Спасение утопающих

Слава проснулся оттого, что Владимир Владимирович Желток неугомонно пищал что-то на своем языке, явно жалуясь на жизнь нелюбимому хозяину. Парень посмотрел на часы — ровно полдень. Вчера он сначала ждал несколько часов ветеринара, уверившего Славу в том, что с Зеленкой в физическом плане все нормально, скорее у него что-то на психическом уровне, так что нужно с ним проводить больше времени, любить его и лелеять. А потом еще полночи пролежал, ворочаясь, в ожидании Мирона, который почему-то до сих пор не объявился и даже не удосужился предупредить его. Парень в который раз набрал уже выученные наизусть цифры, но, как и вчера, услышал лишь монотонные гудки. Ладно, придет. Мирон — взрослый мальчик, справится. А вот Сергей Александрович Зеленка явно нуждался в тепле и заботе, о чем неустанно продолжал напоминать Славе его пернатый желтый товарищ. Сегодня репетитора по английскому не было, так что он мог хоть весь день провести с птицами. Карелин уже дочищал клетку, когда на пороге наконец-то показался «блудный сын». -Какие люди! Мирон Янович, надеюсь, ты блять понимаешь, что я… Но парню не дали закончить подготовленную гневную тираду. Он не понял, как, но Окс оказался рядом с ним буквально через секунду и жадно припал к его губам, заставляя от неожиданности развести руками в резиновых перчатках, чтобы не нарочно не оставить на одежде парня грязных пятен. Гнев гневом, но выслушивать потом весь день нытье по поводу испачканной футболки не больно-то хотелось. -Окс? — После этого неожиданного поцелуя вопросов появилось еще больше. Он оттолкнул от себя парня, хотя тело и требовало продолжения. Сейчас особенно бесило, что он так остро реагировал на любое прикосновение Мирона: ему нужно быть злым, а не возбужденным, — Что за хуйня? Ты где ночевал сегодня? На это Мирон нежно улыбнулся и стянул со Славы перчатки, чтобы ощутить тепло его рук на своих, и немного успокоить. -Мы поговорили с психологом, — Бойко начал он, — Это было тяжело. Мы разговаривали о наших с тобой отношениях, о том, что я неправ. Мне надо было очень многое обдумать. Я пошел на работу, чтобы полностью погрузиться в мысли и не заметил, как уснул на кресле. Слав, прости, что заставил тебя переживать. Но мне правда была нужна эта ночь. И я все понял, правда. Я понял, как я дорожу тобой, я понял, что мне нужно делать. Все понял! -И что конкретно ты понял? — Он все еще подозрительно смотрел на Мирона, но осознавал, что врать тому нет никакого резона, да и звучало довольно убедительно. -Слав, — Окс хитро улыбнулся, протягивая парню два ярких глянцевых билета, — Пойдешь со мной в парк аттракционов?

