Звëзды тоже плачут и хотят любви

      Альбедо уже лежал в постели в полной темноте, и только свет от дисплея телефона освещал его бледное лицо. Он смотрел на сообщение, которое набрал, предназначенное для Люмин:       «Люмин, я решил написать тебе это сообщение, потому что не могу оставить все как есть, не прояснив нашу ситуацию.       Я задумался, что, возможно, ты стесняешься быть откровенной в своих чувствах ко мне. Если так, то не нужно бояться или сдерживаться. Мне будет достаточно, если ты напишешь мне здесь, в сообщении. Я готов внимательно слушать и понять все, что ты хочешь сказать.       Я также подумал, может быть, ты сомневаешься из-за того, что у меня уже есть девушка. Но я хочу подчеркнуть, что я не люблю её, ты хорошо это знаешь. Наши отношения с Сахарозой держатся лишь на взаимопонимании и хорошем отношении друг к другу. Но у меня никогда не было к ней любви…       У нас есть некоторые преграды и сложности, но, когда дело касается чувств, эти преграды не имеют значения. Важно, чтобы мы оба были откровенны и честны друг с другом. Так что, пожалуйста, скажи прямо, что ты испытываешь ко мне».       Долгое время Альбедо смотрел на написанное им сообщение для Люмин, но никак не мог принять решение о его отправке. Внезапно он усмехнулся, настолько эта ситуация показалась ему нелепой, и выключил телефон, так и не нажав кнопку «отправить». Почему они ведут себя так ребячески? Два взрослых человека могли бы ведь обсудить все лично, встретившись лицом к лицу. Зачем ему вести себя, как подростку, посылая любовные послания? Взрослые люди могут и должны обсуждать все важные вещи лицом к лицу, говорить друг другу о своих чувствах и обсуждать проблемы. Любовь должна быть ощутима, она должна быть живой, наполненной энергией прямого общения, жестов и взглядов. А не превращена в акт монолога в пустоту, который легко проигнорировать.       Он отложил телефон на тумбу и закрыл глаза. Вскоре он уснул, намеренный на следующий день пойти к Люмин снова и выяснить всё, что она о нём думает. Альбедо, погруженный в сладкие сновидения, не знал, что до этого Сахароза не спала и терпеливо ждала, пока он уснет сам. Как только она в этом убедилась, осторожно и бесшумно встала с кровати, взяла с тумбы телефон Альбедо и на цыпочках вышла из спальни, направляясь на кухню…       Сахароза всегда считала, что телефон — это священное личное пространство каждого человека, в которое недопустимо лезть, даже самым близким и родным людям. Переписки, личные фотографии, заметки — все это хранилось в мобильном устройстве, как в недосягаемом убежище. Тем не менее, последнее время Альбедо начал вести себя странно: стал задумчивым и молчаливым, всё время что-то смотрел в телефоне, сегодня ушёл куда-то до поздна и не объяснил ей, сразу же начав готовиться ко сну, а перед тем, как уснуть, долго что-то печатал в телефоне. Всё это вызвало в Сахарозе непреодолимое чувство тревоги и подозрения, что он может ей изменять. И хотя она всегда была сторонником сохранения личной свободы и приватности, она решила нарушить свои принципы, чтобы выяснить правду.       Сахароза осторожно разблокировала телефон. Ее сердце стучало сильнее, чем когда-либо. Она знала, что может узнать что-то страшное или обидное, но пути назад уже не было.       На обоях телефона Альбедо стояла фотография Люмин на фоне заката, видимо, на колесе обозрения. Сахароза не обратила на это особого внимания, ведь Люмин была знаменитостью, и ставить её фотографию на обои телефона было нормой.       Сахароза открыла галерею и увидела, что Альбедо хранил там множество фотографий с Люмин, даже создал отдельный альбом, в котором насчитывалось уже более тысячи изображений, даже весьма интимные — когда Люмин фотографировалась в нижнем белье для мужского журнала. Взгляд Сахарозы скользнул по каждой фотографии, вызывая волну эмоций: зависть, обиду и разочарование.       