Часть 1. Глава 32.
18 января 2024 г., 19:46
В то время, как их губы ласкали друг друга, между ними возникла химия, которая жгуче заставляла их сердца стучать на пределе возможностей. Этот пылкий поцелуй открывал путь к нескончаемой страсти и влечению друг к другу, словно им было суждено быть вместе, но они сами сопротивлялись этой судьбе. Альбедо чуть развернулся и начал делать шаги вперед, заставляя Люмин отступать, пока её практически обнаженное тело не коснулось холодной поверхности панорамного окна. Он прижал её к стеклу, продолжая ненасытно целовать.
— Я хочу, чтобы ты почувствовала, как сильно ты мне нужна прямо сейчас, — прошептал Альбедо, расстегивая свою рубашку. — Мне все равно, если кто-нибудь нас увидит…
Он нерешительно спустил бретельки ее лифчика вниз и обнажил ее груди, смотря на них с восхищением, но сомневаясь, можно ли ему дотронуться. Это было странно: они оба были практически полностью обнажены, полны взаимного желания, но Альбедо до сих пор задумывался о том, разрешит ли ему Люмин так интимно прикоснуться…
— Только не говори, что ты передумал, — мило усмехнувшись, сказала Люмин и дотронулась до волос Альбедо, проводя по ним рукой и находя на затылке резинку, которая сдерживала его шевелюру в пучке.
Люмин одним точным, но аккуратным движением стянула резинку с волос Альбедо. Миниатюрные косички стали расплетаться, давая светлым волосам свободу. Девушка восхищенно вглядывалась в Альбедо, видя его в совершенно новом облике. Каждая мягкая прядь по-новому и изящно обрамляла его лицо, придавая очарование и какую-то изюминку. Люмин казалось, что она видела перед собой совершенно нового человека, и это позволило ей хотя бы немного забыть о том, что это Альбедо, именно тот противный полицейский, который портил ей жизнь всё это время, и воспринимать его совершенно с другой стороны. Сейчас Люмин видела Альбедо, к которому её непроизвольно тянет, будто она была привязана к нему невидимыми нитями, того Альбедо, от каждого прикосновения которого пробегали мурашки по телу. Сейчас это был не тот полицейский Альбедо, которого она ненавидит, сейчас это был обычный мужчина Альбедо, которого она успела полюбить.
— Не передумал, — наконец ответил он.
Альбедо аккуратно прикоснулся к её груди, чувствуя под ладонью нежную кожу. То, как Люмин сжала губы и резко вдохнула воздух через нос, заставляло Альбедо желать прикоснуться к ней ещё больше. Мужчина наклонился, обвел языком ее напряженный сосок и нежно прикусил другой. Люмин вздрогнула, издав еле слышный возглас удивления. Он продолжил дразнить пальцами ее чувствительные соски и снова примкнул к влажным и мягким губам.
Он провел руками по ее телу, восхищаясь каждым изгибом. Не отстраняясь от желанных губ, Альбедо протянул руку и скользнул под ее трусики, ощутив гладкую кожу. Люмин слегка пискнула, когда он провел пальцами по ее уже влажным и аккуратным складочкам, а затем скользнул внутрь и начал медленно вводить и выводить пальцы, создавая ритм.
— Расслабься, ты слишком напряжена. Знаешь, как будто в первый раз занимаешься сексом, — Альбедо усмехнулся, но как-то нервно, словно что-то пыталось остановить его, но сердце просило именно того, что он делал сейчас.
— С тобой — в первый, — прошептала Люмин, снова прижимаясь к его губам.
Он застонал, продолжая ласкать пальцами ее разгоряченную плоть, а затем игриво прикусил ее нижнюю губу, прежде чем ненадолго прервать их поцелуй. Он не верил до сих пор, что это происходит. Он и Люмин? Также как и девушка не верила в происходящее, всё казалось сном, прекрасным, эротическим сном.
