Часть 1. Глава 30
7 января 2024 г., 18:24
Люмин шла по темной полуночной улице со сжатыми губами и вздрагивала от каждого шороха. Она ощущала настороженность, словно враги только и ждали момента, чтобы напасть на нее внезапно и безжалостно. Ветер окутывал ее фигуру, заставляя сжиматься от холода.
Внезапно свет фар на секунду ослепил её, в нескольких шагах от нее остановилась машина. Окно опустилось, и из салона выглянул Крепус.
— Люмин, ты чего ночью бродишь? — произнес капитан полиции с улыбкой, которая была одновременно и добра, и строга. — Садись скорее в машину. Тут твоя бабушка ждет тебя.
Глаза Люмин расширились, и все ее беспокойство улетучилось. Она не ожидала, что в темноте ночной улицы ее ждет спасение, да ещё семейная встреча.
Люмин с благодарностью и облегчением уселась на заднее сиденье машины. Она отчаянно обняла свою бабушку, слёзы текли по её щекам, и из её губ прорывался напряженный шепот:
— Прости меня, бабушка. Вся эта угроза для твоей жизни возникла только из-за меня. Я никогда не хотела навлечь все эти проблемы на тебя и нашу семью. Я нужна этим преступникам...
Бабушка терпеливо и нежно гладила Люмин по спине, словно между их сердцами протекал тайный поток спокойствия и поддержки. Её голос звучал мягко и успокаивающе:
— Моя девочка, не вини себя. Ты всегда была для меня самой дорогой и любимой. Важно лишь то, что ты жива и в безопасности. Мы найдем выход из этой ситуации, вместе. Не позволяй страху сковать тебя. И что бы ни случилось, знай, что я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя.
Люмин была признательна за поддержку своей бабушки, она прижалась к ней ещё крепче и вздохнула с облегчением. Она знала, что рядом с любящими и бескорыстными людьми, она может противостоять любым испытаниям жизни, даже самым страшным и опасным.
Машина тронулась с места, и Люмин уже спокойно устроилась на сиденье. Она забыла о темной улице, о ночных страхах и неясной угрозе. Вместе с Крепусом и бабушкой она ощущала себя защищенной.
— Куда мы едем? — удивлённо поинтересовалась Люмин. — И что случилось на встрече с Фатуи? Альбедо вёл себя очень странно...
— Скарамучча заморочил ему голову, — мрачно ответил Крепус. — Альбедо увольняется.
— Что!? — Люмин от этой новости ощущала одновременно горечь и шок. Альбедо...увольняется?
— Не переживай сильно насчет этого. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Домой тебе возвращаться опасно, я отвезу вас в отель. У тебя есть деньги?
— Да, деньги есть, — устало ответила Люмин и откинулась на спинку сиденья.
Крепус подвез их к роскошному отелю. Люмин, взяв за руку бабушку, решительно направилась к основному входу. Вежливо приветствуя персонал, они запросили самый комфортабельный номер, чтобы беспрепятственно насладиться отдыхом и оправиться от утомительного дня. Оставив за собой стрессовые события, они вошли в просторную и уютную комнату, положили сумки и практически мгновенно улеглись спать. Люмин уже сладко закрыла глаза, как вдруг услышала шёпот бабушки с соседней кровати:
— Люмин, а как там Итэр? Его выписали из больницы? Он уехал в Сумеру?
Люмин тут же замерла, делая вид, будто уже спит. Бабушка еще не знала о том, что Итэр навсегда покинул этот мир. Боль и печаль охватили Люмин, ведь она не знала, как сообщить такую трагичную новость. Но она понимала, что правда должна быть сказана, иначе бабушка будет жить в обмане, в надежде на лучшее.
Она медленно открыла глаза, устремив взгляд на бабушку. В ее золотых глазах, наполненных слезами, читалась тревога и ожидание. Люмин понимала, что не может столь важное сообщение оставить на потом. Оно жгло ее сердце, требуя освобождения. Она попыталась смолчать, но слова начали сами вырываться из ее уст:
— Бабушка... Итэр... он... он ушел от нас навсегда.
Бабушка уставилась в потолок. Ее глаза опустели, словно потеряв свет, оставив лишь пустоту и боль.
— Как?! — с трудом вырвалось из ее груди.
