Мой Ангел со скверным характером

      На часах пробило семь утра, когда Франциск отпер входную дверь своей квартиры. Он, честно говоря, был в ужасе от того, во что превратился его распорядок дня с момента появления в его жизни Артура. Бонфуа, конечно, любил иногда засидеться допоздна, будь тому причиной увлекательная книга или замкнутый круг просмотра видео в интернете. Но у всего были свои рамки, а теперь границы времени стерлись окончательно, превратив последние несколько дней в один большой и непрерывный поток событий. Казалось, что в его повседневность вторгся никакой не Ангел, а, пусть и миловидный, но самый настоящий Черт, притягивающий к нему все беды как магнитом.       Дома было тихо, но свет еще горел. Обуви в коридоре не было, но Франциск надеялся, что Аличе не пришло в голову уйти ночью, пока его не было. Надежда оправдалась — девушка сидела на полу в его комнате, уже обутая в свои легкие кроссовки, и комкала в большой рюкзак остатки вещей, не переставая шмыгать носом. — Не надо, брось всё это. — Прервал Франциск сестру, остановившись в дверях. Она вздрогнула и обернулась, но тут же вернулась к своему занятию. — Мне их здесь оставить, что ли? — Не надо никуда уезжать. Ну, точно не прямо сейчас. Я погорячился. — Терпеливо продолжил он. — Еще успеется. — Точно? Ну, прямо, точно-точно? — Аличе замерла в нерешительности, сжимая в руках рубашку. — А то я правда осознала, как некрасиво получилось. — Точно. Только не бросай всё обратно на мою кровать, молю, уж одну полку в шкафу я для тебя найду. — Франциск подобрал из-под ног носочек без пары и кинул в руки хозяйке. — И, вот что. Предлагаю тебе прогулку по району. И поговорить нормально, наверное. — Мысль то хорошая… Только время ты видел? — Часов семь? Как раз кофейни скоро откроются, покажу тебе свою любимую. Это, конечно, если ты не заснешь по дороге. Я-то точно нет. Аличе коротко улыбнулась и вытерла мокрые щеки ладонью. — Не засну. — Тогда пойдем. А после этого мне ещё нужно будет отлучиться. Придется вызволять друга из беды.       Франциск подошел к деревянному комоду, стоящему у балкона. Здесь, в одном из ящиков, под аккуратной стопкой рубашек была спрятана своеобразная копилка. Он мог бы, конечно, держать средства на счету, как и все современные люди, но деньги с его карточек всегда улетали быстро и спонтанно, а потому надежнее было держать их подальше от самого себя. Сумма оказалась довольно внушительной для безработного студента, чью квартиру оплачивали родители. — Ого, его похитили, что ли? Ты понесешь выкуп? — Нет, будь оно так, это похитители должны были бы доплатить мне, чтобы я великодушно согласился его забрать. Будь он где-то заложниках, его бы пристрелили первым. — рассмеялся Франциск.       Бонфуа взял всё, что было им накоплено, завернул поплотнее и убрал в сумку. С таким ценным грузом было страшновато выходить на улицу, но, вроде как, теперь у него был неплохой телохранитель, однажды уже сумевший ловко раскидать бандитов. — Но сначала — наш с тобой променад.