***

Развалившись на матрасе (они уже давно заказали двуспальную кровать, но ее до сих пор не привезли), Слава листал сайт «Диво Острова» и смотрел, на какие аттракционы они завтра обязаны сходить. -Мирон, какого хуя ты каждый вечер стал так долго сидеть в ванной? Я уже спать хочу. Из-за закрытой двери раздалось невнятное мычание. -Ты перенес завтра психолога на пораньше? Я бы хотел, чтобы мы подольше побыли в этом твоем парке. Окс спустя час вышел из ванной комнаты и растянулся в довольной улыбке, аккуратно ложась рядом с парнем. -Я все перенес. Пойду с самого утра, так что после одиннадцати буду уже свободен. И весь день буду принадлежать только тебе. -Только мне? Звучит отлично. Мы просто обязаны пойти на катапульту. Говорят, один из самых жестких… -Куда скажешь, — Даже не раздумывая прервал его Мирон, — Слав, слушай, ты правда не злишься? Я не хотел, чтобы все так вышло, чтобы ты волновался. Извини меня, пожалуйста, я так виноват… По спине побежали мурашки. Как же много для Славы значили эти слова. В темноте Мирона видно не было, но тепло его кожи ощущалось слишком хорошо. Карелин взял его за руку и прижал к своей груди. -Не обижаюсь, ты же на работе был, но я очень рад, что ты понимаешь, как хуево поступил, что не отвечал мне, — Он немного помолчал, словно собираясь с мыслями, а потом выпалил все, что было у него на душе, — Я так тобой горжусь. Знаю, что тебе нелегко было вот так довериться незнакомому человеку. Но я безумно рад, что ты пересилил себя и все же пошел на этот шаг, занялся терапией. Мирон, я уже чувствую, что мы становимся ближе, что все налаживается. И то, что ты предложил вместе сходить в людное место… это так важно для меня. Потому что я уже начинал сомневаться, думать, что у нас что-то не так. Но все так. Все ровно так, как и должно быть. Эти дни — лучшие в моей жизни… спасибо. -Славочка, — В темноте парень не мог разглядеть выражения лица говорившего, но голос почему-то прозвучал немного болезненно, хотя может быть и показалось, — Славочка, я люблю тебя. Я очень тебя люблю. Мирон прижался к теплой груди Карелина и глубоко вдохнул уже ставший родным запах мужского тела. Слава обнял его и притянул к себе еще ближе, будто защищая от всех напастей. Они так и уснули, чувствуя друг друга каждой клеточкой, надеясь, что завтра все пройдет наилучшим образом и они смогут достойно повеселиться.

***

Парни шли вдвоем по чересчур оживленной тропинке, ведущей к огромному красочному парку. Слава немного опоздал к психологу, поэтому Мирону пришлось ждать его минут пятнадцать на улице, что он уже в который раз припоминал Карелину, который на это лишь закатывал глаза и посмеивался. Сегодня никаких ссор! Такой прекрасный день ничто не должно испортить, он этого не допустит. Развлекательное пространство удивляло своим размахом. Слава будто вернулся в прошлое, ощущая себя маленьким ребенком, оказавшимся в захватывающем приключении. Он помнил, как однажды в Хабаровске, лет в двенадцать, увидел афишу цирка-шапито. Это было ярко-золотое рекламное полотно с изображенными на нем красными шатрами, горящими кольцами, львами, слонами, призывающее всех-всех детей и взрослых приходить на незабываемое шоу. Мальчик не мог оторвать глаз от таких притягательных картинок. Внутри загорелся мечтательный огонек — Слава уже тогда понял, что сделает все возможное и невозможное, чтобы оказаться на представлении, чтобы вживую посмотреть на сказочных животных и хотя бы на пару часов забыть о пасмурных буднях, заливаясь смехом над неуклюжими клоунами и восхищаясь невесомыми акробатами. Все мальчишки без умолку трещали об этом событии и трепетали при одной только мысли о невероятном шоу с фокусниками, актерами и дрессированными зверями. Слава был в первых рядах по энтузиазму, но он прекрасно понимал, что денег родители на такое развлечение вряд ли дадут, а работу в двенадцать лет он найти нигде не сможет. Мальчик никогда не обращался