Спасение утопающих

Проснулся Окс оттого, что кто-то беспокойно ворочался под боком. Но кто может ворочаться, когда он живет один? Постепенно дремота рассеивалась. Нет, он жил один когда-то давно, в прошлой жизни, а теперь уже пару недель соседствует с Гнойным, который почему-то решил его приютить. -Славочка, — Пробормотал Мирон, погружая руку в растрепанные по подушке шелковистые волосы, начиная их бережно перебирать. Почему они сейчас лежат вместе? Голова раскалывалась от похмелья. Что они пили вчера? Коньяк? Мирон медленно вспоминал прошлый вечер. Вот Слава приходит с работы. Вот они заваливаются смотреть какой-то дурацкий фильм. Вот он выходит на балкон… а потом… -Блять! — Вскрикивает Окс от появившейся перед ним яркой картины. Они почти переспали! С Карелиным! -Мирон? — Этот самый Карелин нехотя открывает замутненные глаза и машет перед его лицом рукой, будто пытаясь развеять видение, — Я такой прекрасный сон вижу, не шуми, а то пропадешь еще. Вот бы ты правда был здесь сейчас, обнимал бы меня… ты такой хороший, ты бы знал, какой ты хороший. Кто если не ты заслуживает счастья, Мирон… кто, если не ты? Он поворачивается на другой бок, зарывается лицом в подушку и начинает блаженно сопеть. -Кажется, я уже обрел свое счастье! — Еле слышно, чтобы не разбудить Славу, шепчет себе под нос Мирон и встает, дабы успеть приготовить завтрак, пока его сосед не уйдет на работу. Вчера вечером они были слишком заняты, чтобы думать о еде. Слава проснулся минут через тридцать с криками, что он опаздывает. Оказывается, сегодня ему нужно было приехать раньше, чем обычно, чтобы провести какую-то дополнительную встречу, о которой его умоляло начальство. -То есть завтракать ты не собираешься? -У меня последний рабочий день, Мирон. Завтра отъемся. Давай, я пошел, целую, — Гнойный остановился на минуту в проеме, словно ожидая от парня ответ, но не услышав ни слова, выбежал, захлопывая дверь, а Окс так и остался стоять посреди кухни с половником в руках и таращиться в пустую прихожую. Какое нахуй «целую»?

***

-Какое нахуй «целую»?! — Орал на себя Слава, слетая вниз по лестнице, — На что я вообще рассчитывал? Что он ответит тем же? Что за ебанину я творю? Что это вообще такое? Что я блять делаю не так в этой жизни! Ладно. Похуй. Сейчас надо поработать. Об этом я подумаю завтра… Но Гнойный не был Скарлетт О’Харой, так что, как он ни пытался убежать от своих тревог, они все равно его преследовали, а вечером окончательно и бесповоротно поймали в свои сети. После встречи начальник отпустил Карелина пораньше, чего никогда не бывало, и попросил автограф для сына. Баттл выложили всего пару дней назад, а популярность уже обрушилась на Славу. Выходя с работы, парень понял одно — домой ехать совершенно не хотелось. Там сейчас Мирон, пришлось бы обсуждать всю эту ебанутую эпопею. В голове звучали слова Окса: «Ты, главное, говори, если что-то не так. Всегда говори. Я услышу, я пойму, приму тебя любым, хорошо?» Но говорить совершенно не хотелось. Не сейчас, не когда Мирон ему не ответил… нет, нужно развеяться, затусить с друзьями. Слава набрал номер Замая. -Как насчет праздника в честь моей невъебенной победы? -Через две недели? Бляяяя, вот что такое настоящий Антихайп! Конечно, погнали. Я тогда зову Светло, СД и Букера? -Да, да. Слушай, а Сашки не будет? — Парень не знал, зачем спрашивает, наверное, по привычке. -Не думаю, она собиралась уехать куда-то. Но точно не говорила. -Ладно, понял. Давай. Слава повесил трубку. -Интересно, почему я сейчас не сказал ебаное «целую»? Замай бы точно понял, точно ответил бы… нет, этот англичанин заразил меня своим бешенством! ------ Слава сам не понимал, как так вышло, что он что-то почувствовал к Оксимирону. Да, еще будучи подростком он обожал его творчество, буквально рос на этих треках, именно из-за