Люмин ощущала непривычную путаницу в своих эмоциях. В душе она понимала, что то, что она делает, является неправильным и непристойным. Её сердце билось неуверенностью, прорываясь разорвать этот запретную связь с Альбедо, особенно учитывая наличие Тартальи, как её парня. Но в то же время, она не могла устоять перед соблазном, который испытывала, когда Альбедо так целовал её. Её тело будто бы стало в несколько раз чувствительнее, ибо каждое касание мужчины к её коже отражалось приятной дрожью.
Это было противоречивое ощущение между желаниями и моралью, между верностью и соблазном. И все же, она продолжала погружаться в эти запретные страсти, зная, что тем самым она подвергает свою репутацию и реальные отношения с Тартальей опасности. Ей было сложно смириться с тем, что она позволяет себе погружаться в такое распутство, но одновременно, эта сладостная привязанность продолжала заполнять ее душу. Она знала, что противоречит своим принципам, но, к сожалению, не могла найти в себе силы противостоять этим непристойным искушениям.
Альбедо аккуратно развернул Люмин к себе спиной, и она поставила ладони на окно, находя в нём опору, чтобы не упасть. Альбедо же освободился от оставшейся лишней одежды и нерешительно обхватил ладонями бёдра Люмин, пододвигая её немного к себе. Его собственное тело ныло, просило о близости и тепле, узел внизу живота давно затянулся до нетерпимости, прося удовлетворить плотское желание, но сам Альбедо не решался. Даже Люмин была уже готова: она непроизвольно двинула бёдрами, призывая к действиям.
Альбедо чувствовал себя полным идиотом. Это был не первый его секс с девушкой, но с Люмин он ощущал себя так, будто он не знает, что делать и как действовать. Уверенность, которую он обычно испытывал, как будто исчезла, он был полон неловкости и неопределенности. Словно он забыл, как трогать, как целовать, как ощущать. Все, что он хотел — дать Люмин удовольствие, показать ей свою страсть и любовь. Но его руки тряслись, словно предавали его.
Альбедо попытался собраться и отпустить все беспокойство, которое овладело им, думая о том, что Люмин, возможно, испытывает те же страхи и неуверенность. Но этот ноющий страх все еще держал его в своих объятиях, предвещая возможные неудачи.
Он наклонился и вдруг поцеловал Люмин в шею, нежно и осторожно, это отразилось сорвавшимся стоном с губ девушки, и Альбедо почувствовал, как нервозность медленно начинает спадать. Ее стоны словно были мелодией, подзывающей его к дальнейшим действиям.
Альбедо, наконец, осмелился прижать член к разгоряченной промежности и чуть надавил. Он медленно продвигался вперед, постепенно входя в ее узкий вход, пока не оказался полностью окутан ее теплом.
Альбедо ощущал дискомфорт в своей душе. Он прекрасно понимал, что на следующее утро будет испытывать чувство вины за то, что, можно сказать, насильно привел Люмин к сексу, тем самым вторгаясь в ее личное пространство, несмотря на то, что у нее уже был парень. Но на данный момент они оба наслаждались этой ситуацией. В их взаимном желании друг друга присутствовала искренность, которая была сильнее моральных норм.
Облизываясь от нетерпения, Альбедо проникал глубже и глубже в искусно изогнутое тело Люмин, с удовольствием слушая её неровное дыхание и нежные постанывания. Каждое их движение было насыщено страстью, вожделением и запретным чувством. Он не мог оторваться от ее губ, они страстно целовались, словно пытаясь забыть о реальности, о том, что они нарушают границы. Но их тела говорили сами за себя, и Альбедо не мог устоять перед искушением. Он знал, что все это неправильно, что он должен остановиться, но его желание было слишком велико.
Люмин наслаждалась моментом, закрывая глаза и позволяя себе полностью погрузиться в свои ощущения. Напряжение и возбуждение накатывали на нее волнами. Сексуальная энергия между ней и Альбедо была настолько сильной, что словно электрический ток пронизывал их обоих, стирая грани реальности.
Ее ладони, опирающиеся на холодное окно, стали влажными и начали скользить по стеклу. Следы от скользких рук оставались на гладкой поверхности, словно отпечаток ее разгоряченного тела.
