One touch and time freezes

      — Нобара, — возмущённо протянула, складывая кинутую в меня олимпийку, — с чего ты вообще взяла, что я тебя послушаю?       Убрала сложенную кофту в подготовленный подругой чемодан и уставилась на девушку, прищурив глаза, прекрасно понимая, что действительно с ними не поеду. Начальство, будь оно неладно, ясно указало в приказе количество учеников, отправленных в командировку, и ни одного мага особого уровня там не наблюдалось.       Я, не привлечённая к выполнению нового задания, оставалась в техникуме одна. Третьего и четвёртого курсов в колледже не видела вообще, второкурсники вчера отправились на задание своей дружной компанией. Я, вспомнив про иглы, которые обнаружила, всунула их Маки в качестве подарка и отпустила восвояси, а первокурсники уезжали сегодня и вновь без меня. Словно я и не студентка вовсе, а просто лишний маг, которого здесь и быть не должно.       И в последнее время такие мысли в моей голове появлялись всё чаще. Единственное задание, на которое была отправлена с друзьями, закончилось совсем не радостно. Просто не смогла ничего сделать, чтобы им помочь, а с тех пор больше и не выполняла совместные поручения, выезжая совершенно одна.       Наверное, скоро, точно так же как и Юту, вышлют из Японии, и я наконец пойму, что это и есть участь мага особого уровня. Годжо же, вроде, тоже никогда не работает с кем-то в паре, хотя это и неудивительно.       Проклятия, на изгнание которых отправляют магов высшего ранга, совершенно точно не смогут одолеть шаманы четвёртого уровня, только если это не Маки. Так что я даже рада, что больше не отправляюсь с однокурсниками, ведь задания, что требуют присутствия что Годжо, что меня, совершено точно не могут быть лёгкими. Так что я радуюсь тому, что с этих заданий у ребят есть большая вероятность вернуться целыми и невредимыми.       Кугисаки уложила последнюю кофточку в объёмный чемодан, взятый непонятно зачем, ведь в Киото они отправляются всего на полторы недели и надеть хотя бы половину из того, что собрала, попросту не успеет, и застегнула молнию.       — Услышала меня? Поговори с Годжо, — давала она последние наставления, полностью проигнорировав мои слова.       — Прям сейчас побегу, — фыркнула, отворачивая голову в сторону, гордо задирая свой нос.       — Я ему сама скажу, поняла, Мия, если ты не можешь. Уже полтора месяца прошло! — начала она угрожать, заставляя согласиться с её требованиями и нахмурить брови. — Даю тебе время до конца октября, а потом пеняй на себя, дорогая.       — Да поняла я, поняла, — открыла дверь, выходя из комнаты, и придержала её, позволяя девушке выкатить чемодан, — как только появится подходящий момент, я ему скажу.       Она смерила меня подозрительным взглядом, но после заторможено махнула головой, безмолвно говоря о том, что если что, она меня предупредила и неповиновения не потерпит. Будь я хоть трижды магом особого уровня, она найдёт способ подключить Маки, скрутить меня, повязав на шее ленточку, и преподнести Годжо, заставив остаться с ним наедине.       А я и так всё это время буду с ним наедине. Это они втроём не будут видеть его улыбчивого лица, а я-то каждое утро буду его лицезреть в колледже, конечно же, если учителя не отправят на какое-либо задание. Вот только что-то глубоко внутри меня подсказывает и чуть ли не кричит о том, что если это и случится, то ему ничто не помешает схватить меня подмышки и утащить с собой.       Выйдя из общежития, заметила, что и Итадори, и Мегуми уже нас ждали, повесив на свои плечи всего по одному рюкзаку с одеждой, в отличие от девушки, что с усилием катила за собой чемодан по деревянному полу. Казалось, ещё чуть-чуть, и молния, которую она с таким трудом застегнула ещё несколько минут назад, решит, что на этом её полномочия закончатся и она перестанет выполнять заложенную в неё с самого начала функцию. Но пока она держалась и не позволяла всем вещам вывалиться на пол.       