Часть 2. Глава 5
3 февраля 2024 г., 18:11
Колесо обозрения вернулось к своей начальной точке, и Люмин выскочила из кабинки, как ужаленная. Альбедо еле успел догнать её.
— Не иди за мной! — приказным тоном сказала Люмин.
— Да стой же ты! — Альбедо схватил её за руку и развернул к себе, после накинул на голову тот самый шелковый шарф. — Узнают же тебя, дурёха. Замаскируйся.
Люмин растерялась, судорожно укуталась в шарф и надела очки. Хотя сейчас, когда время уже шло к сумеркам, носить тёмные очки было максимально странно. Но кто ей запретит?
— Ну, пока? — неуверенно сказала Люмин. — Я вызову такси, только не здесь. Тут всё-таки слишком много народу, боюсь, что кто-то успел меня узнать, ведь я несколько метров тут пробежалась в своём «истинном обличии».
Люмин направилась по тротуару, Альбедо зачем-то поплелся за ней. Он не мог так просто позволить ей уйти, ибо чувствовал некую недосказанность. На колесе обозрения… Она ведь была не против поцелуя, что это значило бы?
Они остановились на мостике через реку. Вид отсюда открывался очаровательный: небо отражалась в кристально чистой воде вместе с небоскрёбами города, что простирались вдалеке. Здесь Люмин и решила вызвать такси.
— Люмин… Пока ты не уехала. Давай разберёмся, что между нами происходит, — настойчиво потребовал Альбедо.
— Ничего между нами не происходит, — огрызнулась Люмин. — Мы просто старые знакомые…
— Но в кабинке мы чуть не поцеловались… Ты же умная девушка, наверняка догадалась, что я собирался сделать, если бы не звонок…
Люмин немного поколебалась, нервно смотря на экран телефона и умоляя, чтобы машина скорее подъехала. Ещё минута… Делать вид, что ничего не произошло, было невероятно тяжело. Хотелось развернуться, выразить все свои чувства, которые переполняли её. Но она не могла. Их пути давно уже разошлись в разные стороны. И не всё в этой жизни будет так, как они хотят.
— Это была ошибка, Альбедо. О-ШИ-БКА, — по слогам отчеканила Люмин. — Я люблю Чайльда, и больше мне ничего не нужно.
— Уж себе-то не ври, — Альбедо взял её за руки и повернул к себе лицом. Как раз в этот момент подъехал автомобиль. — Люмин, я хотел сказать… Я люблю тебя, до сих пор люблю. И мне кажется, что это взаимно. Ведь так? Ты смотришь на меня такими глазами, какими никогда бы не посмотрел равнодушный к кому-то человек… Твой взгляд такой, когда ты смотришь на меня, как будто в твоем поле зрения находится самое прекрасное зрелище. Ты неравнодушна ко мне, правда? Мои чувства к тебе взаимны!
— Я уже отвечала тебе на твои чувства в прошлом году. Мой ответ не изменился. У тебя есть Сахароза, в конце концов. Забудь обо мне.
— Ты же врёшь мне! Зачем? Потому что так удобно? Не увиливай от ответа. Скажи: любишь или нет. Если нет, то я оставлю тебя в покое.
— Альбедо, я уже сказала то, что должна, — Люмин высвободила руки из его ладоней и направилась к такси.
— Люмин, ответь мне, пожалуйста! — кричал Альбедо, протягивая руку в сторону необратимо уходящей девушки. — Люмин! Всего одно слово — «Да» или «Нет»!
Но Люмин его игнорировала, она села в такси и даже не взглянула на Альбедо. Автомобиль увёз её вдаль, оставляя его в абсолютном одиночестве наедине со своими мыслями и терзаниями.
— Чёрт! — эхом разнеслось над темной гладью воды, и кулак Альбедо с неудержимой силой врезался в оградку моста.
Он почувствовал острую боль, но физическое страдание было лишь отражением того, что терзало его внутри. Люмин была причиной этой боли, причиной его бесконечного мучения.
