Ненормальности

Четырнадцатилетие не было чем-то вау, как я когда-то ожидал. Съездили с тетей в город получать паспорт, девушка на регистрации была стара как гроб моей мамы. Так что спустя полчаса нудных объяснений и ожиданий по талонам – этот кусок бумаги с блестяшками у меня. Правда затем мы по-быстрому пошли заводить мне карту (оказалось, нужно ждать пару недель и мы просто поехали домой). Смотреть на себя, на человека в этом документе, было непривычно. Это не я! Это чёрти кто! Волосы у меня не такие короткие, и рубашки я не ношу. Не то кукла не то манекен. По дороге домой тёте почему-то было очень нужно, и именно при мне с кем-то поговорить, а учитывая как громко она могла говорить в автобусе – дела к сожалению серьёзные, и опять связанные со мной. На тот момент мне было уже абсолютно плевать на жизнь в целом. Слоняешься от одних родственников к другим, пока не кончается их терпение и не возвращаешься обратно к тёте. Не то что бы у неё всё так плохо, но хорошо не было никогда. Начиная с четырнадцати лет она начала усиленно (после учёбы конечно) учить готовить (и к самостоятельной жизни тоже), сама при том забывала выключить комфорку или открыть окно. Кстати, напоминать закурить попозже ей пришлось буквально каждый раз, когда мы только только начинали готовить. Что именно готовили? Всякое. Бывали макароны, бывали спагетти. Различные каши, супы, местами даже духовка была нужна! Но в итоге, помню я только как варить гречку именно так как нужно мне, пиццу домашнюю и кексики. Но возвращаясь к более раннему мне, всё было скучно. На старом ноутбуке был браузер, и Ютуб соответственно. А на телефоне (который мне умудрились подарить родственники по-богаче и чувственнее) возможностей вообще море, но мне и озера было достаточно. Вкратце о тех двух годах которые были сожжены с крайней негуманностью: три поездки к родственникам успевшие от меня отдохнуть (с ними даже немного нагадили отношения!), прошедшие экзамены к которому готовился буквально неделю, и килотонна времени потраченная на ютуб, местами даже зарубежный и не менее интересный, мобилки и бег. В конце концов площадка с тренажёрами была недалеко, а боль в мышцах скрашивала дни и время отбирало не так много. Плюсом дворовые ребята всегда были, так сказать, на спорте. А именно играли в "демонов" или "галю", и мне пришлось уже доказывать свою скорость в действии. Незаметно, но выпуклости в районе груди начали расти, по началу думал что это что-то, что есть у бодибилдеров. Ведь они так много этим занимаются! Даже те более менее старшие дворовые с которыми порой мы говорили ни о чём и играли в те же гали, с присвистом отзывались о них. Чаще говорили про бицуху и про пресс. В один из таких же дней на тренажёрах, меня назвали тёлкой. Не из-за поведения, а оказывается я под парня косил всё время и хочу полизаться. В итоге оказалось у меня растет не та грудь которую я хотел. А кому-либо говорить – дело гиблое. Может, тогда над голосом работать? Придётся носить мешковатое, плюсом к этому не смотреть в зеркало. Ах да, кстати, что насчёт родителей? Их нет. Батя ушёл за хлебом когда мне было лет семь и не вернулся, а мать вскрылась после такого предательства. Где я был в этот момент? Не знаю, по словам тёти, она хотела проведать маму, но нашла её какой нашла и меня, спящего и нечего не подозревающего. Похоже мать подумала что жить с тётей мне будет в самый раз, а завещать квартиру полутупой и глухой старухе сдохшей на следующий же год – идея вне всякой гениальности. Сучка, спасибо что хоть доверенность написала на всякий, и не назвала каким-нибудь Артёмом. Есть ещё чем отличаться, хех. И как же мне, тридцатипятилетняя сестра мамы объяснила её смерть? Бестактно. Она умерла. Вот так просто. И мне ведь с этим жить! Школа началась для меня как и для всех. Линейка, букет за пятьсот рублей и первые учителя. Одноклассники задиры и очкарики, а девочки в бантах и лишь единицы