Глава 27. Поглощение, или Теперь в отдалении от всех
17 ноября 2023 г., 08:05
Дышать было трудно, из лёгких будто разом вышибли весь воздух. Вот только его здесь вряд ли можно было назвать таковым. Тяжелая тёмная масса, которая заставляла щурить глаза, пытаясь увидеть хоть что-то в этой полутьме, и пытаться как можно реже вдыхать, потому что казалось, что это месиво проникает внутрь, словно смола, прилипая к стенкам горла и расползаясь где-то внутри.
В какой-то момент я задержала дыхание, не желая, чтобы эта субстанция оказывалась внутри меня. Было ощущение, что ещё секунда — и я отравлюсь, когда маленькие частицы пробирались внутрь, оседая ужасным вкусом на языке. От этого было невозможно избавиться, не имея под рукой ничего, чем можно было убрать такое мерзкое ощущение.
Вот только ни через минуту, ни через две воздуха мне не потребовалось. Будто в нём совсем не было необходимости, и я могла протянуть и без такой мелочи, как кислород. А когда эта мысль крепко засела в голове, уже в следующую же секунду резкая боль пронзила виски, заставив сильно надавить на них ладонями, чтобы хоть как-то попытаться её заглушить.
Казалось, что время здесь течёт иначе. Секунда, минута, год — всё тянется одинаково медленно и одновременно с этим невероятно быстро. Я не знала, куда себя деть от этой боли, что пронзала всё моё тело от кончиков пальцев ног до макушки и волос. Было больно, было нереально долго, и с каждым ударом сердца в голове расползалась пустота. Кажется, перед тем как стук сердца перестал отражаться эхом в ушах, прошла вечность, потому что с затиханием гоняющего кровь органа затихала и боль, а вместе с последним ударом она и вовсе испарилась из тела, сделав его невероятно лёгким.
Наконец я облегчённо провела рукой по волосам, запутывая в прядях пальцы, пытаясь зачесать волосы назад, чтобы убрать их с лица. Но, попробовав это сделать, резко замерла, не в силах поверить в свои ощущения.
Волосы были не такими, какими я запомнила. В этом смогла удостовериться, когда, схватив одну из прядей, провела по ней сжатой ладонью, подтянув поближе к глазам. Сперва удивление вызвало полное отсутствие белых концов, которые я точно, если мне не изменяла память, не обрезала, а потом и сама длина, по моим воспоминаниям едва дотягивающая до лопаток, а сейчас отросшая ниже середины бедра.
Потом во тьме появились глаза. Лиловые, неестественно яркие, словно нарисованные неоновым фломастером на белоснежном листе, они приковали всё моё внимание. Глаза напоминали кошачьи, потому что уж очень ярко светились в этом полумраке, да и зрачки, казалось, были вытянутыми.
Неожиданно резко пришло осознание того, что они мои, а в следующий миг тьма расступилась, а я, до этого будто висящая в воздухе, осела на пол, больно ударившись о гладкие доски коленями.
Не обратила на это внимания, потому что недавно вроде бы висящие в пространстве глаза оказались отражением в стоящем напротив меня зеркале, что пошло мелкими трещинами, раскалываясь поперек моей шеи, будто отсекая от неё голову, стоило мне его заметить.
В самом крупном из образовавшегося множества осколков появилась я, но и вправду не такая, какой себя помнила. Волосы действительно отросли и, казалось, стали ещё темнее, начав отливать синевой и поглощать те крохи света, что появлялись. Глаза стали яркими, но больше напоминали стеклянные бусины, наподобие тех, что я иногда видела у кукол в антикварных магазинах. Такие же красивые, но в то же время неживые, в обрамлении тёмных длинных ресниц становясь ещё больше. Яркие, будто накрашенные помадой губы, и яркий оттенок тёплой крови не могла стереть ладонь. Небольшой нос, тонкая светлая шея, переходящая в изящные плечи, ярко выраженная ключница, выглядывающая из-под белоснежной ткани кимоно с темно-синей окантовкой, пояс, украшенный каким-то сложным орнаментом, и точно повторяющие этот рисунок серьги в мочках ушей.
Я походила на труп. Кожа была белой как снег, без единого изъяна, малейшего шрама или родинки на ней, словно выбеленная пудрой. Сердце не билось, нужды в воздухе я не наблюдала, а моргать попросту забывала. Идеальная, слишком совершенная, такой просто не может быть настоящий человек. Я будто избавилась от всего этого каким-то неизвестным человечеству способом, ведь помнила и родимое пятно на щеке, и небольшую белую полоску над бровью.