— Люмин, зачем ты мучаешь меня?! — не жалея своего голоса и горла, кричал вдаль Альбедо, а затем поставил локти на оградку моста и отчаянно обхватил ладонями свою голову.
Девушка, от которой он так зависел, не давала ему четкого ответа на вопрос, взаимны ли его чувства, и от этого он страдал. Альбедо рылся в своих эмоциях, пытаясь поймать в их встречах хоть малейший знак ее любви. Они были близки сегодня, неправда ли? Разговоры смех, их несостоявшийся поцелуй на колесе обозрения… Но когда он пытался сблизиться еще больше, она уклонялась.
— Ты не понимаешь, что молчание гораздо больнее, чем «нет»?! — продолжал кричать Альбедо, будто давно уехавшая на такси Люмин могла его услышать. — Я же не прошу много… Просто: любишь или нет?! Да почему всё так сложно?! — он пнул оградку ногой, будто та виновата в его страданиях.
***
Люмин прошла к двери своей квартиры, облегченно вздыхая. Вот она и дома, значит, можно наконец расслабиться и отдохнуть. Так она думала, пока не открыла дверь и не увидела Чайльда, который вышел из кухни. Люмин так и замерла на месте, не понимая, что он тут делает. — Люмин, пока не разулась, пойдём выйдем, — с улыбкой сказал он, но в глазах проскальзывали опасные огоньки. — Нет. Я никуда не пойду! — твёрдо воспротивилась Люмин. — Ты действительно хочешь выяснить отношения на глазах своей бабушки?! — весьма раздраженно прошептал Чайльд, косясь на кухню, где старушка что-то стряпала. И Люмин поняла: он прав. Ссориться перед бабушкой не хотелось. А то начнется волнение, давление, советы и расспросы. Поэтому она оставила дома всё лишнее, а именно, сумку, очки и шарф, и ступила в подъезд, не дожидаясь своего спутника, вышла на улицу. Чайльд вышел следом и, судя по его строгому выражению лица, ничего хорошего ожидать от него не стоило. Люмин так хотелось всё выяснить без лишних криков и скандалов, но он, кажется, был уже на взводе. — Я тебя прошу только… — отчаянно взмолилась Люмин. — Давай спокойно все обсудим. Я устала и поскорее хочу лечь в постель. — От чего ты устала? От просиживания задницы в кафе с Альбедо? Или ваше тайное свидание зашло куда дальше, и ты успела «поработать»… Физически? — Чайльд, о чём ты? Между нами ничего не было, клянусь! Это Кэ Цин тебе наболтала! Стерва! — прошипела Люмин. — Она хотя бы барана из меня не делает. Вот, Люмин, скажи, пожалуйста, что я сделал не так, что сегодня, посреди бела дня, когда у меня было прекрасное настроение, я получаю вот такое фото? — он открыл чат с Кэ Цин и чуть ли не тыкнул Люмин носом в экран. На фотографии как раз был тот момент, когда Альбедо укутывал её в шарф. Люмин понимала сомнения и обиды Чайльда, но ведь она не лгала ему. Между ними ничего не было, точнее, не успело произойти. — И что? — недоуменно спросила она. — И что?! И что?! — возмущенно вскрикнул Чайльд. — Ну ты слепая, что ли? — он схватил Люмин за затылок и силой приблизил её голову к телефону. — Смотри! Смотри внимательно, какими влюблёнными глазами он на тебя смотрит! Ты действительно думаешь, что между вами просто «дружба»?! Не будь такой наивной! — Чайльд, перестань! — она махнула рукой, но не рассчитала силы, в результате чего его смартфон отлетел в сторону и ударился о землю. — Это уже слишком. Ты ведешь себя неадекватно! Мы поговорим, когда ты успокоишься и придёшь в себя. Люмин развернулась, чтобы уйти, но Чайльд схватил её за запястье, останавливая. Тяжелое дыхание парня было наполнено яростью, а его глаза искрились неприкрытой злобой. — Кто тебе разрешал уходить?! — прорычал он, сильнее сжимая её запястье. Вслед за этим прозвучал тихий, хрусткий звук, и Люмин не сдержала крика, испытав острую