него решил заняться рэпом, но уж точно никогда не думал, что кроме восхищения и почитания будет испытывать к этому человеку что-то еще, что-то большее. Все началось с того, что, когда Мирон поцеловал его, он был уверен, что после шока в нем должно было проснуться отвращение, только вот никакого отвращения не было. Скорее была злоба на самого себя и непонимание, почему он не чувствует себя оскорбленно или омерзительно. Все то, что он высказывал тогда Оксу, все те грязные слова частично были адресованы и самому себе — ими он пытался заглушить мысль, что, возможно, ему даже понравился поцелуй. А потом он увидел эту спокойную улыбку, будто Мирон знал, о чем Слава думает, будто понимал и прощал его… эта улыбка просто вывела его из себя, заставляя еще сильнее припечатать парня к полу. А потом — тишина. Всеобъемлющая тишина, когда Окс не шевелился, когда Слава думал, что убил его, когда не понимал, что нужно делать. Вот стоит он, а вот перед ним лежит возможно мертвый человек. Человек, которым он восхищался, который был его кумиром, треки которого столько раз выводили его из депрессивных состояний. Оксимирон, постирония и Антихайп — вот три столпа, которые держали Славу на плаву, а теперь он, вероятно, убил одного из них. Тогда он не знал, что больше пугает его: страх, что Мирона больше нет в живых, или страх, что его засадят за решетку и большую часть своей жизни он проведет в камере. Он очень надеялся, что второе. Только вот делая эту сердечно-легочную реанимацию, всеми силами пытаясь привести Окса в чувства, он с каждым прикосновением к его губам, понимал, что и свои собственные чувства было бы неплохо привести в порядок, потому что и сейчас никакого отвращения он не испытывал. Конечно, дыхание рот в рот невозможно назвать настоящим поцелуем, но факт того, что Слава считал иначе, уже о многом для него говорил. А потом дурацкая просьба — остаться у него дома. Разумеется, менее дурацкая, чем произнести «целую», когда вы совершенно не разобрались в отношениях и Окс сказал, что ему надо все обдумать, но все же дурацкая. Для себя Слава решил, что делает это ради того, чтобы Мирон не пошел на него писать заяву. Но внутри все равно не был до конца уверен, так ли это было на самом деле. Славе нравилось жить одному, нравилось, что его не попрекают за бардак, что никто не шумит и не мешает, поэтому он был уверен, что уже скоро попросит Окса съехать. Но когда в первый день совместной жизни он пришел с работы чуть раньше обычного и увидел, как преобразилась его квартира, то от восторга чуть с ума не сошел. А аромат вкусной еды еще больше подогрел желание жить с Мироном вечность. Разувшись и пройдя в кухню, Слава увидел, как Окс что-то готовит у плиты и напевает себе под нос какую-то забавную мелодию — так по-домашнему. Было очень забавно наблюдать за тем, как за считанные часы Окс из гневного рэпера, великого творца превращается в самого милого и уютного человека на всей Земле. В эту минуту в голове пронеслась картинка, как он подходит к нему сзади, обнимает, пробует эту еду под недовольные мычание Мирона, что она еще слишком горячая… картинка пронеслась быстро, незаметно, но все же пронеслась. И с каждым часом, проведенным вместе, таких картинок становилось все больше и больше, наталкивая парня на жуткую мысль, что, делая предложение пожить у него, его мозг все же руководствуется не только страхом тюремной камеры. Его пугало, что он начинает думать о Мироне слишком часто, что он начинает прокручивать в голове, как бы Мирон отреагировал на то или иное его действие. Еще пугал тот факт, что его уж слишком тянуло домой. Раньше он всегда стремился где-нибудь зависнуть с друзьями или побродить по улицам Питера, а теперь он мечтал оказаться рядом с Оксом и просто хотя бы помолчать вместе. Эта необычное желание близости правда очень