Спасение утопающих

Мирон быстрым шагом уходил прочь от здания больницы. Он не собирался идти на прием ни к какому психологу, повидал он в своей жизни этих докторов достаточно. Ни один не сумел справиться с его тревогой и паническими атаками. Каждый раз ему давали ложную надежду, а потом с разбегу кидали в острые скалы правды, что ему уже ничем не помочь. Сколько сил он потратил на это все, сколько нервов убил, а заработал всего лишь медикаментозную зависимость. Ну уж нет. Пусть Слава думает, что он у врача, а он займется куда более полезными делами, например, обсудит нового оппонента с Дизастером или напишет новый трек, или посидит с Димой, вспоминая прошлое. Ему нужно было от всего отвлечься. Отвлечься от проблем, а не копаться в них, пытаясь разобрать на детали и решить. -А где твой ненаглядный парень? — Ухмыльнулся Хинтер, когда Мирон заходил к себе в квартиру, уже с порога чувствуя одурманивающий запах травки, — Почему не бегает по городу в поисках тебя? -Слава занимается с репетитором по английскому. И он думает, что я у психотерапевта… — Проговорил Мирон, понимая, что здесь, зная всю его прошлую историю с врачами, его точно осуждать не будут. -Не, Окс, это твое дело, конечно. Садись, тебе налить чего покрепче? Чаю? Ты серьезно? Ты на таблетках что ли? — Усмехнулся Дима, приглашая хозяина квартиры переместиться из прихожей на кухню, — Так вот, это твое дело, но почему ты ему не рассказываешь ничего? Или он отправил тебя к психологу, зная, какой вред они тебе причинили? Тогда он сам сумасшедший… -Нет, я не рассказывал. Слушай, насчет таблеток… я надеюсь, ты не выкидывал те, что я оставил в комоде? -Ну парочку взял себе, но не выкидывал, — Вспоминая проговорил Дима, а потом смысл вопроса дошел до его мозга, — Подожди, ты серьезно опять начал употреблять? Когда? -Вчера, — С облегчением проговорил парень, подходя к комоду и нащупывая там долгожданный сверток. Остановить Окса он не мог, да и такое одурманенное состояние было ему даже, в какой то степени, на руку. Хинтер знал, что как только бесценные кристаллы растворятся в крови его друга, тот сам все расскажет, так что смысла что-то вытягивать из него сейчас не было. Он затянулся самокруткой, наблюдая, как постепенно Мирон расслабляется и разлил им чай, чтобы беседа протекала еще более непринужденно. -Я, собственно, зачем пришел, — Начал Окс, садясь на стул и чувствуя, как все тело становится невесомым, а мозг работает так ясно и спокойно, словно является идеальным механизмом, — Чтобы сказать, что я принял решение по поводу баттла. -Так, — Напрягся Дима, в ожидании ответа. -Я не поеду в Америку. Ты прав, мы слишком долго страдали из-за компромата. Пришло время его удалить! -Правильно! Вот правильно говоришь! И можно будет с Дизастером договориться, чтобы кто-то другой выступил вместо тебя. Я тебе говорил, что того же Гнойного… -Да, я уже предложил Славе, он согласился, — Перебил Диму Окс, — Просто внутри я до сих пор не уверен, что сделал правильно. Я столько к этому шел… понимаешь, я столько трудился. Это должен быть мой час! Да, пусть текст останется тем же, но все равно, без меня он уже не будет звучать настолько хорошо. Да и часть придется переделать, подстроить под личность Гнойного. Получается, что я иду на поводу у своего страха. -Тебя опять мучает мысль, что ты слабый и безвольный? Из-за этого ты снова подсел на наркоту? -Я не справляюсь, Дим. Эти ебаные кошмары, эта тревога, эти приступы ненависти к себе, желание себя покалечить. Я, правда, слабый, кому, как не тебе, знать это. Я строю империю на костях своей психики. Я не могу иначе. А таблетки хоть как-то дают мне расслабиться. Но отправной точкой послужило не мое решение, не отказ от баттла. Это я придумал еще несколько дней назад. Нет, вчера я принял таблетку из-за панички. Дим, у меня опять была паничка. -Ты виделся с Жиганом? — Удивленно уточнил Хинтер. Он знал, что обычно именно из-за этого человека у Мирона случаются приступы. -Нет, в том то и проблема. Это Слава. Он поцеловался с девушкой, которой когда-то говорил, что любит ее. Поцеловался. Прямо у меня на