One touch and time freezes

      Новогодняя ночь — самое прекрасное время за весь год. Даже если кто-то пытается сказать, что это не так, — не верьте! Те, кто считает, что такой миг может быть в любой из дней, просто не укладывается в моём мировоззрении. Не спорю, любая точка зрения имеет место быть, но ведь именно в новогоднюю ночь мы надеемся на то, что следующий год обернётся чем-то особенным, затмит настоящее и принесёт ещё больше радости. Все мы с нетерпением ждём Нового года и загадываем самые сокровенные желания в надежде, что они исполнятся.       Новогодняя ночь — время чудес, и ведь они всё время осуществляются, как снежинки падая у наших ног и даря незабываемые ощущения. Это время, когда всё можно начать заново, переосмыслить то, что с нами происходило, окунуться в атмосферу сказки, что прибывает с последними минутами.       Или в этот момент всё веселье только начинается?       Не знаю, не могу дать ответа на этот вопрос. До этого момента все они сливались в большое однообразное пятно. Сперва суетливые приготовления, которые выжимают все силы, повторяющаяся из года в год еда, и мы с мамой, сидящие за столом. Ничем непримечательная обыденность. Разве что проклятий первого числа становилось намного больше. Видимо, не у всех Новый год удавался…       Сейчас же я стою на кухне, куда могла попасть только в то время, когда мама была в командировках. В обычные дни она не подпускала меня к ней и на пушечный выстрел, разрешая разве что помочь с нарезкой. Ведь мама, как высокий почитатель и перестраховщик, просто не могла терпеть моё «на глаз», придирчиво отмеряя все с помощью весов и ложек, всегда безоговорочно следуя рецепту, боясь добавить что-нибудь новенькое. Может быть, поэтому вся её еда была безвкусной?