сильно его напрягало, поэтому первую неделю Слава загружал себя работой по самое не могу, чтобы бывать дома как можно реже. К тому же он стал замечать за собой странное поведение: он еще никогда никому не хотел так открыться, рассказать о себе буквально все, показать все свои стороны. Впервые он это заметил, когда на третий день совместного проживания решил, что ему жизненно необходимо прочитать Мирону свои любимые стихи. Зачем? Для чего? Этого он не знал. Просто хотелось, чтобы тот их послушал, оценил. Потом Слава понял, что хочет показать Оксу книгу, которая на него сильно повлияла. А когда тот предложил по вечерам читать из нее отрывки, парень был на седьмом небе от счастья. Со временем страх начинал рассеиваться, ведь если с человеком действительно комфортно и хорошо, то и бояться этого не стоит. Мирон не проявлял к Славе никакой агрессии и ни разу не напомнил про избиение. Это тоже казалось странным. Неужели простил? Или боится, что тот снова сорвется и убьет его? Или думает, что парень может слить его в прессу? Такие мысли часто посещали Гнойного, но тот старался всячески отгонять их, надеясь, что Окс остается у него не из-за этого. Но из-за чего тогда? На вторую неделю Слава уже перестал так сильно избегать своего нового соседа. Наоборот, он решил, что хватит прятаться от самого себя, пора осознать свои чувства и полностью принять их, какими бы они ни были. Ведь в любом случае, они когда-нибудь догонят его, а тогда уже может быть слишком поздно. Когда Ваня сказал, что на экранах вышел самый гейский фильм, который он вообще когда-либо видел, Слава подумал, что это отличный шанс. Он в жизни никогда не смотрел ничего подобного, никогда его не прельщала гейская тематика, но сейчас ему просто было необходимо разобраться в своих собственных чувствах, потому что неопределенность и то, что он не понимает себя, бесили его куда больше, чем возможная влюбленность в парня. Он прекрасно понимал, что это будет крайне нелепо и безумно, потому что может запросто все разрушить. Вся та легкость и непринужденность, которую им удалось вместе создать, после просмотра этого фильма могла бы в миг улетучиться. Но, он бы не был Гнойным, если бы не рисковал. И он рискнул. Красивая картинка, коньяк, два целующихся парня и Мирон, лежащий под боком. Слава не понимал, что возбуждало его больше всего, но точно понимал, что что-то из этого точно возбуждало. Окс ушел на балкон. Ему этот фильм был отвратителен. А Славе нет, наоборот, главные герои вызывали эмпатию и он до конца надеялся, что они будут вместе… Да, на трезвую голову, он бы вряд ли стал действовать, но под коньяком в его больном сознании родилась мысль: а если все же попробовать? Попробовать с Мироном. Ничего же плохого не случится… только вот изучая свои чувства, он совсем забыл, что ставит эксперименты на живом человеке, который может и не хотеть ничего пробовать. ------ Опрокидывая очередную стопку водки, Слава наконец взглянул на свой телефон. Надо хотя бы предупредить Мирона, что сегодня он приедет гораздо позднее, чем обычно, ну или вообще не приедет. Хотя Окс вряд ли его ждет. За день ни разу не написал. Да и зачем ему это? На что Слава вообще рассчитывал? Что включит фильм про геев, который Оксу явно был омерзителен, что полезет целоваться, понежится у него ночью на плечике, и тут же, как по мановению волшебной палочки, Мирон Янович засияет, встанет на колено и вручит ему себя всего и полностью? Зато в своих чувствах прекрасно разобрался, молодец какой! Он правда решил, что после всего этого главный рэпер России станет беспокоиться о Гнойном? На что он надеялся? Мирон вчера прямым текстом дал ему понять, что ни к чему еще не готов. Да, Слава, откровенно говоря, тоже не был. Алкоголь уже не так сильно будоражил мозг, и ему было страшно, безумно страшно, он так