глазах. Я видел, как он обнимает ее, прижимает к себе, касается ее губами… потом я выбежал на улицу, а там темнота. А был день, понимаешь? А для меня там была темнота. Мрак, полнейший, из которого уже невозможно выбраться. Вот я и сорвался. Поехал в бар, нашел того челика, который всегда продавал нам кристаллы, тот сразу признал меня, обрадовался, предложил несколько таблеток, еще больше обрадовался, когда я взял все. А ты знаешь, я люблю радовать людей, — Улыбнулся Мирон, покачивая головой из стороны в сторону под легкую мелодию, наигрывающую сейчас у него в голове. -Окс, ты серьезно? Из-за какого-то поцелуя? -Не из-за какого-то. Из-за Славиного. -Нет, я не понимаю, если этот пацан тебе так дорог, почему ты ему про себя ничего не рассказываешь? Когда я с ним общаюсь, то мне кажется, что он встречается с тобой из какой-то другой вселенной… Мирон застыл на пару секунд, в его сознании возник Слава, идеальный Слава, который сейчас осуждающе смотрел на него и грозился уйти, если Окс не прекратит себя разрушать. Парень схватил руку Димы, пытаясь прогнать от себя это жуткое видение, слишком сильно смахивающее на правду. -Он, он прекрасный. Он мой свет в беспроглядной тьме, когда сам ее не создает. Он лучший человек во всем мире. Дим, я так люблю его, правда. Я бы все отдал, чтобы быть с ним. Но мне кажется, если он узнает меня настоящего, то разочаруется, не сможет мне в глаза смотреть. Я же псих, ты это прекрасно знаешь. Псих, наркоман, ничтожество. Я недостоин его, недостоин быть счастливым рядом с ним. И когда я взглянул на то, как он целует это девушку, понял, что ему будет лучше без меня. Хоть он и говорит, что примет меня любым, но это не так. Он не знает, какое я чудовище. Если я откроюсь ему, если я скажу, что вот да, я такой. Травмированный. Боящийся ответственности, потому что я должен все делать идеально и быть идеалом в глазах других людей, а если это не так, я буду ненавидеть себя. Боящийся любви, потому что самые близкие ранят сильнее всего. Боящийся надежды, потому что ее слишком легко сломать, ломая вместе с ней и меня самого. Человек с паническими атаками, человек с ночными кошмарами, с неуравновешенным поведением… этот список может быть бесконечным, ты знаешь, в какие крайности меня может кидать. Разве такого можно любить? Разве Слава будет со мной, с таким мной. -Я не слишком хорошо его знаю, но раз он решил отправить тебя к психологу, разве он не хочет тебе помочь? -Помочь… хочет… очень хочет… но я потеряю его, если он узнает о такой моей стороне. Я знаю, что потеряю его… -Поэтому ты врешь ему и вместо того, чтобы решать проблемы глотаешь колеса? -Да, Дим. Именно этим я и занимаюсь. И поверь, так куда легче, — Улыбнулся Мирон, чувствуя полнейшее успокоение, — Вечером я приду домой, мы поговорим, я скажу, что психолог — интересная женщина, что она объяснила некоторые умные вещи, но в остальном слушала меня и поддакивала. Они все так делают, уж я то знаю. В конце она сказала, что нам с ним нужно больше времени проводить вместе, доверять близким и не расстраиваться по мелочам. Слава одобрительно посмотрит на меня, мы найдем какой-нибудь фильмец. Я спрошу, как хорошо он выучил английский, разберем несколько строк из куплета. Я съем полтаблетки, чтобы еще раз осмелиться признаться в любви, потом мы проведем незабываемую ночь, во сне все тоже будет отлично, без кошмаров, без страха. С утра начнется ломка, но он не заметит, я спишу это на недостаток сна. А потом поеду к тебе. Я уже встал на дорогу саморазрушения и лжи. С нее не свернуть. -А если Слава поймет, что с тобой что-то не так? -Не поймет. Раньше я столько лет скрывал это ото всех, так, что даже ты не замечал. А он знает меня не настолько хорошо, чтобы понять, что я сорвался. -Твоя правда, Окс. Но звучит все равно не слишком хорошо. Так можно передознуться и скончаться… — Дима обеспокоенно смотрел на друга, - Ладно, травка, но тяжелые вещества — это не шутка. Они действительно разрушают человека. Ты прекрасно знаешь. -Какая разница, если я уже разрушен. Есть я или нет меня. Как это влияет на мир? Правильно, никак.