к кому-то за помощью, пытался все сделать сам, никогда не просил родителей дать денег, зная непростое материальное положение семьи. Но сейчас был исключительный случай — он был обязан пойти в цирк. Опустив голову и понимая, что перед казнью не надышишься, Слава сделал шаг в сторону отца. Мужчина полулежал на диване перед телевизором, внимательно следя за передвижением футбольных команд по полю, периодически радостно или раздраженно комментируя их действия и запивая свои эмоции очередной порцией дешевой водки. Слава знал, что если правильная команда выиграет, то папа будет доволен и у него можно будет попросить что душе угодно, поэтому он сел на краешек дивана рядом с удивленным мужчиной и стал вместе с ним напряженно смотреть за игрой. Обычно мальчик никогда не нарушал одиночество отца, когда тот пил, так как где-то на подкорке сознания ощущал опасность, понимая, что под спиртным мужчина себя не контролировал и становился совершенно непредсказуемым. Пока все шло очень даже хорошо. Маленькие фигурки человечков на небольшом экране советского телевизора, от которых зависело слишком многое, бегали бодро, а довольная улыбка отца доставляла мальчику куда больше удовольствия, чем то, из-за чего она возникла. Но несмотря на прекрасные перебежки и пасы, футболисты все же пропустили гол. Лицо мужчины тут же перекосила агрессивная гримаса. -Ну что ты приперся? Из-за тебя все… выигрывали же, пока ты не пришел, — Начал он, не понимая, что Слава, сидя рядом с ним на диване, вряд ли сильно мог повлиять на ход матча. Мальчик промолчал, но не ушел. Еще же могут отыграться! Мяч у их команды. Быстрая передача, еще одна, еще… напряжение накалялось с каждой секундой. Пас, заветный мяч летит прямо к воротам. Трибуны орут. Еще немного и победа будет нашей! Нет. Пролетел мимо. А таймер ошибок не прощает и неустанно продолжает отнимать у Славы возможность сходить на желанное шоу. Сейчас ничья. Мужчина схватился за голову, понимая, что все потеряно. Для гола остается слишком мало времени, мяч находится так далеко, что при всем желании невозможно забить и вырваться вперед. У них есть минута. Всего шестьдесят секунд, чтобы победить, чтобы осуществить мечту мальчика, о которой ни один футболист на том огромном далеком поле даже не догадывается. Слава закрыл глаза. Он не мог смотреть на то, как рушится его мечта. Не мог видеть этих людей, из-за которых отец не даст ему денег, из-за которых он не увидит ни тигра, ни клоунов, ни шоу с мыльными пузырями… Гол! Отец взвыл от восторга, морщась от чересчур большого глотка водки и прижимая к груди не менее шокированного и счастливого сына. Они забили на последней минуте! Они победили! -Ну что, чемпион?! Видишь? Победа! Наши выиграли! А какая борьба была, какая борьба! Ну я то сразу знал, что наши победят! — Он как-то немного дико рассмеялся и поцеловал пацана в макушку, обдавая алкогольными парами. Слава понимал, что лучшего момента не будет, поэтому надо было действовать. -Пап, можно я тебя попрошу кое о чем? -Сынок, ты еще спрашиваешь! Проси, что хочешь, мой чемпион! Набрав побольше воздуха в легкие, мальчик, наконец, озвучил свое сокровенное желание. -Мне нужно немного денег… на билет. Я хочу сходить в передвижной-цирк. Они приезжают в Хабаровск через две недели. Я подумал, может ты сможешь дать мне немного… Мужчина долго смотрел на трясущегося то ли от страха, то ли от нетерпения ребенка. Славе даже на какой-то момент показалось, что отец его не услышал и нужно повторить просьбу, но тот все же ответил. Он добродушно улыбнулся и нежно потрепал мальчишку по голове. Внутри все перевернулось от переполняющих его эмоций. Отец даст денег! Все не зря! Он сможет сходить в шапито! Он увидит вживую все то, что было на афише! -Понимаю, понимаю, иногда надо отдохнуть. Ну что не сделаешь ради любимого сына, — Мужчина залез в карман протертых штанин, доставая оттуда мелочь. Этого явно было мало. -Но, пап… этого