озорные. По крайней мере так было по началу, а я стал тем самым одиночкой на которого всем на половину не насрать. Меня не игнорировали, нет! Иногда даже удавалось вместе бегать по школе, но чаще нет. Обо мне точно никто не волновался. Я был на периферии класса, цифрой, фамилией и именем. Никем больше. И меня это устраивало. С девочками вести разговоры было сложно: они часто играли в семью и у них уже образовался свой круг общения, а с пацанами... Не по пути. Кто-то разбил раковину? Меня там нету. Кто-то предложил напугать девочек в раздевалке? Меня там нет. Однокашники предлагают взять раз на раз старшеклассника за школой? Я скорее буду стукачом и расскажу этому самому старшаку, может мозги дебилам из моего класс вправит со своими друзьями. Кто-то предлагает свалить с уроков? Не ухожу, не вижу смысла. Плыву по течению и даже мышцы не напрягал для того чтобы что-то сделать. Но вернусь к теме. Мне даже обидно отчасти что так скучно прошло время и настолько быстротечно. Но в один день тетя решила мне устроить знакомство с дочью одной из каких-то там дальних знакомых. Я ни на что не надеялся, хотелось только пойти в десятый от нечего делать и всё. Пока мы ехали до новой знакомой, тётя сразу сказала что планировала: – Ты у неё будешь жить, тоесть переедешь за этот месяц. – Ладно. И это весь разговор. За окном маршрутки будто никогда ничего интересного не происходит... Как только мы доехали и добрались до самой квартиры, перед этим изрядно прошлись по магазинам в поисках чего "к чаю", нас встретила та самая знакомая. Зовут её Соня, отличница и просто миловидная девочка. Меня в ней не привлекало буквально ничего. Сам факт её (возможно) глупой погони за оценками меня отталкивал, но и её лицо которое я не воспринял как честное меня отгоняло прочь. Нам не по пути. Как только торт был разрезан и чай налит во все кружки, тетя начала интересоваться нынешними замашками молодёжи, спрашивать о Сониных достижениях, и разглагольствовать о том какой же я нелюдимый, ленивый и кое-как умеющий готовить потому что "эх, мужики" (те месяца когда она буквально из кухни меня не выпускала, видимо, не считаются). Рука лицо – олицетворение меня во время всего этого противного диалога. Чего чего, а лицемерия и лживости у таких взрослых с низким эго не отобрать. Хватало сил здесь оставаться и не уйти на все четыре стороны разве что смотря на обои, и коридор ведущий к двум дверям слева и двум справа. Так ещё и место попалось не из лучших: неровно, но между тётей и Соней. Буквально каждая реплика отдавалась болью в висках и ушах. Местами их голоса становились острыми и пробирающими до внутренней дрожи как наждачка, барабанные перепонки страдали, мозг скучал, а глаза терялись в своей дилемме: куда смотреть ради чего-нибудь интересного? Смотреть на грудь Сони неприлично и стыдновато, мало ли ещё за кого примет и придётся ещё лето жить у непонятно кого. Но похоже думать мне теперь некогда: тётя сообразила что пора уходить и, доев свой кусок торта, начала собираться, паралельно сливая с себя весь выпитый чай перед дорогой. И пока она этим занималась, Соня посмотрела на меня как-то... по-другому. Мы по прежнему сидели, и оба время от времени хлюпали из кружек. При входе: как к гостям которых бы по-быстрее прогнать, но нужно выглядеть радостной. Или хотя-бы удивлённой. Но сейчас нет, сейчас это заговорщеская улыбка и интерес. Прогуливается по мне глазами не скрываясь и ко мне даже не приходит привычная раздражительная мысля, в духе: "Чего смотришь?", "Ищешь что-то?", "Да, я не стирал футболку неделю, вопросы?". Тут уже скорее сдаюсь и с попыткой отшутиться говорю своим видом: "Лады, смотри сколько влезет, довольна?". Хотя нет, я буду смотреть в ответ, чуть не приму это за вызов. Что я и сделал. Лицо не выглядит так плохо, даже приятное..? Волосы длинные и русые, спереди две свисающие пряди, а сзади хвост подчёркнутый бантом. Форма школьная, но точно