Один балл
25 сентября 2022 г., 19:44
Спустя три недели после начала учебы в Университете Конохи Сакура начала потихоньку возвращаться к прежнему ритму жизни. Начинать новый семестр, совмещая приемлемую социальную жизнь, работу и учебу, всегда было тяжело, но она сумела приспособиться к этому даже лучше, чем ожидалось. И хотя уровень сложности ее занятий повысился, у нее не было особых проблем.
Даже биохимия на удивление шла гладко. В конце концов, Шизуне оказалась права и насчет курса, и насчет профессора Хатаке. Единственная возможность провалиться — это попросту не стараться или не посещать занятий. И она не пропустила ни дня с тех пор, как два года назад поступила в университет — и в ближайшее время тоже не планировала. Количество учеников сократилось, несколько студентов ушли сразу после первой лекции, и, хотя в задней части аудитории освободилась пара мест, Сакура осталась сидеть в первом ряду. Если уж на то пошло, это послужило бы прекрасным доказательством, что, во-первых, она его не боится, а, во-вторых, она была здесь, чтобы учиться, а не просто получать оценки.
Первый тест был… сложноват. Она надрывала свою задницу все выходные, пытаясь заучить материал, таскала конспекты на работу, пропуская гулянки с девочками, лишь бы перечитать записи снова, и снова, пока не стала уверенно отвечать на каждый вопрос. Но все же часть ее нервничала из-за оценки, и в следующий понедельник ее желудок сжался, стоило ей зайти в класс и сесть на привычное место.
Она не знала, откуда взялось это стремление приложить гораздо больше усилий, если сравнивать с другими курсами. Физиология и анатомия давались ей легко, как и другие клинические аспекты ее учебного плана. Но биохимия… Здесь она работала на износ, как на лабораторных, так и на обычных занятиях, и выражение легкого удивления на лице профессора Хатаке, когда она была первой, кто сдал работу, подарило ей чувство гордости. Она не знала почему, но она была полна решимости доказать ему, что она, черт возьми, самая лучшая студентка из всех, что у него когда-либо были.
Часы на стене над доской показывали десять минут второго, и Сакура скрестила ноги, постукивая ручкой по столу. Опоздания профессора Хатаке были тем, к чему она так и не смогла привыкнуть. Ее раздражало, что он был таким небрежным и спокойным, когда дело касалось времени, но сразу превращался в гребаного диктатора, стоило лишь заикнуться об учебной программе. Он отказывался отвечать на какие-либо вопросы до конца лекции, и ненавидел, если кто-то уходил раньше, и мог вселить страх в любого, кто намеревался рискнуть. У Сакуры вошло в привычку делать заметки на полях своих конспектов, чтобы сохранить их для последних нескольких минут, когда профессор позволял им, наконец, задавать вопросы о лекции — но Сакура всегда держала свои вопросы при себе. Не то чтобы она боялась заговорить с ним, просто… она не хотела чувствовать себя глупой.
Боковая дверь распахнулась, звякнув петлями, и у Сакуры сжалось сердце при виде профессора Хатаке со стопкой знакомых бумаг под мышкой. Ей стало дурно, когда она заметила кучу красных пометок и узнала в этих листах тесты с прошлой недели. Боже, она просто надеялась, что ее работала не была одной из исчерканных красными крестиками.
Он бросил стопку на стол и оглядел притихший класс.
— Это, — он вздохнул и положил руку на тесты, — было ужасно. Я понимаю, что курс не из легких, но у меня сложилось впечатление, словно на эти вопросы отвечали дети.
Сакура съежилась на своем месте, чувствуя, как ее надежды на хорошую оценку с треском разбиваются о кафель. Она училась часами! Она никак не могла получить что-то ниже четверки… и даже в этом случае она была бы разочарована. Ее дыхание застыло в груди, когда она смотрела на профессора Хатаке, а ее глаза были прикованы к его руке, прижимающей тесты к столу.
Он складывал каждый тест пополам, чтобы скрыть баллы, прежде чем начать вызывать их по фамилиям. Первые два студента побледнели, стоило им взглянуть на свои оценки, и Сакура поджала губы. Она не знала почему, но ей не хотелось видеть этот разочарованный взгляд, которым он одаривал всех до нее. Она не хотела, чтобы он видел в ней всего лишь еще одну студентку, вынужденную посещать его курс, и ученицу, для которой тройка — предел мечтаний.
— Харуно.
Боже, она никогда не слышала, чтобы кто-то произносил ее имя так резко. Это напугало ее, и на долю секунды ее тело попросту отказывалось двигаться. Ее пальцы вцепились в край стола, и она взглянула на преподавателя, встретившись с его полуприкрытым взглядом. Как он мог выглядеть таким сонным и напряженным одновременно? Сакура оттолкнулась от своего стола и сократила и без того короткое расстояние между ними — ее желудок брыкался внутри как умирающая рыба.