***

      Несмотря на запланированный разговор, их прогулка, по большей части, была наполнена молчанием, которое могло бы показаться неловким, но Аличе во все глаза рассматривала то, что ее теперь окружало. Франциск и сам любовался всевозможными архитектурными изысками старого центра, но сейчас его искренне забавляла реакция той, кто была в этом городе впервые. Время от времени он комментировал то или иное здание: мол, здесь он обычно покупает продукты посвежее, а вот там — пункт выдачи онлайн-заказов, который лучше обходить стороной. — Это так красиво! Франциск, тебе так повезло жить здесь! — Не буду спорить, этот город покорил меня сразу, — улыбнулся он в ответ. — Здесь всё хранит дух прошлого. Иногда меня возвращает в реальность только какая-нибудь брендовая вывеска прямо под изящной балюстрадой. Но в этом есть своя прелесть. Думаю, тебе здесь понравится. — Я надеюсь на это. Ты-то давно собирался сюда переехать, а я выбрала город наугад. Вспомнила, что ты здесь учишься, только когда уже пол-дороги проехала. — Ну, ты хотя бы цель своего приезда не наугад выбирала? — У меня, скорее, была цель отъезда, — Аличе скривила смешную гримасу, — я в своем родном городе находиться больше не могла. Он же еще меньше, чем тот, где ты сам вырос. Я пока не поняла, чего хочу, но зато точно знаю, чего я совсем не желаю. — Не самая надежная стратегия. — Если все будет совсем плохо, я, конечно же, вернусь к родне, — пожала плечами девушка, — но я настроена позитивно. — И все-таки, почему не Рим? Город большой, на порядок ближе, вокруг все для тебя понятное и привычное. — Только задав этот вопрос, Франциск тут же прикусил язык, ведь, кажется, именно об этом Аличе вчера и пыталась ему рассказать, когда он совсем не хотел ее слушать. Но девушка, кажется, не заметила этого. — Именно потому, что понятное и привычное. А мне так захотелось все перевернуть с ног на голову! Уж если менять, то кардинально. — Кардинально, и не только у себя, но и у всех вокруг, — усмехнулся Франциск. — Говоря об этом… Я хотел попросить прощения за свою вспыльчивость накануне. Неделя выдалась не из легких, а тут еще и внеплановое соседство. — И ты прости меня. Я столько раз обо всем пожалела, пока тебя не было. Просто… я поняла, что за всё то время, что мы проводили вместе, мы друг друга почти не узнали. Но в моей голове остался образ старшего брата, который кажется таким взрослым и надежным, что я не раздумывая направилась к тебе домой. — Вот как… — ещё один укол совести настиг Франциска. — Я бы и не подумал.       Аличе была права. В более осознанном возрасте они еще ни разу не общались. Он так и не узнал, в кого же выросла эта девчонка. А она, похоже, была не промах — сам бы он не решился покинуть родной дом без плана и поддержки. Не считая, конечно, того случая с неудачным побегом.       Под уютный звон колокольчика, они зашли в ту самую кофейню, где Франциск имел привычку делать домашние задания. Заведение едва открылось, и утренний поток клиентов еще не успел создать шумную, нетерпеливую очередь. Эмма стояла за стойкой, улыбаясь, как и всегда. Едва завидев вошедших, она удивленно вскинула брови. — Доброе утро! Впервые вижу тебя так рано, и что-то мне подсказывает, что ты еще и спать-то не ложился, — поприветствовала она его. — Доброе, Эмма, — улыбнулся Франциск в ответ. — Ты как всегда догадлива. Сделай чего-нибудь покрепче в этот раз. День будет долгим.       Бариста кивнула и выжидающе посмотрела на Аличе. — Выбирай что хочешь, я угощаю, — подтолкнул ее Франциск. — Да я как-то не разбираюсь… — протянула Аличе, пока ее взгляд потерянно бегал по меню, висящему на стене позади стойки. — Итальянка, которая не разбирается в кофе, я не ослышался? — Поддразнил ее Франциск. — Ага, в моем городишке была всего одна кофейня, и я в ней ни разу не была, — так же задумчиво ответила она. — Туда, кажется, все, кроме меня ходили. Но я больше кондитерские люблю. — Сделай тогда на свое усмотрение и для Аличе, милая моя, — кивнул Эмме Франциск. — И кусочек чизкейка. — О, это вас не разочарует. Познакомишь нас со своей спутницей? — Я его сестра, Аличе. Недавно сюда приехала, — широко улыбнулась девушка, ответив первой. — Очень приятно, буду рада теперь и тебя угощать, если захочешь. И почему вы все-таки так рано сегодня? — Если коротко, то я расхлебываю ворох чужих проблем, попутно проводя экскурсию по району для новеньких. Не сомневайся, я тебе позже еще расскажу всё в подробностях. Сама-то как поживаешь?       