из другой страны. В последний раз когда я видел юбку в школе, так это в классе четвёртом. Не потому-что мне было настолько интересно, а скорее из-за дресс-кода и некоторых любителей "очень смешно пошутить". А чулки так тем более, разве их не носят какие-нибудь старикашки? Ей они кажется идут... – А как тебя зовут? Так, к слову чтобы не на "эй" тебя звать. Постановка вопроса странная, но немного пораскинув и устаканив мозги, суть я уловил. – Только не смейся, – получив одобрительный кивок от неё, ответил, – Джонни. Всё таки засмеялась. И ещё тётя не вовремя закончила свои дела, а на вопрос: "Чего смешного?" Соня на удивление сказала не то, чего я уже готовился парировать: – Да так, вспомнила ситуацию одну в школе, буквально под конец года, знаете... И начался муторный рассказ как она сдавала экзамены, суть заданий решаемые ею и их странные, на грани сюра, сюжеты. Но за то что покрывает когда нету особой нужды нельзя не уважать. Тётя пару раз покивала давая понять что слушает, а сама уже была готова идти. Видимо ей тааааак интересно слушать болтовню не по телефону и не в автобусе... Да уж. В конце концов она попрощалась, мы её проводили и она ушла. Алилуя. Скоро привезёт мои небольшие пожитки и буду тут обитать. Соня заметно вздохнула. Видимо не меня одного утомляет её компания. Она повернулась ко мне и протянула руку, ухмыльнувшись так же как между нами после тёти: – Меня Соня, тебя я уже знаю. – И я тебя, – ответив с тем же наглым взглядом.

***

То что называлось моей комнатой было похоже на каморку, но мне впринципе много и не нужно. Всё было чисто, убрано и частично пусто. Разве что несколько плакатов и постельное были подозрительно голыми. А если точнее, то девушки из аниме с нереалистично большой грудью, только так и говорить о таком. С персонажами из одного плаката такого я знаком, поэтому может и с напускным, но холодом, спросил: – И много у тебя такого? – Если бы ты знал что тут было до тебя, ты бы расплакался. А чем именно, зависит уже от пола. Намёк понят, местом не очевидный, но если у тебя вообще есть гениталии – легко поймёшь. А если так сложилось что нет, то я пожалуй оставлю вопрос открытым. – Верю. – Ну вот и молодец, у тебя что по вещам кстати? Много? – Ну... У меня разве что ноутбук из такого весомого, а так нет. – Погоди погоди, у тебя тоесть ничего нет? – Неа. – Ахуеть, я думала у тебя мамка по типу моей будет. – Она мне не мать, а тётя. А мать у меня вскрылась из-за отца. Соня присвистнула и села на край стола. Видимо крепкий. – А батя куда, за хлебом? – За хлебом. Вот тебе и тишина, комнатка всё больше кажется мелкой. Хотя и стеллаж узенький есть рядом с кроватью, тумбочка ещё, стол так вообще у двери а стул для него особо не погуляет: упирается в заднюю сторону кровати. Интересно, а что тут было до? – Кстати, это было моей комнатой! Так что если ты фетишист какой-нибудь жёсткий, можешь тут всё разнюхать. Что??? Именно этот вопрос я и задал взглядом. Что-то между "Ты ебанутая?" и "И как мне на это реагировать?", параллельно игнорируя подозрительные движения об угол стола. Хотя всё это чёрт возьми бессмысленно, ведь она закрыла глаза. Пара щелчков пальцами напомнили о моём присутствии, она быстро открыла глаза и поняв что я не в восторге, ответила: – Да шучу, шучу. Какие там приколы с такими душнилами как ты... – Душно у тебя... – ответка будто могла быть другой, но ничего такого резкого и менее пошлого в голове не появилось. – Кстати, да, извини, – она всё же слезла, попыталась легко оттолкнуть меня положив руку на грудь чтобы затем уйти, но остановилась сохраняя физический контакт. – Так, этого я не знала! – не дождавшись ответа Соня взялась за "каждую" малозаметную через одежду, но ненадолго, взяв её руки в свои я оттянул их обратно к ней. Нечего тут трогать и домогаться. – Заткнись, – заранее ответил ей на будущий вопрос. – Потом, – всё с той же ухмылкой удалилась она в свою комнату.