Иджичи тоже ждал, постоянно посматривая на наручные часы и нервно поправляя очки, отсчитывал каждую секунду, чтобы не отбиться от построенного в его голове графика. Казалось, ещё немного, и он уедет лишь с парнями, оставив Нобару здесь, сказав добираться на поезде, на котором получилось бы приехать, к слову, намного быстрее.       Но когда увидел нас в дверях, облегчённо выдохнул, открывая багажник автомобиля и принимая у девушки чемодан. Когда же уместил его внутри, забрал у парней рюкзаки, закидывая и их, а после громко хлопнул дверцей. И вновь вернулся к Нобаре, подталкивая в сторону пассажирского сидения.       Итадори подлетел к машине первым, начиная подбадривать сопровождающего, открывая дверь, а Кугисаки все возмущалась, упираясь ногами в землю, пытаясь не дать Киетаке сдвинуть её с места, что получалось с переменным успехом, потому что дверь автомобиля становилась все ближе к ней. Мегуми, не желая встревать в это, поравнялся со мной, засунув руки в карманы.       — Сувениров мне привези, а то от Годжо ничего не дождаться, — беззаботно произнесла, перекатываясь с пятки на носок рядом парнем, — только моти везёт, а потом сам и уплетает, раз я не буду.       — Нобара точно привезёт тебе кимоно, — усмехнулся, выразительно на меня посмотрев, не отказав себе в удовольствии увидеть моё скривлённое личико.       — Потащит меня в нём на Хэллоуин? — приподняла я бровь, замирая на носочках и вглядываясь в чёрные глаза.       — Конечно, — важно махнул он головой, — я тебе веер в дополнение привезу, — хмыкнул он, подавляя смешок, и поспешил в машину, заметив, что Нобару все-таки впихнули в салон.       — Ну, Мегуми! — прорычала я, но не сдвинулась с места, наблюдая за тем, как парень, махнув мне на прощанье рукой, захлопывает за собой дверцу и что-то говорит сидящей рядом девушке, заставляя меня удостовериться в том, что кимоно всё же раздобудут.       Машина сдвинулась с места, а Нобара с Итадори повернулись к заднему окну и помахали мне рукой, увидев ответный жест. Одними губами пожелала удачи, наблюдая за тем, как машина скрывается из поля моего зрения и, тяжело вздохнув, развернулась сторону учебного корпуса, ведь от учёбы на эти дни освободили лишь друзей, я же, как и положено прилежной ученице и хорошей подруге, должна посещать все уроки, а после скидывать однокурсникам конспекты, даже если в иероглифах, что пишу, могу разобраться только я сама и никто более.       Достав телефон и посмотрев на загоревшийся дисплей, поняла, что безбожно опаздываю. Вот только в класс не поспешила, была уверена, что Годжо ещё даже не проснулся, до сих пор нежась в постели, и придет лишь к началу второго урока. Так что медленно вышагивала к учебному корпусу, смотря под ноги, вслушиваясь в пение птиц и шелест листьев.       Вот только мои предположения неожиданно оказались ошибочными. Отодвинув сёдзи в сторону, чтобы зайти в класс, увидела сидящего на учительском столе Годжо, внимательного смотрящего в телефон и что-то быстро печатающего. Вот всегда удивляло то, что он видел сквозь непроницаемую повязку, хотя это и кажется невозможным. Чёртовы глаза, что различают всё, что нужно и не нужно. Даже казалось, что скоро сквозь стены видеть начнет.       Так и замерла, в неверии распахивая глаза, подавляя в себе желание сделать шаг назад, прикрыть дверь, а после вновь открыть, чтобы удостовериться, что мне он всего лишь мерещился, но, как оказалось, нет.       Позволила себе лишь на секунду зажмурить глаза. Годжо собственной персоной предстал передо мной, хотя в моей голове проскальзывали мысли о том, что уроки проводить он не будет, ведь смысла обучать меня одну не было от слова совсем.       — Мия, — возмущённо протянул он, засовывая смартфон в карман брюк, — это неуважение ко мне, как к сенсею, я тебя сорок минут здесь жду, — он поджал губы, внимательно меня осматривая. Я, к слову, сделала тоже самое.       Дни, в которые он появлялся вовремя, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Каждый раз он опаздывал, на минуту, на пять, на десять, бывало, что вообще не приходил, а вот сегодня решил припереться как можно раньше, заставив меня мысленно загнуть последний, оставшийся бесхозным, палец, и усомниться в том, что передо мной предстал действительно Годжо.       