Пятьдесят восемь локтей

      Дорога до школы занимала в среднем около получаса у тех, кто жил на окраине. Эрена вполне могла сократить это время вдвое, поскольку её шаг был невероятно быстрым, но когда рядом с ней был её шестилетний братишка, приходилось подстраиваться под его неспешную детскую походку. Но даже торопясь иногда он еле догонял сестру.       На удивление Мартин и Эрена не только не опоздали на занятия, но даже пришли немного заранее.       Здание средней либерийской школы было не единственным в городе, а потому в ней обучалось всего около сотни ребятишек. Оно представляло собой небольшую двухэтажную постройку со стадионом и садом снаружи и несколькими кабинетами по отдельным учебным предметам внутри. В основном там учились такие же, как Кирштейны, дети с пригорода, но были и те, которых называли «городской элитой». Это были детишки, чьи семьи проживали в центре города или около него. Они не особо отличались от остальных с виду, однако их поведение и местами раздутое самомнение вполне логично стали причиной периодических нападок на так называемых «провинциальных». И Эрена не была исключением. Она привыкла быть мишенью для беспричинных придирок.       Однажды, когда Эрене было восемь, она даже ввязалась в драку с одной из одноклассниц из городской элиты и по совместительству теперь уже заклятым врагом Эрены Кирштейн. Девочку звали Фэй Бергервуд. Однажды она по привычке поддела Эрену, сказав, что та похожа на мальчика и что она с такими странными «недевчачьими» увлечениями никогда не выйдет замуж. Эрена, привыкшая не обращать внимания на комментарии по поводу её «низкого деревенского» происхождения на этот раз просто не смогла проигнорировать очередную издёвку одноклассницы. Все в школе знали о том, что в будущем Эрена мечтает поступить в военную школу. И все, конечно же, безоговорочно верили в неё, ведь её гены и воспитание вполне пророчили ей успешное и, возможно, героическое будущее. Хотя на будущее замужество ей было решительно наплевать, Эрена не терпела посягательств на свою мечту, а потому после едкого комментария о бесполезности стараний девочки и нелепости её стремлений Фэй получила знатных тумаков. Кирштейн повалила её на пол и оттаскала за волосы, а потом и вовсе разбила Бергервуд верхнюю губу кулаком.       Любая драка в школе обычно сулила, как максимум, исключение, а как минимум -отстранение от занятий на несколько дней, чем и отделалась Эрена в тот раз. И то только благодаря тому, что её семья была почитаема во всей стране. Родители смогли договориться о переводе Эрены в другой класс, чтобы Фэй не провоцировала девочку хотя бы во время уроков. Это не помогло избавиться от насмешек и издёвок Бергервуд, но драк, по крайней мере, больше не случалось. За тот случай Эрена дома получила выговор от отца.       - Разве расправа силой – достойное поведение для будущего солдата?       - Нет, папа.       - Верно. И что ты вынесла для себя из сегодняшнего инцидента?       - Что в следующий раз нужно будет как следует дать ей в глаз.       - Эрена-Абигейл Кирштейн!       - Да поняла я. Просто шучу.       Обстановка в школе сегодня была довольно накалённой. По коридорам сновали дети и подростки, обсуждающие вечерний фестиваль. Для школьников это было излюбленным ежегодным развлечением, поэтому мало кто оставался дома вместо того, чтобы весело провести время, наслаждаясь карнавальной суетой и прелестью либерийских традиций. Поэтому в этот день дети разбивались по группам или парам, чтобы не идти на празднование в одиночку. Каждый из них был в предвкушении и планировал всё: от наряда до угощений иностранных купцов, которые хотел попробовать в этом году.       Эрена брела по коридору, поглядывая на воодушевлённых ровесников, но никак не могла избавиться от странных мыслей о том, что произошло с утра. Она «заразилась» от брата мрачноватым настроением и уже не могла беззаботно радоваться сегодняшнему празднику. Её задумчивость развеял тычок в локоть.       - Кирштейн, что с лицом? – обратился к девочке одноклассник Адриан Кински, невысокий белобрысый мальчуган в очках, косивший на один глаз. Это был её неизменный напарник по учёбе, сосед по парте и довольно близкий приятель. Он всегда глуповато улыбался и очень странно шутил. Эрену порой посещали мысли, что такой кадр в любой другой ситуации вполне сгодился бы на роль мальчика для порки, но ему повезло жить в центре Либерио и, соответственно, принадлежать к числу «городской элиты». Наверное, только поэтому у него была неплохая репутация среди ровесников. Хотя, этот простоватый мальчишка сам по себе не представлял никакой угрозы и был довольно мирным, даже добрым.       - Не трогай меня, Кински, - даже не взгянув на приятеля, ответила девочка. – Не видишь? Я занята серьёзным делом.       - Чем? Втыкаешь в пол? – хихикнул Адриан. Эрена злобно посмотрела ему в глаза, а потом резко прыснула смехом. Её серьёзность моментально сменилась искренним хохотом.       - У тебя на лбу слизняк!       - Чего?! О господи, нет! Какая мерзость! – мальчик замахал руками, пытаясь стряхнуть с себя скользкого непрошенного гостя, а Эрена продолжала задыхаться от смеха. Даже стоявшие неподалёку Фэй и её подруга Сара обратили внимание на парочку. Эрена потянулась ко лбу своего друга и лёгким движением пальца подхватила слизняка.       - Это что, твой завтрак, Кирштейн? – отозвалась Фэй, вскинув одну бровь и соскалившись.       