Спасение утопающих

-Если говорить откровенно, то сначала я вообще не понял, что произошло. Ты сказал: «Целую», и мне показалось, что я неправильно расслышал, потому что ну а просто как… как ты мог мне такое сказать… а потом, когда смысл этого слова достиг моего мозга, я просто остолбенел и потерял дар речи… а потом уже было поздно — ты ушел. Тогда до меня дошло, что я явно облажался, что не смог ответить. Ведь после того, что было ночью, это было нечто большее, чем слово и мое молчание могло тебя мало того, что обидеть — оскорбить. Я правда не думал, что настолько… но все же. И тогда я решил, а почему бы не сделать что-нибудь особенное, приятное, искупить свою вину. Понятно, ужин я замандрячил шикарный. Но ты не приходил, и я подумал, надо бы взять хорошее вино. А ты знаешь, я до сих пор не особо у тебя тут ориентируюсь, пришлось до людей доебываться… На проспекте стояла такая прелестная бабулечка, продававшая цветы, явно местная. Я подошел к ней, спрашиваю, может она знает где вино купить, а она такая (Мирон сделал голос чуть выше и с хрипотцой, парадируя бабушку, что вызвало у Славы неподдельный восторг) «Ты что ли с девушкой поссорился?» И ты знаешь, вот есть люди, которым можешь доверять просто потому что чувствуешь, что они хорошие и глаза у них такие честные-честные. Вот эта старушка была сущим ангелом. Я ей объяснил, сказал, что вот так-то так-то, провинился, хочу извиниться, вино купить. А она мне на это: «Вином делу не поможешь, тем более, если ты говоришь, что этот человек для тебя особенный», — и рассказала мне про себя. Оказалось, за ней в свое время множество парней бегало, все ухаживали, цветы дарили, алкоголь, конфеты. Но так все банально было, что она на них даже внимания не обращала. А вот один мальчик, который вроде и не самый привлекательный, вроде и не самый общительный, однажды такой подарок ей притащил, что очаровал ее так, что она потом замуж за него вышла, и до сих пор они вместе живут. И вот я все это время искал… -Ну и что ты замолчал? — Нетерпеливо проговорил Слава, — Давай уже, раскрывай все карты. Что ты мне приволок? -Я лучше покажу, пойдем, — Мирон взял удивленного парня за руку и с волнением повел ко входной двери, — Сюрприз немного затянулся, но я правда не ожидал, что в квартире будет такой хаос. За дверью на бетонном полу стояла небольшая золотистая клетка с двумя маленькими птенчиками, нахохлившимися и жмущимися друг к другу от холода. -Господи, серьезно? Какие прелестные! Подожди, ты их здесь оставил? Совсем с ума сошел? Какой из тебя ужасный отец, Мирон! Заноси, быстрее! Слава, не дожидаясь, пока Окс возьмет в руки клетку, сам аккуратно поднял ее и понес в тепло спальной. При свете лампы ему удалось получше разглядеть своих новых питомцев. Один птенчик был чуть поменьше, ярко-бирюзового окраса и внимательно следил за каждым движением своего нового хозяина. Парень попытался залезть пальцами через прутья, чтобы погладить этого красавца по головке, когда второй, янтарно-желтый, явно покрупнее и посмелее зеленого, дерзко подошел к Славе и цапанул того за палец, мол, нечего лезть в нашу клетку. -Эх, до крови куснул, надо будет перевязать. Ну ты смотри, какой наглый! Точно как я! — Рассмеялся Славик, с интересом изучая своих новых питомцев, — А твой зеленый! Будешь смотреть на него и вспоминать, как я тебя тогда измазал всего. Мирон улыбнулся и взял золотистую птицу в ладонь, аккуратно поглаживая по мягким крылышкам. Из его рук птенчик не то что не вырывался, скорее даже нежился от тепла и ласки. -И вообще не наглый, просто к нему нужен особый подход, его любить надо. Видишь, какой милый! Но ты с ним все равно аккуратнее, — Окс внимательно наблюдал за расцветающим от удовольствия лицом Славы и на душе становилось невероятно спокойно. Ради такой картины он бы каждый день дарил самые лучшие подарки. -А что за порода-то? -Неразлучники, — Улыбнулся Мирон.