***

Скоро стукнет одиннадцать часов, но спать не хотелось ни в одном глазу. Кровать была наудивление удобной, в меру теплая чтобы в случае жары можно было скинуть одеяло. Всё никак не могу отделаться от мысли что я тут вообще не вписываюсь. Да, может с Соней как-то и получится компромиссы поискать в бытовом плане, хотя их никак не избежать, всё равно кажется что что-то ещё должно быть, никак не могу догадаться что конкретно. И нет, наполнение комнаты подождёт, с этим как-то легко мириться когда на полках нет ничего твоего, только чужое. В глаза всё напористее лезут формы девушек с одеяла, их уже нельзя игнорировать как бы не хотелось скрывать свою странную отстранённость. Не поймите меня неправильно, они возбуждают, вопросов нет. Их можно даже счесть привлекательными, но тот факт что это на наволочке как-то смущает, словно я какой-то фрик виабушник не видящий жизнь без девушек с экрана. Попробовал закрыть глаза, в голову лезет смесь всего того что произошло за день, и осмысленней от этого мысли не становятся. Сщурив глаза начали появляться более четкие картинки. Не самые приятные, всё таки снимок себя самого в зеркале топлес, как-то хочется забыть. Про голого себя тем более. Блять о чём я думаю? Может ещё не поздно Ютуб включить? Не вариант, пароля от вайфая не знаю. Попробую послушать музыку по памяти, хотя господи, как же тупо это всё звучит! На ноги будто опустился неплохой такой вес, а кровать и подавно недовольно на это скрипнула. Бросив всю эту затею и заметив что-то неладное я открыл глаза... Зелёные и жгущие своей прямотой глаза смотрят именно на меня, дверь в комнату открыта на распашку, а сама Соня похоже вообще не беспокоится о том что она в не очень подходящем ночном одеянии: свободная майка мне точно видна, а снизу надеюсь шорты, и если я умею угадывать то короткие. – Покажи, – она опустилась ещё ниже, оперевшись руками на матрас, создавая между нами подозрительно мало пространства. – Нет. – Ну покажиии... – Даже если обменяться, всё равно нет. – А что, звучит неплохо! – Ой иди ты.... – похоже, не всегда стоит говорить про такие глупые идеи для меня, и гениальные, удобные для неё. – Я будто каждый день вижу грудь парней, ну давай, обещаю не трогать и всё такое. – Обещаешь? – Хотя давай всё таки обменяемся, нечестно как-то... – Может мы ещё разденемся... – с сарказмом и риторически предложил я, но всё таки мне правда стоит молчать почаще ведь она это подхватила. – А давай, – уже было встала с меня Соня и принялась оголяться. Но на этом моменте это уже показалось мне верхом сюра и просто бреда, поэтому решил дать заднюю. Это банально самое логичное что можно сделать чтобы сохранить достоинство, или оправдать свои комплексы по поводу тела. – Низачто, – и укрылся полностью одеялом, попытавшись при этом укомплектоваться. Это просто пиздец какой-то! Я один день знаком и уже показывать грудь кому попало? Да идите вы! Ненормально это! Но Соня похоже разочаровалась таким отказом, когда казалось бы ещё чуть чуть... Она попыталась достучаться, спросить что не так и узнать почему я так быстро дал заднюю. Да и задняя ещё какая-то... детская. – Не могу, не могу я вот так! И это сработало. Она конечно пошла обратно к себе в комнату, но очень неспешно, ожидая будто передумаю, но нет. В итоге она вздохнула (сдалась), закрыла за собой и ушла окончательно. Только минут через три я вылез из импровизированного кокона и посмотрел на дверной косяк. Действительно закрыто. Блин, а теперь мне стыдно. Надеюсь не обидится... Хотя казалось бы, мои личные границы, да и не думаю что это приемлимо так сразу хотеть чего-то, наподобие тела человека. Что-то большее меня толкнуло на этот отказ, думаю сердце танцующее под высокий темп тому доказательство. Всё таки те парни с двора молодцы, лепту свою оставили. Мудаки, после них доверие упало к людям...