Но в тот момент, когда казалось, что Люмин уже не сможет удержаться, Альбедо, ощутив ее непроизвольную дрожь, схватил Люмин за талию, не позволяя ей упасть. Он держал ее крепко, словно не желая отпускать, и в этом касании скрывалось не только физическое притяжение, но и своеобразная нежность.
Они простонали одновременно, когда волны экстаза накрыли их с головой. Перед глазами всё взорвалось фейерверками, как и тела, словно в один миг, заискрились частичками удовольствия. Альбедо, подхватив обессилевшую Люмин на руки, направился в её спальню и плюхнулся на кровать рядом с ней. Оба тяжело дышали и помутневшими глазами обменивались взглядами. Никто ничего не говорил: слова были излишни.
Люмин устало забралась под одеяло и закрыла глаза, Альбедо последовал её примеру. В голове возникла мысль прижаться друг к другу и уснуть в обнимку, но никто не осмеливался сделать первый шаг. Люмин отвернулась от Альбедо, удобно располагаясь на боку, мужчина же сверлил взглядом ее затылок и чуть приподнялся на локтях. Рука потянулась её светлым блестящим локонам, но он остановился, когда прикосновение разделяло всего лишь несколько сантиметров. Он не знал, как Люмин отреагирует на этот жест, он не знал, будет ли это уместно, учитывая, что их интимная встреча произошла не совсем из-за чувств, а потому что каждый хотел что-то доказать другому, однако никто из них и сам не знал, чего они добились. Они думали, что это позволит им сблизиться, но между ними, казалось, пропасть стала ещё больше.
— Люмин, ты спишь? — шёпотом спросил Альбедо, не осмеливаясь приблизиться к девушке ещё больше. Если она не спит, то они могли бы обсудить произошедшее. Но девушка ничего не ответила, и мужчина решил, что она так сильно устала, что уснула, стоило её макушке коснуться подушки. Поэтому он и сам повернулся на бок, отворачиваясь от Люмин в противоположную сторону.
Люмин прекрасно слышала его вопрос, но не стала отвечать. Она понимала, что если она откликнется, им придется обсуждать всё, что случилось, а девушка этого не хотела. Во время самого процесса она чувствовала себя счастливой, впервые за долгое время, но сейчас она будто бы расплачивалась за своё счастье: было паршиво, хотелось завернуться клубочком под одеяло, укрывшись от всего мира и его ожесточенной реальности и плакать.
Её душа была полна стыда и раскаяния, горестных сожалений, которые грызли ее изнутри. Она изменила Тарталье, и хоть он об этом не знал, Люмин чувствовала себя ужасно. Это была как глубокая рана, которая будет вызывать постоянную боль. Мгновения, проведенные с Альбедо, были как предательство не только Чайльда, но и самой себя. Она была против измен, но сама же и изменила. Чайльд её так искренне любит, даже под пулю полез ради неё, а она… Идиотка! Люмин отдавала себя в руки искушения, безраздельно подчиняясь страсти и забывая о том, что почувствует Тарталья, если узнает.
А сейчас, когда все было позади, Люмин осознавала ошибку, совершенную в порыве неразумных эмоций. Она мечтала о мире, в котором можно было бы вернуть время назад и исправить свои поступки. Но, к сожалению, такого мира не существовало. Она могла сделать всё, что угодно: отказать Альбедо, выставить его за дверь, в конце концов, вызвать полицию. А она что? Повела себя как шлюха обыкновенная, Альбедо был прав, таковой она и являлась, поддавшись своим неразумным чувствах, которые лишь несколько минут приносили счастье, а теперь вынуждена терзать себя. Она не хотела обманывать Чайльда, оставлять его в неведении. Он хороший парень и не заслуживает жить в обмане, но в то же время Люмин понимала, что просто не найдёт в себе силы признаться в содеянном, глядя в его синие, полные любви к ней глаза…
— Альбедо, ты спишь? — внезапно подскочив с кровати, спросила Люмин, склонившись над ним, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Нет, — ответил он, распахнув глаза и чуть развернувшись к Люмин. Аквамариновые и золотые глаза встретились, и девушка тут же отвела свой взгляд. — В чём дело?
— Можешь уйти? Пожалуйста. Я хочу побыть одна.
