Глава 30. Тревожные шаги
1 мая 2024 г., 07:08
— Какая-то она пришибленная, — протянул голубоволосый парень, согнувшись возле женского лица, внимательно разглядывая хищные черты. — Говорить, что ли, не умеет? — он резво развернулся, обращая вопрос к длинноволосому шаману, что, усевшись напротив, на данный момент рассматривал доску с сёги, решая, какой именно ход он сделает следующим.
— Она тебя игнорирует, — прозвучал размеренный голос, а его хозяин наконец переставил фигуру на следующую клетку, внимательно наблюдая за своей соперницей, что, будто бы марионетка, выполняла все указания кукловода, а единственным самостоятельным органом оставались лишь глаза.
Они беспомощно метались из стороны в сторону, рассматривая всех присутствующих, и изо всех сил пытались найти выход. Неожиданно для неё тот, кто сидел напротив, стал казаться царём и богом, против которого она не сможет восстать. Не тем, кого хочется лишить жизни при любом подвернувшемся удачном случае, а тем, кому хочется поклоняться, падать в ноги и целовать лодыжки ради одобряющей улыбки. Изредка поднимающийся внутри гнев не успевал разойтись по телу и мигом затухал, подавленный чужой силой, а сама она безвольно дёргалась в попытках избавиться от контроля, что как удавка был накинут на шею и вёл её в нужном ему направлении.
— А зачем нам эта девушка, Гето? — невинный и будто бы детский голосок заставил передёрнуть плечами и попытаться вдохнуть полной грудью, на секунду закрывая глаза в желании оказаться как можно дальше от этого проклятого места. Сердце бешено забилось в груди, хотя ей казалось, что оно давно перестало выполнять эти дурацкие действия. Грудь что-то сдавило, стремясь разорвать её и украсить всё вокруг ярко-красными разводами.
— Ходи, Саисэ, — очередной приказ, который она безропотно выполнила, заставил с грохотом поставить ближайшую фигуру на нужную клетку, чтобы хоть так показать своё недовольство. Желая наконец отправиться в спасительную темноту, в которой она хоть на секунду, но сможет ощутить себя свободной. — А она главная пешка в нашей игре, — очередной поставленный ей шах в стремлении показать, что он будет выигрывать всегда, а она постоянно будет оказываться на шаг позади него.
Вот только, на удивление, она не жалела обо всем, что сделала. Злилась на несправедливую судьбу, над которой, несмотря на всю свою силу, была не властна, но не жалела. Если бы она ещё раз встала на подобном распутье, она также без колебаний выбрала бы жизни дорогих ей людей, не думая о том, что станет погибелью для других. Она сильна сама по себе и поэтому должна справиться, должна не дать всем тем, кого хочет защитить, умереть от её рук, из-за её эгоизма. Она будет сражаться до последнего, пересилит это чёртово чувство безропотного подчинения и уничтожит себя, закроя каналы с проклятой силой, если понадобится. И Сатору, и Такэру справятся с изменениями, что повлекла её смерть, и выйдут победителями. Её брат точно сможет донести до Годжо, что не стоит размениваться на жизни других, и она сможет уйти спокойно, без малейших сожалений.
— И все равно, — воскликнул парень, — ну скажи же что-нибудь. Ты же проклятие, а мы должны держаться вместе, — заелозил он, придвинувшись ближе, заставляя почти что соприкоснуться носами.
— Я не такая, как вы, чёртовы щенки, — прошипела, дернувшись, пытаясь вырваться из-под контроля.
По телу заструились татуировки, холодом обжигая кожу, я резко вскинула руку, переворачивая игральную доску, смыкая пальцы на ледяной шее. Его попытка отшатнуться назад не принесла результата, чёрные и немного отросшие ногти впились в его кожу, повреждая её и заставляя яркие дорожки устремиться из ранок вниз. Проклятие ещё раз дёрнулось, но и эта попытка не возымела эффекта, и тогда оно направило в меня свою энергию, силясь избавиться от давления.
Заметив это, не позволила его проклятой энергии начать циркулировать по моему телу, стискивая пальцы ещё сильнее. Глаза его безумно блеснули, а сам парень захохотал, начиная менять уже своё тело. В это время шаман махнул пальцами, вновь возвращая меня под собственный контроль, и заставил разжать пальцы.