***

-Ну что, Мирон Янович, ваш хитрый план сработал? Гнойный ничего не понял? Окс развалился на диване, наблюдая за тем, как Хинтер готовит себе новую самокрутку. -Да, все прекрасно, даже ничего не подозревает. Вечер прошел ровно так, как я и предполагал. Кстати, он умничка, очень быстро учит английский. Способнейший человек! Было бы у него достойное образование… а ведь он сам все читал, самостоятельно во всем разбирался. Дим, у него такой мозг! Я каждый раз поражаюсь… и взгляд, он с такой надеждой смотрит на меня. Он правда думает, что я смогу исправиться, что у него получится меня изменить. Мне так тяжело его обманывать… ведь однажды он все поймет, а тогда уже точно разочаруется во мне. Главное, чтобы он не узнал, что это его поцелуй меня подтолкнул к паничке и наркоте. Нет, он будет винить себя всю жизнь, он не должен узнать ничего. Дима подошел ближе к другу и внимательно посмотрел на его полуживые глаза. -Ты сам-то как? А то все Славочка, Славочка… -Ну перед тем, как к тебе пойти, я встретился с Женей, — Усмехнулся Мирон, громко втягивая носом воздух, — Она спросила про новый трек, дедлайн которого был еще на прошлой неделе. А у меня даже заготовок нет. Мне кажется, я разучился писать. Я чувствую себя опустошенным ничтожеством, понимаешь? Нет, ты не понимаешь. Ты никогда не творил. И Слава не понимает. Он генерирует идеи постоянно, он словно машина гениальности, настоящий творец. А я исписался. Просто исписался… -Брат, ну ты чего. Это просто такой период сложный, — Но Дима понимал, что от его слов ничего не изменится. Он слишком отчетливо видел в расширенных зрачках Мирона ту темноту, о которой парень говорил, и это было действительно страшно. Как Слава этого не замечал — оставалось для него загадкой. Может он и замечал, но просто пытался убедить себя в том, что у них все хорошо, как когда-то делал и сам Шокк? -Я связался с Дизастером. Он все одобрил. Сказал, конечно, что при любом раскладе будет ждать меня, но и выступить против Гнойного не прочь. -Так это отлично! Тогда я передаю Жигану, что ты соглашаешься? -Да. Я согласен на все, лишь бы больше не иметь ничего общего с этим кретином. -Слушай, ну хоть что-то же хорошее у тебя должно происходить, — Хинтер внимательно следил за Мироном, который уже лег на диван, закрывая глаза и мечтательно настукивая какой-то ритм по своей груди, — Как поживают те же Желток с Зеленкой? -Вообще, я переложил пока их полностью на плечи Славика. Желток меня не подпускает к себе, когда я в таком состоянии, видимо чувствует, что что-то не так, а уж Зеленку тем более не даст потрогать и покормить. К тому же Слава сейчас больше дома времени проводит, чем я. Мне так не хочется туда возвращаться, если честно… -Ну так оставайся со мной, — Улыбнулся Дима, крутя в руке сигарету, — Скажи, что заработался или еще что-нибудь придумай… -Не, я так не могу. Это уже никакая не ложь во благо, а измена. Хотя… мы же с тобой не будем спать вместе… и здесь мне не надо будет пытаться из себя строить трезвого ангела. Смогу спокойно откисать, а не прятаться в туалете, чтобы мучиться без новой дозы. Один вечер я имею право провести спокойно? -Мое дело предложить, Окс. Решай сам. -Пиздец, воздуха свежего хочется. Я пойду прогуляюсь, подумаю немного, а потом решим, ладно? -На улице не упадешь где-нибудь, ты точно в норме? — Уточнил Дима у Мирона, который уже подходил к входной двери настолько ровным шагом, что человеку, не знающему, под какими он веществами, вопрос показался бы дико глупым. -Да, все ок, не переживай. Минут через 15-20 вернусь.