Эмма поставила на прилавок первый стаканчик и вернулась к кофемашине. — Я бы хотела сказать, что все прекрасно! Но вчера вечером я узнала, что Тим все же увольняется, и я остаюсь здесь работать без выходных, пока хозяйка не найдет мне сменщика. — Ого. Это законно вообще? — Удивился Франциск, недоверчиво склонив голову. — Не знаю, но я сама согласилась. Устала, конечно, но, все-таки, больше смен — больше денег.       Минуту спустя, второй напиток оказался в руках у Аличе. Забрав заказ, они заняли столик ближе к прилавку. — Ну, пробуй скорее. Мне так интересна твоя реакция, — выжидающе посмотрел на сестру Бонфуа.       Аличе послушно отпила из стакана. По её удивленному лицу было неясно, понравился ей кофе или нет. — Ого, он же вишнёвый. И совсем не горький. — Она сделала ещё глоток. — Ну, просто рай. — Капучино с сиропом — беспроигрышный вариант для тех, кто не знает, что хочет, — рассмеялась Эмма из-за стойки. — Один мужчина здесь постоянно просит добавить ему что-нибудь наугад. Как же он плевался, когда я добавила лаванду! — А вот я лаванду еще не пробовал. Запишу себе. — Бонфуа аккуратно отодвинул от себя блюдце с чизкейком, — Это тоже тебе, вообще-то. Налетай.       Франциск знал, что эта атмосфера непременно поднимет ему настроение. Сейчас, когда где-то на фоне мурчало радио, солнечный свет плясал на его лице, и в руках был стакан любимого напитка — все казалось проще и спокойнее. Наблюдая за тем, как девчонки что-то мило обсуждают, он и вовсе почувствовал, как груз падает с его плеч. Отчего-то теперь он был полон уверенности, что справится со всеми неприятностями, которые его терзали.       Постепенно кофейня заполнилась людьми, желающими взбодриться перед рабочим днем. Эмма погрузилась в свою рутину, оставив Франциска с Аличе наедине. — Ну, а теперь, расскажи мне, какие у тебя планы на будущее. Не то чтобы у меня было великое множество знакомств, но, возможно, я нашёл бы для тебя пару полезных контактов. Даже если ты не уверена ни в чем конкретном. — Ну, для поступления в университет поздновато, уже учебный год в разгаре. Если я все же соберусь учиться, то у меня как раз есть время, чтобы определиться с направлением, — размышляла Аличе, помешивая трубочкой пенку в стакане. — Но пока что я так и не поняла, кем хочу быть. — Мало кто в твоем возрасте готов твердо решить, кем стать, — согласился Франциск, — Хотя, обычно, молодёжь едет сюда именно за учебой. — Мне пока что школы хватило с головой, — поморщилась девушка. — Само собой, нужно будет начать искать работу. У меня есть кое-какие сбережения, на случай, если поиск затянется. Но пока я не знаю, с чего начать. Все вокруг такое необычное.       Франциск задумался. Сам он с момента переезда не работал — ему действительно повезло с родителями, которые, хоть и не были сказочно богаты, все же могли себе позволить до сих пор содержать сына-студента, пусть и на расстоянии. Мама всегда говорила ему, чтобы он сосредотачивался на учебе, а папа вздыхал, что так никакого толку из него не выйдет. — Конечно, без образования будет немного сложнее, хотя и это не гарант успеха. Но, все равно, здесь полно работы, не требующей великих знаний. Например… Да даже Эмма теперь ищет сменщика. — Даже не знаю… Стоять здесь одной целый день? Я бы хотела работать с коллективом… — Аличе снова призадумалась, собирая ложечкой крошки, оставшиеся от десерта, — Нет, не хочу прямо сейчас грузить себе этим голову.       Франциск усмехнулся. — Да, да, я знаю, — тут же добавила она, — у тебя на шее я сидеть не буду. И можешь на меня скинуть все домашние заботы. А я пока подумаю, что же делать с жильем. — Уборку уж оставь на меня, — вздохнул Франциск, вспомнив о том, что дома ему ещё предстоит очищать кухню от кулинарных экспериментов сестры. Отбросив эту мысль, он улыбнулся, — И не переживай, я правда не буду гнать тебя прочь. Помогу чем смогу. Эта ситуация нас обоих чему-то учит.       Аличе кивнула. — Дорогу обратно помнишь? — после паузы спросил Франциск, — Звони, если что, а я пойду. Мы с тобой, вроде как, пришли к миру, и пора бы мне проведать своего бедового друга.       Аличе кивнула еще раз, задумчиво потягивая свой кофе. Разглядывая тенистый переулок в окно, она, кажется, снова витала в облаках.