— Надо же, заговорила! — воскликнуло проклятие, указывая на меня пальцем, и заливисто засмеялось.
— Не дразни её, Махито, — протянул Кендзяку, — в следующий раз останавливать её я не буду, — а потом он небрежно махнул вниз рукой, заставляя меня без возмущений упасть на колени, и начал собирать разбросанные по полу фигуры.
— Да ладно тебе, — махнул он рукой, — было же весело. А ещё весело было, когда она мгновенно лишила всех тех людей жизни. Джого, ты бы так смог? — он развернулся на пятках, скрестив руки за спиной, и стал доставать уже другое существо, что с интересом и недоумением взирало на меня, но не произнесло ни единого слова.
В это время, раздавшийся над самым ухом голос, заставил мурашки вихрем пронестись по телу, а губы задрожать. Сердце бешено стучало, а всё вокруг будто бы пропало, оставляя в этом мире только нас двоих. Руки затряслись, и я с силой стиснула в пальцах плоскую фигурку, стараясь как можно скорее отправить всех их, развалившихся по полу, на место. Вот только охотник не отступал, заставлял все сильнее вжимать голову в плечи, не в силах собрать всю свою волю и наконец дать отпор, потому что что-то внутри всё также навязчиво шептало, что он создатель этого мира, а против таких восстают только глупцы, хотя я и понимала, что это совершенно точно не так.
— Я мечтал лицезреть тебя на коленях с тех самых пор, как ты убила его, нарушив мои планы. Желал загнать тебя в угол и заставить подчиняться любому моему слову, — мужчина наклонился ближе, наступая ногой на мою руку, прижимая пальцы к полу, с которых, будто бы по его воле, соскочило кольцо, провалившись в щель между половицами. Я проводила его глазами, не в силах оторвать от блестящего металла своего взгляда, а когда оно скрылось из поля зрения, вскинула другую руку попытавшись воздействовать на шамана своей техникой, но будто бы наткнулась на непреодолимую стену, наконец окунувшись в спасительную темноту. И я не знаю, сколько времени действительно там провела.
Маг будто наказывал за непослушание, заставлял метаться в тёмной комнате, ставшей тюрьмой, без какой-либо возможности выбраться оттуда. Я словно была заточена в той чернильный кляксе, что иногда падала на красивые рисунки, и не имела возможности окончательно исчезнуть с листа. В конце концов поняв, что дверь неожиданно не появится, скатилась по тёмной стене вниз, усевшись на пол и обняв согнутые колени руками, уткнувшись в них носом.
Казалось, что схожу с ума, потому что мыслить связно просто не получалось, голова пухла от попыток и ничего хорошего не обещала, заставляя перестать надеяться на что-то лучшее. Да и хорошее ведь просто условность, для каждого своя, не имеющая определённых границ. Если тот, под чьей волей я сейчас нахожусь, умрёт, то это будет просто отлично, вот только я не уверена, что ему это понравится. Однако спрашивают ли мёртвых, хорошо ли им?
Здесь свободной я себя не ощущала, наоборот, тут я была как никогда зависима от него и его извращённых желаний. Я не знала, чем себя занять, каких-либо сил внутри себя в этом помещении не ощущала, будто меня осушили каким-то неизвестным мне способом и поместили сюда, не позволяя пополнить запасы проклятой энергии, так как сильных эмоций не ощущала, лишь их слабые отголоски, коих не хватало до полного насыщения.
Время тянулось долго. Возможно, прошли секунды, возможно дни, а, может быть, и целые года. И это страшило. Я не могла представить, что происходило во внешнем мире, не получалось предугадать, что же будет дальше.