***

Дима остался один в квартире, медленно докуривая очередную сигарету и вспоминая их последний разговор с Жиганом. Тот позвонил, когда Хинтер находился дома в Германии, пытаясь самостоятельно приготовить стейк. -Какого хуя тебе от меня надо? — Они никогда не общались кроме того случая, так что это был крайне неожиданный звонок. -Привет. Я прекрасно знаю твое отношение ко мне, но попробуй на несколько минут забыть о нашем прошлом и спокойно меня выслушать, — Послышался приглушенный голос Ромы. -Удиви меня. -Мне нужно, чтобы ты уговорил Мирона не ехать выступать в Америку. -Удивил. А больше тебе ничего не нужно? Пошел нахуй, — Хинтер бросил трубку, но через несколько секунд телефон снова зазвонил. -Он не согласится, если его попрошу я. Слушай, я удалю то видео, вы больше меня не увидите. -Зачем это тебе? — Все же решил поинтересоваться Дима, прежде чем во второй раз сбрасывать назойливого врага. -Если Мирон проебет, то правительство выебет его, меня, тебя, всех, кто с ним когда-то взаимодействовал. У нас с Америкой до сих пор холодная война, если ты не знал. Никто из верхушки не верит в его победу. Меня настоятельно попросили убедить его не участвовать. А теперь я прошу тебя. Потому что меня он даже слушать не захочет. -Почему я должен тебе помогать? — Хинтер переворачивал кусок мяса и пытался проследить за мыслью Ромы. -Хотя бы потому что твоего друга не убьют, если он не поедет туда. Мне четко дали понять, что в случае поражения мы все окажемся в лучшем случае в тюрьме, в худшем — на том свете. А я еще хочу пожить, думаю, вы тоже. Если ты согласишься, тебе купят билеты в Россию и обратно. И я клянусь, что удалю то видео, как и говорил. -Интересно, какие влиятельные люди тебя контролируют… нравится стоять на коленях? -Мне хотя бы пощечины не дают, — Раздался насмешливый голос Ромы. -А это уже мне решать, дадут тебе пощечины или нет. Ладно, я подумаю. Как бы он ни ненавидел Жигана, умирать действительно не очень хотелось, да и вернуться на родину, чтобы встретиться с Мироном, по которому он все это время так сильно скучал, было бы славно. Поэтому Дима решил, что он в любом случае поедет, а там уж, как Окс решит. И вот теперь он сидел у последнего на квартире и смотрел, как после его приезда Мирон действительно сделал выбор. И теперь никто из правительства не станет его убивать, теперь Мирон сам убивает себя. Идея про то, чтобы послать на баттл вместо Мирона Гнойного пришла, когда Дима увидел последнего рядом с Оксом, нахально стоящим в одном полотенце, и язвительно говорящим, что теперь они якобы пара. Пара. С Мироном. С его Мироном! План созрел сразу же. Так как никто не имеет ни малейшего понятия, что парни как-то связаны, они это тщательно скрывают, соответственно, к Оксимирону не будет никаких предъяв, если Слава КПСС поедет на баттл после того, как тот откажется. Это будет выглядеть вполне логично, ведь Гнойный победил Мирона, все это время копировал его, и все это прекрасно знают. А потом Слава проиграет. И с ним что-нибудь сделают, ну пропадет он, ну или еще что — это уже дружки Жигана пусть думают. А Окс будет жив и свободен. Может быть даже задумается о том, чтобы вернуться к старому другу… Из размышлений Хинтера вывел звонок телефона Мирона, который тот не взял с собой на прогулку. Вспомнишь солнышко… Слава. И