Сахароза понимала, что Люмин была идеалом красоты и женственности, чье обаяние и очарование притягивали множество мужчин. Она была звездой сцены и экрана, предметом восхищения всех мужчин и зависти всех женщин. Неужели Альбедо является её настолько ярым фанатом? Было не похоже, ибо за весь год их отношений он ни разу не упомянул Люмин, не посмотрел с ней ни одного видеоролика и не следил за её творчеством. Однако он когда-то был её телохранителем. Неужели он влюблён в Люмин?       Впервые Сахароза испытала такую огромную долю страха, осознавая, что теряет Альбедо… Боль и разочарование разрывали душу, усиливая собственное состояние бессилия и неполноценности.       Она с дрожащими руками закрыла галерею и открыла мессенджер. То, что она обнаружила там, было намного более разрушительным и ошеломляющим, чем она могла вообразить. Альбедо писал длинное любовное послание Люмин, но так и не отправил его. Слова, написанные с такой нежностью и страстью, были предназначены для другой девушки, а не для Сахарозы, и она не могла поверить своим глазам.       Прочитав каждую строку со смешением отвращения и горечи, она почувствовала еще большую боль и разочарование. Каждая фраза пронзала ее сердце, вызывая острую боль и гнев.       Горькие слёзы потекли по щекам, когда она осознала, что любовь, которую они делили, была просто иллюзией. Ее доверие было разрушено, её предали, променяли так просто… Что она сделала не так?       Сахароза просидела всю ночь, не сомкнув глаз, пока не взошло солнце, и Альбедо не проснулся. Он невозмутимо вошел на кухню и начал делать себе кофе.       — Прости… — дрожащим голосом произнесла Сахароза. — Я не удержалась и залезла в твой телефон. Я теперь все знаю: ты любишь другую девушку. Люмин, эту знаменитость, так ведь? Почему ты не сказал мне раньше, продолжая обманывать меня?!       Альбедо выглядел растерянным. Его лицо было искажено чувством вины и страха. Он сделал глубокий вдох, пытаясь найти слова.       — Сахароза, слушай, я не знаю, что сказать… Я не хотел тебя обманывать, но со временем что-то изменилось. На самом деле, я чувствую к тебе лишь глубокое уважение, я хорошо к тебе отношусь, ты для меня как хороший друг, но… В моем сердце никогда не было любви к тебе. На самом деле… Я ещё давно полюбил Люмин, но думал, что смогу избавиться от этих чувств. Но теперь, когда мы вновь встретились здесь, в этом городе, где впервые познакомились, я понял, что чувства не пропали. Я действительно люблю её, Сахароза. Прости…       Девушка почувствовала боль и собственную неполноценность. Ее сердце разбилось на куски, каждый из которых сжимался от предательства.       — Альбедо, мне так больно… Я думала, что мы были счастливы вместе. Как ты мог так обманывать меня? — слезы текли по ее щекам.       Сахароза смотрела на него, не зная, что делать. Ее сердце было разорвано. Слишком много обмана, слишком много слез и боли.       — Альбедо, я не знаю, как дальше… Я не могу поверить, что ты скрывал от меня свои чувства. Я думала, что мы делим все вместе. Но, должна признаться, самая тяжелая часть — это знать, что ты полюбил другую.       Они оба замолчали, чувствуя, как время тянется в мучительных секундах.       — Сахароза, давай расстанемся… — тихо пробормотал Альбедо. — Ты не подумай, я тебя не прогоняю из квартиры. Можешь здесь жить, пока не улетишь обратно в родной город. Всё же я к тебе хорошо отношусь, несмотря на то, что в наших отношениях ничего не сложилось.       Сахароза разразилась громким плачем, захлебываясь своими слезами. Она поставила локти на стол, а ладонями закрыла лицо. Её тело содрогалось от всхлипов. Альбедо чувствовал некоторую вину, но знал, что так будет правильнее. Это больно, но лучше так, чем продолжать обманывать её. Альбедо вышел из комнаты, оставляя Сахарозу одну, чтобы она могла выплеснуть все свои эмоции.