Возможно, сейчас он ждал от меня извинений и просьбы войти, потому что именно об этом кричал весь его вид, и, будь вместо него здесь кто-то другой, я бы так и поступила, но прямо сейчас глубоко вздохнула и просто прошествовала к своей парте, доставая из неё тетрадь с карандашом.       — Ты меня игнорируешь? — возмущённо произнёс он, спрыгивая со стола и подходя ко мне.       — Что Вы, сенсей, — ехидно протянула, усаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу, принимаясь листать тетрадь, не поднимая глаз на мужчину, — Вы же ничего не спрашивали, — пробормотала, наконец доходя до последней записи, слыша, как собеседник возмущенно засопел. И наконец подняла на него взгляд, подперев подбородок рукой, готовясь слушать, всем своим видом говоря «‎Я готова, вещайте».        Как вообще такой, как он, мог понравиться? Да, красивый, и девушки за ним табуном, наверное, бегают, особенно когда он снимает свою дурацкую повязку и смотрит своими голубыми глазами, гипнотизируя, заставляя замирать перед его очами, словно кролик перед удавом.       Но разве можно влюбиться только во внешность, ведь я просто не могу сказать, что ещё мне нравится в нем помимо неё. Но, возможно, просто не хочу об этом думать, предпочитая считать, что меня привлекла лишь его хорошенькая мордашка, которая сейчас стремительно становилась все ближе к моему лицу.       Подойдя как можно теснее к моему столу, мужчина, уперев руки в деревянную поверхность, навис надо мной, приближая свое лицо к моему. А я, не желая проигрывать ему уперлась взглядом в тёмную ткань, пытаясь хоть как-то смутить его, пусть даже и не видела глаз. Он же лишь усмехнулся, не прекращая своего движения.        Я замерла, начиная сомневаться в своём решении, ведь он все никак не останавливался. Тело напряглось подобно струне, сердце, казалось, замерло, лишь бы не издавать хоть каких-то звуков, я даже дышать перестала.       Поцелует! Проскочила мысль в моей голове, и в этот самый момент я проиграла, потому что, не успев взвесить все за и против, дёрнулась назад, в попытке отстраниться, и потеряла равновесие, начиная вместе со стулом заваливаться назад, и, в попытках не упасть, взмахнула руками, хватаясь за пиджак Годжо.       Равновесие я восстановила, и стул вновь устойчиво стоял на полу, вот только результатом того, что я со всей силы дёрнула мужчину на себя, стало соприкосновение наших губ.       А новой попытке отшатнуться, словно от огня, чтобы всё же упасть на пол, выбрав наименьшее из зол, не дал осуществиться Годжо собственноручно. Схватил спинку стула, потянул на себя, не давая отклониться, и поцеловал, заставив окончательно потеряться и забыть о реальности.       Он не давил, никуда не спешил, целуя совершенно невинно, не пытаясь хоть как-то углубить поцелуй, и я уверена, что во всю наблюдал за моей реакцией, скорее всего ожидая, что я вновь сбегу, оттолкнув его. Вот только почему-то, неожиданно для самой себя, не спешила этого делать, а если быть честной, то и не хотела, наслаждаясь моментом, не желая его прекращать.       Приоткрыла рот, скользнув кончиком языка по мужским губам, будто поднимая белый флаг, сдаваясь, но не до конца. И меньше чем через секунду почувствовала ответ. Чужой язык точно так же, как и недавно мой, скользнул по губам, пробираясь сквозь них, проходясь по зубному ряду, после щекоча нёбо.       Закрыла глаза, полностью отдаваясь ещё не полностью изведанным ощущениям, наслаждаясь мягкостью чужих губ.       Почему-то кажущийся невыносимо горячим язык прошелся по моему, вовлекая в замысловатый, но совсем неумелый танец. Тело мигом расслабилось; сердце, ожив, застучало в несколько раз быстрее, а пальцы, неожиданно для меня самой, словно самостоятельно, скользнули по крепкой шее, переходя на затылок, зарываясь в белоснежных волосах, притягивая к себе, хотя и казалось, что ещё ближе уже просто невозможно.       Но, как только я начала входить во вкус, забывая обо всем, стирая все возведённые в голове границы, мужчина неожиданно оторвался от меня, заставив нахмуриться, распахнув глаза.       — Извини, конечно, — хрипло произнёс он, делая несколько глубоких вдохов, потому что, видимо, дышать боялась не только я. После же, выпутал мои пальцы из собственных волос, вытягивая за руку из-за парты, через секунду обхватывая талию руками и усаживая на деревянную поверхность, до этого одним резким движением сдвигая в сторону тетрадь с карандашом, — но мне малость неудобно, — и вновь прикоснулся к моим губам, теперь без позволения начиная хозяйничать у меня во рту.       Я не возмущалась, хотя, наверно, и следовало бы. Мои пальцы просто вновь зарылись в его волосах, притягивая ещё ближе к себе. Слегка приобняла его ногами, в то время как его ладони соскользнули с талии, перекочевав на бедра, слегка сжимая оголенную кожу.       Я забыла обо всем, неожиданно возникнувшие в голове мысли мигом развеились, и единственное, о чем я думала, так это как поскорее втянуть в себя новую порцию воздуха, чтобы вновь продолжить.       — В этот раз ты не сбежишь? — поинтересовался Годжо, прекращая поцелуй, чтобы убрать стянутую моими пальцами повязку в карман.       — Я ещё думаю об этом, — съязвила, пока не позволяя мужчине отстраниться более, чем на несколько сантиметров, внимательно смотря в его глаза. Вот только уже прекрасно осознавала, что в этот раз я не убегу…       Это напоминало игру. Непонятную, необъяснимую, но невероятно интересную. И прекращать всё это совершенно не хотелось, даже если и на несколько секунд. Было интересно, кто первым проиграет, хотя и не совсем понятно, в чем именно будет заключаться этот проигрыш.       Хотя кого я обманываю, все уже решено, и он глазами говорит, что давно уже понял, что проиграла именно я.

***

      В кимоно я не пошла, хотя оно и лежало на кровати вместе с красивым поясом и злосчастным веером в цвет. Больше скажу, никто из магов не надел костюм, чтобы пойти праздновать ночь на первое ноября. Все облачились в темно-синюю форму, являющуюся отличительной чертой шаманов.       — То есть они требовали Годжо, и вы его им на блюдечке преподнесли, — шипела я в динамик телефона, несясь по крышам многоэтажек, стараясь как можно быстрее добраться до станции метро.       — Это было оптимальным вариантом, — голос звучал заторможено, казалось, девушка только сейчас начала все осознавать.       — Нитта, он сильнейший! — я все ещё пыталась достучаться до окна. — Если они с такой усердностью требовали его, то значит, не полезут на рожон.       Даже несмотря на ярко горящие фонари, которые, казалось, освещали всё вокруг, улица всё равно казалась тёмной. Из-за гуляющей повсюду проклятой энергии, негативных эмоций и сил проклятий, что выбирались из своих нор, предчувствуя что-то страшное для нас, но радостное для них самих, было не по себе. Хотелось сбежать, но я упрямо следовала вперёд, потому что чутье просто вопило о том, что я должна это сделать, а я привыкла ему доверять.       — Опустили ещё один барьер, он не пускает магов.       Я бессильно зарычала, пытаясь ускориться, хотя и понимала, что уже вряд-ли успею. Даже если то, что против Годжо нашли какое-то средство, которое позволило бы без опасений выйти против него, было лишь моим опасением, я все равно не могла найти себе места. Мне казалось, что я что-то упустила, забыла нечто важное, вот только никак не могла схватиться за ускользающую мысль.       Хэллоуин не должен был оказаться проблемой, маги, как всегда, были наготове, патрулируя улицы, готовясь в любой момент разобраться с появившимся из подворотни проклятием. Именно это позволило оперативно среагировать, вырывая магов с назначенных мест и отправляя их прямиком в Сибуя, потому что концентрация проклятой силы, исходящей от проклятий, что сейчас находились там, просто зашкаливала. Казалось, что я отсюда чувствую пробирающую до мурашек силу. И, к большому сожалению, принадлежащую не мне, не Годжо, или хотя бы любому другому магу.       Нас с Сатору раскидали. Его оставили в Синдзюку, меня же закинули в Ота, будь тут Окоцу, его точно отправили бы в Эдогаву, чтобы мы все не расслаблялись, а внимательно бдели, на отвлекаясь на сон и еду.       