***

Соня

На протяжении всего месяца мы были как шары в бильярде, отталкивались друг от друга и редко соприкасались. Он уже окончательно переехал: ноутбук, бритва с пеной, шампунь, да и щётка с пастой. Всё это теперь здесь есть и можно найти в ванной которую принимаем мы когда как, но стараемся в случае чего не мешать и убирать за собой. А что он делает в своей комнате я честно гадаю до сих пор, как-то неприлично что-ли заходить без стука, а стучать не хочется... Хотя думаю одного раза хватило, всё таки больно нагло я поступила. Каждый из нас не пытался наладить контакт, и это просто сжигает весь интерес в нём. А ведь первое, самое блин первое впечатление было даже не таким плохим! Ну да, одевается он безвкусно и как попало, а про новые шмотки и думать не смеет! И характер у него тупой! Не развестись на такой обмен это же просто... просто... да не понимаю я как можно отказаться от такого лёгкого созерцания груди?! Даже моя любимая категория в оранжевом Ютубе в ту ночь не скрасила такое поганое настроение. Настолько мне всё тогда казалось плохо. Только относительно недавно начала чаще встречать в рекомендациях порнуху с сюжетом, где парень девственник и стесняха буквально даром получает красотку нимфоманку, живут себе, ебутся и кайфуют. Вот только в реальности даже в таком похожем случае всё не так; меня этот парень избегает, ходит по квартире только когда я закрываю дверь в свою комнату, и готовит себе поесть именно сука тогда, когда сна у меня в любом моём глазу. Единственный раз когда он меня о чём-то спросил, так это пароль от вайфая. Неужели ему так насрать? Плюсом к этому ещё и тиктоки со всякими посылами, аля: "она принадлежит улицам", "она спит с любым кто может быть удобным" и прочее. Я конечно не такая, но всё равно обидно было... Но на мысль они всё таки навели. Может Я* что-то не так делаю? Может и вправду не стоило лезть на колени и выпрашивать показать? Или дело в чём-то другом? С таким вопросом я решила пойти туда же, где его и нашла – тикток. Забыв при этом что находить эти ответы надо было через хэштеги. На этом этапе поисков застряла на минут двадцать, а что искать то собственно? Мемы парней? Не, не звучит, если так же с девушками сделать – станет понятно насколько глупо это звучит. Так и сидела за ноутбуком, стуча по столу в ожидании мысли отвечающая на мой вопрос, а она, гадина, не приходит. Придётся лезть туда куда идут в последнюю очередь – форумы. Если кратко, то вот что я вынесла: 1. У парней беды с эмоциями, и знают они разве что злость в разных спектрах. А те, что знают больше одной или двух – в большинстве своём обвиняются в гействе. Даже тут они оказались лучше, хотя не всегда желание взять в рот орган своего же пола – плюс. Люди такого не принимают до сих пор. 2. Они оказывается тоже смотрят порнуху и местами настолько специфичную, что своими "странностями" не поделятся даже под дулом пистолета. А ещё из-за этого у некоторых меняется взгляд на женщин вокруг, чему некоторые не рады. А кому-то похоже нормально смотреть на нас как на кукол. Ложка дёгтя всё таки отрезвляет. 3. И вследствие второго, этим некоторым хотелось бы иметь именно эмоциональную привязанность, нежели "поебались и ушли восвояси". Да и друзей не всегда легко завести когда уже взрослый... Чёртовы взрослые. И ещё увидела упоминания каких-то "инцелов" и то что некоторые себя туда относят, а прочтя о них пару статеек как-то даже их жалко стало. Ну, если не учитывать веру в конспирологию, систему чадов, антисемитизм, расизм и много лестных о женщинах и их привилегиях. Тогда можно и слёзку пролить. 4. Вдобавок узнала о незаметных для меня несоответствиях и двойных стандартах по отношению к обоим полам. Тут основных примеров конечно немного, но для меня они вполне себе весомые. Теперь понятно почему я вижу каждого идущего мимо парня как камень, ну и мысленно поблагодарила тех кто пытался не выглядеть будто он хочет сделать что-то плохое на улице ночью. А мудакам, ёбырям, сталкерам и всем кого мать роняла в детстве – дорога на длинный и тёмненький. Но под конец ещё наткнулась на пост, где очень много было примеров того как легко общество относится к чему-либо от одного пола, а от второго это выглядит как домогательства. Дав тишине шанс, мысли тут же молотками начали стучать изнутри. Совесть. Она указала мне на мою выходку и как иглой пробила мне дыру в лёгком. А ведь я тоже могу быть ни чем не лучше... Итак, что мне делать? Во первых – заманить Джонни. Во вторых – с помощью чего-нибудь найти повод извиниться, алкашка думаю пойдет. В третьих – моя личная победа и прощение! А дальше по ситуации, лишь бы простил...