не хватит… — Та радость и надежда, которая только что заполняла его с ног до головы мигом испарилась, оставляя внутри разбитые осколки мечты. Слава понял, что зря это сказал, когда было уже слишком поздно. Он увидел нездоровый красный блеск в глазах отца и раздраженную ухмылку, больше похожую на оскал, застывший на сухих потрескавшихся губах. Мальчик слишком хорошо знал это выражение лица, не предвещающее ничего хорошего. -Не хватит? Тебе не хватит? Ах ты сволочь неблагодарная! А вот и перепад настроения, которого так боялся ребенок. Все счастье от победы футболистов испарилось. Он знал одно: главное, чтобы отец не бросил бутылку, как в прошлый раз, когда ругался с мамой, главное, чтобы не поднял руку, главное, чтобы не было больно. Он сжался и под дикие развязные крики пьяного человека, почувствовавшего власть и силу над мальчиком, побежал прочь из квартиры. Слава медленно шагал по длинным улицам Хабаровска, твердо решив, что никогда больше ни о чем не попросит отца, да и вообще кого-либо. Он сам всего добьется, выбьется в люди. Он ни за что не станет таким, не станет пьяницей. Его не будут бояться собственные дети, он станет примером для них, а не разлагающей грудой не контролирующего себя человека. Мальчик знал, что двух недель слишком мало, чтобы заработать большую сумму, но попробовать он должен. Обойдя все магазины, он понял, что продавцом в двенадцать лет его никто не устроит. Дворники отгоняли назойливого мальчугана от себя метлами, а женщины на улицах, к которым он подходил лишь закатывали глаза и отмахивались дорогими сумками. Слава знал, что может пойти в район, где стоят дома богачей и предложить, например, погулять с их собаками. Кто-нибудь да должен был согласиться. Проблема заключалась в одном — безумном страхе собак с самого рождения. Мальчик даже маленьких ручных собачек считал пугающими, а больших и подавно. Внутри все замирало каждый раз, когда он смотрел в глаза этим животным или слышал доносящийся издалека лай. Но делать было нечего, Слава слишком сильно хотел побывать на шоу, а других вариантов не было. Уже через пару дней на улицах Хабаровска можно было увидеть маленького худенького мальчика, бегущего рядом с огромным бультерьером или грациозно вышагивающего с довольным белоснежным шпицем. Слава просто уверил себя в том, что он не боится собак. Он столько раз за день говорил себе это, что в итоге поверил. Теперь он точно знал, что сможет преодолеть любой страх ради своей цели. Долгие прогулки, кормежка, уборка, стрижка, игры. Мальчик проводил с питомцами чуть ли не весь день, убегая пораньше с уроков. Он знал, что так заработает больше денег. Вечером Слава приходил домой уставшим и измотанным, но счастливым. С каждым днем радость внутри расцветала, а душа плясала на седьмом небе от приближения заветного шоу. Он закрывал глаза и видел сверкающие на сцене софиты, красочные костюмы артистов, слышал звонкую веселую музыку и громкий смех. Статный мужчина даже пожал мальчишке руку, прежде чем протянуть чуть больше обговоренной суммы. Слава с восторгом подумал, что хватит и на сахарную вату. Он всегда с такой завистью смотрел, как дети в парках наслаждаются этим сладким облаком. Хотелось отнять или попросить поделиться. Но гордость не позволяла ему даже близко подойти к счастливчикам. Он точно знал, что однажды попробует этот необычный десерт на вкус и по достоинству его оценит. И вот, это свершится уже завтра! Слава будет есть сахарную вату и смотреть на шоу! Что может быть прекраснее?! Оставив деньги на кухне, чтобы уж точно не забыть их взять перед концертом, мальчик лег спать. Ворочался он полночи, а потом еще полночи видел потрясающий сон, в котором сам выступал на арене цирка, вытворяя разные акробатические элементы под куполом, летая без поддержки, управляя тиграми, львами и собаками, которых почему-то было очень много в шатре. Славе нравилось внимание, нравилось слышать аплодисменты и