Альбедо ошеломленно поднялся с кровати, удивляясь внезапным переменам в её настроении: Люмин поджала ноги к груди и обхватила руками, утыкаясь в них. Её тело подрагивало, кажется, она беззвучно плакала, а Альбедо не знал, как ей помочь. Это он виноват. Если бы он не приперся, если бы не пошел на поводу у своих животных желаний… Она бы сейчас не плакала.
— Люмин, мне жаль, — пытался хоть как-то поддержать её Альбедо, но слова давались с трудом. — Я не должен был тебя принуждать… Я просто конченный эгоист.
— Что-то ты не задумывался, что ты должен, а что нет, когда предлагал мне интим, — сквозь вхлипы произнесла Люмин.
— Не делай только меня виноватым в этой ситуации. Я надавил на тебя — да, но я бы не стал тебя брать силой, если бы ты четко отказала мне, но ты… Была не против.
— Я знаю! Я это прекрасно понимаю! От этого и херово! Альбедо, я тебя прошу! Уйди и больше не появляйся в моей жизни, как мы и договаривались!
— Так всё-таки то, что между нами было, для тебя ничего не значит? Лишь выполнение условий «соглашения»? Но я думал, что… Ладно, неважно… Всё так и должно быть. Теперь мы друг другу ничего не должны. Отныне мы незнакомцы.
— Согласна, — Люмин еле заметно кивнула головой. — Спасибо за всё. И прости.
— За что? — изумился Альбедо, на мгновение перестав подбирать свою одежду с пола.
— Спасибо, что был моим телохранителем, что был добр ко мне и не раз спасал мою жизнь, несмотря на то, что я стала причиной смерти Кли. Прости, что так вышло с твоей сестрой, я правда не хотела, чтобы всё так получилось.
— Ты не должна извиняться. Ведь ты не виновата. Это я должен извиниться. Прости за то, что доставил столько проблем и боли, ты не заслуживала этого, я просто этого не понимал. Прощай.
— Прощай, — спокойно ответила Люмин, провожая Альбедо взглядом.
Он остановился в дверях, словно ещё что-то хотел сказать, будто бы хотел развернуться и остаться, но всё же пересилил себя и скрылся за входной дверью. Теперь навсегда…
Люмин был необходим человек, с которым она почувствует себя лучше. Открыв список контактов на телефоне, она пробежалась на немногочисленным именам своих друзей, все остальные номера, заполняющие большую часть, были лишь по работе. В итоге, людьми, к которым она могла обратиться за моральной поддержкой, были Венти, Тарталья и Дилюк. Но Дилюк сейчас в больнице с Лизой, а Тарталье она не могла рассказать о том, что случилось, и если он придёт сейчас, то ей станет ещё хуже. Выбор пал на Венти, он всегда её выслушает и поймёт, хотя Люмин практически никогда не обращалась к нему за поддержкой, это был один из немногочисленных разов.
Венти прибежал к ней в гости через полчаса с пакетом вкусняшек. Знает же, чертёнок, как её подбодрить… Интересно, а Барбара нормально к этому относится? Видимо, да, если ни разу не устроила скандалов. Люмин с улыбкой поприветствовала Венти и поставила чай разогреваться. Парень тем временем раскладывал на тарелочке пирожные, которые купил по дороге к ней.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Венти, отпивая чая и морщась из-за того, что тот был слишком горячим. — Рассказывай, что у тебя успело случиться?
— Я даже не знаю, как об этом сказать, — Люмин обхватила керамическую чашку, смотря в еле подрагивающий чай в ней, отчего ее отражение в жидкости тоже подрагивало. Девушка решила, что не будет заходить издалека и скажет всё, как есть. — Я переспала с Альбедо.
Венти, осторожно потягивающий свой чай, внезапно поперхнулся и стал кашлять, чудом не перевернув чашку на себя. После этого менеджер, никак не комментируя новость, подошёл к фильтру с холодной водой и разбавил чай. Это молчание напрягало и пугало Люмин, но она прекрасно понимала, что новость шокирующая, и Венти надо время, чтобы переварить информацию.
