Звëзды тоже плачут и хотят любви

      Люмин не спешила покидать крышу. Она подошла ближе к краю и, положив руки на каменную стену, которая была высотой около полутора метров и служила оградкой, начала наслаждаться прохладным ветерком, который ласково перебирал ее золотые мягкие пряди.       Её причёска колыхалась от каждого дуновения ветерка, и Люмин приходилось всё время убирать пряди со своего лица. Заправив все волосы за уши, она посмотрела вниз. Проезжающие автомобили куда-то спешили, скорее всего, домой после тяжелого дня. В многоэтажках горел свет, люди проводили вечер в семейном кругу или готовились ко сну. Из ночных клубов доносилась музыка. Весь город сейчас полыхал во множестве огней, что захватывало дух и не позволяло сдвинуться с места.       Люмин посмотрела на часы — до закрытия ресторана еще пятнадцать минут, она успеет. Здесь никого нет, ее никто не должен услышать, поэтому она уверенно позвонила по видеосвязи пользователю с именем Итэр.       — Посмотрите, кто позвонил, это же наша звезда! — весело проговорил ее брат, чем заставил Люмин улыбнуться       — Я рада тебя слышать, Итэр, — тепло сказала она. — Ты не представляешь, в каком красивом месте я нахожусь. Просто посмотри.       Она повернула камеру и медленно повернулась вокруг своей оси, демонстрируя Итэру прекрасные виды. Вокруг нее разливался огромный мегаполис с его огнями и силуэтами зданий. Стеклянные окна зданий отражали светящиеся рекламные вывески, словно создавая многообразную палитру цветов и оттенков.       — Вау, это очень красиво, — искренне восхитился Итэр, улыбнувшись, а затем стал серьёзным. — Люмин, ты выглядишь какой-то... Разочарованной или подавленной. Что-то случилось?       — Нет, я просто... Просто устала, — со вздохом произнесла она, еще больше облокотившись на оградку. — А ты там как? Как учёба?              — Сегодня наконец закрыл сессию, завтра с утра лечу домой, в Инадзуму, — с радостью сообщил он. — У меня за экзамены отличные и хорошие отметки, я очень стараюсь, чтобы твои деньги не пропадали зря, Люмин...       — Я рада это слышать, поздравляю с закрытой сессией, — Люмин улыбнулась, а затем погрустнела и снова тяжело вздохнула. — Инадзума... Как же я сильно скучаю, я тоже хочу съездить домой, но моя работа... Просто не позволяет. Я соскучилась по бабушке и особенно по тебе, Итэр.       — Я тоже соскучился по тебе, но эй! Тебе должно быть стыдно распускать нюни, у тебя есть все: деньги, известность, красота, ты проживаешь в одной из самых богатых стран и снимаешься в фильмах самого Дилюка Рагнвиндра! Ты должна радоваться жизни!       — Знаешь, это все мелочи по сравнению с тем, что мне действительно дорого — ты, бабушка и Инадзума, и все это самое родное так далеко от меня... — от проявленных эмоций по щеке покатилась слеза, которую она спешно смахнула. — Но даже сейчас я не могу с тобой нормально пообщаться, потому что нужно идти... Я нахожусь на крыше ресторана, её скоро закроют.       — Ничего страшного, успеем еще наговориться! Вот увидишь, время пролетит незаметно, и мы скоро увидимся! Пока, Люмин, был рад тебя слышать.       Звонок был завершен, и Люмин, еще раз окинув взглядом прекрасный ночной вид, поспешила к двери, но та не поддавалась, оказавшись запертой. Паника охватила её.       «Почему они даже не проверили, есть тут кто-то или нет?» — негодовала Люмин, затем начала барабанить в дверь, надеясь, что ее услышат.       Но никто не приходил. Люмин обессиленно облокотилась спиной о холодную стену и сползла по ней вниз. Попробовала позвонить Венти — телефон отключен. Тут же хлопнула себя по лбу, ведь собственными руками отключила его телефон, чтобы тот нормально отдохнул.       Она думала, кому она еще могла обратиться за помощью. Но этот список был пуст. Точнее не пуст, но все наверняка уже отдыхают дома, и Люмин не хотела никого беспокоить.       Но тут, словно ее спаситель, позвонил Тарталья. Девушка снова хлопнула себя по лбу, ведь совсем забыла, что Чайльд обещал позвонить ей.       — Принцесса, — протянул он сладким голосом как обычно, — ты освободилась?       — Я-то освободилась, но есть одна проблема, — усмехнулась Люмин от того, что у нее постоянно какие-то проблемы.       — Во что ты снова успела ввязаться? — поддержал веселье девушки Чайльд.       — Ну… Меня заперли на крыше ресторана… Не спрашивай как, видимо, охранник тут безответственный, даже не проверил, есть кто-то на крыше или нет…       — Жди, принцесса, твой принц спешит тебя спасать, — всё с таким же весельем пролепетал Тарталья, а затем отключился, а Люмин как дура продолжила улыбаться.       Всё оставшееся время до прихода Тартальи она просидела на полу и в который раз размышляла, почему этот Чайльд такой классный. Хоть он и бесит иногда со своими шутками, тупыми подкатами невпопад и его улыбочками, — всё это Люмин в нём нравилось и заставляло что-то трепетать внутри.       Тарталья прибежал вместе с охранником, оба начали выяснять, всё ли с девушкой хорошо. С Люмин было всё в порядке за исключением дрожи от холода, пробирающем всё её тело, но эта проблема решилась, когда Чайльд снял свою ветровку и укрыл ею плечи девушки.       — Вы совсем тут работать не умеете? — со всей серьёзностью «накинулся» Чайльд на охранника, выводя Люмин с крыши, — Почему вы не проверили, остался ли кто-то наверху?       — Наш ресторан приносит глубочайшие извинения, — охранник слегка поклонился, — Но крышу охраняю не я, для крыши у нас отдельный человек. Я поговорю с начальством и завтра же его уволят.       — Уж постарайтесь, — продолжал бушевать Тарталья, — если не хотите своему ресторану плохую репутацию. Вам господин Рагнвиндр всем бошки бы тут снёс, если бы с госпожой Рокетт что-то случилось. А я бы добавил.       Люмин впервые видела Тарталью таким злым и серьёзным. Было приятно, что он так разошёлся из-за неё.       — Не надо никого увольнять, — вступила в диалог Люмин, слабо улыбнувшись. — Со мной ведь все в порядке. Просто пусть с тем охранником проведут беседу.       — Но Люмин… — удивился Тарталья, — Почему?       — Каждый человек имеет право на ошибку, — ответила девушка, — На первый раз пусть он получит прощение.       Охранник поблагодарил Люмин, чуть ли не кланяясь ей в ноги, и ребята наконец покинули ресторан.       Было принято решение поехать домой к Люмин, Тарталья сел в свою машину и тронулся с места.       — Люми, а я купил нам шампанское, — сказал Тарталья, выходя из машины и демонстрируя бутылку Люмин. — Посидим, выпьем, поговорим по душам.       — Первым делом я хочу сходить в душ, — призналась Люмин, — подождешь?       — Я могу не только подождать, но и помочь, — пропел Тарталья, сексуально облизнув губы.       — Чайльд, опять ты со своими недошутками-недоподкатами, — усмехнулась Люмин, открывая дверь в подъезд, — И как же ты мне поможешь? Спинку потрёшь?       — Могу потереть спинку, сделать массаж, посидеть с тобой в ванной с бокальчиками шампанского…       — Звучит заманчиво, так и сделаем, — Люмин продолжала шутить, но не знала, что для Тартальи это уже совсем не шутки, а планы.              Дверь лифта закрылась, и Тарталья не стал терять ни минуты. Люмин не успела ничего сообразить, как оказалась прижата к стене и заткнута губами Чайльда. Она широко распахнула глаза от того, что не верила в происходящее.       Она целуется с Тартальей? И это не сон и даже не съёмки фильма, это реальность… Чайльд взял её за подбородок и потянул слегка вниз для того, чтобы приоткрыть её рот и проникнуть языком внутрь.       Она простонала ему в губы. Ей казалось, что от этих действий её тело перестало слушаться, а ноги стали ватными. Тарталья умелыми движениями заставлял её сладко ныть от желания близости, а Люмин еле поспевала за движениями его губ и языка, поскольку была всё же менее опытной.       По губам начала стекать слюна, поскольку поцелуй стал более развязным и влажным, языки без какого-либо стыда ласкали друг друга и не хотели отстраняться.       