боль. Его голос пронзительно отражался в её ушах, а стиснутая рука оставляла следы на её чувствительной коже. Люмин пыталась освободиться, но он оказался слишком сильным. — Отпусти, — прошептала она изможденным голосом, пытаясь скрыть тревогу, которая охватывала её. — Мне больно, Чайльд! Что ты творишь?! — её глаза заблестели слезами, но она держалась, не давая им вытечь на щеки, не желая поддаться своим слабостям, не желая, чтобы он увидел её страх. Однако Чайльд не ослабил свою злобу. Наоборот, под его порывом гнева она чувствовала, как сила его хватки только усиливалась. Внезапно Люмин поняла, что она находится в опасности, что это не закончится ничем хорошим, несмотря на то, что перед ней стоял её жених… — Ты уйдешь тогда, когда мы договорим, — прогремел его голос в тишине. Она сосредоточила все свои силы, чтобы сохранить спокойствие, и, набравшись смелости, взглянула в его глаза. Там она увидела лишь бурю, безумие, затмишее разум, и поняла, что его не остановить словами. И тогда Люмин решила поступить радикально. Силой духа, вложив всю свою энергию в это движение, она окатила Чайльда сильной пощечиной. Он отпустил её руку, и Люмин тут же рванула к подъезду, скрывшись за дверью. Она вытерла влажные глаза и постаралась успокоиться, чтобы избежать лишних вопросов от бабушки. Запястье, которое сжал Чайльд, до сих пор болело, хватка была настолько сильной, будто он схватил куклу, а не свою любимую девушку. От осознания, что Чайльд так неосторожно с ней обращался, становилось ещё хуже. — Ба, я дома! — выкрикнула Люмин и тут же проскользнула в свою комнату. — Люми, ты будешь ужинать? — послышался заботливый голос бабушки с кухни. — Нет, я не голодна, спасибо. Люмин переоделась в удобную пижаму и залезла под теплое одеяло. Ее взгляд привлек запястье, на котором виднелись отчетливые следы от сильной хватки Чайльда. Пережитые чувства все еще находились в ее душе, напоминая о ссоре, полной эмоций и страха. Внезапно в комнату вошла бабушка, и Люмин, испуганно заметив её, быстро спрятала руку под одеяло. Ей не хотелось, чтобы бабушка обнаружила эти следы и начала расспрашивать, что произошло. — Люмин, с тобой всё хорошо? Выглядишь подавленной, — обеспокоенно спросила бабушка. — Да, я просто устала и собираюсь сейчас же лечь спать. Ты же не против? — Конечно, нет. Ложись. Просто хотела предупредить, что завтра я лечу в Инадзуму. Раз уж я живу здесь, то чего дом в Инадзуме просто так стоять будет, правильно? Я нашла арендатора. Так что уеду на несколько дней. — Хорошо, возвращайся скорее, — Люмин поцеловала бабушку в щеку и легла на подушки. — Спокойной ночи. — Сладких снов, Люмин, — она выключила свет и вышла, закрыв за собой дверь. Однако сна не было ни в одном глазу. Люмин не могла перестать думать о том, что Чайльд причинил ей боль. Ночь казалась бесконечной, и каждый раз, когда она все же почти засыпала, ужасные образы возвращались. Болевые ощущения в запястье и мрачные воспоминания вновь охватывали ее, не давая освободиться от тяжкого бремени. Когда она принимала его предложение стать его женой, Люмин полна была надежды и счастья. Она видела в Чайльде свою поддержку, свою крепость, человека, с которым она могла бы разделить все радости и горести жизни. Но время показало ей его истинное лицо, и с каждым днем он становился все более невыносимым. Уткнувшись в подушку, Люмин погрузилась в свои мысли. Она пересматривала свою жизнь, вспоминала те моменты, когда была счастлива и свободна. Слезы лились ручьем, словно никогда не должны были иссякнуть. Люмин задумалась о своём выборе год назад. Правильно ли она поступила, выбрав Чайльда, а не