— Я даже не знаю, что тебе сказать, — растерянно пробормотал парнишка. — А ты еще в отношениях с Чайльдом, да?
На это Люмин кивнула, стыдливо пряча свои глаза, а Венти поставил руки на стол и положил на них голову, обхватывая ее ладонями и тяжело вздыхая. Он такой ситуации даже представить себе не мог.
— Ну это пиздец, — впервые от Венти она услышала нецензурное выражение, и это доказывало ей, что ситуация реально, мягко говоря, не из лучших. — Как это получилось? Почему ты пошла на это? Мне казалось, что вы поссорились, а до этого терпеть друг друга не могли.
— Я не знаю, всё так быстро случилось, эмоции захлестнули меня. Альбедо припёрся ко мне домой, потому что я оставила свою помаду, начал нести какую-то ахинею про смонтированную запись, не знаю откуда взявшуюся. Там я якобы пьяная сажусь за руль. В общем, слово за слово, и Альбедо заявил, что он удалит запись и забудет о том, что я сбила Кли, перестанет меня беспокоить, если я с ним пересплю, — на этом моменте рассказа Венти присвистнул. — Я была в шоке, но меня захлестнули злость, какое-то странное влечение к нему, возбуждение, и я на этих эмоциях согласилась, хотела что-то доказать, а теперь, когда всё сделано, жалею об этом и терзаю себя.
— Получается, он тебя принудил? — уточнил Венти, испуганно глядя на Люмин.
— Нет, Альбедо просто надавил на меня, манипулировал, но если бы я четко отказала ему, ничего не произошло бы. Я и сама отчасти хотела этого. Но ведь у Альбедо нет ко мне никаких чувств, верно? От этого ещё хуже.
— А тебе нужны его чувства, Люмин? — Венти вдруг слабо улыбнулся.
— Альбедо парень неплохой, конечно, но меня настораживает его перемена настроения. Конечно, хотелось бы, чтобы действия Альбедо были как-то обоснованы. Если это плата за то, что он забудет все обиды, то почему такой способ? Альбедо мог взять деньги, но ему это неинтересно. Может, ему интересна я? Такая мысль проскользнула у меня, но Альбедо заявил, что сблизился со мной из-за мести за Кли и не более. Конечно, я — причина смерти его сестры, Альбедо никогда и ни за что не будет испытывать ко мне какие-то романтические чувства. Отвечая на твой вопрос, могу сказать, что мне не столько важны чувства Альбедо, сколько объяснение его странным действиям.
Всё это она объясняла, активно жестикулируя руками, и когда взглянула на Венти, увидела на его лице лёгкий шок, а затем это потрясенное выражение сменилось на игривую ухмылку. Он подпёр рукой подбородок и загадочно заявил:
— За свой монолог ты произнесла его имя пять раз.
— И? Я говорила об Альбедо, конечно, я буду называть его имя…
— Ты влюблена в него, да? — словно пропустив предыдущую реплику мимо ушей, спросил Венти.
— Нет, нет… Я не могу любить его… Если мы будем вместе, то будем мучить друг друга.
— Так ты уже представила себя с ним вместе? Интересненько… — продолжал подкалывать её Венти. — Мой тебе совет: расстанься с Чайльдом, объясни ему всё по-человечески. Это лучше, чем встречаться с ним, а любить Альбедо.
— Венти… — щёки Люмин покраснели от смущения. — Я не влюблена в Альбедо, я люблю Чайльда!
— Люмин, золотко ты моё, послушай, пожалуйста, — Венти вдруг стал серьёзным и доверительно посмотрел в глаза. — Ты сама сказала, что испытала к Альбедо влечение, сама, получается, была не против вашей близости. Если бы у тебя не было к нему чувств, он бы тебе наверняка был противен, какие бы эмоции тебя там не захлестнули. А сейчас ты чувствуешь себя не очень, потому что понимаешь, что поступила плохо по отношению к Чайльду, ведь так? Похоже, твоя симпатия к нему уже прошла, и он для тебя не более, чем хороший друг… Ты запуталась сама в себе, Люмин. Ты хорошо относишься к Чайльду, благодарна ему за спасение, но… Это не любовь, Люмин! Когда Чайльд тебя спас от пули, он признался тебе в любви, а ты решила, что должна ответить ему взаимностью за этот поступок в качестве благодарности, ведь я прав?
