Огурцы и Собаки

Тойя ел огурцы. Он чистил их ножом и с удивлением думал, что все происходит так же, как всегда. Правда, не было отца. Зато из соседней комнаты доносилось шуршание компьютера. Это был Акито, он погрузился в новую игру и никак не мог выйти из виртуальности. Тойя осторожно пошел к двери и осторожно распахнул ее. Акито так и сидел за компьютером. Тойя вошел в комнату и, покачав головой, спросил: — Ты не заболел? Акито даже не повернул головы. Он был увлечен происходящим на экране монитора. Тойя сел рядом и закрыл глаза. Акито как-то странно дышал. Тойя толкнул его в плечо. Акито открыл глаза и удивленно посмотрел на Тойю. Тойя не выдержал и расхохотался. Акито совсем смутился: — Ты даун? Я просто захотел включить компьютер, а он не включается. Тойя уже перестал смеяться. — Что здесь смешного? — недоуменно спросил Акито. —Сам не знаю, – ответил Тойя, — ты точно не даун? —Нет, – ответил Акито. Я не думал, что ты такой дебил. Я в порядке. Просто захотелось немного поиграть. Может, выйдем в сад? Тойя вздохнул. Как Тойя ненавидел сад. Больше всего на свете. Он подходит только для подготовленных. —Да-а, — протянул Акито, — ты в самом деле можешь… – он выразительно покрутил пальцем в воздухе. — Пойдем, поедим огурцы. Они там такие же, как и вчера. —Я не люблю огурцы, — сказал Акито, —но, если хочешь, я буду их есть. Я не ем огурцы. — Тогда просто полюбуемся на них. А что мы еще будем делать? — спросил Тойя. — А почему бы нам не сходить в зоопарк? Тебе нравится зоопарк? — с надеждой спросил Акито. — Ну… как тебе сказать… Я помню только обезьян... Они похожи на отца – сказал Тойя. Акито вздрогнул. — И еще мне страшно. — Отчего? — удивился Акито. — Они дерутся. А еще они едят червяков. Акито помотал головой. — Ты, наверное, шутишь, – сказал он. — Ты знаешь, как я их ненавижу. Если я пойду в зоопарк, то я смогу на них посмотреть. И совсем их не узнаю. Они меня даже бить не будут. — Если хочешь, мы сходим в парк Горького. Там так красиво. Там так же, как у тебя дома. Когда я был маленьким, мы с бабушкой ходили в зоопарк, — Акито закрыл глаза и предался воспоминаниям, — я помню вкус песка, червяков и мороженого. Я так давно этого не видел… Тойя смотрел на него с интересом. — Чего ты? – спросил Акито. — Ты ел червяков? — Нет. Ты что! В зоопарке едят обезьян. А про червяков не говорят. — А зачем ты тогда спрашиваешь? – спросил Тойя. — А зачем ты спрашиваешь про всё? У тебя есть отец. Спроси у него. — У меня нет отца. — Как это нет отца? А кто тебя кормит? — удивился Акито. — Ты. Тойя не успел ничего добавить, потому что Акито побледнел. Он выбежал в коридор, а потом вернулся и проговорил: — Я не могу туда пойти. — Почему? — Меня не пустят. Не пустят. Там звери разговаривают. Это, наверное, не настоящие звери. Меня никто там не ждет. Я туда не пойду. Зачем мне это? Я лучше пойду на улицу. На черную лестницу. Там есть арык. Его ночью пьют пьяные азербайджанцы. Они их сами завезли. Про это даже по телевизору рассказывали. Ты меня проводишь? — Да, – сказал Тойя. Он никогда в жизни не был так счастлив. — Значит, мы пойдем на черную лестницу. —А что мы будем есть? Там нет огурцов, — Тойю очень волновал огуречный вопрос. — Там есть белый хлеб. Нам хватит. Акито, кажется, что-то понял. Но опять ничего не сказал. И они пошли на черную лестницу. На черной лестнице пахло мочой. А потом из-за двери, у которой они стояли, послышалась музыка и чьи-то громкие голоса. Акито задрожал. — Слушай, — сказал Тойя, — пойдем отсюда скорее. Акито стал дрожать все сильнее, но не ушел. — Тебе страшно? — спросил Тойя. — Не знаю. —Пойдем отсюда, тут пьяные азербайджанцы. Они нас съедят. Пойдем? Акито опять ничего не сказал. Он обнял Тойю за шею и прижался к нему щекой. А потом тихо заскулил. А потом еще сильнее задрожал. Тойя наклонился и положил ему