был счастлив, что Мирон не настаивал на сексе. Но сейчас те слова звучали совершенно по-другому. Ведь если все вспоминать по хронологической цепочке, то это именно из-за Карелина что-то началось. Это он настоял на том, чтобы Мирон повторил с ним то же, что делал с Димой. Да, он не знал что это поцелуй, но Окс-то был уверен в обратном. Получается, Слава просто шантажировал его, а потом еще и избил за честное выполнение договора… к тому же, из рассказа Мирона он понял, что это Шокк к нему лез, а Окс лишь подчинился. Просто подчинился, как и сейчас с Гнойным. Это ведь Слава уговорил Мирона остаться жить у себя в квартире, потому что волновался за него, хотя тот не особо-то горел желанием и мечтал поскорее свинтить к себе домой. Это он вчера домогался Окса, думая, что тот вроде бы не против, но ведь Мирон не говорил этого открытым текстом, а потом вообще сказал, что он не готов и ему стоит все обдумать. Почему они тогда нихуя не разобрались? Почему он не поговорил с Мироном? Может он не готов не только к сексу, но вообще ко всему. К каким-либо отношениям в принципе. Все это время, все две недели Слава думал исключительно о своих чувствах, пытаясь разобраться, есть ли они у него, совершенно забыв, что Окс может к нему совершенно ничего не испытывать в ответ. Карелин чувствовал себя шантажистом, маньяком и извращенцем. Ставить условия, избивать человека, держать у себя дома, домогаться… он быстро открыл сообщения и напечатал первое, что пришло в голову. «Мирон, если ты все обдумал и хочешь уйти, то уходи.» Отправил. Перечитал. Нахуя отправил? Окс может понять все совершенно иначе, подумать, что Слава его прогоняет, намекает, чтобы тот поскорее съебывал из его квартиры. «Я про то, что ты вчера говорил, что не готов. Думаю, я слишком давлю на тебя, поэтому хочу, чтобы ты знал, ты всегда имеешь право выбора. Я никогда никому не расскажу о нас, если ты не захочешь. Я ничего не сделаю против твоей воли…» Он хотел написать что-то еще, но экран телефона загорелся черным. Слава попытался включить телефон. Разрядился. Сука! Он не успел отправить, не успел объясниться! -Замай, у тебя нет номера Мирона? — Спросил парень, в бешенстве нажимая на все кнопки. -Нет, откуда? — Андрей сейчас угарал с Букером о какой-то новой темке, ему было немного не до Славы. -Зачем тебе Оксимирон? — Из-за спины послышался знакомый женский голос. -Саша? — Парень поднял глаза на Куромушку, которая минуту назад вошла в бар и собиралась присоединиться к друзьям, — Замай сказал, ты уезжаешь сегодня. -А? Нет. Планы поменялись. Что пьете? — Она улыбнулась, с восхищением глядя на парня. Это всегда так нравилось Славе, но сейчас почему-то выводило из себя. Мирон смотрел на него либо свысока, либо умоляя, либо ненавидя, либо с нежностью. У него было столько разных выражений лица, и каждое невероятно притягивало… а не вот этот взгляд тупой восхищающейся фанатки… -На что больше всего похоже прозрачное пойло в баре? Вода, — Бросил Гнойный, залпом выпивая обжигающую горло жидкость. -Тогда мне тоже водки, — Саша никак не отреагировала на его выпад. Вот за это Слава ее любил — видит, когда ему хуево и не лезет со своей жалостью. Мирон бы точно спросил, что не так, точно попытался бы помочь, успокоил бы… как его сейчас не хватало. Гнойный попытался сослаться на важные дела и скорее поехать домой, но друзья его не отпустили. Раз уж получилось выбраться, то сиди кайфуй. Сначала Слава был как на иголках, пытаясь вырваться, но потом и правда почти что расслабился. Мирон же не беспокоился за него, значит и из-за сообщения сильно переживать не станет. Он придет домой, они поговорят, Карелин объяснит все, что не успел написать, а потом, если Окс захочет уйти, то уйдет. Они сидели еще около часа. С друзьями было легко и свободно. Ну на то они собственно и друзья. Всегда