хохот толпы над его шутками. Он чувствовал, что покорил сердца публики, и это невероятно сильно грело душу. Проснулся мальчишка днем от странного шума, доносящегося из прихожей. Кто-то буйно пытался закрыть дверь и весело напевал что-то из шансона. Отец. Пьяный отец. Не стоило сейчас попадаться ему на глаза. Бесшумно протиснуться на кухню, забрать деньги и бутерброд, а потом выбежать на свободу и направиться к кассе с билетами. Слава услышал, как отец кряхтя завалился на диван и включил российский сериал. Время пришло. Мальчик надел свою лучшую одежду — неразорванные штаны и серую футболу, на которой не было пятен. Он подготовил их еще неделю назад, чтобы точно знать, что у него есть, в чем пойти. Зачесал непослушную шевелюру назад и аккуратно приоткрыл дверь, на цыпочках заходя на кухню. На столе не было ни копейки. Он обрыл все, обошел несколько раз всю комнату, прошерстил пол, думая, что если форточка была открыта, то их могло сдуть порывом ветра. Ничего. Денег нигде не было. -Славик, ты там что ли возишься? Иди к отцу, помоги открыть виски! Мальчик покорно пошел к дивану, все равно делать было нечего. В руках у потрепанного жизнью мужчины, лежащего в разорванной грязной майке и растянутых домашних штанах, от которых уж слишком сильно несло чем-то тухлым, красовалась красивая бутылка импортного алкоголя. Одутловатое лицо выглядело уже поддатым, значит эта бутылка была не единственной за сегодня. -Пап… откуда… Но все было понятно без слов. Глаза защипало от боли и обиды. Не реветь, не реветь, не реветь! Не при отце, иначе тот выбьет из него всю дурь - он же не девчонка какая-то! Слава бросился вон из квартиры, проклиная все и вся. Он ненавидел себя за то, что оставил деньги на видном месте, ненавидел отца, который вот так вот просто взял их и потратил на выпивку, ненавидел окружающих за то, что они счастливы и живут, а не выживают в отличие от него, за то, что могут себе позволить пойти в этот чертов цирк. Он ненавидел этот дом, где все соседи бухали и ежедневно ругались, где не было ни одной приличной семьи. Он ненавидел этот район, где кровь на асфальте являлась нормой, а убийства и насилие случались чуть ли не каждую неделю. Он ненавидел этот город, который был слишком серым и невзрачным для одних и комфортным для других. Он ненавидел эту страну, в которой столько несправедливости, где рабочие вынуждены справляться со стрессом и нищетой утопая в алкоголе и разрушая семьи, в то время как их работодатели ездят на дорогущих иномарках и строят себе роскошные дома. Он ненавидел весь мир, мир, в котором мальчик двенадцати лет сам зарабатывает себе на билет в цирк, а его отец пропивает эти деньги. Дойдя до какой-то толпы, Слава остановился. В своем гневе он не заметил, как ноги привели его прямо ко входу к шапито. Шоу должно было начаться через час, а люди уже собирались группами и заходили на территорию цирка. Вокруг расставили палатки с разными вкусностями, так что скорее местность напоминала ярмарку. Слава мог бы побродить там, но денег все равно не было, так что он отбросил эту идею. А что, если тайком зайти на шоу? Никто не обратит внимание на худощавого малыша… В эту же минуту охранник-амбал очень недружелюбно посмотрел на ребенка, отбивая всякое желание незаметно пробраться в павильон. Да и гордость не позволяла. Слава обреченно развел руками и сел на холм, находящийся рядом с шатром, и принялся болтать ногами, рассматривая нарастающую толпу тех, у кого деньги на билеты не были потрачены на бутылку виски. Смеркалось, на небе начали появляться первые звезды, на улице не осталось никого кроме двух бабулечек за прилавками, какой-то плачущей девчонки, которой мама покупала гору сладостей и Славы, одиноко сидящего на холме и прислушивающегося к гаму, от которого его отгораживали красная стена шатра, несколько банкнот и папин алкоголизм. Мальчик поежился от дуновения леденящего ветра и попытался укутаться в футболку — хоть днем и было жарко, но приближающаяся осень давала о себе знать холодными ночами. Раздался скрежет ключа, означающий, что последний ларек закрылся. Девчонка с мамой ушли вслед за старушками, оставляя Славу совсем одного. Шум в цирке постепенно смолк, и мальчик услышал первые ноты торжественной песни, разлетающиеся не то что по всей улице, по всему миру. Аплодисменты и громкий хохот на несколько минут заглушили музыку. Слава подумал, что глаза заслезились из-за холодного ветра, уж точно не из-за несправедливости и безудержного желания хотя бы одним глазком взглянуть на шоу, расслабиться, повеселиться со всеми, почувствовать себя счастливым. Он сжался в клубочек и лег на сыроватую траву, периодически всхлипывая. Он старался не плакать, правда, старался. Не плакал, когда родители ругались, не плакал, когда сестра приходила поздно ночью с гулянок и ее били, не плакал, когда увидел в подъезде наркомана с торчащим шприцом из руки, не плакал, когда не ел несколько дней, не плакал, когда отец напивался так, что ему приходилось следить, чтобы тот не задохнулся во сне. А сейчас плакал. Всхлипывания перешли в безудержное рыдание, он рвал траву, чтобы хоть как-то заглушить боль от несправедливости, зажимал уши, чтобы не слышать больше завораживающей музыки и ненавистный смех толпы. Слава уже минут пятнадцать лежал на земле, когда почувствовал что-то мокрое и теплое, прикасающееся к его щеке. От неожиданности мальчик вздрогнул и быстро отпрянул, открывая затуманенные глаза и протирая их тыльной стороной руки от слез. Прямо перед его лицом оказалась мордочка небольшой дворняжки, которая тыкала своим носом в мальчика. Если бы Слава не переборол свой страх, то буквально бы помер от разрыва сердца, но сейчас он не чувствовал ничего, кроме благодарности. Пес дружелюбно махал хвостом и подскуливал в такт всхлипываниям мальчугана. Слава приобнял своего нового товарища по несчастьям и впервые за весь вечер улыбнулся. Вдвоем было куда теплее и веселее. Под звонкий аккомпанемент мальчишка с упоением принялся рассказывать небывалые истории улегшейся рядом собаке, наслаждаясь ночным небом и представляя, что люди смеются над его шутками, а не над странными разукрашенными клоунами и очевидными каждому дураку фокусами. Шоу подходило к концу, люди толпой повалили из цирка, а Слава оставался на холме, прижимаясь к своему новому другу. В тот момент он пообещал себе, что когда вырастет, обязательно сходит в подобное место, где будет множество развлечений. И пойдет он не один, а с тем, с кем будет по-настоящему счастлив. Он будет смеяться, веселиться, он попробует сахарную вату. Он исполнит детскую мечту!

***

Из воспоминаний Славу вывел оживленный голос Мирона. -Ты чего в прострации-то? Завидно, что ко мне больше фанатов подходит? -Так ты поэтому не хотел, чтобы нас вместе видели. Боялся, что я начну тебе завидовать и палки в колеса ставить? — Огрызнулся Гнойный, но про себя улыбнулся. Ему нравилось, что они вот так идут рядом и болтают ни о чем, ему нравилось, что на них смотрят люди, нравилось ходить по парку и осознавать, что мечта сбылась. -Да от меня так половина моих фанов отвернется, — Рассмеялся Окс, — Станут антихайпиками и все, прощай, Олимпийский. -Будем вместе выступать, два Олимпийских соберем. Представляешь, что будет, если они узнают… — Мечтательно проговорил Карелин. -Если серьезно, не представляю. С одной стороны, мы сможем свободно перемещаться вместе не в качестве друзей, но с другой… -Это будет ад, — Закончил за Мироном Слава, пытаясь сбросить с себя слишком уж радужные мечты. Он прекрасно понимал, что большинство не одобрит такую пару, — Но все равно когда-нибудь мы должны будем рассказать. Нельзя бесконечно прятаться. -Когда-нибудь… пока же дадим им время свыкнуться с мыслью, что мы общаемся и дружим, и гуляем по парку с аттракционами, — Окса опять утащили фоткаться, а Слава в это время все еще пытался осознать, что