Это была я, но не та шестнадцатилетняя девочка, похожая на оборванку, которую видела несколько дней назад в зеркале, а уже повзрослевшая девушка, выглядевшая на двадцать пять, а на самом деле уже разменявшая полторы тысячи лет. Я напоминала фарфоровую куклу, малейшее прикосновение к которой будет последним, вот только непонятного, для разбившейся игрушки или существа, позволившего себе меня коснуться.
Воспоминания, словно кадры на старой киноплёнке, заструились перед глазами блеклыми черно-белыми цветами. И заставили осознать лишь одно: девушки по имени Эйуми Мия никогда не существовало, её воспоминания, её жизнь, её имя придуманы лично мной, я просто заставила себя поверить в то, что она — это я.
И поверила, к слову. Полностью забыла о том, кто такая, как и чем жила, зачем существовала. Именно поэтому сейчас, как дура, сижу здесь, в темнице, что много столетий назад создавалась специально для меня, и неожиданно для самой себя ни чуть не жалею об этом, потому что характер и чувства, в отличие от воспоминаний, внушить невозможно.
Гнев медленно поднимался из глубин души, заставляя впиваться ногтями в ладони, оставляя на них белые полумесяцы, и крепко сжимать зубы, чтобы хоть как-то себя отрезвить. Получалось с переменным успехом, потому что я чувствовала, как львиная доля моих сил утекает на подпитку тюрьмы, чтобы сдерживать меня здесь.
У меня, в отличие от Годжо, запас проклятой энергии не бесконечен, хотя и её объём, действительно, раз в пять превышал его. Однако расслабиться здесь не могла ни под каким предлогом, особенно если вспомнить, что проклятая техника нового тела Кендзяку позволяла пожирать проклятия. Вряд ли, будучи ослабленной тюремным царством, я могла бы потягаться с ним и изменить его быстрее, чем поглотят меня.
Я никак не могла использовать собственную энергию, лишь поддерживала перерождённые мной проклятия и удерживала чужую, меняя уже её на свое усмотрение. Да и то, схватить могла только ту, что маг выделял из своего тела. Именно поэтому с Кендзяку было сложно тягаться. Для того, чтобы использовать его проклятую энергию, протекающую в занятом им теле, требовалась наивысшая концентрация и огромное количество проклятой энергии.
Возможность отомстить ему, выиграть, заставив страдать так же, как и он меня много лет назад, канули в небытие, потому что его попытки найти идеальное тело для собственного существования спустя такое большое количество времени наконец увенчались успехом.
Моё тело перестало быть для него подходящим, когда я самолично переродилась из-за того, что моя грудь со всей жестокостью была проткнута лезвием катаны. Не сделай этого, возможно, ожидаемый конец света наступил намного бы раньше. А теперь, кажется, люди уже достаточно прожили, чтобы подохнуть от его, хотя, возможно, теперь от моих собственных рук, которые он с наибольшей вероятностью решил замарать вместо своих.
А что, отличный симбиоз. Проклятия в его окружении, с которыми он успел сблизиться, когда решил самостоятельно построить новый мир, притаскивали бы зазевавшегося мага, которого я по его указке делала подобным себе, а потом он поглощал и недавно появившееся проклятие.
Глубоко вдохнув, решила успокоиться, зачерпывая те крохи энергии, что образовались в моём теле, до того, как их вновь поглотила моя тюрьма. Сосредоточившись, пропустила через пальцы показавшиеся невесомые нити, крепко сжимая и натягивая на себя, посылая небольшие импульсы силы.
В ответ, как и предполагала, не отозвалась лишь одна, самая крепкая и натянутая, если присмотреться. Он, как обычно, пытался выделиться, показывая собственное я. Вот только если действительно хотел со мной разобраться, то я давно бы захлебнулась кровью, он не пожалел бы и собственной жизни, такой уж принципиальный.
Лучше бы он меня убил, или я сама померла где-нибудь в подворотне, тогда всем было бы легче. Эгоистично, наверно, ведь лучше тогда стало бы только мне, но что поделать, воспитывали именно так. Хотя навязывали то, что отправиться на тот свет должны все, кроме меня самой. Наверное, именно поэтому они уже многие столетия гниют в земле, пожиная плоды своего воспитания.
— Всё ещё дуется, — хмыкнула, облизывая в миг пересохшие губы. С лёгкостью оборвала все отозвавшиеся нити, чувствуя, как проклятия, привязанные к ним, развеиваются, переставая ощущать подпитывающую их силу.