***

Интервью у Дудя прошло спокойно. Хоть Слава жутко не выспался, но это даже придало шоу некий шарм. Он был еще более дерзкий, еще более скрытный, ядовитый и не думал снимать с себя маску Гнойного, с какой бы стороны интервьюер не заходил. К тому же рядом были Замай, Фаллен, Похоронил — все свои. Просто сидели, угарали на своей волне, так что даже зацепиться было не за что. Домой он торопился очень — Мирон должен был встретиться с Женей по поводу крупного проекта и забрать какие-то вещи из квартиры, а Слава пообещал покормить днем птиц. Он не мог допустить, чтобы его новые дети голодали, поэтому лишь только интервью закончилось, быстро попрощался с пацанами, сталкиваясь в проеме с Куромушкой, и выбежал на улицу. -Что это с ним? — Донесся из квартиры взволнованный Сашин голос, — Он уже который день сам не свой… Но ответа друзей дожидаться Слава не планировал, да и не особо волновало, что о нем думают. Его ждали птенчики! Хотя, по поведению желтого попугая, парень не сказал бы, что его уж слишком сильно ждали. Тот опять попытался прикусить его палец, не подпуская чужака к своему товарищу по клетке, даже несмотря на то, что Слава протягивал вместе с этим пальцем еду. «Весь в меня» — улыбнулся этой выходке Машнов. Часы пробили одиннадцать, Слава улегся на матрас и с завистью смотрел на уже давно спящих попугайчиков. Закрыть глаза и насладиться дремотой, конечно, хотелось очень, но он не спал, ждал — они собирались вечером придумывать имена своим новым питомцам. Мирон пришел домой уже за полночь, уставший и помятый, но счастливый. -Ты еще не спишь? Я думаю, у меня есть подходящее имя для твоего, — С порога перешел он к делу. -То есть ты хочешь сам назвать моего красавца? — Удивился Слава. Он собирался дать желтому какое-нибудь уебищное прозвище, чтобы тот знал, кто здесь главный и больше не лез кусаться, — Давай может хотя бы двойные? Мирон согласился нехотя, но потом воодушевленно продолжил. -Маяковский! Это же светило русской поэзии 20 века, как солнце. И Володя обожал желтый цвет! А этот птенец выглядит как настоящий футурист! -Блять, ты серьезно? — Захохотал Слава, но когда увидел погрустневшее серьезное выражение лица Окси, успокоился, — Ладно, ладно. Но раз уж ты согласился на двойное имя… Он хитро ухмыльнулся и подошел ближе к клетке, наблюдая за тем, как золотистый попугайчик нахохлившись исподлобья смотрит на своего нелюбимого хозяина. -Он будет Владимир Владимирович Желток! Мирон хотел было возразить, но прыснул со смеху и пришлось принять предложение Славика. -Так, а мой? Я хотел выдвинуть Есенина… -Отлично, - Улыбнулся Слава. -Правда, тебе нравится? - Осторожно уточнил Окс. -Конечно, тогда Сергей Александрович Зеленка! — Вошел в кураж Карелин. -Хорошо, да пусть будет так, — Подвел итоги Мирон сквозь смех, не желая спорить. Гнойный с восторгом смотрел, как после его слов Владимир Владимирович Желток закружился по клетке, гневно пища, явно оскорбляя и проклиная его на птичьем языке, пытаясь хоть как-то оспорить решение хозяев. -А все, красавец, все, будешь знать, как меня кусать и нежиться на руках у Оксимирона, а не у меня! — Ухмыльнулся Славик, постукивая по клетке, и поворачиваясь к Мирону, — Ну что, спать?