***

Джонни

В очередной день очередного месяца, когда любая тревога снаружи легко блокировалась наушниками и громким голосом диктора, а глаза заняты просмотром обзора на плохой фильм пытающийся казаться историческим, в дверном проёме встала такая же, в свободной ночной одежде как в первый день "знакомства", Соня. Сзади её освещали те остатки света из её же комнаты, не знаю почему но меня привлекли вытекающие из этого желтоватые контуры. Она не делала буквально ничего, лишь стояла и смотрела облокотившись на дверной косяк, нагнетала присутствием и уже без особой остервенелости гуляла взглядом где захочется, но чаще по мне. Через минут так десять ей уже осточертело смотреть на меня игнорировавшего её, и, сдавшись, подошла уже вплотную, нагнулась и спросила параллельно снимая с меня наушники: – Пошли бухать. – Не с кем что-ли? – С козой скучно, хочу с козлом. – Что? – Пошли, я тебе кое-что покажу и расскажу, – не забыв при этом кинуть взгляд заговорщика, или просто с намёком который я и не ловлю по собственному желанию, наверное. Поставив на паузу интересный обзор и скинув наушники на кровать вслепую, пошёл следом за Соней. Забавно что оба мы босые, а пол при этом прохладный. Её комнату мне никогда не удавалось осмотреть полностью, но сейчас мне кажется что лучше бы я и дальше жил в неведении. Слева в углу была кровать двуспальная, а на ней чего только нет: и плед с одеялом, и подушка для объятий, и парочка плюшевых подушек. Широкая почти с кровать тумба стоящая к его торцу вплотную напичкана чем только можно, но по большому счёту – средствами по уходу за собой, и одна из них – бутылочка смазки, которая выглядит как клоун в толпе людей в бизнес костюмах. Дальше уже стоит угловой шкаф, и удобно расположенный между ним и тумбой мягкое кресло. Просторный угловой стол по правую сторону комнаты с ноутбуком, также полон рассортированных учебников с тетрадями. На верхнем же его ярусе можно найти искусственный фикус и плюшевые игрушки пробывшие там явно много лет. А ещё много бумажек на стене с календарем. Сплошь удобства для того чтобы "учиться". Голубые стены преимущественно увешаны плакатами с тем же содержанием что и в моей, но сколько не осматривайся – нахожу всё более и более откровенные и развращенные. Пока что самый самый, это нагая девушка окруженная такими же как она, вылизывающие её всю в меру возможностей, когда как двое ей мастурбируют... – Красиво, да? – Ага... – А теперь смотри! Она указала на бутылку с неизвестной жидкостью на полу. Рядом стояли две стопки и одинокая, не вписывающаяся в этот странный антураж монетка. – Что это? – Садись. Что я и сделал вместе с ней, мы сидели по-турецки и смотрели друг на друга. Я – с непониманием, Соня – сосредоточенно. Вопрос "Что в бутылке?" уже было хотело вылететь, но Соня опередила: – Клюковка с секретом. – Каким? Она взяла монетку, подкинула, и неумело поймав чуть ли не кончиками пальцев, сказала: – Орёл, правда. Не совсем поняв к чему это она, уже было подумал что будет продолжение её слов, но всё стало понятно со следующей фразы: – Моя мать работала проституткой. Правда или действие. Вау, умно. Так и развести на что-нибудь можно, интересно на что? Соня взяла бутылку, налила в стопку до краёв в меру своей аккуратности и залпом выпила, но поморщилась она больно ярко для такой слабой алкашки. Похоже ещё и напить хочет. – Напомни, зачем это всё? – Твоя очередь, кидай, – увильнула от вопроса Соня и протянула монетку в одно евро. Необычная и тяжёлая, по сравнению с рублём, становящаяся всё более воздушной. Не