Альбедо? Очевидно, нет. Люмин глубоко сожалела о своем решении, осознавая, что с Альбедо она была бы несомненно счастлива. Теперь же она оказалась застигнутой горем и плакала, уткнувшись лицом в подушку. Действия Чайльда причиняли ей лишь боль и разочарование. Люмин проклинала себя за свой нелепый и неразборчивый выбор того времени, но теперь было уже поздно что-либо менять. Альбедо встречается с новой девушкой, а она… Обречена выйти замуж за того, кто не относился к ней с должной нежностью, хотя раньше всё было иначе. Люмин даже подумать не могла, что Тарталья может быть таким… Как же ей сейчас хотелось снова очутиться в кабинке колеса обозрения и вновь чувствовать касания Альбедо к её лицу, когда он повязывал шарф на её голову. Люмин распахнула глаза, внезапно вспомнив про шарф, который она оставила в прихожей. Она вылезла из-под одеяла и на цыпочках прошла к выходу. Нащупав в темноте на тумбе шёлковую ткань, она быстро схватила шарф и вернулась в комнату, в кровать. Она прижимала его к груди. Это была обычная ткань, но сколько же тепла и приятных воспоминаний он приносил… Подумать только, Альбедо пошёл и купил для неё этот шарф, чтобы её не узнали на улице. Губы Люмин, до этого подрагивающие от рыданий, невольно поползли наверх, в улыбку. Она сильнее прижала шарфик к себе и закрыла глаза, чувствуя, как наконец начинает расслабляться. Но сон всё равно не шёл, все события, произошедшие за день, смешались в огромный ком. И среди всей этой неразберихи, в голову ударила одна ясная мысль: а кто её, собственно, заставляет выходить замуж за Чайльда? Они еще не поженились. Можно расстаться, а кольцо вернуть. Да даже если бы поженились, разводом уже никого не удивить. Люди женятся и разводятся каждый день. Но они с Чайльдом всё-таки известные личности, что скажет общество? А если её возненавидят фанаты? Надо было посоветоваться с кем-то, и ближайшим советником была бабушка… Люмин откинула одеяло и надела мягкий халат с длинными рукавами, чтобы следов на запястье не было видно, после вышла на кухню. Бабушка сидела на столом и читала старую, уже потрепанную книгу. Люмин хотела ей купить эту же книгу, только новую, но она отказывалась, говоря, что старые книги ей читать приятнее. — Не спится? — поинтересовалась бабушка, не отрываясь от чтения. — Да, я хотела поговорить и спросить совета… — Я рада, что ты решила поделиться со мной, — старушка отложила книгу и с улыбкой взглянула на внучку. — Я знала, что что-то не так, и тебя что-то беспокоит, но не стала настаивать рассказать, знала, что ты рано или поздно сама расскажешь. — Да… У тебя когда-нибудь было такое, что ты в отношениях с одним, а любишь другого? — нервно теребя поясок от халата, спросила Люмин. — Ох, на самом деле, это история всей моей жизни. Сейчас, подожди несколько минут. Бабушка проковыляла в свою комнату и вернулась со шкатулкой, в которой, как Люмин знала, хранились обручальные кольца — её и дедушки Люмин, которого уже не было в живых. Бабушка бережно отложила кольца и поддела дно шкатулки ножичком, оказалось, что она была с двойным дном, где бабушка прятала фотографию симпатичного молодого человека. Изображение было чёрно-белое, старое, но было видно, что бабушка относилась к нему, как к самому драгоценному сокровищу. — Это мой дедушка в молодости? — предположила Люмин. — Нет, — загадочно пролепетала бабушка и положила фото на стол. — Его звали Тсутому, Царство ему небесное, и он был любовью всей моей жизни… Раньше жизнь в Инадзуме была нелегкой, даже труднее, чем во времена твоего детства, и многие семьи бедствовали. И девушек старались пристроить за состоятельных женихов. Твой