Люмин пожала плечами, у нее впервые было такое, что она совершенно не понимала себя. Как будто ее разум и тело — это не она сама, а чужой, незнакомый человек.
— Не пожимай плечами, прекрасно ведь понимаешь, что я прав, просто опять же признавать это перед собой не хочешь, — беспечно сказал Венти. — Отношения не строятся на жалости или благодарности. Отношения строятся на любви. Люмин, не мучай ты и себя, и Тарталью, он сам всё поймёт рано или поздно, и от этого ему будет ещё больнее, а ты будешь испытывать еще большую вину и…
— Спасибо, Венти, — отрезала Люмин. — Я подумаю над твоими советами. Можем ли мы теперь поговорить о чем-то другом?
— Странная ты, позвала меня для этого разговора, а теперь избегаешь его. А знаешь почему? Потому что ты трусиха. Не можешь признаться, что любишь Альбедо хотя бы сама перед собой, и не можешь объяснить Тарталье, что не любишь его. Избегание проблемы не решит её, — Венти взглянул на часы. — Уже поздно, я пойду, а то Барбара переживать будет. А тебе советую подумать над моими словами очень серьёзно.
Люмин тоже взглянула на часы: те показывали около двух часов ночи. Она даже и не заметила, что попросила Венти приехать к ней ночью... Была бы на месте Барбары Лиза, Люмин бы уже в гробу лежала за такие просьбы. Сейчас девушка себя чувствовала выжатой, как лимон, а еще на работу вставать утром, поэтому решила лечь спать.
***
Люмин проснулась рано, за полчаса до будильника, несмотря на то, что поспала она явно меньше нужного и до сих пор чувствовала себя разбитой... Поэтому решила проверить сообщения и потом полистать новости в социальных сетях. В уведомлениях висело сообщение от Дилюка, которое пришло, к слову, еще вечером. Муж истерички Люмин, добрый вечер. На завтра все съёмки отменяются, я должен быть с Лизой... Она пыталась покончить с собой, мне страшно оставлять её одну даже в больнице, хотя бы первое время. Люмин поставила сердечко, как реакцию на его сообщения, тем самым говоря, что поняла. Печатать ответ было слишком лень. Вместо этого она начала листать ленту новостей. И от одного поста подскочила на кровати, принимая сидячее положение, её глаза расширились от потрясения. «Сегодня ночью умерла известная актриса Нин Гуан. Её уже безжизненное тело нашли на окраине города. На коже синяки и раны, одежда порвана. Кто совершил жестокое убийство над девушкой — еще предстоит выяснить следствию. К слову, мы связались с Бэй Доу — менеджером погибшей Нин Гуан. Она была наиболее приближена к актрисе, поэтому она — одна из тех, кто может знать хоть что-то. Переписка с Бэй Доу на фотографиях👇» Шокированная ужасающей новостью, Люмин открыла приложенные фото и пришла в ярость и удивление одновременно с одного фрагмента переписки:(Имя замазано)
У вас есть подозрения, кто это мог сделать? Были ли у Нин Гуан враги?
Бэй Доу Да. Люмин и её менеджер Венти. Они постоянно враждовали и соперничали с Нин Гуан. Ну и с Лизой Нин Гуан поссорилась, с женой Дилюка, её же из-за этого скандала и выгнали... В общем, главные подозреваемые — Люмин и Лиза. Люмин могла своему этому телохранителю сказать что-то про Нин Гуан, а он, может, кого-то нанял. А Лиза... Эта вообще с головой не дружит, не удивлюсь, если это она каких-то киллеров наняла, у неё крыша едет давно на фоне безумной ревности своего муженька ко всему, что движется. «Вот же зараза, — подумала про себя Люмин. – Даже в такой ситуации, когда Нин Гуан умерла, она использует это в свою пользу, чтобы подставить меня и Лизу. Пипец, мне же проблем в жизни мало, теперь я ещё в главных подозреваемых...»
