложная надежда...я так устала—надрывно бормотала Кимико—Я понимаю, что мне нужно например отвлечься и постараться полюбить кого-то другого, но я не могу...я, наверное, ничтожна, мне так мерзко от себя —Тише...ты не ничтожна, ты сильная, раз смогла рассказать и понять, что тебе нужно делать. Просто теперь тебе нужны силы, что бы все это воплотить. Все будет хорошо, главное не сдавайся. Мы ведь всегда рядом, почему ты не рассказывала раньше? —Мне просто отвратительно, что я могла, но не сделала ничего. Я только рыдала, как последняя скотина и не помогла ему. Я могла хотя бы попытаться его спасти, но я этого не сделала. Даже не постаралась... —Не кори себя, ты ни в чем не виновата...никто не считает, что ты причастна к этому и тебе тоже не нужно делать этого        Девушке так хотелось перевернуть все скамейки, разбить все витрины и все рыдать, рыдать, рыдать. Сердце так и разрывалось не в силах найти достаточно места. Было так ужасно, что ей приходится сейчас ныть Кену. Он и не будет считать ее слабой, но вот сама Ким еще долго не сможет смириться с тем, что показала свои проблемы. —Блять—шепнула она, отстраняясь и вытирая все свои слезы, что никак не останавливались—Извини —Тебе не за что извиняться        В голову, словно кувалдой ударили, а дыхание перехватило. Ким стала панически искать в карманах желтую баночку. Одна, две...четыре таблетки...поможет? —Такахаси! Хватит!—буркнул Ригуджи, хватая ее за запястье—Куда тебе десять? Убери нахуй эту гадость! Баджи же сам говорил тебе бросать, а ты только больше и больше жрешь это?        Девушка подняла на него заплаканные глаза, из которых снова пошли беззвучные слезы, руки задрожали, а губы расползлись в странной улыбке...          Кейске поднял её лицо к себе и забрал лекарство. —У тебя же только из-за них и появляются приступы, ищи альтернативу! Это вредно, тупица —Я...не буду больше...правда         Он тепло улыбнулся и погладил ее по щеке, умиляясь тому, как смущенно и растерянно она выглядела в такие моменты...          Ким нахмурилась, схватила баночку и со всей силы кинула под машину. Таблетки стерлись в порошок, оставляя только неутихающую головную боль. —Можно было не так критично, но ладно. Пошли, хоть до дома тебя провожу—буркнул парень, видя, что Кимико уже смогла справиться с истерикой...         Вставать не хотелось абсолютно. На телефоне три сообщения от Кена, одно от Мацуно и еще пара от Мицуи. Смотреть их было мучением, которое Такахаси оставила на потом. Уже восемь. Уроки идут, а она в кровати. И голова болит все еще невыносимо.          Кимико с трудом зашла в ванную и, заперев дверь, оперлась на раковину. В зеркале на нее смотрела не та девушка, что была три месяца назад. Да, даже тогда у нее были моральные сложности, но рядом был черноволосый улыбчивый Кейске. Раньше она могла чувствовать себя лучшей и даже почти не пить таблетки, каждый раз оказываясь в его крепких объятьях. И где это все теперь? Осталось в той могиле на, которую Такахаси приходила каждую субботу, ведь именно в этот день Баджи всегда предлагал ей погулять или сходить в кино. Теперь это была девушка, для который жить стало привычкой, а не желанием. Теперь в ее глазах были трещины усталости и боли за весь этот чертовски сложный и невыносимый мир. Возможно, для друзей она была веселой, конченной для противников и сильной, но для себя она была слабой мученицей, которой так хочется побыть беззащитной за его спиной. Было ужасно хотя бы от того, что они, пытаясь обрести свободу и жизнь, попали в капкан, где обоих уничтожило болью.         Девушка выдохнула, а стоило ей снова посмотреть на себя в зеркало, как эмоции нахлынули огромной волной. Кулак врезался в хрупкое стекло, а ответом последовали трещины. Осколки с болью впились в руку, окровавливая раковину и остатки зеркала, словно здесь было убийство. Хотя почему словно? Здесь и сейчас произошло убийство измученной души, которую она теперь выбросит на свалку и воспитает себя заново, как уже делала раньше, ведь теперь нужно быть сильной даже без него. Теперь нужно возненавидеть все связанное с ним, но не его.        Больше не будет случайной встречи, которая координально поменяет жизнь. Придется полагаться только на себя и свою волю к жизни, а не на удачу и судьбу. —Ты никогда не думал о себе. Я все еще люблю тебя, придурок...