***

Только вот зная, что рядом на кровати лежит человек, которого ты безумно хочешь, уснуть довольно проблематично. Слава и пытался считать овец, и просто лежал, стараясь ни о чем не думать, но в итоге все равно мысли настигали его и заводили хоровод вокруг обостренного сознания, воспевая Оксимирона. Как же хотелось, чтобы Окс сейчас лежал рядом, под боком, чтобы ласково гладил его по голове, как гладил тогда этого наглого Желтка, хотелось чувствовать, как колышется его грудь от спокойного дыхания и слышать, как бьется сердце. -Мирон, ты спишь? — Еле слышно спросил Слава, понимая, что вряд ли дождется ответа. Но уже через несколько секунд он услышал поскрипывание кровати, с которой чуть ли не свалилось тело к Гнойному на матрас. -Не сплю, — Так же тихо прошептал Окс на ухо парню, нежно прикусывая мочку и пуская бесконечное множество мурашек по телу, — Ты что-то хотел? -Вообще-то… — Слава не знал, как правильнее выразиться, поэтому сказал коротко и ясно, — Вообще-то, тебя. Услышав хриплый смешок Мирона и почувствовав, как на живот ложится татуированная рука, он прерывисто выдохнул. Ну все, Славик, сам напросился, теперь расхлебывай. Он поворачивается лицом к парню и жадно впивается в его губы, понимая, что больше ни секунды без него не протянет. А Мирон перехватывает инициативу, углубляя этот дикий поцелуй. Свет приглушен и Славе приходится довольствоваться остальными чувствами, которые настолько обострены, что хочется выть от этих невероятных ощущений. Одна только мысль о том, что Оксимирон сейчас перемещается вниз и языком проходится по его животу, спускаясь дальше вызывает судорожные спазмы по всему телу. Как же охуенно! -Мирон, если ты не… — Пытается остановить парня Слава, но не успевает договорить, потому что уже в следующую секунду из его груди вырывается непроизвольный стон. Так тепло, влажно, уютно… он медленно входит в глотку, проскальзывая еще дальше, вызывая у Мирона рвотные позывы и слезы на глазах. Конечно, у того же тоже был первый раз. Вряд ли Жиган ставил его на колени не только для того, чтобы пощечины раздавать. Слава пытается быть максимально нежным, аккуратным, словно трахается с ебаной хрустальной вазой, которая от одного неправильного движения может в любой момент разбиться. Гладит Мирона по лысой голове, которая так невъебически красиво насаживается на его орган, и стонет… от этих прикосновений, от чувств, от самого факта того, что это сейчас происходит. Как же хочется с силой ворваться в этот рот, а потом прильнуть к распухшим губам, ощутить свой собственный вкус… но пока нельзя, на этот раз никакой грубости. Первое, что Слава делает, когда Окс поднимается назад — сцеловывает с его лица каждую слезинку, а уже только потом медленно, тягуче припадает к его губам, сливаясь с ним в одно целое, оставляя все мысли, все сомнения, все тревоги позади, наслаждаясь этой безумной близостью. Слава нежится у Мирона на животе, слушая, как забавно булькает еда и улыбается своей самой искренней улыбкой, понимая, что еще никогда ему не было настолько хорошо, что он никогда не был настолько счастлив. За окном слышен начинающий накрапывать дождь. Какая романтика! А Мирон закуривает свою дурацкую терпкую сигарету, другой рукой перебирая каштановые волосы. Это настораживает парня, он уже успел проследить закономерность, что Окс курит, когда переживает или о чем-то тревожится. Неужели ему не понравилось то, что сейчас было? Неужели… Но поток мыслей, которыми Карелин уже начинал себя накручивать, прервал тихий голос Мирона. -Слав, когда-нибудь, когда я буду давать концерт в Европе… тогда я расскажу людям о своей ориентации… ты знаешь, я не смогу долго скрывать это, иначе опять погрязну в пучине самокопаний. Слав, обещай, что ты приедешь! Обещай, что будешь стоять в первом ряду. Я найду тебя среди всех, найду и утону в твоих глазах. -Что ты хочешь этим сказать, Мирон? — Озадаченно проговорил парень, поглаживая его по обнаженной груди, повторяя прикосновениями узоры татуировки. Нет, поверхностный смысл был предельно ясен, но за ним явно скрывалось что-то более