вытаскивают друг друга из депрессухи. Но даже обсуждая посторонние темы и радуясь непринужденной атмосфере, Славе все равно было не по себе. -Ау! — Помахала Саша у него перед лицом, — Ты сейчас с нами вообще? Слава был не с ними. Он был в комнате с Мироном, лежа на матрасе и смотря, как главные герои фильма целуются, а потом переводил взгляд на Оксимирона, спрашивая какую-нибудь фигню, чтобы проследить за каждым изменением в его выражении лица, чтобы насладиться расширенными зрачками и мутным взглядом. Он был сейчас на балконе, прижимаясь к парню своим стояком и давая ясно понять свое желание. Он лежал на плече у Мирона, с благодарностью смотря в его добрые глаза и нежно оставляя дорожку из поцелуев у него на груди. Он был у себя в прихожей, стоя в дверном проеме, произнося самые нелепые слова в своей жизни и ожидая от Мирона хоть какой-то реакции. Он был где угодно, но точно не здесь, не в прокуренном баре, наполненном грязными алкашами с девушкой, которая почему-то беспокойно продолжала махать перед ним своей рукой. -Да, Саш, ты что-то сказала? Прости, так шумно, я не услышал, — Безразлично бросил парень, пытаясь поскорее вернуться к своим мыслям. Она приблизилась так, что до Славы долетел сильный запах алкоголя. Сколько она вообще выпила? Точно будет сегодня блевать. -Слав… я… я хочу тебя… — Прошептала девушка, зарываясь пальцами в волосы Карелина, отчего тот вздрогнул и невольно отпрянул. Вдруг в голове мелькнула мысль: а может и правда попробовать? Ничего плохого не произойдет. Мирон ясно дал понять, что Слава ему не больно то нужен. Тогда зачем вся эта песья верность? Но наплевать на Окса и его чувства, сам-то Гнойный сможет себя перебороть? Убедить в том, что ему нужен кто-то кроме Оксимирона… и когда он стал так привязан? В какой момент за эти две недели понял, что жить без Мирона не может? Когда попробовал его лазанью с грибами и белым вином? Или может, когда заметил, что у них схожее чувство юмора? Когда Мирон подтягивал штаны и поправлял сползшую на бок Славину футболку, так откровенно оголяющую ключицу? Когда они вместе читали свои любимые стихи? Или когда Окс забавно раздражался, проигрывая в карты? Слава смотрел в карие глаза девушки, пытаясь найти хотя бы что-то похожее на хрустальные голубые радужки, напоминающие осколки разбившегося неба. Он смотрел на ее красивые аккуратные губы, накрашенные яркой помадой, и понимал, как же нуждается в надменных обкусанных губах, что были такими потрескавшимися, как ебаная Сахара, что хотелось поскорее прижаться к ним, оставить языком влажный след, оживить, попробовать этот песок на вкус. Он смотрел на воздушное платье, а видел свою огромную футболку с лого Антихайпа на худом теле Окса, которая так забавно с него свисала, но в то же время так невъебенно ему шла, что хотелось отдать ему весь бренд, лишь бы тот чаще носил такие вещи. Он смотрел на мягкую бронзовую кожу, мечтая прикоснуться к бледной чувствительной коже Мирона, чтобы узнать, такая ли она ледяная, как кажется, поцеловать черные татушки, которые так возбуждали… -Ладно, пацаны, Саш. Я должен поехать домой, у меня еще много дел. -Отпускаем, отпускаем, завтра ведь интервью с Дудем, — Дружески похлопал его по плечу Ваня. -Ебать, Дудь! А во сколько он? — Раздраженно выдохнул Слава. Сейчас только этого интервьюера не хватало. -Он тебе должен был писать… -Да, я сейчас достану разряженный телефон и посмотрю. Светло блять, ты хоть иногда мозгом думай! -Ладно, ладно, не горячись, — Примирительно поднял руки Ваня, — Тебе такси заказать? -Угу… -А меня не подбросите? — Саша закусила губу и сексуально смахнула свою дурацкую челку. -Сань, давай через недельку-другую с тобой встретимся. Я так заебался сейчас, ты не представляешь. Эта работа, баттл, еще и Дудь. Столько всего навалилось… Вань, что там с такси?