Люмин вскочила с кровати и присела рядом, беря бабушку за руку, стараясь успокоить своей поддержкой. Но слова застревали в ее горле, плотно обвивая его, ища путь наружу.
- Он действительно шел на выздоровление, но Фатуи... — Люмин всхлипнула, закрыв рот рукой. — Это я виновата. Они перепутали меня с ним. Мы же близнецы...
Бабушка начала плакать вместе с ней, слезы незримо смешивались с нахлынувшими волнами горя.
— Я не могу поверить... — прошептала она, слабо вздрагивая.
— Я знаю, это трудно... — Люмин едва контролировала эмоции, но ее устремленный на бабушку взгляд пытался донести всей своей нежности и поддержки. — Но мы будем помнить его с любовью и уважением.
Бабушка судорожно сжалась под одеялом, словно пытаясь сдержать океан горя, который накатывал на нее. Люмин тихо прикоснулась к ее плечу, стараясь быть ближе, быть рядом в этот непростой момент.
— Я хотела огородить вас от опасности, чтобы враги не могли шантажировать вас мною. А что в итоге? Не знала о смерти собственного внука, даже не попрощалась с ним! И доставила вам с Альбедо проблем тем, что меня схватили!
– Ты ни в чём не виновата! Это все Фатуи! Ты не могла знать... — Люмин понимала, что бабушка не просто потеряла внука, она потеряла кусочек своего сердца. И было непросто оставаться сильной в этот момент, но Люмин была рядом, чтобы поддержать.
— Итэр... Бедный Итэр... — шептала она, содрогаясь от слёз. — Ох... — бабушка вдруг начала падать с кровати, но Люмин вовремя её поймала.
— Бабуль, что с тобой!? – закричала она. — Тебе плохо!? О боже!
Люмин протянула руку к тумбочке и схватила телефон, судорожно набирая номер скорой помощи. Сегодня был определенно какой-то сумасшедший день.
— Быстрее приезжайте, тут пожилой женщине плохо! Адрес... — Люмин быстро произнесла адрес отеля и отключилась. — Бабушка, потерпи, скоро приедут врачи, тебе станет лучше.
***
Люмин нервничала, сидя около палаты, ожидая вердикта врача. Ее сердце стучало быстрее обычного, а дыхание стало прерывистым. Она беспокоилась за свою бабушку. Она была единственным живым человеком, который остался у Люмин после смерти родителей и Итэра. Бабушка всегда была сильной и заботилась о Люмин, но сегодня что-то пошло не так. Наконец, врач вышел из палаты и покачал головой с улыбкой на лице. — Сейчас она отдыхает, все в порядке, завтра выпишем, — ободряюще сказал он. — Мы сделали ей укол. Подозрения на гипертонический криз на фоне сильного стресса. Вам бы создать вокруг нее спокойную обстановку, чтобы помочь ей восстановиться. Может, в санаторий её отправить? Слова врача приносили некоторую облегченность Люмин. Она понимала, ей необходимо принять меры, чтобы помочь в восстановлении. Люмин сразу решила, что совет врача необходимо воплотить в реальность. Она начала искать информацию о различных санаториях и специализированных учреждениях, чтобы выбрать наиболее подходящий для бабушки. Она сделала список возможных вариантов и начала изучать каждый из них. После тщательного рассмотрения всех вариантов Люмин определила, что есть санаторий, который предлагает идеальные условия для восстановления бабушки. Этот санаторий находился в живописном уголке природы, у моря, с душевным персоналом и программой лечения, которая включала массаж, специальное питание и психотерапевтическую поддержку. В санатории ей и правда будет лучше, вдали от опасностей, которые таил Ли Юэ. Она тут же купила дорогостоящую путёвку на завтрашний день. Чем скорее они примут меры, тем лучше будет для всех. — Люмин! — женский голос разнёсся по коридору: к ней бежала Тоня. Вот этой капризной девчонки ей только не хватало! Люмин тяжело вздохнула и выдавила из себя улыбку. Однако... — Прости. Я была не права. Ты можешь пойти со мной? — Куда? — удивлённо спросила Люмин — Куда-куда, — весело передразнила её девушка. — К моему брату, конечно же, ты же хотела его навестить! Сейчас было явно не до Чайльда, но и оставаться в коридоре в бесцельном сидении на одном месте не было смысла, поэтому