Но сейчас я на всех парах летела в Сибуя, стараясь как можно быстрее добраться до туда. Вот почему я не могла телепортироваться как Годжо? Захотел оказался там, захотел в другом месте, а так… Так я могу просто не успеть.       Через пятнадцать минут я вбежала в нужный район, не ощущая ни капли усталости, просто времени не было, чтобы обратить на это внимание. Множество магов стояли на своих позициях, не обращая на меня внимания, а я все спешила к метро, куда, словно стадо овец, загнали людей, чтобы, скорее всего, ослабить Сатору.       Не думаю, что он решится использовать свою силу, когда рядом находятся обычные люди, которых он точно заденет. Убить немагов могут другие немаги, проклятия и даже шаманы, но только не Годжо Сатору. Один единственный плюс — он не Итадори и спасти всех пытаться точно не будет, но всё равно решит оградить от опасности как можно больше людей.       Идиотские метания! Раньше в голову магам особого уровня вбивали совершенно не это. Пусть лучше помрут все люди, пусть маг самостоятельно их перебьет, но сделает все, чтобы не сдохнуть самому, потому что тогда число жертв увеличится многократно.       Сейчас же все будто зациклились на обычных людях, пытаясь спасти каждого несчастного, нисколько не думая о том, что этих несчастных при смерти магов особого уровня, которыми и так не могут разбрасываться, словно опавшими осенью листьями, может стать больше.       Проклятий высшего уровня уйма, а вот шаманов, способных им противостоять, можно пересчитать по пальцам. Именно поэтому раньше магов чуть ли не с пелёнок учили делать верные выборы, которые оправдают себя при любом случае, а не надеяться на удачу, которая в нужный момент, возможно, отвернется от тебя.       Из магов особого уровня получаются самые могущественные проклятия, и это я прочувствовала на собственной шкуре.       Так отец учил меня с братом. Так воспитывал, чтобы при двойственном выборе мы всегда выбирали тот путь, в котором были именно мы, а не кто-то другой. Если можешь спасти кого-то и при этом на все сто процентов уверен в своей победе, то действуй, после смерти зачтется, но если ты гуляешь на грани, то выбирай себя. Нас учили не размениваться на чужие жизни, а Годжо будет пытаться спасти тех, в спасении которых нет никакого смысла, лишь возможная смерть, смерть самого Сатору…       Вот только я не знала своего отца, больше скажу, у меня никогда не было брата! Меня некому было учить, вот только эти мысли настойчиво крутились в голове.       Я замедлилась, начиная понимать, что размышления до добра меня не доведут, и сосредоточилась лишь на том, чтобы как можно быстрее добраться до станции. Вот только мысли не хотели меня отпускать, голова пухла, всё силясь вспомнить то, что из моей памяти будто вырезали.       Спрыгнула с высотного здания, направляя проклятую энергию в ноги, чтобы не переломать их, да и саму себя, после приземления, и ринулась вперёд, избегая монстров. Вот только снующие то тут, то там проклятия были странными. Вернее, они не были проклятиями, потому и проклятой силы не имели вовсе, но и назвать их как-то иначе я бы тоже не посмела.       Разбираться с ними даже не пыталась — людей рядом не было, значит и изгнание может подождать несколько часов, тем более, другие маги были в этом районе и скоро должны до сюда добраться. Так что я направилась прямиком к барьеру, пытаясь не терять так нужные сейчас секунды, чуть ли не силой пробивая завесу, не пропускающую магов.       Вот только ничего не почувствовала. Не успела использовать технику и создать брешь, чтобы проскочить сквозь неё, потому что времени на то, чтобы развеять барьер полностью попросту не было. Меня пропустило, я не уперлась в преграду, как предполагала до этого, а просто проскочила внутрь, словно была обычным человеком, на которых завеса и была рассчитана.       И, знаете, в этот раз мне всё же стоило остановиться и подумать над этим, но я этого не сделала. Решила, что всё этой жизни иногда даёт сбой, и поспешила на нижние этажи, туда, где сейчас находился Годжо.       