Обмотала оставшуюся нить вокруг одной из ладоней, натягивая на себя, словно струну, терпеливо ожидая того момента, когда тюремное царство вновь распахнётся для того, чтобы я оказалась перед шаманом в таком же положении, что и утка на праздничном столе. И ведь уверена же была, что это произойдёт в течение незначительного промежутка времени.
Так и случилось. Пространство точно так же, как и недавно иллюзорное зеркало, стало раскалываться на части, осколками отлетая в разные стороны, позволяя увидеть реальность со множеством трупов, лежащих на каменном полу, лужами яркой, но уже подсохшей крови и могильной тишиной.
Опустилась босыми ступнями на холодную платформу, отводя руку с нитью в сторону, чтобы натянуть её как можно сильней. Гордо подняла голову, взирая на стоявшего напротив шамана, что, несмотря на всё своё превосходство на данный момент, вёл себя настороженно и не стремился молниеносно закончить сражение. По опыту знал, что я ничуть не медленнее него, и любая оплошность стала бы для него последней. Потому что тут сражались маги, а, значит, энергии, что мне подвластна, просто навалом.
Вокруг нас был возведён барьер, что отрезал от остального мира, и я точно могла сказать, что сил мне хватит либо на его преодоление, и тогда меня сразу же затянет обратно, либо же на выполнение задуманного плана, и тогда я ещё смогу потянуть время перед тем, как меня поглотит.
Краем глаз посмотрела на Годжо. Он был вымотан, хотя и продолжал сражение против проклятий, которые с лёгкостью перебивали людей, придерживаясь своей изначальной тактики. Только вот теперь криков не было, каждый человек всё ещё находился в трансе, исключая тех, кто изменялся после прикосновения одного из проклятых духов и начинал пожирать неизменённых.
Раз уж всё равно окажусь в темнице и такое развитие событий лишь вопрос времени, перехватила ещё несколько десятков нитей, идущих от Годжо, с лёгкостью натягивая их, чтобы превратить в острейшие лезвия. После же, сразу захватывая другой рукой нити, тянущиеся от поглощённых Итадори проклятых предметов, мигом разъединила их, чтобы вновь обвить вокруг ладони, не обращая на побелевшую конечность внимания. В этот момент почувствовала, как где-то в миле отсюда Юдзи остановился, не в силах продолжать сражение, и именно поэтому отлетел в стену, будучи отправленным туда проклятым чревом. Изменила направление течения проклятой силы, обрывая нити на нужной руке, чтобы полностью отдаться сражению.
Пусть Итадори прощает, выбор ведь невелик. Либо он, либо собственный брат…
***
Осознание того, что это точно не Сугуру, пришло слишком поздно для того, чтобы можно было что-то предпринять. Пойми я это на несколько секунду раньше и не замри, словно идиот, на поле боя, этого бы не произошло, всё бы было совершенно не так. Эта дурочка не вытолкнула бы меня из закрывающегося артефакта, крикнув глупость, которую, как-то неожиданно, в тот момент хотелось услышать больше всего. Вот только больше расслабляться я не планировал. Всё же на данный момент я сильнейший, и всё, что мне нужно сделать, так это выхватить куб из рук псевдо-Гето и заставить его открыться, чтобы выпустить Эйуми на волю, прекратив резню на станции. Это было оптимальным вариантом. Даже, возможно, после того, как разберусь со всем этим, вновь выпытал бы из неё признание и поцеловал, сказав, что испытываю то же самое, даже если она не поверит, хмыкнув и сказав, что все её слова были навеяны лишь обстоятельствами вокруг. Присел, поднимая с платформы выпавший из картонной упаковки плетеный браслет чёрного цвета, тут же цепляя его на руку в непонятном порыве. И сосредоточенно огляделся вокруг. Всё ещё было заморожено. Люди стояли на местах, не в силах пошевелиться после того, как попали под действие моей проклятой территории, а их крики перестали раздражать. И единственным выбешивающим звуком был лишь смех. На данный момент моим противником был только Сугуру, хотя и оставшиеся два проклятия, в отличие от людей, начинали оживать, если это можно было таковым назвать. Вот только когда они вышли из оцепенения, не принялись пораженно разглядывать своего лидера, пляшущего с артефактом, словно с великой драгоценностью, а быстро ринулись к людям, заметив мой сосредоточенный взгляд. Ещё одно проклятие, не спешившее вступать в битву, притаилось возле стены, но его проклятая энергия едва дотягивала до первого уровня, так что мной было принято решение оставить его на потом. И если проклятый дух с вулканом вместо