что еще этому пиздюку надо? Скоро мобильник затих, а на экране появилось новое сообщение, объясняющее срочность. «Окс, что-то с Зеленкой. Точно не могу понять, но хуйня какая-то. Он странно пищит и брыкается. Что делать? Ты можешь приехать?» Дима взял телефон, пытаясь собраться с мыслями. Если Мирон придет и прочитает, то точно уедет. Если он не ответит на сообщение, то Слава подумает, что что-то неладно, и бросится его искать. «Я пока занят, на студии. Позвони ветеринарам, они знают всяко лучше меня. Буду сегодня поздно, прости, дел дохуя» «Без проблем, я сам справлюсь, работай» Хинтер удалил переписку за минуту до того, как Мирон забежал в квартиру, хватая его за руку. -Дим, там такая погода охуенная! Правда! Я хочу куда-нибудь сходить. Слушай, давай сгоняем в Анненкирхе? Мне так нравится атмосфера там… пойдем? Пойдем! Все, одевайся, мы идем! Ну вот, знакомый Мирон с его бесконечной энергией и идеями. Жаль, конечно, что это все из-за таблеток меняющих его сознание, а не только из-за хорошей погоды. -Пойдем, — Развел руками Дима. Ему в принципе было насрать, останутся они в квартире или будут бороздить улицы города в поисках лютеранской церкви. Сходили они не только в Анненкирхе, но и прогулялись по паркам, посидели у Мойки, зашли в какой-то старенький полуразваленный музей, прошлись по нескольким барам. Все это время Мирон безостановочно что-то рассказывал, махал руками, даже приплясывал. Диме казалось, что он еще никогда не видел своего друга настолько счастливым, настолько переполненным эмоциями. -Что с тобой случилось за время прогулки? Ты упал лицом в кокаин? Почему ты такой радостный? — Все же решил уточнить Хинтер. Его напрягало эта внезапная беспечность и непринужденность. -Нет, я просто понял, что нужно жить сегодняшним днем, в любой момент может что-то случиться, в любой момент нас может не стать. Вот я принял решение не ездить в Америку? Принял. Я останусь сегодня на ночь у себя в квартире с тобой, со своим лучшим другом? Останусь. Я позову завтра Славу в Диво Парк? Позову… -Подожди, — Не понял Дима, — Куда позовешь Славу? Ты же с ним даже на улицу вместе не выходишь. -В этом и проблема, Хинтер, в этом и проблема! — Он весело приобнял друга за плечи и принялся объяснять свою идею, — Вот, что я подумал. Если Гнойный поедет в Америку ни с того ни с сего с моим текстом вместо меня, это будет минимум странно. А так люди увидят нас вместе, поймут, что мы общаемся, и будет уже не так странно. И мы прогуляемся, разберемся в отношениях. Я хоть смогу его порадовать… он самое ценное, что у меня есть. Я должен его беречь! Беречь! -Блять, Мирон, что за идиотизм?! Не в парк аттракционов же идти, чтобы выглядеть как ебаная гейская парочка. -Но мы и есть гейская парочка, — Пожал плечами Окс, откровенно не понимая, почему Дима так бесится. -И ты хочешь, чтобы все об этом узнали? В тебе говорят наркотики. Ты более осмотрительный и разумный, ты не поступишь так глупо. -Если мы будем ссориться, то я пойду ночевать к Славе. Пусть там и хуево, но хотя бы он не станет ебать мозги. -Конечно, не станет. Ты ж ему не рассказываешь нихуя. За что ему тебе мозги ебать? Он даже не заметил, что ты на наркотики опять подсел. -Да что ты взъелся-то так? А! Все! Я понял! Неужели ты тоже хочешь поехать со мной в парк аттракционов? Ревнуешь? — Ухмыльнулся Мирон, нагло приближаясь к Хинтеру. -Господи, Окс, не говори глупости, — Стушевался парень, отворачиваясь и направляясь уже в сторону дома. -А Дима ревнует, а Дима ревнует… — Слышался зловредный голос Мирона у него из-за спины. -Сука, я набью морду тому, кто продал тебе эти говеные таблетки. Пиздец, с кем я общаюсь…