голову на плечо. Это было так трогательно. И ему тоже стало страшно. Но он знал, что никуда не уйдет. Теперь он совсем никуда не уйдет. Когда Тойя это понял, его сердце немного отпустило. И Акито перестал дрожать. А потом совсем перестал дрожать. Его рука сама поднялась и погладила Тойю по голове. Это был знак мира. Тойя поднял голову, и Акито поцеловал его. Это тоже был знак мира. Тойя стоял и ждал. Долго ждал. И ему было так хорошо, что совсем не хотелось уходить. Но Акито пора было домой. Он поцеловал Тойю и прошептал: — Мне пора, — и снова прижался щекой к его плечу. А потом Тойя сказал: — Можно я к тебе приду? Я очень хочу. — Давай, — сказал Акито, — приходи. — Приду, — сказал Тойя и стал спускаться по лестнице. Акито пошел к себе. Когда Тойя спустился, он спросил: — А сколько тебе лет? И ты правда мальчик? — Конечно, — ответил Тойя. Акито ухмыльнулся и поцеловал его. Это был второй поцелуй в жизни Тойи. Сначала Акито сказал «настоящий мальчик», а потом сказал «настоящий мальчик». На этот раз Акито тоже обнимал Тойю. Его рука скользнула вниз, и его пальцы запутались в волосах Тойи. Тойя испытал восторг. А потом – боль. Еще никогда с того времени, как он стал мужчиной, у Тойи не было такой боли. Он закричал. А потом случилось самое странное. Акито поднес руку к лицу и провел ею по щеке Тойи. Тойя почувствовал, что Акито целует что-то не то. У него на глазах Акито взял с туалетного столика нож для бумаги и прижал его к собственному горлу. Тойя вздрогнул. Ему показалось, что Акито собирается его зарезать. Но Акито не стал его резать. А потом открыл кран на холодной стене и стал пить из душа как собака. Тойя замер, стараясь не шевелиться. А когда Акито сделал несколько глотков, закрыл глаза и прислушался к шуму воды. Вода успокаивала. А потом вдруг стало тихо. Акито вышел из душа. Мокрый, со слипшимися мокрыми волосами, он сел рядом с Тойей. Он вытер голову полотенцем, и по его лицу прошло выражение, которое Тойя очень хорошо знал. Оно означало, что Акито пытается изобразить большое горе. Тойя промолчал, хотя ему и хотелось дать Акито оплеуху. Акито вздохнул и сказал: — Ну и дела. Что это было? Тойя пожал плечами. Он не понимал зачем пить из душа как собака. Акито взял его за руку и посмотрел ему в глаза. — Ну? – спросил Тойя, — ничего не понимаю. Акито вздрогнул. — Ну и дела, — повторил он, — ты только о огурцах думаешь. — Нет, — ответил Тойя, — я думаю о Цукасе. Акито сделал вид, что поверил. — Цукаса — это твой учитель? — Да. Акито задумался. — Знаешь, - сказал он, — я хочу написать про тебя рассказ. Не знаю, что ты обо мне думаешь, но когда я учился, ты мне ужасно нравился. А сейчас ты мне даже больше нравишься. Тойя продолжал молчать. Но и он нравился ему, хоть они никогда об этом не говорили. Акито внезапно вскочил на ноги, схватил несколько пригоршней земли, смешал их с огурцами и плеснул Тойе в лицо. Тойя пришел в себя. — Что это было? — спросил он. Акито захохотал. — Тебя убивает твоя любовь к огурцам. — Какая еще любовь к огурцам? — спросил Тойя. Акито дал ему по уху. Тойя потрогал ушибленное место. Все вокруг расплывалось, но он знал, что все понимает и это его тоже убивает. От Акито пахло огурцами. «О нет, — подумал Тойя, — нет…» Но тут Акито залепил ему еще один увесистый шлепок. Тойя лег на спину и поглядел на небо. Он уже понял, что это не облака, а глаза Акито. Его собственные. Но за это время тот смог подобраться к его лицу совсем близко. Акито смотрел в небо, а Тойя смотрел ему в глаза. И постепенно все вокруг стало выглядеть по-другому. Воздух над головой стал небом, а небо оказалось небом. Тойя увидел мир целиком – и всю его вечность. Сначала ничего не изменилось. Потом он заметил странную вещь. Но теперь он никогда не будет один. Никогда не забудет, что находится в этом мире и по-прежнему любит огурцы.