головы, ринувшись вперёд, принялся сразу же убивать людей, периодически вновь подбираясь ко мне, заставляя отклонять атаки, то его лоскутный друг действовал более извращённо. С помощью своей проклятой техники изменял замерших людей, которые, превращаясь в монстров, быстро выходили из состояния транса и уже самостоятельно нападали на своих бывших соплеменников, которые не позволяли подобраться к псевдо-Гето. Они, освободившись, решили придерживаться своей прошлой, и могу сказать, довольно эффективной тактики. Открыть территорию я не мог, оставшиеся люди не выдержат, но если не сделаю этого, то их перебьют уже проклятия, хотя и затратят на это немного больше времени. Но поразмышлять мне немного дольше не дали. Шаман, прекратив смеяться, запустил пятерню в волосы, откидывая пряди назад и, найдя взглядом проклятие, все также не вступающее в бой, приказал: — Эру, барьер. Спустя мгновение вокруг него образовался полупрозрачный синеватый купол, оградивший от всего того, что происходило вокруг. Сугуру откинул от себя до этого крепко удерживаемый в руках артефакт и приказал вратам открыться, чем на мой взгляд обрёк себя на поражение, потому что Мия вряд ли могла уступить ему в силе. Даже если тюрьма, в которой она находилась, впитывала её силы, моментально она не проиграет, а там на помощь подоспею я. Вот только вырвавшаяся наружу проклятая энергия заставила напрячься намного больше, чем я предполагал. Проклятия остановились и задрожали, не в силах сдвинуться с места от этой ужасающей силы, а Гето наконец замолчал, напрягаясь, и, по всей видимости, приготовился к сражению. Появившееся существо не было Мией, но подсознание, увидевшее все ту же, хотя и выросшую девушку, словно в запечатанном виде она находилась не пять минут, а целые года, говорило обратное… Волосы отрасли и лишились напоминания о том, что когда-то были покрашены в белый, форма техникума пропала, изменившись на кимоно. Она смотрела на всё не как подросток, а как уже полностью состоявшийся маг, здраво оценивающий свои силы. Она мягко приземлились на край платформы, совсем недалеко от образовавшегося купола. Девушка гордо взирала на оппонента, не сдвигаясь ни на миллиметр, хотя количество оставшейся проклятой энергии не внушало доверия, а в следующий миг легко взмахнула рукой, заставив весь воздух вокруг сделаться неожиданно тяжёлым, будто давящим на плечи. Сугуру тоже напрягся, приготовившись к атаке, почему-то усиливая контроль над своей проклятой энергией, не позволяя ей выходить за пределы своего тела и заставляя циркулировать лишь внутри. Мия мимолетным взглядом обвела всё вокруг, на секунду задерживая его на мне, чтобы встретиться с моими глазами, а после словно испарилась, заставив резко дёрнуть головой, чтобы проследить за её движением. В этот же самый момент все выжившие люди лишились своих голов, окрасив белизну её одежды ярко-красными брызгами. Множество тел попадали на пол, а головы покатились по платформе, словно рассыпанные бусины. Шесть глаз не врали: передо мной находилось ничто иное, как проклятие. И человеческого в нём мало что осталось. Не спорю, стало легче. В защите люди теперь не нуждались, и я теперь полностью мог сконцентрироваться на проклятиях, что меня окружали. Наверное, именно от этого она и отталкивалась. Вот только сердце всё равно больно забилось в груди, а ощущение времени и пространства внезапно пропало, заставляя задуматься о том, что с единственным другом всё началось именно так. Не знаю, через сколько я вернулся обратно в реальность, но проклятия, до этого с лёгкостью наступающие на меня, всё отдалялись, теперь не решаясь подойти ближе. Проклятая энергия внутри барьера бушевала, казалось, ещё немного, и эта тонкая стена не выдержит, лопнув, но проклятый дух, поддерживающий его, сосредоточенно вытягивал руки вперёд, вливая проклятую энергию. Вот только сражение внутри барьера уже кончилось, толком и не начавшись. Мия была истощена, да и они вдвоём исключительно парировали атаки друг друга, сражаясь в рукопашную, пока в один момент, видимо, в чем-то удостоверившись, Гето не использовал проклятую энергию. Девушка была впечатана в тонкую стенку барьера, что наконец пошёл трещинами, раскалываясь на мелкие кусочки. — Мы уходим, — удовлетворённо протянул тот, кто занял тело Сугуру, и, вытянув руку вперёд, превратил девушку в тёмный шар. Удовлетворённо посмотрев на полученный результат, проглотил сферу, морщась от ужасного вкуса, а в следующий момент исчез из Сибуя.