Люмин поплелась за Тоней. Люмин медленно открыла дверь палаты и вошла внутрь. Перед ней появилась непривычная картина: Чайльд сидел на кровати, с чашками чая и аппетитными пирожными на столике рядом. Свеча в центре помещения дарила приглушенное свечение, создавая таинственную атмосферу. — Привет, принцесса. Угощайся, — он кивнул в сторону чая и пирожных. Тоня, неожиданно и без объяснений, выключила свет и тихонько вышла из палаты, оставив Люмин и брата наедине в полутьме. Внезапный переход от яркого света к мягкому полумраку добавил напряженности в воздух. Люмин ощутила легкую дрожь, проходящую по ее позвоночнику. Она подошла к столику, привлекая внимание парня, и потянулась к одной из чашек, грея свои руки о теплую керамику. Время остановилось в этой маленькой комнате, в которой остались только они вдвоём. Она смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри нее ощущение волнения и непредсказуемости наполняло каждую клеточку. — Чайльд, к чему всё это? — смущенно поинтересовалась Люмин. — Это что, своеобразное свидание? Значит, когда в тебя стреляли, ты искренне сказал, что любишь меня? — Конечно! Я бросился под пулю, потому что не переставал любить тебя никогда... Я лгал, что у меня нет к тебе чувств, потому что хотел огородить от страданий. Вышло у меня это не очень хорошо... А насчёт этого свидания... это всё устроила Тоня. Она хотела таким образом загладить свою вину. Давай не будем расстраивать мою сестру и посидим? — предложил Тарталья. — Каких страданий? Если бы ты признался мне сразу, было бы всё намного проще. Или ты думал, что я буду избегать тебя, потому что тогда ты сдал меня Дотторе? Чайльд помолчал несколько секунд, ему нечего было ответить. Он хотел, как лучше, но, кажется, получилось хуже. — Я боялся, что ты простишь меня, и наши отношения начнутся заново, но ты не сможешь отпустить предательство, из-за чего будешь терзать себя, – признался Чайльд, отведя взгляд. — Глупенький, – нежно улыбнулась Люмин. — Я знаю, что ты не виноват, тебе пришлось пойти на предательство. Тем более сейчас все эти терзания такая мелочь по сравнению с тем, что произошло за последнее время... — глаза девушки снова начали наполняться слезами. — Иди сюда, – не дожидаясь согласия, Чайльд взял девушку за руку и заставил её встать со стула и сесть рядом с ним на кровати. Он приобнял её за плечи и произнёс шёпотом: —Рассказывай. Что случилось? — Я не знаю, всё так навалилось, — Люмин устала сдерживаться и разревелась навзрыд. — Тебя подстрелили, Альбедо снова назвал убийцей, его словно подменили, Фатуи взяли в заложники мою бабушку, а сейчас она в больнице из-за стресса. Чайльд, я больше так не могу... Тарталья крепче обнял её, баюкая в объятьях и чуть ощутимо касаясь губами макушки. Он знал, что слова уже не могут помочь, они будут лишними, и теперь единственное, что он может сделать — это быть рядом. Он окутывал Люмин своим теплом и силой, пытаясь передать ей хотя бы частичку своего покоя. В её слезах сквозил отчаянный вызов, безмолвная мольба о помощи. Люмин чувствовала, как силы покидают её окончательно, как будто стресс и борьба уничтожили последние остатки её жизненной энергии. Она хотела хотя бы какого-то просвета в этом мраке. — Почему все страдают из-за меня? Я устала... — прошептала Люмин, утыкаясь в грудь Тартальи. — Прости, тебе и так тяжело, и я ещё со своими проблемами. — Не извиняйся, — он взял её за руку, чуть сжав. — Всё будет хорошо, слышишь? Фатуи не останутся безнаказанными. Обещаю, рано или поздно им придет конец. — Спасибо... — Люмин ещё сильнее подвинулась к нему, чувствуя опору и поддержку. — Ты такой хороший парень... — Знаю, что я не вовремя с такими вопросами, но Люмин... Ты любишь Альбедо? — внезапно спросил Тарталья. Вопрос парня застиг ее врасплох. Нежные чувства к Альбедо действительно были, но он причинил ей столько боли, поэтому Люмин решила все отрицать. — Как я могу любить человека, с которым существование словно на пороховой бочке: не знаешь, когда у него в голове что-то переклинит, и последует взрыв? Тебя люблю. Последние слова прозвучали тихо и неуверенно, но в сердце Люмин бушевало непреодолимое желание верить в свою любовь к Чайльду. Она отчаянно пыталась подавить эмоции, укрепить стены, защищающие ее от боли. Она не могла признаться перед собой, что действительно испытывает симпатию к Альбедо. Любит его, несмотря ни на что. И даже ее собственные сомнения и страхи не могли затмить искру, пылающую где-то глубоко внутри нее. Чайльд, смотря на нее своим непреложным взглядом, просто кивнул и пожал плечами. Он чувствовал, что её слова не совсем искренние, но пытался убедить себя, что она сейчас просто слишком подавлена, чтобы передать глубину своих чувств. Любовь — вещь сложная и непостижимая, но они оба ее ощущали. По крайней мере, Тарталья на это надеялся. Люмин испытывала смешанные чувства. Радость и страх, надежда и тревога смешались в ее сердце. Чувство любви могло исцелять, но оно же и причиняло боль. Она обняла Чайльда, наслаждаясь его теплотой и присутствием. Эти моменты были ей дороги. Они давали силы продолжать, исцеляли душевные раны, оставленные прошлыми разочарованиями. Чайльд нежно взял Люмин за подбородок, приподнял ее голову и взглянул в ее золотые глаза. В тот момент, когда их взгляды пересеклись, слова стали лишними. Люмин чувствовала его тепло и силу, окутывающие ее, и она поняла, что не сможет устоять перед ним. — Я скучал, принцесса, — прошептал он, склонившись ближе к ее лицу. — Я тоже, — прошептала Люмин в ответ, ее голос звучал сладко и нежно. Чайльд медленно склонился вперед, притягивая Люмин к себе, и их губы соединились в поцелуе, искрящемся любовью и страстью. Они обнялись, чувствуя, как сердца их бьются в унисон. Весь мир вокруг перестал существовать, они полностью погрузились в момент, наслаждаясь присутствием друг друга и теплом объятий. Однако романтический полумрак исчез, когда кто-то щелкнул по выключателю, и палату залил свет. Пара отстранилась друг от друга, смотря на незваного гостя. Это была медсестра. — Молодой человек, вы время видели? Два часа ночи на дворе! Вы не изучили время для посетителей! Сейчас же в постель. А вас, девушка, попрошу покинуть палату! – строго воскликнула женщина. Люмин хихикнула и встала с кровати, направляясь к выходу, но Тарталья внезапно схватил её за руку, останавливая на пару минут. — Мы же с тобой встречаемся теперь? — с надеждой в глазах спросил он, будто в чем-то сомневался. — Конечно, — улыбнулась Люмин, однако отвела взгляд. – А сейчас отдыхай, иначе врачи будут ругаться.***
Словно кто-то Всевышний услышал мольбы девушки, жизнь ее вдруг начала налаживаться. Бабушку наконец выписали из больницы. И она с радостью отправилась в санаторий, где сможет полностью восстановиться и насладиться днями, лишенными забот. Но не только бабушку удалось вылечить, Чайльда, теперь её парня, тоже выписали. Безутешный период, проведенный в госпитале, наконец-то дал результаты, и медицинский персонал одобрил его возможность долечить раны в домашних условиях. А криминальные моменты, которые преследовали Люмин, вдруг все исчезли из ее жизни. Казалось, Фатуи залегли на дно и больше не представляли угрозы для ее жизни, хотя полиция продолжала их искать. Она ощутила свободу и безопасность, которые давно не испытывала. И наконец, она вернулась к своей работе. После огромного количества испытаний и смуты в жизни, она вновь приступила к своим обязанностям, но уже не с энтузиазмом и решительностью. Слишком много произошло, она потеряла родного человека, и это заставляло каждый раз сердце болезненно сжиматься. Было сложнее выдавливать из себя улыбку на камеру, с полной отдачей играть роль главной жизнерадостной героини, когда сердце истекает кровью... Хоть Венти и Чайльд были постоянно рядом, они скрашивали её серые, мрачные дни. С ними она забывала о горестях хотя бы на время. Венти с радостью продолжал договариваться о фотосессиях и рекламах и незримо передавал Люмин свой уверенный дух. Она должна двигаться вперёд, не оглядываться на мрачное прошлое, чтобы увидеть свет в светлое и счастливое будущее. И сегодня ей предстояла довольно необычная фотосессия, перед которой, что удивительно, Люмин даже волновалась. Ей предстояла фотосессия для мужского журнала в нижнем белье, но и платили за неё больше...***