***

      Впереди маячило решение куда более сложного вопроса, чем улаживание бытового семейного конфликта. Франциск, однако, все еще был настроен бодро, держа путь к Гилберту домой и надеясь застать его там. — Эй, Артур, — негромко позвал он.       Никто не спешил ответить. — Ну же, у меня к тебе вопрос. — Валяй, — прозвучало откуда-то сверху. — Ты бы показался, что ли, а то мне не нравится разговаривать самому с собой. — Если на тебя сейчас кто-то смотрит, для него ты все равно говоришь сам с собой, — все-таки появился Ангел справа. — Что спросить хотел? — Я понял, что не дает мне покоя. Помнишь тот день, когда я впервые тебя увидел? — Бонфуа на мгновение замолк, восстанавливая в голове порядок событий. — Это же ты спрятал мои ключи в горшке с цветами, чашку со стола сбросил? И проездной мой из-за тебя в метро не сработал? — Да, мои старания. Но ты из упертых оказался. — И будильник, получается, ты сбил! Так ведь это всё не имело бы смысла, если бы я просто встал вовремя. Или, если бы я все-таки вошел в метро, я бы никак не попал на тот автобус. Зачем столько лишних движений? — Но-но, будильник сбили твои кривые ручки. А мне пришлось работать с тем, что имеется. Более того, ты что, думаешь, мне каждое утро приходит письмо на почту с подробным содержанием того, что тебя ждет? Не-е, это совсем не так работает. — И как же тогда? — рассмеялся Франциск. — Это всегда какое-то предчувствие. Почти как у вас, людей, только моё никогда не обманывает. Иногда я даже смутно понимаю, что именно может произойти. Нечетко, как воспоминание. — Так и в этот раз было? — Да. Столбы черного дыма. Но где именно это произойдёт, я знать не мог. Может, метро, может, еще где-то. А может вообще твой дом сгорел бы дотла. Пришлось попотеть, чтобы сбить тебя с намеченного курса. — Жуть берет. Но теперь ты можешь говорить мне свои опасения напрямую, или на этот счёт тоже есть парочка правил? — Теперь могу, но едва ли с тобой в этом вопросе станет проще. — О, я могу быть послушным, если речь идет о моей драгоценной жизни, — снова рассмеялся Бонфуа, — кстати о ней, ты ведь, получается, знаешь, сколько мне осталось? — Обычно конец человеческой жизни я тоже чувствую немного заранее, потому что это то, что я не могу предотвратить, как бы ни старался. — Артур говорил с напускным пренебрежением, но было ясно как день, что ему откровенно в кайф свысока рассказывать о чем-то, что знает только он. — Могу лишь немного отсрочить, чтобы человек успел что-то доделать или кого-то увидеть. Но совсем ненадолго, и не каждый раз это получается. Смерть всегда найдет свой путь к тому, чей час пробил. — Люди даже фильмы ужасов на эту тему снимают. Хоть в чем-то мы оказались правы, — отшутился Франциск. — Так, выходит, в ближайшее время я могу за себя не переживать? — Я бы сказал, что нет, но, дорогуша, со мной тебе стоит переживать за себя в два раза сильнее, потому что я могу навредить тебе всеми возможными способами, сохранив при этом жизнь. Стоит тебе только чуть-чуть меня позлить. — Так я вроде и повода не даю, а вот ты, как раз, только и делаешь, что гадишь мне исподтишка. — Обиженно протянул Франциск. — Что поделать, не думай, что многим до тебя было со мной легче. Но они, знаешь ли, прожили довольно долгие жизни. — Артур показал ему язык и растворился в воздухе.       В этот момент за поворотом показался дом, в котором обитал Гилберт. Издалека Бонфуа уже мог видеть балкон, полный разных цветов, которые, впрочем, его другу не принадлежали — он пока мог позволить себе арендовать лишь одну комнату в этой квартире, не сильно сожалея по этому поводу. Жилище Байльшмидт делил с двумя совершенно не подходящими ему по духу соседями, и оба они, скорее всего, уже покинули дом и отправились на работу.       Несмотря на это, дверь в квартиру оказалась открыта. Франциск, не услышав внутри ничего, свидетельствующего о присутствии здесь людей, решил все же осмотреться. Двери в комнаты других двух жильцов были закрыты (вероятно, даже на ключ), комната Гилберта же была чуть отворена. Бонфуа по-хозяйски вошел туда, раздумывая уже о том, чтобы просто оставить сверток на столе и уйти, избежав сложных разговоров на эту тему, но идея была ненадежной. В комнате царил самый настоящий бардак, и Франциск предположил, что не ранее, чем полчаса назад, здесь проводились усиленные поиски — вряд ли такой бедлам мог произойти раньше, при свидетеле в лице дотошного Родериха.       