дедушка, Люмин, был достойным деловым человеком, его семья обладала нажитым достоянием. Ему я сразу приглянулась, и он пришел просить моей руки. Родители были в восторге, но я — нет. Однако спорить было бесполезно. Я понимала, что это нужно для сохранения нашего существования. Но долгие годы я хранила в сердце свою страсть к простому пастуху Тсутому. Его семья жила бедно, как и наша. Мы дружили со школьной скамьи, а потом это переросло в нежные чувства. Как же приятно и легко сейчас вспомнить имя этого человека, который навсегда останется в моей памяти… Его простота и мужество, способность видеть красоту в простых вещах и беречь общее благо — все это притягивало мое сердце к нему. Однако, я была вынуждена выйти замуж за твоего дедушку. Быт и социальное положение не оставляли мне выбора, и я стала его женой. Но даже в тот момент, когда я произносила заветные слова о верности, я никогда не переставала любить Тсутому. Это была тайная любовь, болезненная и красивая одновременно. Такова была судьба, Люмин, такие были условия нашего времени. Но внутри меня всегда горело непотушимое пламя любви к Тсутому, моему единственному и неповторимому герою. Он погиб на фронте… Узнала я об этом, когда была беременна твоим папой… Но я буду всегда благодарна судьбе за то, что она преподнесла мне возможность узнать и познать истинное чувство любви, даже если его так и не удалось выразить… — Какая красивая и печальная история… — прошептала Люмин. — То есть, ты всю жизнь прожила с моим дедушкой, но не любила его? У тебя не было мысли развестись? Бабушка задумчиво вздохнула, словно возвращаясь к далеким временам, когда развод был нечастым и недопустимым явлением. — В те времена развод был как нечто неприемлемое. Когда заключали брак, это было на всю жизнь, — ее голос звучал спокойно, словно она переносилась в прошлое. — Твой дедушка был честным и добрым мужем, он заботился о нас и нашей семье. Он заслужил наше уважение и поддержку. Однако, мое сердце всегда принадлежало другому. Люмин сглотнула комок, который скопился в горле, и с трудом пыталась осознать всю сложность ситуации. Ведь бабушка и дедушка провели вместе десятилетия, заботились друг о друге, строили общее будущее. Они дарили друг другу тепло и защиту, но все это время между ними не было настоящей любви… Бабушка взяла руку внучки в свои мягкие ладони и с улыбкой, озаряющей ее старческое лицо, продолжила: — Да, все было не так, как в сказке. Но понимаешь, в жизни бывают разные обстоятельства, которые заставляют нас принимать решения, порой печальные. Но сейчас всё стало проще, другие времена. Развод уже не считается чем-то позорным. Люмин, почему ты спросила меня об этом? — Я не знаю, что делать. Бабуль, я скоро выйду замуж за Чайльда, но я… Я люблю другого человека! — Люмин не выдержала и разрыдалась. Бабушка пододвинулась ближе и приобняла её, поглаживая по спине. — Помнишь того полицейского Альбедо? Его люблю… И он… Он тоже меня любит… Сначала я думала, что еще не поздно что-то изменить, но после твоей истории я сомневаюсь в правильности своих мыслей. Может и я, как ты, смогу жить всю жизнь с тем, кого не люблю? Тем более, весь мир уже знает, что Чайльд сделал мне предложение. Что скажет общество, если мы расстанемся? — Люмин, как я уже сказала, времена изменились, — прошептала бабушка. — Мой тебе совет: следуй своему сердцу. Если не испытываешь чувств к Чальду — не мучай и себя, и его. А то будешь всю жизнь страдать, вспоминать другого, когда рядом будет законный муж. И неважно, кто что скажет. Это твоя жизнь, и только ты вправе ею распоряжаться. Если ваша любовь с Альбедо взаимна, то не упускай её…