избавляясь от вопроса и не желая думать о том что он здесь делает, подкинул монетку. Решка. Методом исключения уже понятно что мне пизда. Точнее пиздец. Ну или всё вместе. Но Соня похоже рада такой случайности, всё тот же взгляд, но с лёгкой игривостью. Она смотрит сначала на монетку, а уже потом на меня. Нагло, победно. Также как снайпер смотрит на свою цель, удобно пристроившуюся за домом, вдали от свидетелей. – Решка, действие. В груди начался жёсткий переполох, а если точнее удары со скоростью автоматной очереди. Чего я боюсь? Свободы её выбора? Моей "обязанностью" сделать сказанное? Или же всё вместе? Ничто не будет ложью. Так что я уже попытался подготовиться ко всему что может произойти, но ведь это бесполезно, верно? Она сейчас попросит невозможное и мне придётся... Она подтянулась ко мне, прошлась пальцами по подбородку и, подтянув к себе, поцеловала. Пока обдумывал что же будет за действие и его тяжесть выполнения – оно уже было сделано и не длилось более двух секунд. Но током отдало везде, а где-то даже приятно, но оно это "приятно" быстро сменилось на "приятно, но хотелось бы без эрекции, стыдно". На губах остался привкус клюквы после поцелуя. Хех. Соня, не отодвигаясь спросила: – Понравилось? Соврать – дело гиблое, но и сказать правду – тоже. Хотя мы играем в правду или действие, так что буду держаться правил. Даже воображаемых и легко рушимых. – Очень. Она довольно улыбнулась, на миг прикрыв глаза. И это тоже понравилось. Вернувшись к своему привычному месту, я только сейчас понял что действительно произошло. – Погоди, это ведь мой ход, правильно? – Даааа...? – Значит, по идее, выбирал что тебе делать – я, так? – Оооу... Ну, прости, – невинно пожала плечами и сразу же начала наливать мне стопку. У меня украли ход. И почему я вообще подумал что действие будет именно её? Наоборот же! Стопка уже была мне протянута. Помедлив, но взяв её в руку и плеснул в рот. Проглотить сразу не получилось, ведь горло обожгло необычно по-другому, не так как обжигаются едой или любым другим напитком. Прокашлявшись и немного подышав будто сейчас у меня этот воздух исчезнет из лёгких, стопка была поставлена обратно, ближе к бутылке. Это точно что-то крепкое. Клюковка так по горлу не бьёт, ведь так? Очередь Сони. Взяв монетку и подкинув, я надеялся на правду. Лучше я узнаю что-то о ней, нежели сделаю что-то, от чего захочется и память стареть. Выпала решка. Блять! Тот же взгляд, и тот же страх. На этот раз сильнее прежнего, ведь теперь всё будет уже по правилам. Она встала, прошла мимо меня и полезла в шкаф. Искала с минуту точно. Пока она этим занималась я просматривал в окно, на её стол и заприметил кучу ручек и карандашей на любой вкус и цвет. Зачем только? Ради интереса взглянул всё же в сторону Сони и очень не вовремя, ведь я увидел своё "действие". Что-то вроде упрощённой и лёгкой версии костюма горничной. Мне жопа... Она протянула мне то, что висело на плечиках, плюсом достала из кармана этого костюма маску. – Тут или у себя переоденешься? – У себя. Взяв всё протянутое, я как мученик, или раб связанный оковами и ищущий по цепочке людей из цепи, пошёл в комнату. Это стало восприниматься как неизбежное. Ещё и ситуация не претендует на серьёзное событие, скорее на сон, наркотрип или просто глупые мысли ударили в голову перед сном. На секунду она взяла меня за плечо, и прошептала: – Если ещё и с голосом подходящим будешь, то... узнаешь, – смущённо намекнула она, давая свободу на представления в голове, что я "узнаю"? Даже думать не хочу, просто покончу с