то, что сейчас с ним происходит — реальность. -Пойдем на эту? — Мирон подошел со спины так, что Гнойный слегка испугался. -На эту ебень? Я называю их тошниловки. Смотри, мы будет крутиться туда сюда, туда сюда, а потом нас вырвет. Так себе история. Лучше погнали на американские горки. Там хотя бы без постоянного мельтешения. Окс закатил глаза, но спорить не стал. Хоть ему и нравились такие карусели, если Славе было бы некомфортно, он бы ни за что не потащил его туда. Американские горки поражали своим размахом. Сверху доносились крики и визг, а снизу был экран с фотографиями до смерти напуганных людей, чьи волосы развевались в разные стороны, а на лице была запечатлена гримаса ужаса. -Мы идем! — Бойко проговорил Слава, уверенно хватая Мирона за рукав и направляя к небольшой очереди. -И жили они счастливо, и умерли они в один день… — Саркастично заметил парень, очень недоверчиво смотря на высоту не выглядящих надежно рельс, — Давай, я хоть до туалета дойду. -Потом дойдешь, мы уже в очереди. Все, идем. Раз десять уточнив у работника, точно ли все закреплено и выяснив, не было ли несчастных случаев, Мирон вроде как успокоился. Но ровно до того момента, пока они не сели внутрь вагонетки. Он широко открыл глаза и посмотрел на улыбающегося до ушей Карелина. -Если мы не умрем, я тебя уб… — Но договорить у Окса не получилось. Он сорвался на крик, так как их неслабо тряхнуло и они тронулись. Вверх. Вниз. Влево. Вниз. Вправо. От бешеной скорости перехватило дыхание, уши заложило, а глаза начинали слезиться. Слава был в восторге, а вот сидящий рядом Мирон, скорее, в панике. Не та скорость, о которой он сейчас мечтал. Вверх. Вбок. Вниз. На очередном повороте Слава почувствовал на своей руке крепкую хватку впивающихся пальцев Мирона. -Окс, я же рядом, все будет хорошо, — Прокричал Карелин, чтобы сквозь порывы ветра его точно услышали, не отпуская руку. Это было так волнительно, куда более волнительно, чем сам аттракцион. Мирон сам взял его за руку в людном месте! Сдохнуть можно. Поворот, резкий подъем вверх. И остановка. Всего несколько секунд на передышку, чтобы полюбоваться сверху видом на весь парк и подготовиться к полету вниз. Вдали виднелось колесо обозрения, куда Слава собирался отвести Мирона после горки. На катапульту, которая прямо-таки примагничивала Гнойного, они, видимо, все-таки не пойдут. Взгляд притянул к себе водоем с небольшим фонтанчиком и несколькими ларьками рядом. Вот туда они обязаны сходить. Они купят сахарную вату, и тогда уже Слава полностью воплотит свою мечту в жизнь. Хотя, честно говоря, и без этой сладости все складывалось просто прекрасно. Окс так и не убрал руку, поэтому он мягко поглаживал тыльную сторону его ладони пальцами, пытаясь немного успокоить. А в это время по собственной кожи от этой невероятной близости пробегали электрические импульсы прямо к сердцу. Они сидят рядом практически под облаками у всех на виду и держатся за руки!.. Но развить эту мысль Славе не дали, потому что вагонетка слегка покачнулась и со скрежетом покатилась по отвесным рельсам вниз, а пальцы Мирона начали посылать не только электрические импульсы в сердце, но и болевые импульсы в мозг. Последний резкий поворот, остановка. Окс закрыл глаза и выдохнул, ослабляя хватку. Как же Славе хотелось обнять его, прижать к себе, поцеловать в макушку, успокоить. Но он понимал, что сейчас это просто невозможно сделать. Он первым высвободил руку и помог Мирону выбраться из вагонетки. -Ну что? Ты в порядке? Давай пойдем к озеру, я хочу кое-что купить… а потом туда, куда скажешь, — Улыбнулся Карелин все еще немного дрожащему парню. -К озеру? А, да, пойдем. Слушай, я отойду только в туалет, а потом присоединюсь. Ты пока покупай, что там тебе нужно. Я отойду и приду, — Он говорил немного сбивчиво, но Слава сослал это на переизбыток адреналина после аттракциона, так что со спокойной душой направился в сторону ларьков с сахарной ватой.