***

Подходя к парадной, Слава заметил одно — свет в квартире не горел. Может Окс спит? Но что-то подсказывало, что он просто прочитал сообщение, все обдумал и, последовав совету, ушел. Ну а что, зеленка давно смылась, его уже ничего не останавливало… ничего и никто… С каждым лестничным пролетом подниматься было все тяжелее. И дело было не только в водке, которая еще не до конца выветрилась из организма, давая о себе знать покачивающимися стенами и волнообразными ступеньками. Дело было в надежде, которая все еще тлела где-то на подкорке сознания, надежде, что Мирон сейчас просто спит в кровати, просто не дождался его прихода, надежде, что все еще можно изменить. Судорожно выдыхая, Слава прикоснулся к холодному металлу ручки и сделал шаг в неизвестность. Гнойный уже и не помнил, какого это — заходить в квартиру, когда тебя там никто не ждет. Тишина. Всеобъемлющая, леденящая душу тишина. Но он все равно напряг все свои чувства, чтобы вслушаться, чтобы услышать долетающее до него дыхание спящего Мирона… только свое собственное. Слух его не подвел. Включив свет, парень увидел аккуратно заправленную кровать, сложенные в стопочку постиранные Славины вещи, в которых ходил Мирон, а на кухонном столе его ждала одна остывшая порция овощей с тофу — фирменное блюдо Окса. Он закрыл ладонями глаза и обессилено рухнул на кровать. Ушел… все-таки ушел. От запаха еды хотелось блевать, но еще больше хотелось выть. От этой невыносимой тоски, обиды, одиночества, от разрывающегося на куски сердца и не дающего покоя вопроса: если бы он не написал то сообщение, ушел бы Мирон? Ну, все верно, Слава разобрался в своих чувствах, Мирон в своих. И решил уйти. Конечно, это его выбор, его право… нет! Блять, нет! Не его право! Нельзя целовать человека, говорить, что он заслуживает счастья, утверждать, что примешь его любым, а потом забирать свои манатки и проваливать! Нельзя так делать! Самые последние подонки так не поступили бы! Слава в бешенстве сорвался с кровати, хватая в охапку вещи, аккуратно сложенные Мироном, и расшвыривая их по всей комнате. -Порядка ему не хватало? Получай, получай свой порядок, сука! Он бросился на кухню, вынимая их шкафов посуду, которую еще в самом начале совместной жизни Окс заказал по интернету. -У меня видите ли мало посуды?! Готовить ему не в чем?! В стороны полетели осколки фарфоровых тарелочек и чашечек, обрушивая на Славу рвущий барабанные перепонки звон. Хотя он не был уверен, точно ли дело в бьющейся посуде или все же это был звон у него в голове. -Отлично! Расхуярь здесь все, Славочка! Чтобы Оксимирон, который сюда уже никогда не вернется и не увидит это, понял, кого потерял! Он в отчаянии сел на пол, откидывая отколовшуюся ручку от чашку куда-то в сторону, и оперся спиной о духовку, прижимая колени к груди. Больше ничего не хотелось. Сил не осталось ни на то, чтобы встать, ни на то, чтобы о чем-то нормально подумать. Он как всегда все испортил. Может, и хорошо, что Мирон ушел? Если его здесь не будет, то Слава больше не сможет причинить ему боль своими необдуманными словами, поступками. Может, он все обдумал и пришел к правильному решению? Теперь ему не придется волноваться ни о чьей психике, теперь он сможет жить свободно, без Славиного контроля и необдуманных выходок. Теперь у Окса все будет хорошо, а Слава как-нибудь да справится, переживет, сможет выбраться из этой затягивающей трясины. Ослабленное сознание обволакивала дремота. И как он завтра пойдет в таком состоянии к Дудю?

***

Из тревожного сна Славу вырвал звук захлопывающейся двери, а потом удивленный возглас. -Блять! Что ха нахуй?! Грабители? Слав, Славочка! Слав! Ты здесь? С тобой все хорошо? Они не причинили тебе вред? -Мирон? — Единственное, что смог сказать парень, лежащий на кухонном полу среди всего хаоса, что натворил пару часов назад. Протерев глаза и придя к выводу, что ему не кажется и перед ним действительно стоит Оксимирон, он чуть ли не подпрыгнул от нахлынувших эмоций. Вернулся! Слава вскочил на ноги, немного поранив стопу о какой-то осколок, но сейчас было не до этого, и бросился к ошарашенному Мирону, прижимая к себе и вдыхая слишком хорошо знакомый аромат мужского тела. -Тихо, тихо. Все хорошо, я здесь. Они что-то сделали? Что украли? Ты в порядке? Слава не понимал, о чем речь, просто наслаждался этими успокаивающими