***

Проснулся Мирон от тошноты и разрывающей головной боли. Свет, хоть и был тусклым, бил в глаза так, словно шел от яркого прожектора, а сопящий под боком парень раздражал еще больше. -Какого хуя? Где я? — Все было так странно и непривычно. Ни родного мягкого матраса, ни щебетания попугайчиков, ни недовольного бурчания Карелина. Окс, наконец, смог открыть глаза и увидел рядом с собой не Славу, которому он мог бы простить любые звуки, а Диму Хинтера, — Что за?! Мирон попытался подняться, но темные круги перед глазами и прострелы в области висков заставили его улечься обратно. -Окс, сейчас пять утра. Спи давай, — Раздраженно прошипел Дима, отворачиваясь на другой бок. Но Мирон заснуть никак не мог. Он пытался хотя бы как-то вспомнить вчерашний вечер, однако все было настолько размыто, а малейшее напряжение причиняло такую невероятную боль, что пришлось отложить эти безуспешные попытки и дождаться, когда Шокк проснется и сам все расскажет. Все, что он помнил — как вышел из дома, после того, как Хитер предложил ему остаться на ночь с ним в этой квартире. Ему нужно было проветрить мозги, прежде чем принять решение. Он гулял, думая, как будет некрасиво с его стороны вот так подставлять Славу, заставлять переживать за себя или нагло врать ему. Но и идти на квартиру к Карелину он не мог. Придется с ним говорить, придется докладывать про вымышленную консультацию, притворяться, что все в порядке. Но все не в порядке. Он понятия не имеет, как жить, зная, что проебывает одну из главных целей своей жизни из-за страха. Понятия не имеет, как слезть с наркотиков, которые являются единственным спасением в круговороте лжи, самобичевания и разрушения. Как вернуть доверие к Славе после того поцелуя? Как самому заслужить его доверие после всего, что он сейчас делает? В тишине тропинок огромного парка поблескивали на солнце золотые листья. Это был один из немногих деньков, когда лето пыталось вторгнуться на территорию осени, отстаивая свои права таким родным теплом, которого становилось все меньше и меньше. Так забавно, Мирон любил солнце, наслаждался каждым лучиком, а жил в Питере, где его так не хватало. Любил Славу, наслаждался его близостью, а решил остаться с Димой, который хоть и был его близким другом, но явно не являлся тем человеком, который сейчас был Мирону нужен. Рядом с тропинкой, по которой шел парень, стояла милая бабушка и собирала то ли листья, то ли травы какие-то, то ли еще не завядшие цветы. Приближаясь, Окс узнал ту самую старушку, которая наказала ему купить неразлучников. -Добрый день! — Улыбнулся он, подходя поближе. -Ай? Добрый? — Старушка кряхтя поднялась и посмотрела на парня, протирая красные глаза рукавом, — А, Мирош, это ты? Какой же он добрый? Тяжело, сынок, очень тяжело. Окс быстро подошел, взяв ее под руку и повел к ближайшей лавочке. -Что-то случилось? Что-то серьезное? -Да. Случилось. Старик мой умер, — Она шмыгнула носом, пытаясь не заплакать снова, но по морщинистому лицу