Но увы, реальность им напомнила, что они находятся в лифте, поскольку поездка завершилась и двери открылись.       Тарталья отстранился и, чуть прикрыв глаза, с наслаждением взглянул на раскрасневшуюся Люмин.       — Неплохо, принцесса, — ну, конечно же, Чайльд не удержался от комментариев. — Пойдём.              Оба шумно дышали, пока шли до квартиры девушки, и не проронили ни слова. Оба думали об одном: как же им, чёрт возьми, хотелось это повторить.       Тишина становилась всё более напряженной, поэтому Люмин, быстро схватив свою домашнюю одежду, пискнула, что она ушла в ванную, и скрылась за дверью.       Изначально она действительно планировала принять просто душ, но сейчас ей хотелось понежиться в ванной. Тарталья подождёт, ничего страшного. Люмин включила воду, чтобы та набралась, а сама начала раздеваться. Взглянула на себя в зеркало — слегка припухшие от поцелуя губы, румянные щёки и то, что невозможно было увидеть в зеркале, — быстро нарастающее возбуждение.       — Люмин, я пока налью нам шампанского и соображу что-то из еды. Могу я воспользоваться твоими продуктами? — через дверь спросил Чайльд.       Люмин вздрогнула от неожиданности и снова слегка покраснела, хорошо, что Тарталья сейчас этого не может видеть.       — А, да, готовь, что хочешь. Я понежусь в ванной, тебе придётся меня подождать больше нужного, — предупредила Люмин.       — Хорошо, не торопись. Я хочу пожарить картошки.       Люмин опустилась в горячую, но приятную коже воду и откинулась слегка назад, принимая удобную позу и закрывая глаза.       В памяти снова возник поцелуй в лифте, и Люмин невольно коснулась своих губ. Эта картинка не хотела пропадать из её сознания.       Ей необходима была разрядка после этого. Её ладошка бесстыже поскользила по влажному телу, специально задевая чувствительный сосок, слегка сжала грудь и направилась вниз по животу.       Девушка слегка раздвинула ноги, и тонкие пальчики легли на нежные складки, а затем и на бугорок, что был самым чувствительным местом на всём её теле. От этого прикосновения Люмин протяжно застонала. Она начала ласкать себя, одновременно двигаясь навстречу своим движениям. В губ снова сорвалось несколько сладких стонов.       — Чайльд… — она возбуждено произнесла его имя через несколько круговых движений, она просто мечтала, чтобы вместо её руки была его.       Она резко убрала пальцы и закрыла рот ладонью, ведь неожиданно вспомнила, что хозяин произнесенного имени всё же находится с ней в одной квартире. Блондинка очень надеялась, что Чайльд её не услышал. Но её надежды сразу же разбились на мелкие осколки, когда она услышала стук в дверь.       — Люми, всё хорошо? — голос Тартальи звучал обеспокоенно.       — Арх… Чайльд… Да, со мной всё, эм… да, в порядке, — мысли спутались, и Люмин не могла связать слова между собой, а его имя она снова произнесла слишком возбужденым голосом, не специально, так получилось.       — По-моему, тебе нужна моя помощь, — усмехнулся Тарталья, видимо, всё прекрасно поняв, — Я хочу слышать своё имя сквозь твои стоны отчётливее.       Люмин досадно всхлипнула, сгорая со стыда. Как она могла так забыться и потерять над собой контроль?       — Я никуда отсюда не выйду больше, — предупредила девушка, злясь на себя, — Позорище…       — Ну, значит, я зайду сам, дверь ведь не заперта, — Тарталья издал смешок. — Твои стоны слишком возбуждающие. Я думаю, мы вполне можем друг другу помочь, принцесса…       Люмин думала около минуты. С одной стороны, ей будет невероятно стыдно завтра за это, но сейчас она действительно хотела, чтобы Тарталья был рядом.       — Входи, — через тяжёлый вздох сказала девушка, сильнее опускаясь в воду, чтобы Тарталья не мог лицезреть все её «прелести».       Парень зашёл и жадко впился взглядом в девичье тело, выглядывающее из-под воды. В штанах уже было до невозможности тесно. Люмин же старалалась не смотреть в его сторону из-за смущения. Тарталья освободился от всей одежды и подошёл к ванной.       — Двигайся вперёд, — сказал он, и девушка послушно выполнила его просьбу.       Тарталья погрузился в тёплую воду позади неё и наклонился к шее, укладывая свой подбородок на девичьем плече.       — Стесняешься? — усмехнулся парень, а затем облизнул мочку её уха и двумя руками обвил её талию.       Люмин почувствовала, как его орган упирается ей в поясницу, отчего возбуждено выдохнула.       — Ч-Чайльд… — прошептала она, даже не зная, что она именно хочет от него в данный момент. — Закрой глаза.       — Закрыл, — тихо сказал парень, и Люмин аккуратно развернулась к нему, а затем осторожно, словно спрашивая разрешения, коснулась его губ, но быстро отстранилась.       Тарталья открыл глаза, и сейчас их взгляды были направлены друг на друга, будто пытаясь что-то прочитать.       — Я так понимаю, это был призыв к действиям, — сделал вывод рыжеволосый и в ту же секунду жадко и требовательно впился в губы Люмин, придерживая её голову за затылок.       Внизу живота снова начало приятно ныть, и девушка сильнее придвинулась к парню. Его рука поглаживала талию Люмин, а затем метнулась выше к груди и сразу же сжала её.       — Небольшая и аккуратная, — отстранившись от губ, сделал умозаключение Тарталья, — Идеально.       Неожиданно Чайльд подхватил Люмин и пересадили к себе на коленки таким образом, что теперь блондинка была погружена в воду только наполовину.       Люмин хотела прикрыться, но Тарталья перехватил её руки и тут же прильнул к соску, умело облизывая его языком и лаская губами. Когда девушка перестала сопротивляться, Тарталья прошёлся пальцами по её животу и скользнул между ног, находя самое сокровенное местечко, которое он сегодня ощутит целиком.       Чайльд несколько раз погладил подвижные складочки и надавил на чувствительный комочек, от этого Люмин закинула голову назад от удовольствия. Почувствовав, что она расслабилась, он хотел запустить внутрь сразу два пальца, но её тело, на его удивление, на данном этапе могло принять лишь один. И это действие заставило Люмин издать болезненный стон. Тарталья резко остановился и непонимающе взглянул на блондинку.       — Всё в порядке? — уточнил Чайльд, аккуратно продвигая палец внутри неё.       Люмин слегка зажмурилась, видимо, от неприятных ощущений и сказала:       — Всё в порядке, просто у меня первый раз, будь нежнее… — отводя взгляд в смущении, — и максимально аккуратно.       — Что ж ты сразу не сказала, — он нежно улыбнулся без тени его обычной усмешки, — судя по тому, что ты тут вытворяла без меня и какие неприличные звуки издавала, не скажешь, что ты девственница, Люми.       — Такое я практикую уже давно, — призналась она, — давай не будем об этом, я стесняюсь!       Тарталья стал нежнее, без резких движений проталкивая палец глубже внутри девушки, постепенно растягивая тугие стенки.       Он осыпал её тело поцелуями без намёка на грубость, достигая полного её расслабления. Затем, немного спустив воду в ванной, положил девушку на спину, располагаясь между её стройных ног.       — Не бойся, я постараюсь всё сделать максимально аккуратно, — прошептал Тарталья и чмокнул Люмин в щёку.       Он приставил головку к промежности и слегка надавил, медленно входя. Люмин зажмурилась от лёгкой боли, и Тарталья сразу же начал заглушать её поцелуями, от которых девушка вздрагивала.       Чайльд постепенно продвигался внутрь, чувствуя, насколько в ней туго, и стараясь контролировать себя от желания резко войти в полную длину.       Через лёгкую боль и заглушающие её мягкие губы Тартальи, парень смог заполнить её полностью, войдя до самого основания и остановившись, чтобы она привыкла.       Он медленно начал двигаться, наблюдая за её реакцией, сначала она лишь хмурилась от лёгкой боли, но затем с её губ начали слетать и первые нежные стоны, что были самой приятной музыкой для его ушей.       — Твои стоны прекрасны, они заводят меня ещё больше, — погладив девушку по щеке, прошептал Чайльд и начал ускорять темп.       — Я… Устала так лежать… — с возбуждением сказала Люмин, — мы можем как-то поменять положение?       Тарталья резко вышел из неё и, подхватил девушку на руки, вылез из ванной и наклонил её над стиральной машинкой, заставляя опереться на неё руками.       Снова вошёл, хватая Люмин за бёдра и аккуратно направляя её навстречу своим движениямм, но затем переместил руки на её грудь, что качалась при каждом его толчке в ней, когда почувствовал, что девушка и сама двигается навстречу его члену.       — Нравится? — с самодовольной улыбкой на лице спросил Тарталья.       — Очень. Давай как-нибудь повторим, — прошептала она в ответ через сбитое тяжёлое дыхание.       — Да хоть каждый день, — усмехнулся Чайльд, ещё больше набирая темп. — Люми, попробуй ласкать себя, будет ещё приятнее.       Она послушно пустила руку вниз и коснулась клитора, начиная согласовывать движение своих пальцев с движениями полового органа внутри неё. Ощущения и правда стали более яркими.       Пик наслаждения у обоих пришёл одновременно. Люмин выгнулась в спине и застонала громче обычного, а от падения из-за ослабевших ног её спасла рука Чайльда, что держал её за талию. Девушка почувствовала, как орган начинает пульсировать, а затем внутри неё растекается что-то горячее.       Семянная жидкость сочилась из промежности и стекала по бёдрам Люмин. Девушка ошарашенно взглянула на довольного Тарталью.       — Ты идиот?! — её злости не было предела. Из-за этого дурака её вся карьера может накрыться.       — Не кипятись ты так, я в аптеку за противозачаточными сейчас сгоняю, выпьешь, — он говорил это так спокойно, будто совсем не понимал последствия.       Тарталья быстро оделся и ушёл в аптеку, а Люмин, наконец, приняла душ.        После того, как парень вернулся, а девушка приняла таблетки, что он принёс, она помогла ему с приготовлением картошки, и они с удовольствием поужинали.       — Останешься у меня на ночь? — тихонько спросила девушка, глядя в его синие глаза.       — Если ты этого хочешь, то, конечно, останусь, — он погладил девушку по макушке и вернул свое внимание еде.       Люмин чувствовала, что сегодня стала чуточку счастливее, ведь засыпала в объятьях самого Тартальи, в которого была по уши влюблена. И она была уверена, что теперь у них всё будет хорошо.

***

      Люмин нехотя разлепила глаза из-за того, что у неё звонил телефон. За пару секунд она уже успела послать всех к чертям, ведь её разбудили в девять утра в её законный выходной.       — Алло? — ответила она, даже не удосужившись посмотреть, кто именно звонит.       — Люмин, сейчас же включай телевизор! — послышался голос Венти, и девушка очень удивилась, обычно её менеджер беспокоит в выходной только если случилось действительно что-то важное.       — Что там? — в нетерпении спрашивает девушка, направляясь в гостиную, где у неё, собственно, и находился телевизор.       — Фатуи захватили центральное телевидение, по всем каналам идёт прямая трансляция! — Венти был очень обеспокоенным.       Люмин, еле найдя пульт, щёлкнула первый попавшийся канал.       — Итак, Люмин Рокетт, надеюсь, что ты смотришь сейчас телевизор, — на экране показался Дотторе со своей дьявольской улыбочкой. — На данный момент я со своими людьми нахожусь в Инадзуме. Полюбуйся.       Камера переметнулась в сторону, где какой-то очень крупный мужчина удерживал Сангономию Кокоми — губернатора острова Ватацуми, держа нож около её горла.       — Люмин, как видишь, её жизнь висит на волоске. Если ты не явишься в Инадзуму в течение двух дней — она труп. Хотя, какое тебе дело до госпожи Сангономии, когда мы доберёмся до острова Наруками? Ты же за этот остров боишься больше всего, да, моя дорогая?       Дотторе зловеще засмеялся, а Люмин выронила телефон и подскочила с дивана.       — Нет! Только не Наруками! — Люмин обессиленно упала на пол, заливаясь слезами.       Ведь Наруками — остров, где проживают её бабушка и куда полетел Итэр сегодня утром.