поглаживаниями и вслушивался в самый лучший голос во всем мире. Спустя несколько минут Мирон все же отодвинул от себя парня и внимательно посмотрел ему в глаза. -Нам надо перевести дух, а потом обратиться в полицию. Ты запомнил, как они выглядели? -Кто? — Недоуменно уставился на говорящего Слава. -Ну те, кто разнесли твою квартиру. -А это… — Парень беспомощно оглянулся. Все выглядело так, как будто к нему и правда ворвались бандиты. И как теперь объяснить, что весь этот бедлам сотворил именно Славик, а не несколько мужиков, пытавшихся его ограбить. -Чего ты молчишь? Ты ударился? Ты что-нибудь помнишь? Черт, да у тебя кровь идет! — Окс присел, осматривая рану на ноге, из которой действительно сочилась темно-красная жидкость, — Сейчас схожу за перекисью, а ты пока думай, что будем писать в заяве. Клянусь, я глотку перережу тому, кто это сделал… -Тебе придется перерезать глотку мне, — Грустно ухмыльнулся Слава, опуская глаза в пол, когда Мирон возвращался, снарядившись перекисью и бинтом. -Что? — Пришла очередь Окса удивляться. -Я… просто я думал, что ты ушел… еще и водка… короче, никого не было здесь, кроме меня. -В смысле — ушел? Куда я мог уйти? — Спросил Мирон, присаживаясь на колени рядом со Славой и поднимая его ногу так, чтобы было удобно обрабатывать. -Ну из-за моего сообщения… -Ты мне что-то писал? Не убрал беззвучный режим… — Окс машинально полез за телефоном в карман, но Карелин быстро перехватил его руку, останавливая. Мирон приподнял бровь. Там что-то настолько секретное, что Слава может применить силу? Он обязан был узнать, что там такое. Уже через секунду он выскользнул из крепкой хватки парня, убегая в спальную. -Не забывай, что ты ранен, — Усмехнулся он, вынимая мобильник. Не тут-то было. В два прыжка Слава был уже рядом и пытался вырвать предательский экран из его рук. -Раненый лев, это все еще лев, — Передразнил он Мирона, смотря на парня сверху и пытаясь понять, как человек, в разы его меньше, может так долго сопротивляться. В ту же минуту, наконец, пришло осознание того, как близко сейчас находится Окс, отчего перехватило дыхание, а сердце забилось непозволительно часто. Внимание от желанного телефона стало постепенно переключаться на длинные тонкие пальцы, которые сейчас были сжаты в его руке, а кровь распределялась совсем не туда, куда надо. Он наконец-то смотрел в голубые глаза, которые каждый раз возносили его до небес, наслаждался татушкой на шее, к которой с величайшим удовольствием сейчас прильнул бы губами… а в голове пульсировала только одна мысль: «Не ушёл! Он не ушёл! Он остался, сейчас можно все с ним обсудить, поговорить, все будет хорошо!» Свободной рукой Мирон беспрецедентно вторгается в его личное пространство, грубо оттягивая волосы, а потом с силой направляя голову парня на себя, целует. Целует. Сам! Целует, до боли прикусывая губу, врываясь языком в рот, целует так, что волосы на затылке встают дыбом от этих крышесносных ощущений. А потом резко отодвигается, оставляя Славу беспомощно смотреть на то, как он перечитывает сообщение. -Пиздец, ты хитрый… — Мигает пару раз Гнойный, приходя в себя. -Ты хочешь, чтобы я ушел? — Прямо спрашивает Окс, напряженно смотря на полностью обезоруженного парня. Слава опускает глаза в пол и что-то мямлит, пытаясь собраться. -Говори, — Мирон спокоен, хладнокровен. Казалось, если бы сейчас Слава сказал, что хочет этого, то ни один мускул его жесткого лица не дрогнул бы, он бы просто развернулся и ушел… но Слава не мог этого сказать. -Нет. Я не хочу этого. Я поэтому-то все и разнес, потому что подумал, что ты прочитал сообщение, неверно его понял и ушел. Я имел в виду, что не держу тебя, хотел бы, но не могу. Я не хочу ограничивать твою волю, не хочу шантажировать, манипулировать и причинять боль. Ты ведь ни разу не говорил прямым текстом, что хочешь здесь остаться, что тебе здесь нравится. Поэтому я отпущу тебя, если ты захочешь уйти… -Отпустишь, а потом разъебашишь все свои вещи? — С облегчением улыбнулся Мирон, притягивая к себе Славу и нежно обнимая его широкие, чуть вздрагивающие плечи, — Я никуда не уйду. Только если ты попросишь. Эх, завтра еще убирать весь этот погром… Карелин немного отстранился, успокаиваясь, а потом все же задал вопрос, который мучал его все это время. -А где ты был-то? -Ну… — Загадочно улыбнулся Мирон, — Ты будешь удивлен.