***

      — Итадори, не тронь ёлку! — зарычала Нобара, моментально опуская коробку с игрушками на пол и подскакивая к крадущемуся парню.       — Кугисаки, это была просто случайность! — захныкал парень, тут же отскакивая от дерева и поднимая руки вверх.       — Три раза уронить ёлку, запутавшись в гирлянде, это уже тотальное невезение, а не случайность! — зло топала ногой девушка, не спуская с него глаз, и грозно щурилась, всматриваясь в его лицо.       — Ну Кугисаки, — одетый в традиционный красно-белый свитер с оленями, который откуда-то притащил Годжо, парень расстроенно теребил обмотанную вокруг шеи такую же, как его волосы, розовую мишуру и мотал головой, покачивая, на мой взгляд, нелепым помпоном на конце шапочки.       — Нет! От ёлки и так одно название осталось! Все иголки на полу! — у Нобары настроение тоже перешло к отметке «новогоднее». Блестящая мишура, только белого цвета, и небольшие оленьи рожки, которые ярко мигали разноцветными огоньками, падая на её лицо причудливым узором.       — Катай тоньше, Мия, а то такое печенье во рту ни у кого не поместится, — Годжо неподвижной скалой нависал над мной, отвлекая от подслушивания, и чутко следил за выполнением его указаний, не обращая на украшающих дерево учеников ни малейшего внимания, полностью сосредоточившись на мне.       Надел непонятный ободок с ёлочками на пружинках и притащил ещё один такой же, чтобы при встрече быстро нацепить мне на голову. Ещё, как и Итадори с Нобарой, обмотал вокруг своей шеи мишуру, но наконец-то избавился от дурацкой повязки, заменив её на солнечные очки с круглыми тёмными стёклами, но, видимо, ничего не мог в них разглядеть, и наблюдал за мной поверх них, значительно так выбешивая, ведь даже не пытался скрыть блестящие в ярко-голубых глазах смешинки.       — Годжо-сенсей, если вы решили праздновать Новый год по-европейски, то это не значит, что все этого хотят! — возмутилась я, но принялась сильнее давить на скалку.       Бесилась я, конечно, в большей степени из-за того, что ему всё не нравилось, а придирался он лишь ко мне. Оставил остальных одних, полностью доверяя их вкусу, и только меня забрал на кухню, чтобы, в моём понимании, довести до белого каления и истрепать последние оставшиеся нервы.       — Ну, Мия! Теперь у тебя печенье сгорит. Я не собираюсь есть угольки, давай скатывай все обратно, — он выдвинул стул и уселся на него, тяжело вздохнув.       — Сами тогда готовьте, если ничего не нравится, — бросила я скалку на стол, принимаясь развязывать фартук ярко-розового цвета с многочисленными рюшками, которого до сегодняшнего дня вообще не видела на кухне. И когда снимала его с крючка, подозрительно косилась на мага, который насвистывал какую-то мелодию, перекатываясь с пятки на носок и показательно не обращая на меня внимания, но промолчала.       — Да причём тут это? — возмутился он, подскакивая со стула. — Я как тебя такую замуж буду отдавать, если ты готовить не умеешь? Вот ко мне потом будут приходить и говорить, что ничему не научил.       — Не пойду я замуж, — возмутилась, упирая руки в бока и задирая вверх голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Да кто тебя, милая моя, спрашивать-то будет? Через плечо перекинул и под венец, — пожал он плечами, как ребёнку объясняя простые вещи, будто только так замуж и выходят. А я, может, любви хочу, предложения руки и сердца от неравнодушного человека, и с моей будущей работой, к слову, и первое, и второе в хозяйстве пригодится.       — Так, наверное, с тем, что я не кондитер и ничего, кроме супов, готовить не умею, он должен был ознакомиться, раз пришел к такому ответственному процессу, как тащить меня под венец?       — А я тебе на что? Уж за четыре года что-то в твоей голове да появится. Ещё спасибо мне скажешь. Так что скалку в руки и вперёд!       — В третий раз? — глаз нервно задёргался, а в голове навязчиво забегала мысль о том, чтобы покрепче затянуть новогоднее украшение на мужской шее.       — Да хоть в десятый, — издевался Сатору, — нам ещё глазурь взбивать. Скоро уже Мегуми с сахарной пудрой вернётся, а у нас ещё ничего не готово!       На несколько секунд мы замолчали, а следом в мага полетела открытая упаковка с мукой, красиво врезаясь в его самодовольную рожу и белым облаком оседая на всех поверхностях, в частности на Сатору, делая из него этакого снеговика, только морковки не хватает и ведра на голове… Ну или тазика.       И, видимо, не только у нас всё пошло не по плану.       — Итадори! — закричала Нобара через несколько секунд после того, как ёлка в четвёртый раз упала на пол, теряя последние отличительные черты от деревьев, сбрасывающих на зиму листья.