Но он не выглядел уже столь разочарованным, когда она подошла к столу. Это застало ее врасплох — его лицо изменилось так внезапно, словно с него стянули маску. Уголок его губ слегка приподнялся, точно так же, как и в первый день занятий, когда он поднял ее бумаги с пола. Ее сердце стало биться в три раза быстрее, когда он протянул тест, держа его дольше, чем обычно. И прежде чем она успела даже вздохнуть, он назвал следующее имя в стопке тестов. Сакура отступила назад, развернув сложенные листы.
На первой странице ее теста была нарисована красная цифра «восемьдесят девять», обведенная в кружок. Сакура вздохнула с облегчением. Не сказать, что она была слишком счастлива, все-таки она надеялась на пятерку и была уверена, что набрала по крайней мере девяносто. Конечно, четвертка тоже была неплохой, и жаловаться в ее ситуации не стоило… но Сакура хотела по-настоящему удивить его. Вместо этого она едва дала о себе знать… ну, по ее меркам.
Она вернулась на свое место и уставилась на две красные цифры, расположенные в верхнем углу листа. Остальные студенты тоже получили свои оценки, пока профессор Хатаке хмуро оглядывал класс.
— Ознакомьтесь, но я жду, что к концу занятий вы их вернете. Если у вас есть вопросы, зайдите ко мне после, — он снял колпачок с маркера и повернулся к доске, приступая к следующей лекции.
Сакура изо всех сил старалась поспевать за ним, используя все свободные секунды, чтобы просмотреть вопросы, в которых она провалилась. Он отсчитывал по два балла за каждый неправильный ответ, и она не могла понять, каким образом у нее вышло «восемьдесят девять», пока не добралась до последней страницы. Он отсчитал один балл за ответ… но она была уверена, что ответила правильно.
Что?
Сакура на мгновение проигнорировала лекцию, судорожно листая страницы своего блокнота к прошлым конспектам. Она точно помнила, когда они проходили аминокислоты, и быстро нашла нужный раздел, выделенный желтым маркером. «Аминокислоты соединяются друг с другом посредством пептидных связей, образуя белки…».
В своем ответе она забыла дописать «образуя белки». Конечно же, он отнял балл только за это!
Нахмурившись, она вернулась к текущей странице и попыталась сосредоточиться на том, что он говорил. Теперь это было трудно. Сакура провела последние несколько недель, сожалея о том, что раньше жаловалась своим друзьям на него, что обзывала его огром и мудаком еще до того, как вступила ногой в класс. И вот как он поступает? Отсчитывает целый балл за каких-то два жалких слова?
Ее нога тряслась от нервов, ручка то и дело стучала по верхней части блокнота, пока Сакура нетерпеливо переводила глаза с доски на часы и обратно, ожидая, когда все закончится. Она никогда не задерживалась после занятий, никогда не говорила с ним и даже ни разу не пискнула во время его лекции… Ну, что ж, сейчас перспектива разговора с ним один на один внезапно подарила ей новую порцию нервов — Сакура переживала даже больше, чем когда увидела свою оценку за тест. Но она не могла просто так отступить.
Когда он закрыл маркер и повернулся лицом к классу, Сакура ощутила, как кто-то выпустил весь воздух из ее легких. Она попробовала прорепетировать в уме, что именно ему скажет, но все, что она придумывала, звучало жалко и ужасно глупо. Он бы точно высмеял ее.
Профессор Хатаке подошел к кафедре в нескольких футах от нее, и она поерзала на своем месте, не сводя глаз с пола, пока мужчина ожидал каких-либо вопросов.
Он указал поверх ее головы, и кто-то откашлялся в конце аудитории.
— Вы будете переводить баллы в другую шкалу оценивания?
Сакура подняла глаза, глядя на профессора из-под ресниц, когда он недоверчиво моргнул на вопрос парня.
— Переводить? Нет. Я никогда не перевожу. Вы останетесь с тем, что есть, — он кивнул в сторону другой руки, на этот раз прямо позади Сакуры, и она могла поклясться, что на мгновение его взгляд упал на нее.
— Можно ли как-то заработать дополнительные баллы? — кокетливым тоном спросила девушка позади нее. Фу. Сакура могла даже не оборачиваться, чтобы представить, как она хлопает ресницами и накручивает локон на палец. Неужели эта цыпочка действительно думала, что кто-то вроде него клюнет на это? Он явно серьезно относился к своему курсу… и флиртовать с ним было все равно, что бросаться песком в кирпичную стену, ожидая, что она рухнет.
Но вдруг губы профессора Хатаке изогнулись в совершенно ослепительной улыбке, и Сакура моргнула, ошеломленная тем, насколько… привлекательным он был. Ее сердце забилось чаще, и она быстро опустила глаза, надеясь, что он не заметил шока, высеченного на ее лице.
— Нет, я не фанат дополнительных баллов. Если бы никто не сдал тест, я бы пересмотрел его. Но, очевидно, кто-то все же учится, учитывая, что наивысший балл в вашем классе равен восьмидесяти девяти. И если кому-то удалось, то явно удастся и вам.