этим. Всё это было как во сне. Каждый шаг к тому чтобы одеться полностью требовал не только смелости, но и банальной уверенности в действенности слов: "быстрее сделаешь – быстрее закончишь". Закончив с фартуком, поправив перчатки и надев чулки с подтяжками, я уже готовился выходить но вспомнил про маску, её уж точно можно было оставить напоследок. Благо платье до колен. Накинув маску, я вышел и направился к комнате. Дверь почему-то закрыта, но Соня похоже меня услышала и ответила на это: – Выходи медленно, хочу полюбоваться! Так странно это всё. Если точнее непривычно. Во-первых свободно снизу, во-вторых это не то что бы по желанию оттого и неловко, липко и... откровенно. Так, вспомни что ты делал в лесу по вечерам месяцы назад, вспомни практики и что делать с кадыком. Фух, с богом или без. Опустив ручку и медленно открыв дверь стараясь медленно высовываться, сказал что-то более менее подходящее под такой выход не забывая про голос: – Ну как тебе? Красиво? Соня не отводила взгляд, гуляла по мне глазами и всё не упуская возможность охнуть и ахнуть, всё что оставалось – это неуверенно позировать, вспоминая какие вообще есть позы и действия показывающие смущение. Стоило бы посмотреть и узнать, всё-таки плох я в языке тела... Она встала, начала обходить меня и осматривать уже гораздо ближе, не стесняясь смотреть куда хочет, но держа себя в руках. Но конечно то, что она хотела было получено – посмотреть на наличие груди, пускай и так. Проходя мимо меня и всмотревшись на то место, что она так и не увидела полностью, кинула: – До размера А не тянет, но тебе больше и не надо. Закончив осмотр и попросив ещё пару фраз с таким, более женским голосом, она высказала вердикт так: – Посмотри в зеркало, – Соня повернула меня к дверце шкафа и... меня это разбило. Я подошёл и сам стал всматриваться в человека в отражении. Я бы в жизни не подумал что человек может выглядеть вот так, когда как эта одежда по-идее не предназначена для меня, никак не для меня и я это знаю но... Что-то в этом есть. Смотреть на себя в чужой одежде, и даже думать об отражении как о ней. Не может так быть, или может? Чёрт, у меня от самой себя встал. "Самой"? Подходя всё ближе, ближе и ближе к отражению и гуляя руками по тем местам которые больше всего поражали, смотря на себя в целом, позируя... Я не выдержала и упала на колени. Руки начали трястись и единственное место куда я их дел – дверца. Держался за неё и смотрел на себя всё больше. И я ли это? По щекам пришлось что-то тёплое, челюсть, поддерживая неверие в то что видят глаза опустилась, а ладони гуляли по зеркалу расчерчивая что-то непонятное ни мне, ни кому либо ещё. Я взглянул на Соню, она присела на корточки и нежно взяла меня за руку пытаясь понять что произошло. Смотрела уже с сопереживанием, смотрела так будто ожидала этого, но это невозможно! – Я п-правда такая? Она кивнула. Я опустил руки, взглянув на себя всего в последний раз и ощутив тот же удар током, но ещё более противоречивый. Опустившись вблизи Сони, уже сидевшую у тумбы мне хотелось только одного – быть рядом, даже с той кто странным образом хотела разглядеть меня. Мне сейчас нельзя оставаться одному, я догадываюсь что произойдёт если уйду и мне будет ещё хуже. Соня отдалится, а никому не хочется жить на расстоянии чуть ли не другой полярности... Обняв её руку и положив голову на плечо мы сидели так до утра. Я – всё ещё не отошедшего от личного культурного шока, а она – в знак солидарности и благодарности, надеюсь. Может быть, как-нибудь и повторим правду или действие..?