***

      Немногочисленные снежинки, медленно кружась, падали под ноги прохожим, чудом не тая под ярким солнышком, образуя небольшие сугробы, по которым прыгали дети, несясь вперёд и опережая родителей. Холодный ветер, развивающий волосы и шарфы на шеях людей, дул прямо в лицо, заставляя щеки краснеть, а глаза слезиться.       — Так, ещё раз, — черноволосый парень стоял посреди улицы, пытаясь понять, что от него требуют. — Зачем вам вторая елка, и вообще, как я её притащу?       — Итадори перевернул предыдущую, и она стала просто невыносимо страшной без иголок, — послышался из телефонного динамика напущено спокойный голос Нобары, которая сто процентов пыталась скрыть свой гнев за испорченные часы работы.       — Заставь его собирать их, а потом пусть приклеивает обратно, — подал идею Мегуми. Он и правда не понимал, почему нельзя поставить кадомацу у входа и провести Новый год как всегда.       Хотя кого он обманывал? Японскую версию Нового года Годжо просто ненавидел и всё время на его кануне появлялся возле дома, где Фушигуро жил с сестрой, и вносил изменения в привычный уклад, придумывая что-нибудь новенькое.       — Он уже их собирает, — удручено ответили ему и тяжело вздохнули, — призови шикигами, они принесут её в колледж, Мегуми.       — Ради ёлки я, конечно же, это сделаю! — радостно проговорил Мегуми.       — Правда? — с надеждой спросила девушка.       — Конечно же, нет! Где я вам в Японии ещё одну ёлку найду, Нобара? — чуть ли не кричал парень, размахивая свободной от телефона рукой. — Проси Годжо, это он её нам притащил, пусть выкручивается.       — Он не может, — не поддержала идею девушка, недовольно щелкая языком.       — И почему же? — парень подхватил пакеты у наконец-то вышедшей из магазина Маки и направился вслед за ней.       — Мия перевернула ему на голову пакет муки и теперь ползает на полу, вытирая его, а Годжо внимательно следит за процессом, не отвлекаясь ни на секунду, а то вдруг опять чего учудит, — попыталась спародировать она голос учителя, что получалось довольно специфично.       — Пусть рубит сакуру! — послышался приглушенный, но ужасно злой женский голос.       — Не отвлекайся! От тебя и так одни проблемы… Мия! — громкий крик Годжо.       — Короче, Мегуми, придумывай, что хочешь, — чуть ли не плакала Нобара, — он теперь точно не согласится.       — Что она сделала? — поинтересовался парень у одноклассницы, обречённо придумывая, где будет искать ёлку.       — Запульнула в него мокрой тря… — речь Кугисаки оборвалась на полуслове.       — Не подходи ко мне! — послышался истошный крик, а из телефона донеслись короткие гудки.       — Маки, нам нужна ёлка, — парень убрал телефон в карман, окликая девушку, и пошёл дальше.       — А с предыдущей что? — не поняла второкурсница, оборачиваясь.       — Непредвиденные обстоятельства с кодовым именем Итадори Юджи.

***

      — Вы что притащили?! — Итадори понуро стоял рядом с Нобарой и пытался не дать нового повода для её крика, но его мечтам не суждено было сбыться.       — Ёлка, — поразительно широко для своего вида открыл глаза Панда, указывая лапой на названный предмет.       — Вы издеваетесь? — просипела девушка.       — Лосось! — отрицательно воскликнул Инумаки, качая головой.       — Какая, к черту, ёлка? — приподняла она одну бровь.       — Итадори позвонил и слёзно попросил любыми способами притащить ёлку. Мы не могли его бросить, — размахивала руками панда, поясняя свои действия. — Ёлку мы конечно не нашли…       — Поэтому притащили бамбук?!       — А ты знаешь, сколько у него положительных качеств? Он растёт быстро и гораздо лучше любой ёлки! — наткнувшись на рассерженный взгляд, метавший молнии, второкурсник заткнулся.       Нобару от преступления, а остальных присутствующих от смерти спасла лишь входная дверь, которая в нужный момент распахнулась, являя три силуэта, припорошенных снегом. Первой в помещение вошла Маки, неся пакет с продуктами, следом за ней появилась большая коробка, ну а последним в тепло зашёл Мегуми, устало ставя картонное изделие на пол с характерным для этого стуком.       — Настоящую мы не нашли, — пожала плечами девушка, отряхивая одежду, — так что только такая. Но думаю даже лучше, иголки осыпаться не должны.       — Чтобы развалить эту тебе, нужно будет изрядно повозиться, — в руки Итадори всунули коробку с искусственной ёлкой, и он, легко её подхватив, будто ничего не весила, направился в гостиную.       — Я бы не доверяла ему ёлку, — подозрительно посмотрела на отдаляющегося одноклассника Нобара, порываясь отправиться за ним.       — Да ладно, — махнула рукой Маки, — эти двое кулинаров где?       — После того, как у них случились небольшие разногласия, дверь с громким стуком захлопнулась и больше из неё никто не выходил, — покосилась Нобара на нужную комнату.       — Даже криков не было? — удивился Мегуми.       — Тишь да гладь… — пожала она плечами и все же направилась за Итадори.       — Может, он её убил? — влез Панда в разговор.       — Лосось! — отрицал Инумаки.