Эрена на секунду замолчала, а затем со словами «да, угощаю» подошла к Бергервуд и оставила маленькое существо прямо у той на волосах и, подхватив Адриана под руку, убежала в класс. Визги и возмущения раздавались из коридора ещё добрых две минуты, пока не прозвенел звонок.       С опозданием в минуты три дверь класса распахнулась, и в него вошёл полуседой мужчина среднего роста лет пятидесяти в шерстяных брюках и с подтяжками. Он выглядел, как обычно, шутливо-беззаботным и шагал чуть ли не вприпрыжку. Это был учитель истории, добродушный мужичок, выходец из деревни на юге Марли.       Когда Эрена впервые увидела его, манерного и постоянно пританцовывающего под ритмы, которые он сам же и воображал, она сразу же поняла, что история станет её любимым школьным предметом. Так и вышло. Учитель Ким (так его звали) производил впечатление человека, коих обычно называют «не от мира сего». Однако тем, что от него требовалось, он владел в высшей степени совершенно. В его занятиях было некое таинство. В кабинете истории любой класс, в обычное время дробившийся на группы по успеваемости или интересам, вновь, как пазл, собирался воедино в виде десятков горящих глаз и ушей, что называется, востро. И то было абсолютно естественно: гораздо интереснее и убедительнее звучат сюжеты, которые человек видел воочию. Это вполне было применимо к Киму.       Когда началась кровопролитная война между Марли и островом Парадиз, Киму было только за тридцать. Отслуживший в своё время в военно-воздушном флоте, он подвергся мобилизации за неимением достаточного количества военных и был назначен ответственным за дирижабли. Он своими глазами за этот не самый долгий период битв увидел столько смертей, что его сознание, ломаясь от боли, в один момент вылепило на его лице маску весельчака (будто это было защитной реакцией на саму его жизнь), а внутри, в душе, навсегда похоронило любые признаки слабости и безволия. Он определённо был очень сильным человеком. И таким же навсегда вдребезги разбитым градом людских слёз, как были тогда все ветераны его возраста.       Преподносил информацию он чётко и лаконично с перерывами на собственные воспоминания. Что удивляло школьников, слушающих его, так это то, что во время своего повествования он никогда не подавал признаков грусти. Его слова звучали так, будто этой тучный дяденька просто вспоминал свои лучшие армейские годы. И сегодня, вполне ожидаемо, учитель Ким был особенно задорным.       - Эй, Кирштейн, опять задираешь сверстников? – хихикнул он.       - Я всего лишь отвечаю добром на добро, - съехидничала в ответ девочка.       - Мне нравится твой настрой, - признался Ким и взвалил на стол портфель. Затем вывесил на доске карту, что было сигналом детям готовиться к устному ответу.       - Итак, - начал урок учитель, - сегодня мы с вами поговорим о вкладе Республики Марли в победу человечества над титанами. И заодно обсудим, как вы сегодня проведёте вечер на фестивале в честь Дня Победы, - он улыбнулся. Его голос в голове Эрены постепенно стал сменяться белым шумом, а через минуту она и вовсе погрузилась в транс своих размышлений. Неизвестно, сколько времени она бы ещё сидела, уставившись в гвоздь, торчавший из стены, если бы Адриан не ткнул её кулаком в плечо. Жест, как проверил мальчик ещё в коридоре, весьма действенный. Девочка вынырнула из забвения и поняла, что, кажется, ей задали вопрос.       - А?       - Mon ami! – с очень заметным акцентом воскликнул Ким. – Ты что же, сегодня не выспалась? Я спросил, что ты помнишь из нашего курса истории о том, какие потери понесла Марли на войне с титанами и какими для нас были итоги этой войны.       - Марли… - девочка запнулась. – Марли и Элдия после длительной вражды решили объединиться против общего врага и в итоге был повержен титан-прародитель. Марли потеряла две трети своего мирного населения и более ста тысяч военных. Большой вклад в победу внесли как простые жители, так и члены разведкорпусов и военнослужащие, такие как Райнер Браун, Энни Леонхарт, Кит Шадис, Леви и Микаса Аккерманы, Ханджи Зое, Жан Кирштейн, Армин Арлерт и Эрен Йегер.       Лицо Кима на секунду побледнело, но сразу вернулось в норму.       - Хорошо, - басом выпалил он. Больше Эрене он не сказал ни слова. Следующую половину урока Эрена тоже не слушала. Сегодня ей почему-то было неинтересно и очень хотелось домой. Сегодня ей было странно. Да ещё и эта заноза Фэй с утра пораньше настроение испортила. Или же дело было вовсе не в Фэй? Этого Эрена не знала. Ей казалось, будто что-то в ней сегодня изменилось. Может, в свои десять с лишним лет Эрена Кирштейн становится этим типичным взрослым с суровым лицом?       Занятия в школе по обыкновению тянулись очень долго и не привнесли в день Эрены ничего, кроме скуки смертной. «Посадить бы Мартина за мою парту вместо меня, - думала девочка. - Послушал бы эту дурацкую геометрию и заодно со своим другом Адрианом поболтал».       Сам Кински переодически донимал Эрену своими дурацкими анекдотами и дёргал за волосы, за что стабильно получал оплеуху. Но Эрена понимала, что только благодаря ему она до сих пор не умерла со скуки.       Уроки закончились после обеда. А обеденное время означало, что живот Эрены будет предательски урчать от голода, поэтому она неслась домой ещё быстрее, чем утром в школу. Несчастный Мартин оставил всякие попытки её догнать и нещадно проклинал жизнь за то, что у него нет велосипеда.       Всё вы этом дне шло своим чередом. И всё в этот праздник шло своим чередом. Эрена ждала вечера.