Вдруг с лестничной клетки послышалась громкая ругань. Франциск напряг слух, но эхо не давало возможности разобрать слов. Ясно было одно — голоса поднимались все выше, в какой-то момент прозвучав уже практически у входной двери, а затем из коридора в комнату хлынул резкий запах сигарет.       Бонфуа не мог похвастаться остроумными решениями в стрессовых ситуациях, а потому в следующую секунду он уже поспешно прятался в шкафу среди теплых вещей, по-прежнему сжимая в руках пачку купюр. Сквозь небольшую щель он мог разглядеть напряженное лицо Гилберта, вернувшегося домой, но его собеседника видно не было. Теперь Франциск наконец-то смог услышать их разговор довольно четко. — Пиздец, это ты здесь шарился? — спросил Гилберт. — Я. Хотел забрать, что положено, но не нашел. — Ты нарушаешь уговор! У меня еще есть два дня до срока. Тогда всё и будет. — Байльшмидт изо всех сил пытался звучать спокойно и уверенно, но громкость голоса всё равно его выдавала. Помимо того, что чужой страх начинал проникать под кожу ему самому, Франциск чувствовал себя в высшей степени неловко, видя друга в таком состоянии. — Ты, блять, походу, не усёк, кто здесь устанавливает правила, — прозвучал жесткий ответ. — Отсрочку тебе уже давали.       Байльшмидт напряженно молчал. — Вечером тебя будут ждать там же, где обычно. Если не с деньгами, то с тем, что ты не продал. И с процентом, мать твою. Достаточно ясно объяснил, или надо подробнее? —       Силуэт двинулся вперёд.       Франциск почувствовал, как холодеют пальцы ног. Немногие вещи были способны довести его до такого страха, но насилие было одним из них. Он увидел, как друг чуть отступил назад. Как бы он сам защищался в этой ситуации? Франциск не знал.       Но Гилберт знал. Несмотря на то, что в глазах его все еще читалось крайнее отчаяние, рука уже твердо сжимала что-то острое, так удачно подвернувшееся под руку в этом бардаке — издалека было похоже на штопор. Фигура незнакомца продолжила угрожающе надвигаться.       Этого никак нельзя было допустить! Принцип сначала подумать, а уже потом сделать, в этот раз тоже не сработал, и дверцы шкафа с шумом распахнулись прежде, чем Франциск успел просчитать возможные последствия. Одежда посыпалась на пол, а незваный гость возник посреди комнаты. — Господа, какое прекрасное утро! — с нервной улыбкой выдавил из себя Франциск.       Противники замерли, и на мгновение повисло молчание. — Я думаю, что могу уладить ваш вопрос! — продолжил тараторить он, быстро обходя непонятного типа и становясь прямо перед Гилбертом, загораживая его собой. — Кажется, этой суммы вполне хватит, чтобы мой оступившийся друг не имел больше перед вами никаких обязательств.       Франциск опустил сверток с деньгами на стоящий сбоку от него стол, стараясь всеми силами переключить внимание незнакомца на желаемое и оттеснить товарища поближе к выходу, но тот уперся, не желая сходить со своего места.       Неприятный тип, до этого момента сохранявший молчание, взял в руки деньги и наскоро их пересчитал, тут же убирая во внутренний карман куртки. — Бредово, конечно, но с тобой мы в расчёте, — спокойным уже голосом сказал он, после переведя взгляд на Франциска. — А вот с этой крысой — нет.       Франциск шумно сглотнул. — Мамочка не учила тебя, что подслушивать разговоры взрослых нехорошо? — Так или иначе, вы получили то, зачем пришли. — Сжимая в кулаке остатки самообладания, выдавил из себя Бонфуа, но едва не дал петуха в конце фразы, — на этом предлагаю закончить.       Только какая-то неведомая ему раньше сила помогла выдержать этот бесконечно долгий зрительный контакт, выражающий ничем не прикрытую угрозу. — Закончим, обязательно закончим. В другой раз.       