уже катились крупные капли, — Все. Того. Улетел на небеса. Мирон с горечью смотрел на старушку, даже не зная, какие слова подобрать. Внутри все сжималось от осознания того, насколько все его проблемы мелочны и ничтожны по сравнению с горем этой женщины. Она всю жизнь любила одного человека, прожила с ним под одной крышей, видела в нем смысл своего существования, а его не стало. -Вот, схоронила. Я уверена, что ему там будет лучше. Я уже стара стала, чтобы должным образом о нем заботиться. Еды положить забывала, убирать за ним не успевала. А еще отопление не дали, а он холод очень не любил. Всегда насупится, сидит мрачный, неразговорчивый. Мы окошко забыли закрыть, и он заболел. Думала, справимся, преодолеем все невзгоды. Главное, что вместе. Он у меня сильный, сколько бед пережил и все нипочем. Но не сумели. Не выкарабкался он у меня. Береги, Мирон, береги, любимые — это самое ценное, что только может быть. Окс смотрел на нее так, словно лично знал ее мужа, переживал вместе с ней, и сердце щемило от боли так, будто это его близкий скончался. -А на каком кладбище могилка? Я пойду хоть цветочки положу, — Тихо проговорил Мирон, поглаживая всхлипывающую женщину по спине, пытаясь хоть немного подбодрить. -Да я его здесь прямо оставила. Какие уж там кладбища… Окс понимающе кивнул. Такое горе пережила, да еще и в таком возрасте, с мозгом точно не все в порядке будет. -Мирош, слушай. Я взяла у знакомых немного порошочка. Не могу сейчас по-другому справиться. Ты уж прости, что я так прямо. Но по зрачкам вижу, ты тоже под чем-то. Может составишь мне компанию? Старика помянем моего? Я не принуждаю, просто… -Помянем, конечно, помянем, — Согласился Окс, подставляя кулак, на который женщина немного неровно из-за тремора рук, но аккуратно насыпала белое вещество. И вот с того момента Мирон ничего не помнил.

***

-Да нет, я же не мог, — Истерично хохотнул Мирон, с беспокойством смотря на свои дрожащие руки, — Не мог же?.. А вдруг все-таки мог? Что, если они не просто уснули, а между ними что-то было? Вдруг они переспали с Димой? Мирон не помнил ничего, значит и это тоже могло просто не остаться в его памяти. Но он же не мог вот так вот все разрушить? Разрушить их жизнь одной ошибкой. А вдруг мог? Он не контролировал себя. Что, если он предал самого дорогого человека? Проблема не только в том, что Слава никогда ему это не простит. Проблема в том, что он сам себя уже никогда не простит. -Дим, просто ответь мне, вчера было что-то… что-то ужасное? — С замиранием сердца спросил Окс самый главный вопрос, тот, что беспокоил его сейчас больше всего. -Ага, — Кивнул парень, понимая, что ему уже не дадут спокойно выспаться. Значение слова не сразу дошло до сознания Мирона. Оно как-то слишком гулко отозвалось где-то в черепной коробке, потом отрекошетило в сердце, оставляя там сквозное отверстие, пронеслось по органам, заставляя все тело скукожиться, заледенеть, и лишь потом вернулось к мозгу, окутывая парня пониманием смысла этого «ага». Смысл был очень прост. Он изменил Славе. Все было словно в тумане. Окс встал с кровати, с ненавистью смотря на громко сопящего Хинтера. Как же омерзительно. Хотелось вернуться в прошлое и придушить его, сделать так, чтобы это отвратительное «ага» никогда не звучало из его уст. Невозможно. Несколько быстрых шагов, и