***

      Альбедо стоял в стороне, наблюдая за съемками со своего укромного места. Его сердце сжималось от сострадания, когда он видел, как Люмин была вынуждена сниматься в легком платье в такой холодный день. Ее изящная фигура была покрыта мурашками, и ее губы дрожали от морозного воздуха. Но Люмин была профессиональной актрисой и, несмотря на все неудобства, продолжала работать, передавая на камеру свою эмоциональность и яркость, которые прославили ее по всему миру.       Когда объявили перерыв, к Люмин подбежал к Венти и бережно укрыл её плечи курткой.       — Посиди в моей машине, Люмин, тут тепло. Я пока пойду куплю тебе что-нибудь горячего, чтобы ты согрелась.       — Спасибо, Венти, — с улыбкой сказала Люмин.       Вся съёмочная группа и другие актёры тоже засуетилась и разбрелись по местам, где можно погреться. Альбедо, понимая свой невероятно удачливый шанс, двинулся на площадку и сел на водительское сиденье рядом с Люмин.       — Альбедо, что ты здесь делаешь?! — ошеломлённо спросила Люмин. — Это машина Венти, не моя. Сейчас же вылезай отсюда!       Но Альбедо её не слушал. Он с уверенными движениями закрыл двери автомобиля и включил зажигание. Взгляд Люмин наполнился испугом, она не могла понять, что происходит. Он ведь не собирался похитить ее? Сердце начало отчетливо стучать в груди, а автомобиль плавно тронулся с места.       Внезапно Люмин обернулась и заметила, как съемочная группа начала суетиться и рассаживаться по машинам. Все они явно пытались догнать и приостановить автомобиль с Люмин, чтобы вернуть ее на съемочную площадку. Пугающие мысли, нахлынувшие на актрису, начали исчезать, заменяясь ощущением облегчения.       По мере движения автомобиля, Люмин почувствовала, как волнение и неизвестность уступают место любопытству и волнующему ожиданию. Всё же Альбедо не какой-то преступник…       — Куда ты меня везёшь? — процедила сквозь зубы Люмин. — Сейчас же верни меня назад!       — Я хочу поговорить, — Альбедо ускорился и начал петлять по улицам. Было понятно, что он хотел оторваться от съемочной группы.       Он остановился только в каком-то заброшенном дворе, когда убедился, что за ними нет погони. Альбедо взглянул на Люмин непоколебимым взглядом, показывая, что на этот раз у нее сбежать не получится.              — Я просто хотел прояснить кое-что. В тот раз ты мне так и не ответила: любишь ты меня или нет? Мне важно знать.       — Ты снова?! Альбедо, я не могу тебе ничего сказать, пока я в отношениях с Чайльдом. Ты идиот! Зачем ты угнал меня со съёмочной площадки? Не мог найти другого времени для разговора?!       — Тогда бы ты снова ускользнула от меня. Но теперь мы здесь наедине: только ты и только я. Ты стесняешься своих чувств, Люмин?       Люмин была не намерена продолжать этот разговор и дёрнулась в сторону, желая выйти из машины, но Альбедо резко схватил её за талию и усадил к себе на колени. Тесно обхватив её тело, он заглянул ей в глаза с горящим вожделением.       — На этот раз не сбежишь, — промурлыкал он и коснулся носом ее щеки. В ответ на его прикосновение Люмин испустила писк. — Сильнее сопротивляйся, — продолжал Альбедо, — и твоей щеки коснется не только мой нос…       Люмин закрыла глаза, понимая, что сопротивление уже бессмысленно. Она чувствовала, как горячее дыхание Альбедо касается её щеки вновь, каждый вздох стал одновременно противоречивым и угрожающим. Его руки стали все более настойчивыми, но она не хотела проявлять слабость перед ним. Однако, её сопротивление, казалось, только питало его желание.       — Тебе лучше быть откровенной со мной сейчас, если ты не хочешь, чтобы Чайльд увидел нас в таком положении, — он снова будто бы специально провел носом по её щеке.       Люмин снова попыталась вырваться, но он схватил её за запястья. Прикосновение к той руке, которую вчера сжал Чайльд, отразилось болью, и девушка невольно вскрикнула.       — Прости… Я сделал тебе больно? — Альбедо сразу же отпустил её, испугавшись. — Я не хотел, прости.       Люмин прижала свою больную руку к груди, пытаясь унять ноющую боль. Сегодня утром она обнаружила, что на ее запястье появились лиловые синяки, а сама рука начала распухать в области хватки. Каждое неаккуратное касание причиняло ей невыносимую боль, будто острое жало пронзало кожу, так и вытягивая из нее жизненные силы. Люмин, сжимая зубы, старалась держаться, не отдаваться этим пульсирующим волнам страдания, но от боли в глазах выступили слезы.       Чтобы в камере не было видно её обезображенного запястья, Люмин попросила гримёров заретушировать синяки тональным кремом и пудрой. Но болевые ощущения это, конечно, не убирало.       — Люмин, что с твоей рукой? — обеспокоенно поинтересовался Альбедо. — Дай мне посмотреть.       Он аккуратно взял её за руку и присмотрелся. Тональный крем немного стёрся, и сквозь тонкий бежевый слой проглядывали фиолетовые отметины.       — Кто посмел это сделать, Люмин? — угрожающе спросил Альбедо.       Внезапно во двор въехал автомобиль, из которого выгрузились Венти, Дилюк и Тарталья. Люмин тут же сползла с колен Альбедо, как раз в этот момент Чайльд открыл дверь с её стороны и вытащил девушку из автомобиля, нежно прижимая к себе, будто боялся потерять. Жаль, что он об этом не задумывался вчера.       Внезапно произошло невероятное: Венти, казалось бы, хлюпенький паренёк с физически слабым телосложением, внезапно схватил Альбедо за грудки и сильным ударом обрушил свой кулак по его по лицу, отчего тот упал на землю. Эта неожиданная реакция была столь необычной, что все окружающие пришли в полное недоумение и восхищение одновременно.       — Тут ты даже меня выбесил, Альбедо! — внезапно начал кричать обычно весёлый и невозмутимый Венти. — Ты портил Люмин жизнь весь прошлый год и продолжаешь сейчас! Ты угнал сейчас не только мою машину, но и мою дорогую подругу! Только попробуй к ней приблизиться ещё хоть раз, я на куски тебя порву за неё, понял?!       — Венти, Венти, успокойся, поехали обратно на съемки, — сказал Дилюк, беря менеджера за плечи и отводя его назад от Альбедо, будто боялся, что тот снова набросится на него.       Все направились обратно. Альбедо провожал взглядом Люмин, которую Чайльд, обняв за плечи, вёл к машине. Несмотря на то, что он уже получил в нос, он не сбавил своей решимости, поднялся на ноги и прокричал:       — Вы бы лучше вместо того, чтобы меня бить, обратили бы внимание на руку Люмин. У неё там синячища. Кто бы это мог сделать, Чайльд, не подскажешь? Ты вчера орал на неё по телефону, а сегодня у неё синяки на запястье. Не прояснишь ситуацию?       Венти подлетел к Люмин и аккуратно взял её за руки, осматривая. Его взгляд стал растерянным и обеспокоенным.       — И правда… Люмин, это Тарталья сделал? Альбедо говорит правду?       — Да чего вы слушаете этого психа?! — внезапно вспылил Чайльд и скорее повёл Люмин к машине. — Давайте разберемся позже, а сейчас вернемся к съемкам, мы и так сильно задержались.