Смерив их обоих еще одним долгим взглядом, скверный тип напоследок пнул что-то из вещей, лежащих на полу, и вышел из квартиры. Повисла тишина. — Я даже не буду спрашивать, почему ты был здесь, — раздраженно начал было Гилберт, но тут же осекся. Он наконец-то выдохнул и рухнул спиной на кровать. — Я тебе жизнью обязан, Франц. Серьезно. И я верну тебе всё, до последней монетки. Но, честное слово, лучше бы ты позволил ему просто пустить меня на фарш. — Это ничего, не бери в голову, — Франциск сел рядом, — что еще я мог сделать, оставить тебя один на один с этим кошмаром? — Вообще-то да. Именно так и стоило сделать. Я за свои действия отвечаю сам, как никак. — Байльшмидт дрожащей рукой поджег сигарету, очевидно, далеко не первую за утро. — Это тебе не шпоры на экзамене передавать. — Что-ж, взять роль фарша на себя — мой выбор, — попытался пошутить Франциск, но, в самом деле, было не до смеха, да и сигаретный дым заставил его закашляться. — Этому дегенерату неизвестно, как долго ты там, в шкафу, сидел. А он тут незадолго до меня уже побывал, как видишь, и, похоже, не один. И он не знает, кому ты захочешь слить все, что возможно увидел и услышал. Поэтому, он точно еще объявится. Попугать тебя хорошенько.       Тревога снова понемногу поднималась в груди, но, по крайней мере, кошки на душе Франциска прекратили ожесточенно её скрести. Отчего-то всегда было легче переносить неприятности самому, чем переживать за то, как их переносят близкие тебе люди. — Я, как и всегда, найду способ убедить его в том, что мне абсолютно безразличны ваши дела, — с напускной уверенностью ответил Франциск.       Гилберт отрешенно помотал головой, буравя взглядом потолок. — Ладно. Правда, не переживай, снять с тебя этот груз было моим выбором. Дальше все образуется. — Франциск встал с кровати. — Просто пообещай мне, что ты забудешь дорогу к этим людям. И больше никакой дряни в радиусе твоей досягаемости. — Никогда в жизни, — сквозь зубы согласился друг.       Бонфуа задержался на пороге, напоследок окинув взглядом беспорядок и абсолютно сливающегося со своей белой рубашкой Гилберта. — Будет справедливо, если ты все же расскажешь мне, как ты в это впутался. — Помимо моей доли аренды, я еще и за учебу плачу, если ты не забыл. Последние пара месяцев выдались не из легких, еще и Лиз нужно было помочь деньгами. — криво улыбнулся Байльшмидт. — Один мудак в универе предложил мне… вот это. Я долго ломался, а потом сам к нему пришёл. Как ты уже понял, это было худшее решение, которое я когда либо принимал. — Вот до чего доводит твое гордое молчание. Мы с Тони помогли бы тебе, нашли бы любой другой выход, если бы только ты рассказал. — О да, вы бы помогли: уличный музыкант на грани нищеты и парень с галлюцинациями, — подколол Гилберт друга, и тот на секунду хотел было обидеться, но больно смешно это прозвучало. — Ну, дошутишься. — Франциск понял, что Гила пора оставить наедине с собой. Убрав несколько вещей с пола, он все же поспешил попрощаться и уйти.       Прохладный воздух улицы показался Франциску ледяным, и он с трудом унял пробегающую по телу дрожь. Мысли проносились в голове как рой назойливых мух, не давая сосредоточиться ни на одной из них. — Вот это было шоу. Признаюсь, я не видел такого уже очень давно. — Привычно заговорил Артур из-за плеча. — Шоу? Я думал, что меня в этом же шкафу похоронят и закопают, вместе с нестиранным гардеробом Гилберта. — О да, та ещё развлекаловка. Я просто не хотел сбивать естественный ход событий, поэтому не хрустел попкорном, — насмешливо протянул Ангел. — Знаешь что, да ну тебя. — Франциск пошел быстрее, — я за эти пятнадцать минут прошел все девять кругов ада, мне кажется, а ты все издеваешься. Мы же договаривались вести себя нормально. — Ладно, остынь, — тут же сменил тон Артур, — я просто не ожидал, что ты рискнешь настолько. А ещё не ожидал, что ты вообще решишь залезть, прости Господи, в шкаф. Это явно было необязательно. — Не верю, что тебе пришла бы в голову идея получше. — Конечно, пришла бы, но мне прятки без надобности. Если серьезно, то я имел в виду, что наблюдать за тобой в разы интереснее, чем за многими. Даже если ты делаешь нечто, на мой взгляд, уморительно тупое. — Артур наконец-то поравнялся с ним и прекратил вещать откуда-то позади.       Бонфуа ничего не ответил. — Это было смело, — после паузы продолжил Ангел, — и, что уж там, Франциск, я становлюсь совсем иного мнения о тебе. Все, что ты сделал сегодня, достойно уважения.       Франциск чуть не споткнулся на месте от неожиданности, но совсем не похвала так его удивила. — Ого. Ты, кажется, первый раз меня по имени назвал. — Да? Тебе послышалось, наверно, — моментально вернулся в свой прежний ехидный образ Артур. — Как скажешь, — улыбнулся Франциск.