вот Мирон уже был в ванной, вставая под кипяток. Хотелось смыть с себя его запах, хотелось промыть глаза, чтобы не видеть его рядом, очистить мозг и душу, чтобы не чувствовать себя ебаной дешевой шлюхой. Сама мысль о том, что у них что-то было вызывала рвотный рефлекс. От красной ошпаренной кожи валили клубы пара, но Окс не обращал на них никакого внимания. Все равно этого было недостаточно. Вода обжигала тело не до такой степени, чтобы вместе с болью уходили и мысли. Это ничто, по сравнению с ненавистью к себе, которая сейчас заглушала все остальное. Хотелось еще горячее, еще больнее, хотелось встать под кислоту, чтобы та прожигала кожу, чтобы этого мерзкого тела, которое изменило Славе больше не осталось в этом мире. Но горячее он сделать не мог — ручка была выкручена на максимум. Ноги перестали держать. Тело медленно сползло по стенке, оставляя за собой мокрый след. Мирон сидел, прижав ноги к груди и уткнувшись лицом в колени, а из глаз текли слезы, смешиваясь со струйками обжигающей воды. Как он мог так поступить… как? -Мирон? — Донесся взволнованный Димин голос из коридора, — Мирон? Все в порядке? Он не отвечал. Не мог. Да и что он ответит? Что собственноручно вырыл себе могилу? Что запорол все, что только можно? Он изменил самому дорогому, самому любимому человеку. Конечно, не все в порядке! Дверь тихо открылась. А потом прозвучал совершенно не тихий голос Шокка. -Ты спятил? У тебя кипяток льется! Мирон! Блять! Ты ебанутый? — Он в ту же секунду выключил воду, обеспокоенно смотря на поврежденную кожу, уже начинающую покрываться волдырями. -Я ебаное чудовище. Я все разрушил… — Тихо прошипел Мирон, сжав зубы, и пытаясь вернуть спасающий поток обжигающей жидкости. Но Дима вовремя перехватил его руку и с силой сжал, заставляя взвизгнуть от боли и отказаться от своего намерения. -Что ты разрушил? От наркоты мозг в желе превратился? Что ты разрушил, Мирон? — Непонимающе смотрел на парня Дима. -Ну со Славой. Наши отношения. Я же изменил ему, он никогда меня не простит. -Ебать, — Хинтер аж присел от такой новости, — В смысле изменил? Ты когда успел? -Так ты сам сказал, что мы с тобой… что вчера было… было что-то ужасное, — Окс непонимающе посмотрел на друга. -Ну, скорее, это было ужасно для меня. Ты весь вечер ныл о том, как сильно любишь Славочку. Реально, раз двести сказал, если не больше. Утверждал, что хочешь на аттракционы его сводить, погулять с ним везде, чтобы вас все увидели, потому что вы гейская парочка. А потом пришел домой и вырубился. Я даже пульс проверил, ты ж обычно тысячу лет засыпаешь, а тут мгновенно просто. Но все было в норме, так что решил тебя не тревожить. -Подожди. Что? Ты серьезно сейчас? Ничего не было? Мы не переспали? Я не… я не изменил ему? — В голосе Мирона звучала такая надежда, что даже, если бы у них с Димой что-то и было, сейчас тот бы это отрицал. Но ничего не было, так что и лгать было незачем. -Взрослый же мужик. А творишь какую-то хуйню. Мирон, прекращай, — Хинтер закатил глаза и помог ему выбраться из ванной, — Давай, переодевайся в сухое и бегом обрабатывать ожоги. А потом уже к своему Славочке. Тебе еще извиняться за то, что тебя ночью не было и придумывать, что с тобой произошло, чтобы он не волновался. И не забудь сводить его на аттракционы эти дебильные. Как же бесишь меня!