глубокое, — Что это значит? Окс тяжело выдохнул, делая новую затяжку. -Это значит, что ты мне нужен. Мне нужно знать, что ты рядом, иначе я не смогу. Только ты можешь дать мне то чувство безопасности и полной свободы, в котором я так нуждаюсь. Только утонув в тебе я смогу выбраться из собственного океана страданий. Слава нежно прикоснулся губами к его ключице, оставляя несколько мимолетных поцелуев на уже успевшей остыть коже. -Хорошо, Мирон, обещаю, — Он стянул с себя одеяло, прикрывая им замерзающего парня, а потом поднял на него хитрющий взгляд, — Но тогда и ты пообещай мне кое-что. Окс улыбнулся и вопросительно приподнял бровь. -Пообещай, что тогда на этой самой сцене, после вот этого великого каминг-аута, ты меня поцелуешь. Слава рассмеялся, но Мирон прекрасно видел, что глаза при этом остались такими же серьезными. Значит, для него это была никакая не шутка. -Ты не боишься осуждения? — Удивленно уточнил Окс. -Ты постоянно забываешь, что я из Антихайпа! Мне абсолютно плевать на мнение других людей, если что-то важно для меня. Да и фаны только счастливы будут, когда их мечты воплотятся в жизнь. -А вернуться в Россию? Мы не сможем здесь быть вместе, по крайней мере официально. -Ты говоришь так, словно собираешься уже завтра давать этот концерт. Угомонись, может к тому времени все изменится и отношения двух мужчин станут нормой… Мирон кивнул. Но Слава прекрасно знал, что тому мало верилось, что даже через десять лет в этой стране поменяются взгляды на жизнь. Особенно так кардинально. Может из Европы и дойдут какие-то ценности, но гомофобия уж слишком глубоко укоренилась в сознании русских.

***

Пара недель пронеслась незаметно для обоих, так что парни даже удивились, как плавно лето перетекло в осень, обволакивая их серостью, разбавленную начинающими желтеть листьями. Но с каждым днем Славе начиналось все больше казаться, что свое заявление про каминг-аут в Европе Мирон сказал просто из-за избытка чувств и гормонов, захлестнувших его воспаленное сознание. Если в квартире он был самым что ни на есть любящим мужчиной, заботящимся, ухаживающим за всем и вся, то про то, чтобы выйти вместе на улицу даже разговора не шло. Однажды Слава предложил сгонять вместе на выставку, зная, что Окс был бы в полном восторге от этого похода, хотя сам не особо понимал такую любовь к длительным глядениям на обветшалые полотна. К каждому, кончено, можно придумать свою историю, если у них нет собственных интересных, но, зная Мирона, тот принялся бы рассказывать про создание этих картин, про художников, про скрытый смысл скрытого смысла, что было бы безумно нудно и скучно… но он все равно предложил, потому что так долго сидеть дома было невыносимо. Рядом с Оксом приятно, комфортно, уютно, но выбираться куда-нибудь же надо! Мирон на это предложение лишь окатил его непонимающим взглядом, а потом рассмеялся, объясняя свой отказ тем, что на улице слишком много глаз и фотокамер, которые с радостью запечатлят их, а потом поползут разные мерзкие слухи и им просто не дадут спокойно жить. На идею сходить в кино Окс состроил недовольную мордочку, снисходительно улыбнувшись на аргумент в виде темноты. Рестораны тоже отмели. Парки, аттракционы, театры, выставки, клубы, бары — все, куда они могли бы сходить Мирон тут же браковал, утверждая, что их не должны видеть вместе, что очень расстраивало Гнойного, который не привык просиживать пятую точку дома и которому было очень обидно, что его обществом так пренебрегают. Порой ему даже начинало казаться, что его стесняются, ведь можно просто ходить как друзья, не прикасаться, не сосаться в людных местах и никто ничего не подумает, но Мирон почему-то был яро убежден в обратном. Поэтому Слава с головой погрузился в коммерческие предложения, которых после баттла стало пруд пруди, разъезжая по разным встречам и посиделкам, а Мирон усердно занимался подготовкой к поездке в Америку. Но, разумеется, пусть дневные часы у них и проходили порознь, всю рабочую тягомотину вечером парни разбавляли посиделками с птицами, просмотром фильмов и потрясающими бессонными ночами.