Ее лицо запылало жаром, когда она вновь взглянула на две красные цифры в углу своего теста. Сакура быстро сунула его под блокнот, спрятав оценку от любопытных глаз. Она не совсем понимала, как относится к получению наивысшего балла, но внутри маленькая часть ее все же сияла от гордости. Это была не совсем та оценка, на которую она рассчитывала, но она была лучше, чем у всех остальных. На секунду Сакура задумалась, стоило ли вообще оспаривать два пропущенных в ответе слова…
Больше вопросов никто не задавал, и профессор Хатаке отпустил их, напомнив оставить тесты на его столе перед уходом. Сакура не торопилась собирать вещи, поглядывая на каждого проходящего мимо и жалобно воющего студента. В боковую дверь скользнул парень, которого она не узнала, и приветственно кивнул профессору Хатаке. Сакура нахмурилась и еще раз взглянула на свой тест, пока эти двое переговаривались возле стола о предстоящем занятии.
Она хотела отложить свою работу и уйти, сохранив все свои протесты при себе и согласиться с оценкой… но, боже, как хорошо было бы иметь пятерку… единственную пятерку в классе…
Расправив плечи, она оставила сумку с книгами на стуле и подошла к преподавательскому столу, прижимая тест к груди и переводя взгляд с профессора Хатаке на темноволосого парня, чьи волосы были собраны в хвост. Он выглядел таким же скучающим и сонным, как и профессор Хатаке… и, ох, он же не мог быть его сыном…
Сакура открыла рот и тут же захлопнула, когда профессор Хатаке повернулся к ней, подняв тонкую бровь. О, боже, она совсем забыла, как говорить. Посмотрев на свой тест, она сглотнула, бегло перелистнула на последнюю страницу, указывая на красный крестик возле частично неправильного ответа.
— Я… не совсем понимаю, почему вы сняли один балл за это, — ей не нравилось, как робко и застенчиво она звучала.
Он смотрел на нее секунду, и Сакура перевела взгляд на парня рядом с ним. Тот лениво ухмыльнулся и оперся на стол, оглядываясь на ее профессора словно в ожидании представления.
— Я-я знаю, что не ответила дословно, как это было на ваших лекциях, но мой ответ… верный, — напряжение, витавшее в воздухе, было ощутимым, и Сакура очень вовремя задалась вопросом, а ставил ли кто-нибудь вообще под сомнение авторитет этого человека… или выжил ли, чтобы рассказать об этом.
— Вы хотите два балла за половину ответа?
— Нет, я просто думаю, что мой ответ не был неверным. Или наполовину неверным. Потому что я так же кратко изложила другой ответ на первой странице, но вы не засчитали ни одного балла за него… — она перевернула тест и показала ему этот ответ.
Двое мужчин обменялись взглядами, прежде чем профессор Хатаке скрестил руки на груди, а Сакура попыталась не замечать очерченные формы его мускулов под натянувшейся рубашкой.
— Я всегда могу снять и этот балл за половину ответа, — он внимательно наблюдал за ней, и она чувствовала, что буквально сжимается под его взглядом.
Все вышло не так, как она ожидала, и Сакура сглотнула, зная, что лучше изображать уверенность, чем лезть под стол, даже если она совсем не чувствовала себя уверенной. Пожав одним плечом, она взглянула на него, впервые заметив тонкий шрам, тянущийся от его левой брови и вплоть до скулы. Сакура моргнула, пытаясь выкинуть это из головы и сосредоточиться на своем тесте.
— Если вы решите, что это справедливо. Я просто не понимаю, почему один ответ может быть полностью неверным, а другой — нет.
Он смотрел на нее секунду, которая, казалось, растянулась на несколько часов, и Сакура трижды прокляла себя за свое желание попытать удачу. Парень слева от него устало покачал головой, отвернулся, явно устав от них, и достал телефон. Но тут профессор Хатаке взял ее тест и вытащил из портфеля красный маркер. Зачеркнул «восемьдесят девять» в верхнем углу и нацарапал новую цифру, прежде чем передать лист обратно.
Сакура уставилась на «девяносто», не в силах сдержать улыбки. Она благодарно посмотрела на него, не прекращая улыбаться, но тут же отступила, когда он молча убрал свой портфель со стола.
— В следующий раз постарайтесь сразу дать исчерпывающий ответ. И больше никаких дополнительных баллов, — он поочередно посмотрел сначала на нее, потом на парня рядом, и покинул аудиторию.
Как только дверь закрылась, Сакура вздохнула с облегчением, возвращаясь к своему столу, за которым она оставила сумку с книгами. Она взвалила ее на плечо и направилась к двери. Ее шаги стали намного легче, а на губах все еще играла счастливая улыбка.
— Считай, что тебе повезло, — сказал тот самый парень, прежде чем она смогла выйти в коридор.
Она оглянулась на него, развалившегося в профессорском кресле и скрестившего руки за головой.
— Я работаю его ассистентом уже больше года и ни разу не видел, чтобы он давал дополнительные баллы. Должно быть, ты ему нравишься.