***

      — Не подходи ко мне, — выставила я одну руку перед собой, отходя от разозлённого мага, который одним движением руки захлопнул дверь на кухню, отрезая единственный путь к спасению.       Очки, видимо, оказались дешёвой подделкой, так как развалились на две части, спадая с мужского лица вслед за тряпкой. Которую он тут же ловко подхватил и сложил вдвое. В моей же никчёмной головушке проскочила мысль, что сейчас будут бить. Вся моя недолгая и непримечательная жизнь пролетела перед глазами на невероятной скорости, а я поняла, что ещё столько не успела сделать.       Вот только Годжо не спешил. Небрежно откинул намокшие волосы с лица, обольстительно улыбнулся и сделал первый шаг, начиная загонять меня в угол, как хищник свою жертву, заставляя моё сердце стучать в раза три быстрее. По пути закинул тряпку в ведро, но от этого менее угрожающим не стал. Взгляд все норовил зацепиться за ремень, поддерживающий брюки. Он то будет повнушительнее чем тряпка. Но вопреки всем моим ожиданиям, бить меня никто не собирался.       Просто загнали в угол и злобно сверкали глазами, играя на моей совести, и, кажется, пробудили эту спящую царевну, так как я жалостливо пробормотала:       — Простите… — понуро опустив голову, делая все для того, что бы не смотреть ему в глаза. Пусть носит свои дурацкие повязки, только лишь бы я не видела его взгляд.

***

      — Меня унизили, Мегуми, и так унижено я себя за всю свою жизнь не чувствовала, — жаловалась я сидящему рядом другу. Парень же, жуя очередной салат, который положил себе в тарелку, внимательно меня слушал. Ну или же просто делал вид. — Он меня скомпрометировал, и теперь, как порядочный маг, обязан жениться! — кинула взгляд на место, где ещё пять минут назад сидел Годжо, и добавила. — Хотя не, я себя тогда ещё более униженной почувствую.       Многие уже разошлись. Панда с Инумаки почти сразу же ушли спать, и остались самые стойкие. Нобара сразу после того, как украсила ёлку и посидела вместе с нами за столом, куда-то убежала, прихватив пакет, что притащила Маки. На все наши вопросы она молчала как будто язык проглотила, ничего не говоря о его содержимом, а второкурсница весело хмыкала, но тоже не просвещала на этот счёт. Итадори же по указаниям Кугисаки не подходил к ёлке от слова совсем и лишь кидал на неё жалобные взгляды, грустно сложив руки на столе и положив на них голову, тоже начинал засыпать, все медленнее моргая. Я тоже начала зевать, планируя в скором времени отправиться в кровать.       Радость от наступления Нового года я смогла почувствовать лишь в тот момент, когда Годжо, до этого развалившийся на мягком кресле, показательно закидывая в рот всё же приготовленные печеньки, раскатанные до идеальной, на его придирчивый взгляд, толщины, пропал из поля зрения, захватив тарелку с выпечкой, которую до этого держал на коленях, пробормотав что-то о невозможности отдохнуть и чёртовых старейшинах. В его присутствии единственным чувствами, которые я испытывала, были глухое раздражение и невероятная усталость.       — Так! — как черт из табакерки выскочила из-за поворота Нобара, заставляя всех присутствующих обратить на неё внимание. — Я тут подумала, что раз Новый год мы проводим по-европейски, то просто обязаны следовать всем традициям!       — Я думала, ты будешь делать это одна, — расстроенно проговорила Маки, откидывая голову на спинку кресла с обречённым стоном.       — Ты что! Так не интересно, нужно в компании, — отрезала Нобара и повернула голову ко мне. — Будем гадать!       — Чего? — скептически подняла одну бровь.       — Гадать! Но в лучших европейских традициях, вернее, российских. Там их такое многообразие, что мы за одну ночь точно не успеем.       — Это без меня, — поднялась с кресла Маки, направляясь свою комнату, но её очень быстро отловили, а потом схватили за руку неприметную меня, оставив парней одних, и потащили в одну из пустующих комнат, полностью заставленную горящими свечами.       — И ты в это веришь? — устало спросила я, когда меня силой усадили на стул возле стоящего на столе зеркала.       — Конечно, это же такие волшебные и загадочные моменты, особенно в полумраке и со свечами! — зеленоволосую Кугисаки оставила на сладкое и крепко держала её за руку, не давая сбежать, решая разобраться с ней сразу после того, как разберётся со мной.       — На что хоть гадаем-то? — повернулась я к подругам.       — На любовь! — она зажгла свечи возле зеркала и отошла поближе к двери, ведя второкурсницу за собой, начиная ждать.       — Ничего нет, — проговорила я, начиная вставать с насиженного места, ведь целых пятнадцать секунд потратила на то, чтобы полностью осмотреть свое отражение в зеркале, но никаких изменений не узрела.       — Ну ты позови-то суженого, — подсказала Маки, всё ещё пытаясь выбраться из комнаты, ни в какую не желая участвовать.       Вяло проговорив нужную фразу, минут семь я всматривалась в зеркальную поверхность, пытаясь увидеть хоть что-то, только вот не получалось. В зеркале была только я и никто иной. Маки тоже не блистала хотением и удручённо смотрела вперёд, усевшись на стул сразу после меня, подперев щеку рукой. Кугисаки оскорбилась и обиделась, но у меня действительно не было ни сил, ни желания что-либо делать в данный момент, и мечтала я только о прохладной подушке и теплом одеялке.       Наверное, именно поэтому меня выставили за дверь, и помахали на прощание ручкой, беря в оборот зеленоволосую, которая смотрела на меня жалостливыми глазами.       Но я ничем не могла ей помочь, так что быстро дойдя до своей комнаты, завалилась на кровать, моментально погружаясь в сон.