***

Как раз в одну из таких ночей, когда они уже отлипли друг от друга и начинали засыпать, их сладкую полудрему прервало пиликанье разрывающегося телефона. -Окс, это тебе… — Пробормотал сквозь сон Слава, пиная Мирона ногой, чтобы тот встал и поскорее вырубил эту какофонию. Мирон нехотя поднялся и протер слипающиеся глаза. Кто вообще мог додуматься позвонить ему в такую рань? От яркого света экрана, хотелось выкинуть телефон куда-нибудь в окно или разбить о стену, но он сдержался и, наконец, поднял трубку. -Слушаю. -Окс… Внутри все застыло. Голос был слышен очень отдаленно и глухо, постоянно что-то хрипело, свистело и прерывалось, но Мирон однозначно знал, кто это. Дима. С того раза, когда Оксимирон набрал его после баттла, они больше не общались. Мирон прекрасно понимал, что просто так Шокк не стал бы его дергать. Произошло явно что-то очень и очень плохое. Ну либо слишком хорошее… -Дим, что такое? С матраса послышался недовольный голос Славы, который просил Окса говорить хотя бы немного потише или съебывать из спальной на балкон. -Я сейчас у тебя в квартире… — Раздалось из трубки. -Ты прилетел из Германии? Когда? — Мирону до сих пор не верилось, что он разговаривает с Димой, — Подожди, что ты делаешь у меня в квартире? Слава нехотя встал с матраса, видимо понимая, что парень не собирается шептать и стоять на холодном балконе тоже не горит желанием. Он сладко потянулся и подошел к Оксу сзади, приобнимая своего нарушителя сна. -Кто звонит? — Прошептал он, чтобы человек на другом конце трубки не услышал его голоса, сильнее прижимаясь к парню и прикусывая его шею. Может он перезвонит попозже, а сейчас мы пойдем обратно ляжем? Я все равно уже вряд ли усну… -Сейчас, подожди минуту, я пойму в чем дело, — Все внимание было сосредоточено на том, чтобы разобрать хрипящий голос Димы, и Славины руки, обжигающие и такие возбуждающие, явно были не в тему. Мирон рывком скинул их с себя и отошел от парня, пытаясь все же выяснить, что происходит. -Это Жиган. Прости, я не хотел… я… ты где сейчас? Я приеду? Окс быстро называет улицу, номер дома и квартиру и падает на кровать, когда слышит монотонные гудки. -Блять! — Вырывается из груди болезненный крик. Только все начало налаживаться! Только он почувствовал себя хорошо! Если здесь еще и Рома замешан, то дело явно серьезное. -Кому ты продиктовал мой адрес? — Слава серьезно смотрел в бегающие глаза Мирона. Конечно, мало кому понравится, когда сливают место жительства, но Шокку можно доверять. Если он о чем-то так просит, да еще и извиняется, а не ставит условия, значит мир на грани апокалипсиса. Мирон был более чем уверен, что Слава поймет его. -Дима. Это был Дима. Говорил про Жигана, попросил приехать. Он почему-то сейчас у меня на квартире… -Тот самый Дима, который тебя поцеловал, а потом свалил в Европу, оставив тебя одного разгребать ваши общие проблемы? Этот Дима сейчас приедет ко мне домой? -Слав, если он позвонил, значит что-то серьезное, — Окс не понимал, почему Карелин так остро реагирует, может быть из-за того, что уже которую ночь они не высыпаются. -Мирон, если хочешь позвать кого-то в гости, то сначала спрашивай хозяина квартиры, не будет ли он против, — Гнойный рассержено помотал головой, словно выкидывая оттуда навязчивые мысли и отошел от ничего не понимающего парня, — Если хочешь, выходи с ним на улице болтай, я из квартиры уходить не собираюсь. -Так я и не прошу тебя уйти. Дима все равно обо всем узнает первым. Он как никак мой давний друг. -Друг? — Удивленно вскинул брови Слава, — Друг, который накурил тебя, а потом полез с поцелуями? Который