***

      Люмин собралась с мыслями и решила последовать совету бабушки. Она не любила Чайльда, а значит, с этим надо было что-то решать. Пора прекратить это, лучше сказать правду, даже если она причиняет боль, чем молчать и продолжать жить в обмане.       Люмин направилась в его дом. Внутри произошло некое подобие бурного эмоционального шторма, но это не пугало ее. Ее решимость была непоколебима. Она знала, что этот разговор поможет им обоим освободиться от оков ложных ожиданий.       Дверь распахнулась, и она увидела Чайльда в домашней футболке и трениках. Он выглядел спокойным и улыбнулся, когда увидел Люмин.       — Привет ещё раз. Ты пришла так неожиданно, но я рад тебя видеть. Думаю, нам нужно давно поговорить и обсудить все. В последнее время между нами было много недопониманий, но я уверен, что мы сможем с ними справиться, — спокойно и расслабленно промолвил Тарталья.       Люмин кивнула и попыталась собраться с мыслями. Чайльд не мог не заметить необычное настроение Люмин, но не особо заострил на это внимание.       — Нам же действительно поговорить… — пробормотала Люмин нерешительно. Честно говоря, с последней ссоры она начала его побаиваться. Стоило вспомнить его бешеные глаза и то, как он сжимал её запястье в тот вечер, тело пробирала дрожь.       — Конечно, проходи на кухню. Тоня испекла печеньки, угощайся, — добродушно сказал он, приобнимая Люмин за плечи и провожая её на кухню.       — А сама Тоня где? — поинтересовалась Люмин немного напряженно. Всё же, если начнется скандал, то не хотелось бы, чтобы Тоня была свидетелем.       — В магазин ушла недавно. Вернётся скоро, — беззаботно сказал Тарталья, доставая из ящика два бокала для чая.       Люмин вздохнула глубоко, насыщая свои легкие воздухом, пытаясь найти внутреннюю силу и собраться с мыслями. Ей было ясно, что настал тот момент, когда она должна принять решение, но оно было далеко не простым.       — Чайльд, — ее голос был тихим и дрожащим, — я думаю, нам надо расстаться. Понимаю, что ты уже сделал мне предложение, но лучше я скажу тебе сейчас, чем буду продолжать тянуть это дальше. Чувства к тебе угасли… давно. Прости… Я полюбила другого человека…       Эти слова были наполнены тоской, но они были правдивы. Люмин пыталась сохранять эту иллюзию счастья, но ее сердце давно уже остыло. Она не могла и не хотела продолжать врать самой себе и Чайльду.       Взгляд Люмин упал на помолвочное кольцо, которое все еще блестело на ее пальце. Его Чайльд подарил ей, когда делал предложение руки и сердца. Но всё это казалось уже таким далёким. Она медленно сняла его и положила на стол. Этот жест был символом ее окончательного решения.       Чайльд молчал, словно не веря своим ушам. Его глаза наполнились болезненной печалью, но он не сказал ни слова. Понимание наступило для него в тот момент, когда Люмин безмолвно отказалась от кольца. В комнате повисло гробовое молчание. Слова, которые прозвучали, разбили всё, что они так долго строили.       Он отвернулся от Люмин, напряженно молча. Она понимала, что расставание стало для него настоящим шоком, но она терпеливо ждала, когда он всё осознает. Внезапно Чайльд резко развернулся, с ненавистью смахивая со стола бокалы, которые разбились о пол вдребезги. Люмин от испуга вскочила со стула, ощущая сердцебиение в своей груди.       — Какая же ты сука! — прорычал Чайльд, его голос пронзительно отразил его ярость и обиду. — Теперь я окончательно убедился в том, что те слухи, которые распускала о тебе когда-то Нин Гуан, были правдивы. Ты не можешь, стерва, спокойно быть в отношениях с кем-то одним, даже если парень всё для тебя делает, тебе вечно не хватает мужского внимания! Знаешь, как называют девушек, которые меняют мужиков, как ты? Шлюхами.       