***

      Перед глазами было темно, даже несмотря на то, что я уже проснулась и была полна сил для новых подвигов. Спросонья даже не сразу поняла, что что-то не так. Заметила что-то, не включённое в мою систему мира, только в тот момент, когда не смогла пошевельнуться.       Расслабленное состояние мигом испарилось, а я напряглась, пытаясь пошевелить связанными руками и хоть как-то лицезреть обстановку, только вот повязка на глазах не давала такой возможности, полностью скрывая окружающий мир.       Первым делом в голову пришла мысль о похищении, ведь кто-то смог меня вытащить с территории колледжа. Но только с какой целью? И, видимо, ответ на этот вопрос получила в тот же миг, когда почувствовала невесомое прикосновение горячих губ к своей щеке и тяжесть нависшего надо мной тела.       Резко дёрнулась от непривычных ощущений, пытаясь отстраниться, сильнее вжимаясь в кровать. Кто-то неизвестный издал тихий смешок и мягко прикоснулся к моим губам, легко проведя по ним языком, и сразу же отстранился, начиная спускаться ниже.       Ловкие движения чужой руки, и я поняла, что верхние три пуговицы рубашки были высунуты из петель, оголяя немного выступающие ключицы, к которым сразу же примкнули губы, обжигая прохладную кожу своим теплом. Небольшое количество времени, и они перешли на открытый участок шеи, немного поворачивая мою голову в сторону, смыкая на нежной коже зубы и заставляя дёрнуться от мгновенно пришедшей боли.       Рука ласково провела по моему телу и добралась до кистей, стаскивая с моего пальца серебряный ободок, переодевая его на другую руку.       Все мысли в голове смешались, и я не могла сосредоточиться на чем-то одном. Пошевелиться тоже не получалось, все тело будто занемело и стало принадлежать другому человеку.       — Сатору? — смогла я выдавить из себя предположение, потому что вряд ли бы кто-то смог бы пробраться на территорию колледжа и остаться незамеченным, а тем более надеть на мои глаза маску.       Резко подскочила на кровати тяжело дыша, словно пережила кошмар. Находилась я в своей комнате. Тот же рабочий стол, шкаф. Я была в той же одежде, в которой засыпала. Но о том, что это был не сон намекали и кольцо, невиданным образом оказавшееся на левой руке, и расстёгнутая на три пуговицы рубашка, и ярко-розовое округлое пятнышко, хорошо заметное на шее в зеркале.

Я Эйуми Мия, и в новогоднюю ночь сбываются ваши самые заветные желания, даже если вы пока сами о них не подозреваете.