Альбедо сидел дома и крутил телефон Скарамуччи в руках, который он так и не вернул ему в тот вечер. Он снова и снова пересматривал эту запись и с каждым разом она казалась ему всё более неправдоподобнее. Он уже сожалел о том, что поверил на эмоциях Скарамучче, разрушил свою карьеру и прогнал Люмин, снова поссорившись с ней. Хотелось извиниться, но гордость брала своё. И кроме того, он не знал, что делать с телефоном Скарамуччи... Альбедо отложил устройство в сторону и взял собственный мобильник, чтобы полистать ленту и расслабиться. Но лучше бы он этого не делал. Это, пожалуй, была одна из самых роковых его ошибок. Листая бесконечные посты, внезапно его взор привлекли снимки Люмин, где она позировала в соблазнительном нижнем белье для мужского журнала, судя по подписи к её фотографиям. На фотографии её тело выглядело настолько соблазнительно, что было невозможно оторвать взгляд, заставляя забыть о всем остальном. Гладкая и безупречная кожа словно просила о прикосновении. Тонкая талия, идеально подчеркнутая нижним бельем, создавала неуловимую элегантность и женственность. Аппетитные формы Люмин очаровывали своими изгибами. Длинные привлекательные ноги словно приглашали Альбедо к себе, намекая на то, что за этой красотой скрывается еще больше загадок и соблазнов. Одним взглядом на эту фотографию можно понять, что перед Альбедо была настоящая икона стиля и красоты. Под постом было много восхищенных комментариев, преимущественно от мужчин, многие из них были непристойными, а озлобленные женщины плевались желчью от зависти. Всё внутри Альбедо наполнилось всплеском эмоций – возбуждением, злостью и ревностью. Он ни за что не хотел, чтобы кто-то еще узрел эту неприступную красоту, эти образы, которые хотел лицезреть лишь он. Альбедо пролистал пост и прикрыл глаза. Но нет, прекрасные фотографии никак не хотели ускользать из его памяти, толкая на бездумные поступки. — Черт, — прошептал Альбедо, потирая глазные яблоки. — Она соблазнительна. Я хочу её... Альбедо тяжело дышал, чувствуя, как его бросает в жар, а в штанах становится всё теснее. Он давно не испытывал такого сильного возбуждения. Но в то же время разум заполнила ярость, вспомнив о том, что Люмин может и платить своим телом. То есть, она таким образом продавала себя, чтобы бесстыжие глаза мужчин со всех уголков страны смотрели на неё, а она получала с этого деньги? Отвратительно! Альбедо хотел поклясться, что ему хочется блевать от осознания, но рука невольно начала расстегивать ширинку собственных брюк. Взяв телефон, Альбедо направился в ванную. Открыв фотографию Люмин в нижнем белье, он поставил телефон перед собой на стиральную машинку и снял брюки. Опустившись на край ванной, он обхватил рукой собственную плоть и, с наслаждением закинув голову назад, начал мастурбирующие движения. Он закрыл глаза, представляя, что вместо его руки была Люмин, в своем соблазнительном нижнем белье или даже без него. — Люмин... — сорвалось с губ Альбедо сквозь стон. Его воображение вырисовывало картины, как он лежал на кровати, а Люмин с раскрасневшимися щеками, закрыв глаза от блаженства, ритмично скачет на его члене, пуская его разгорячившуюся плоть в свой узкий горячий плен, пока он сжимал её мягкую упругую грудь... — Люмин! — снова выкрикнул Альбедо, почти теряя сознание от экстаза. Семенная горячая жидкость вырвалась наружу, забрызгивая его самого, ванную и плитку на полу. Альбедо тяжело дышал и, встав с края ванной, приложился лбом к холодной поверхности зеркала, глядя сам на себя бесстыжими глазами. — Отвратительно, Альбедо, — прошептал сам себе он, пытаясь отдышаться.