Люмин была ошеломлена его словами. В ее глазах отразилось недоумение и боль. Она не могла понять, почему он так резко выразил свою ярость. Ведь они были знакомы уже несколько лет, и Чайльд никогда ранее не обращался к ней с подобным неуважением. Секунды тянулись медленно, будто остановившись вечностью. Люмин прижала руки к груди, пытаясь справиться с шоком и волной эмоций.       — Чайльд, что с тобой? Я просто хотела быть с тобой честной! — спросила Люмин, пытаясь разобраться в случившемся.       Но он не отвечал, его глаза выражали только гнев и обиду. Он продолжал стоять на месте, сжимая кулаки, словно готовый нанести еще больше разрушений. Люмин ощутила, как слезы начинают наворачиваться в ее глазах. Она не понимала, как все изменилось так быстро.       Но на этом кошмар не закончился. Чайльд схватил тарелку и швырнул ее о стену. Шум разбитой посуды громко отозвался в тишине комнаты. Осколки разлетелись по полу, создавая опасное поле.       Глаза Чайльда сверкали ненавистью и безумием. Он не был больше тем любящим и заботливым человеком, которого она знала. Это был монстр, который маскировался под человеческую оболочку и когда-то умело скрывал свою истинную сущность. Люмин пыталась сообразить, что произошло, как они разрушили то, что казалось их отношениями, но все это оказалось за пределами ее понимания.       Чайльд опасно приблизился к Люмин и жестко схватил ее за подбородок. Его лицо выражало безнаказанность и жестокость. Девушка судорожно попыталась вырваться из его хватки, но его силы были слишком велики.       — Знаешь, я впервые встречаю человека, который так вытирает о меня ноги, — прошипел Чайльд, слова его были наполнены пренебрежением и злобой. Он сделал паузу, наслаждаясь своей силой и контролем.       А затем, неожиданно, он с силой ударил Люмин по щеке. Удар оказался таким сильным, что она потеряла равновесие и упала на пол. Боль пронзила ее щеку, оставляя ощутимый след на коже. Люмин вскрикнула от боли, но смогла быстро прийти в себя. Она хотела подняться, убежать, дать отпор, но Чайльд схватил её за больную руку и силой поднял на ноги. Опухшее от прошлой хватки запястье приносило адскую боль, Люмин пыталась вырвать руку, но так делала себе ещё больнее. Снова послышался хруст, и в этот раз девушке казалось, что кисть просто онемела, она перестала её чувствовать, а запястье пронзила настолько ужасная боль, что слёзы невольно полились из глаз. Хотелось, чтобы скорее этот кошмар закончился.       — Я просто хочу, моя милая, чтобы ты почувствовала хотя бы часть боли, которую ты мне причинила, — с этими словами Чайльд, изнемогая от гнева и обиды, сильно ударил девушку по другой щеке. Его рука не сбавила силы и на этот раз задела её нежные губы, из которых потекла кровь. Воздух на мгновение замер, атмосфера наполнилась тяжелым молчанием. — Скоро вернется Тоня и, как ты понимаешь, я не хочу, чтобы она все это видела. Убирайся с глаз моих!       От злости Чайльд рукой толкнул Люмин, отчего та случайно ударилась боком об угол. Зашипев от боли и схватившись за ушибленное место, она пулей выскочила в коридор, стараясь как можно скорее убежать от этого ужаса. На неё впервые поднял руку мужчина… И не просто какой-то незнакомец, а тот, которого она когда-то любила, за которого она собиралась выйти замуж!       Несмотря на то, что лицо, запястье и бок болели, Люмин чувствовала облегчение. Кровь застывала в жилах от мысли, что Чайльд мог бы проявить свою садистскую натуру уже в супружеской жизни. Получается, что она вовремя спаслась от тирана…