бросил тебя? -Ну он хотя бы меня не избивал, — Улыбнулся Мирон, но уже через секунду пожалел о своих словах, потому что глаза Гнойного буквально искрились от ненависти и бессилия. -Неужели? Не избивал Оксимирона! Достойно, этим немногие могут похвастаться. Может запишем его в Красную книгу? Или нет, лучше дай мне его телефон, я сохраню контакт на случай, если мне понадобится помощь великого Шокка, ведь он такой хороший и славный парень, такой отличный друг, обязательно поможет в беде! -Слав, ну ты чего? — Окс подошел ближе и погладил его по щеке костяшками пальцев, пытаясь хоть как-то успокоить, — Почему ты так взъерепенился? Если бы это было не дело крайней важности, то я бы ни за что не позвал его к нам. Парень отвернулся, пытаясь скрыть свои чувства. Мирону так нравилось, что он не носит при нем эту ебучую постироничную маску, но сейчас смотреть на его настоящие эмоции было очень больно. Тем более, что Окс понятия не имел, чем так задел Славу, а поэтому просто не знал, что может сделать и что надо сказать. -Слав, Славочка, я поговорю с ним быстро, и мы с тобой пойдем куда-нибудь в кино или в театр… -Там люди, Мирон. Кого ты обманываешь? Ты не станешь выходить со мной на улицу. -Тогда посидим здесь, закажем доставку, посмотрим фильм… -Открывай дверь, Окс. Твой друг звонит, — Слава даже не посмотрел в его сторону и направился в душ, чтобы хоть немного прийти в себя.

***

-И давно ты живешь в конуре однокомнатной? Гнойный одержал победу и все лавры перешли ему, а ты стал бомжевать, как в самом начале пути? — С порога, вместо приветствия, начал Дима, крепко обнимая друга, — Или ты здесь девушку свою держишь? Слышу, слышу, вода в ванной журчит. Не хочешь, чтобы она видела тебя в своем творческом амплуа на твоей родной квартире? -Привет, Хинтер, — Мирон только сейчас осознал, как давно не видел своего друга, как давно не слышал вживую этот родной голос, эти колкие фразы, которых все равно слишком сильно не хватало в его жизни. А от Димы они звучали не как оскорбление, а как просто шутка лучшего друга, шутка, в которой всегда скрывается доля правды. Даже от этих, казалось бы, самых нелепых и безобидных вопросов, Окса пробило дрожью. Он впервые понял, насколько глубоко Дима его видит. Знает ведь, что Мирон по собственной воле в жизни бы не стал селиться в однушке, да еще и в таком районе, да еще и в насколько убого обставленной, особенно, когда у него есть куча денег и когда пустует собственная прекрасная квартира. Знает, что у себя дома Мирон чувствует себя слишком свободно, слишком непринужденно, что раскрывает все свои стороны. Те стороны, которые Хинтер считал социопатическими и схожими с психопатией. Да те же панички, которые постоянно накрывали его в тех четырех стенах… было бы сложно показать их перед какой-нибудь девушкой, поэтому Мирон спал с ними всегда на съемных хатах, либо в отелях, и Дима прекрасно знал это, — Да, живу я сейчас не один. Они обнимались долго, но хотелось еще дольше. Они оба безумно скучали друг по другу. Мирон слышал знакомый аромат перегара от дорогого коньяка, Диминого любимого, и сигарет, пачка которых лежала и у Окса в куртке. Именно Шокк когда-то подсадил парня на этот терпко-сладкий вкус. От одного лишь запаха на голову нахлынула целая лавина воспоминаний… что же будет дальше? Но бурю мыслей прервал веселый голос гостя. -Ну что, предложишь войти, бро? Или твоя девчонка будет против? Я вообще должен тебе рассказать кое-что очень важное, поэтому не знаю… если ты ей прям сильно доверяешь, конечно, то она может не уходить… В этот момент дверь ванной комнаты распахнулась