У меня не было ни плана, ни невероятной, как у Сатору, силы, которой я могла бы с лёгкостью избавляться от противников, у меня не было даже малейшего представления о том, что сейчас происходит на платформе, но я почему-то спешила, надеясь, что смогу хоть в чём-то помочь этому придурку, потому что всё должно было быть не так.       Ещё не понимала, как это, по-другому, но твёрдо осознавала, что всё то, что происходит сейчас, не оправдывает те события, которые должны были осуществиться.       Перепрыгнула через турникеты, пронеслась вниз по эскалатору, и только сейчас услышала людские крики, которые просто разрывали барабанные перепонки. И вместе с этими криками, внутри будто что-то оборвалось.       Нити проклятой энергии, от которых до этого я старалась абстрагироваться, стали невероятно яркими, и хоть как-то заглушить их у меня не получалось. Если раньше я видела их только у магов и проклятий, то теперь они окружали всё, что только можно. Каждый камушек или лежащую на полу бумажку, каждый людской силуэт, но были почему-то такими тонкими, что с ними я вряд ли могла бы что-то сделать.       И наконец я заметила Годжо, замершего перед другим шаманом. Тем самым, который ещё недавно, на программе обмена, вгонял меня в дрожь. Вот только все равно не успела. Сатору, в попытке защитить всех и каждого, перебил непонятных для меня существ, и потратил на это прорву своих сил.       После же я, словно наяву, увидела приготовленное к открытию тюремное царство, и как-то разом поняла, почему так спешила сюда, мгновенно осознала, что просчиталась, когда напутала со временем. В последний момент успевая схватить нити силы, замедляя запечатывание, и попросту вытолкнула Годжо из-под печати в толпу людей, заменяя его собой.       — Ты, как всегда, слишком импульсивна, Саисе, наверно, поэтому, сознательностью в вашем дуэте всегда служил Такэру, — мужчина не растерялся после моего неожиданного появления, он будто предполагал такое развитие событий и лишь громогласно засмеялся, хватаясь за голову, — Господи, как же ты дура! — да, действительно она, но пусть лучше в темнице окажусь я, чем сам Годжо.       Я не слушала шамана и, пока ещё могла шевелиться, засунула руку в карман, доставая небольшую коробочку, немного усмехнувшись мелькнувшей в голове ассоциации с предложением, такую же, как недавно давала остальным, полностью пропитанную моей проклятой энергией, теперь прекрасно понимая, что щёлкнуло в моей голове тогда.       — Знаешь, Сатору, — беззаботно улыбнувшись, крикнула я, кинув картонную коробочку ему, — ты мне нравишься, придурок!       Тюремное царство схлопнулось до того, как я успела ещё хоть что-то сказать.       Никогда не слушала отца, лезла на рожон и делала все ему наперекор, безмолвно злилась за то, что заставлял подстраиваться под окружающих. Не любила и этого слащавого ублюдка из клана Зенин, который всегда хотел, чтобы его семейство стало сильнее рода Годжо, и делал всё для того, чтобы его будущие дети превзошли по силе отпрысков чужих кланов.       Ни один маг не умирает без сожалений, а маги особого уровня никогда не принимают смерть с лёгкостью, цепляясь за жизнь до последнего вдоха. Все мы умираем в одиночестве и почти каждый действительно этого хочет, не желая тянуть за собой ещё кого-то.       Я проклинала отца за его любовь к правилам, проклинала жениха, который этим правилам никогда не следовал, делая все лишь для себя. Проклинала, но не ненавидела. Странно же, верно?       Вбитая с самого детства в голову мысль о том, что перед мужчинами нужно быть кроткими, стелиться перед их ногами и потакать каждому желанию, будь ты хоть в десять раз сильнее их, давала свои плоды. Ты — женщина, твоя обязанность — рожать наследников с сильными проклятыми техниками и улыбаться на редких организованных встречах, показывая, как хорошо тебе живётся под властью мужа и других мужчин его и своей собственной семьи.

Я Саисэ Ямато, и маги никогда не умирают без сожалений. Но как же всё-таки жаль, что все вложенные в голову устои и сожаления стираются после смерти, оставляя лишь одно — жажду мести.