***

      Люмин прошла в квартиру и обнаружила, что свет в гостиной горел. Сердце ушло в пятки: бабушка улетела в Инадзуму, поэтому в доме никого не должно быть, так почему же свет горит? Может, она забыла выключить утром? Люмин сняла обувь и осторожно прошла в комнату, жалея, что не захватила с кухни сковороду. Однако на небольшом столике рядом со входом в комнату стояла ваза с цветами, и Люмин схватила её, хоть какое-то средство обороны будет.       Изумлению её не было предела: на её диване, вальяжно расположившись, словно король, сидел Альбедо. Люмин так и замерла с вазой в руках, переставая что-либо понимать.       — Что ты здесь делаешь?! — чуть ли не выкрикнула девушка. — Кто тебе разрешал проникать в мой дом?! Как ты вообще вошёл?! У меня дверь открывается с помощью кода!       — Так с помощью кода и вошёл, — беспечно сообщил Альбедо, наконец взглянув на Люмин. — Что у тебя с губой?       — Не твоё дело! — огрызнулась девушка. — Откуда ты знаешь код?!       — Когда знаешь о человеке всё, код к двери подобрать легче простого, — он встал с дивана и развернулся к Люмин. — Я знаю твой номер паспорта, возраст, номер телефона, дату рождения, — с каждым новым произнесенным словом он делал шаги по направлению к ней, а Люмин, чувствуя некую опасность, начала отступать назад. После того, что произошло во время съемок, от Альбедо можно было ожидать чего угодно. — Я знаю твой рост и вес, номер машины, которую ты сейчас не водишь, и даже знаю… — его голос снизился до шёпота. — Размер груди. Но кроме того, в прошлом году я подсмотрел твой код от двери и ввёл его.       — Так чего же ты пришёл, мистер всезнайка? — Люмин угрожающе потрясла вазой в воздухе. Ей было так плохо прямо сейчас, что она никого не хотела видеть. Рука продолжала ещё больше опухать, и Люмин это пугало. Но прежде, чем она разберется в ситуации с её травмой, нужно выпроводить этого Альбедо.       — Пришёл продолжить разговор, который нам не дали закончить в машине, — с улыбкой сказал Альбедо. — Но ты какая-то нервная, Люминочка.       — Я сейчас не настроена разговаривать! Особенно после того, как ты так нагло посмел поступить! Какой нормальный человек вообще додумается угнать машину с человеком для разговора?! Сейчас же уходи! Поговорим, когда я буду в состоянии говорить!       — Нет уж, ты мучила меня слишком долго. Мы поговорим сейчас… — настаивал на своём Альбедо.       Напряжение нервов Люмин достигло своего предела, и она со злостью бросила вазу в стену за ним. Она не собиралась пока причинять боль конкретно ему, но хотела показать, что она серьезно не настроена говорить сейчас. Ей от Чайльда отойти нужно, а тут этот еще с разговорами!       — Если ты сейчас же не уйдешь, следующая вещь полетит тебе в голову! — угрожающе прошипела Люмин, и она схватила со стола свой тюбик с кремом и тут же кинула его в сторону Альбедо. Она была уверена, что промахнется, однако тюбик попал в его лоб. — Ой…       Альбедо выглядел несколько раздраженным, он взглянул на Люмин, и в его глазах сверкали недобрые огоньки.       — Так значит… — он усмехнулся, потирая лоб. — Тебе нравится агрессивность?       После этих слов Альбедо решительно шагнул в её сторону, Люмин отпрыгнула назад, но упала на кресло позади себя, но тут же вскочила и забежала за его спинку.       — Так еще тебе нравится играть в кошки-мышки? Что ж, поиграем. Ты мышка, — Альбедо обошёл кресло, Люмин рванула к стене, однако он был быстрым, как-никак полицейский, поэтому быстро достиг девушки у стены.       Люмин дёрнулась в сторону — Альбедо поставил на стену руку, преграждая путь. Тогда девушка попыталась рвануть в другую — но и с другой стороны Альбедо успел преградить ей путь рукой. Мышка была загнана в ловушку…       — Полагаю, я победил? — усмехнулся Альбедо и начал решительно приближаться к губам Люмин, но она резко отвернула голову.       — Уйди, мне не до тебя и твоих игр, — твёрдо попросила Люмин. — Уйди!       Она толкнула его в грудь, отчего Альбедо отшатнулся назад. Люмин, не сводя с него пронзительного взгляда, шагнула в сторону, но тут же почувствовала в стопе острую боль и согнулась пополам, пытаясь определить причину неприятных ощущений. Оказалось, она наступила на осколки разбитой вазы, которую сама же и кинула. Она почувствовала, как глаза заполняются слезами. Безумие Чайльда, приход Альбедо, раненная стопа, онемевшая рука — всё это смешалось в кучу и навалилось на Люмин грузом.       — Боже, Люмин… — Альбедо, увидев её слёзы, тут же кинулся к ней и со всей нежностью подхватил на руки, затем усадил на диван. — Настолько больно? Я сейчас обработаю твою рану и всё заживёт, обещаю. Не плачь…       Люмин вытерла глаза и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Кажется, более-менее получилось. Альбедо тем временем нашёл в застекленном шкафчике аптечку и уже принялся обрабатывать ранку.       — Сейчас всё будет хорошо, — успокаивающе говорил он.       — Ой… — рана щипала, когда к ней прикасались, и Люмин не смогла сдержать болезненного возгласа. — Аккуратнее…       — Когда в прошлом году тебя ранили пулей, ты не была настолько слабой, как сейчас, — хмыкнул Альбедо. — Даже забавно. Терпела пулевое ранение, а сейчас дёргаешься из-за боли от какой-то небольшой ранки.       Люмин ничего не ответила. Она внимательно рассматривала сосредоточенное лицо Альбедо и заметила покраснение на лбу, в том месте, куда попал кинутый ею тюбик крема. Люмин потянулась к его лицу и аккуратно коснулась пораженного места кожи подушечками пальцев.       — Прости, тебе больно? — тихо спросила Люмин, поглаживая его лоб.       — Нет, — так же тихо отозвался он и взглянул ей в глаза. Альбедо взял её ладонь и приложил к своей груди. — Гораздо больнее здесь…       Приятные мурашки прошлись по спине Люмин, когда она ощутила рукой его беспокойное сердцебиение. Он поднялся и сел на диван рядом. Альбедо запустил ладонь в её шелковистые волосы и начал нервно играть с локонами пальцами, отчего Люмин немного покраснела, чувствуя легкую дрожь. Вдруг Альбедо медленно поднял вторую руку и ласково провёл пальцами по щеке девушки, гладя ее нежную кожу.       Люмин закрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Она чувствовала, как сердце начинает биться быстрее, а ее дыхание становится неровным. Она медленно открыла глаза и встретила взгляд Альбедо, который был полон любви и желания. В их глазах светилось волнение и неразделенные чувства, оба ощущали, что этот момент они ждали долго…       В следующую секунду сладкие, нежные, почти невесомые губы мягко соприкоснулись, создавая искру, которая пронеслась по их телам. Волна эмоций накрыла их с головой, заставив их забыть о времени и пространстве. Весь мир исчез, оставив лишь их двоих — двух душ, сливающихся в этом мгновении. В этом поцелуе была смесь страсти, нежности и надежды.              Альбедо осторожно сминал влажные губы Люмин, он не мог насытиться ею. Ее поцелуй был для него как наркотик, который он жаждал так долго. Альбедо целовал ее так, будто нуждался в этом, как в воздухе. Его сердце билось так сильно, будто оно пыталось вырваться и соединиться с сердцем Люмин. Он желал вечно ощущать ее губы на своих, чувствовать ее нежную кожу пальцами, касаться ее шелковистых волос…       Когда он целовал ее, время останавливалось. Каждый поцелуй был таким жадным, таким сладким, что они оба теряли рассудок от этой страсти, объединяясь на мгновение в одно целое. Ничто другое не имело значения, только эта непреодолимая сила, их любовь друг к другу.       Оба любящих сердца звучали в едином ритме, создавая нежную симфонию любви. Их поцелуй становился всё страстнее, разрастался, распускался, подобно прекрасному цветку. Губы томно скользили по коже, очерчивая каждый контур лица. Всякое их прикосновение вызывало всплеск страсти, унося с собой все сомнения и неопределенности. Люмин чувствовала, как ее колени дрожат от чувств, которые дарил ей Альбедо. Она руками нежно обвила его шею, притягивая его ближе.       Их языки, сплетаясь в танце страсти, явили новые грани и новые ощущения. Пламя желания только разгоралось внутри них, когда их поцелуй становился всё более горячим и страстным…       Однако разгорячившуюся пару прервал звук входной двери. Они нехотя отстранились и повернули голову в сторону. Там стоял ошеломлённый Венти, взгляд которого, направленный на Альбедо, не предвещал ничего хорошего…