и оттуда вышел Слава, оборачивая нижнюю часть тела махровым полотенцем и приглаживая сырые волосы назад. -Здорова, Дим. Не знаю, по-моему, квартирка отличная, по крайней мере, слышимость здесь отменная, — Прищурился Гнойный, внимательно рассматривая ошарашенного гостя, переводящего безумный взгляд со своего друга на полуголого парня и обратно, — А так, да, ты верно угадал, все лавры перешли мне, Мирон стал бомжевать и я, человек широкой души, согласился его приютить. Ну и тебя как его лучшего друга, видимо, тоже. Проходи, располагайся. Хинтер таращился на Окса, видимо, ожидая хоть каких-то объяснений происходящему, но тот молчал. Мирон пока не понимал, как правильнее донести до друга, что у него теперь вроде как есть парень, если Слава вообще считал его своим парнем. Они же не обговаривали это… -Ну что, мы так и будем играть в молчанку? Дмитрий, расскажете, зачем потревожили наш сон? -Ваш? — Шокк нахмурил брови, — Ты что имеешь в виду, пацан? Слава весело взглянул на Мирона, будто ожидая от него каких-то слов, но тот лишь мотнул головой. Он не мог, не сейчас, не так быстро. Признаваться Славе — одно, но вот другому человеку… пусть это даже его лучший друг, пусть это тот, кто вообще привел его к этому, но все равно, это было очень сложно. -У Мирона достаточно громкий звонок на телефоне, — Еще веселее говорил Слава, отчего внутри у Окса все переворачивалось. Он прекрасно видел, как своим молчанием закапывает себя все глубже в глазах Карелина, заставляя его натягивать на себя маску Гнойного, — А что, хочешь посмотреть, как мы спим? Прошу. Парни проследовали за хозяином квартиры в спальную, где лежал матрас и стояла кровать. -То есть раздельно? -Нет, мы поставили эту мебель здесь просто так, а сами спим на полу, — Язвительно проговорил Слава, улыбаясь уж слишком приветливо и непринужденно. В этот момент раздался жалобный писк, означающий, что кто-то из птенцов проснулся и хочет кушать. Как не вовремя! Хинтер же обожает птиц, даже хотел завести с Оксом какую-нибудь канарейку. Сейчас полчаса будет их разглядывать так, что от клетки не оттащишь. -У тебя тут живут птицы? У Мирона же аллергия… — Удивленно проговорил Дима, обращаясь к Карелину и подходя ближе к попугайчикам, — Он тебе не рассказал? Ну вот зачем надо было это говорить! Да, у Окса была аллергия, но не сильная же! Ну пил он таблетку в день или в два, но это ни на что не влияло. Главное, что у них со Славой были общие питомцы, а все остальное — второстепенно. -Да я их специально завел недавно, думал, может получится поскорее избавиться от своего сожителя, а оказалось, все не так просто. Чихает из-за этой аллергии, пятнами покрывается, зеленеет весь, а не уходит. Мирон не смотрел на Славу, даже не пытался понять, насколько тому сейчас тяжело отыгрывать это веселье. Но получалось так неплохо, что Дима, казалось, ничего даже не заметил. -Я посмотрю их? Обожаю птиц! — Не дожидаясь ответа, Хинтер приоткрыл дверцу и потянул руки к птенчикам. -Да, у нас же времени полно. Лучше возьми желтого, он так любит людей, — Подбодрил его Славик. Мирон хотел было предупредить, чтобы Дима был осторожнее, но не успел и слова сказать, как раздался громкий вскрик. -Блять, он укусил меня! -Оу, такого еще никогда не случалось. Даже не знаю, что нашло на нашего Желтка… — Задумчиво проговорил Гнойный, — Ну, раз уж с птицами не получилось посидеть, может все же расскажешь цель своего прихода в мою квартиру? Шокк вопросительно посмотрел на Мирона, мол, можно ли при Славе говорить о том, что было с Жиганом, и, лишь только когда получил утвердительный кивок, начал рассказ.