Вот только меня неожиданно вырвало из темноты, а удавка на шее стянулась сильнее, заставляя безвольно открывать рот, чтобы насытить лёгкие, коим и воздух-то был не нужен, а в душе появилось чувство безграничного почитания и благодарность, что меня всё же решили избавить от мук. Я, как верный пёс, была готова выполнить всё, что бы он сейчас не приказал, лишь бы не отправляться туда вновь, и это невероятно сильно мне противоречило, заставляя даже здесь метаться, словно в клетке…
***
На территорию колледжа бывшее проклятие вступило твёрдым шагом, будто хозяин, вернувшийся из долгого военного похода. Талисманы, висящие на тории, призывно колыхнулись, словно напитываясь силой, а колокольчики зазвенели от порыва ветра. Когда после пропажи главных зачинщиков безобразия прошло больше часа, всё неожиданно замерло, заставив всех присутствующих остановиться, не в силах поверить в то, что происходило. Все пожары схлопнулись, словно их никогда и не было, и лишь разрушившиеся здания и едкий дым напоминали о том, что ещё недавно вокруг всё полыхало. Времени разбираться с тем, что произошло, не было: Сатору боле не ощущал здесь присутствия сильных проклятий, да и напомнивший о своём существовании телефон намекал, что им приказано вернуться в колледж для обсуждения дальнейшего плана действий. И он просто не мог дождаться, когда представит всем старикам, прибывшим туда, того, кого он смог откопать в этом безумии. — Годжо, что тебе неймётся? — Секо выкуривала уже третью сигарету подряд, на секунду оторвавшись от работы, которой не виднелось и конца. Все металлические столы были заняты. Множество трупов были доставлены из эпицентра событий, и все принадлежали магам, что полегли там. — С учениками всё в порядке? — тяжёлый вопрос, ответ на который он знать совершенно не хотел. — Все, кто вернулся, в порядке, — произнесла девушка, делая последний вдох и выкидывая фильтр в урну, чтобы снова надеть перчатки, — лишь Мегуми ещё нет. Маг, сидящий на стуле в углу, заинтересованно приоткрыл глаза, но не услышав продолжения, вновь их закрыл, почти что сливаясь со стеной. И вот сейчас он как никогда напоминал человека. Волосы были растрепаны, на лице виднелось несколько порезов, плечи поникли, перестав выражать былую мощь, а проклятая энергия затихала, закончив бушевать в крови. — Мия тоже не вернулась, — произнесла она, прикладывая ладонь к грудине одного из магов, прикрывая глаза, — или она уже… — Саисэ, — размеренно произнёс черноволосый, наконец обращая на себя внимание, — имя Мия было выбрано для того, чтобы Кендзяку не сразу понял, кто перед ним. Хотя, видимо, ему это не помешало перекроить весь наш план под себя. — Для чего ему это? — Сатору напрягся, щуря глаза. Даже если он до сих пор считал себя одним из самых сильных ныне существующих шаманов, он не брал в расчёт тех, кто существовал до него. Силен, но не безумен, чтобы считать, что со всем может справиться один. Даже он может однажды проиграть, и не хочет сделать это глупо. — Чтобы избавиться от помехи в виде тебя, Годжо, только ты и способен заметить его в теле другого мага, да и справиться с ним тоже. Вы извечные враги, на самом деле, вот только до того, что с вами можно справиться, заточив в тюремное царство, он дошёл только с тобой, от предыдущего шамана хотел избавиться с помощью сестры, — он прикрыл глаза, предаваясь воспоминаниям. — Не получилось, правда, она стала проклятием до того, как он успел занять её тело. Но сейчас у него есть сила контролировать духов, так что, возможно, вернулся к своему старому плану, так как он надёжнее. Тогда следующий маг с такими техниками точно не родится, так как ты мёртв-то по сути на будешь, если судить по мне, — хмыкнул парень, всматриваясь в тёмную ткань, будто бы мог что-то увидеть, а потом хмыкнул и перевёл взгляд на дверь, в которую буквально через секунду ввалился Итадори и кинул пакет в мага. — Вот одежда, — он действовал резко, на его лице больше не сияла улыбка, а глаза были как никогда серьёзны. Было видно, что он на пределе, — размер должен быть твоим. — Эй, пацан, больше уважения, — хмыкнуло бывшее проклятие, вытягивая из целлофана принесённую форму, чтобы не сильно отличаться от рядовых магов, — я всё же старше. Сам Такэру идею Годжо о его представлении не одобрил, и этим он почему-то напоминал её, ведь и Ми… Саисэ тоже часто выступала против его идей, какие бы аргументы он не приводил. На данный момент всего шесть существ, включая директора, знали о том, кем является этот маг, и во всеуслышание заявлять о том, что он одна из частей короля проклятий, не хотел, и достаточно ясно объяснил свое нехотение Сатору. — Мия, она правда?.. — всё же решился розоволосый поинтересоваться, но не смотрел на того, кому был адресован вопрос. — Да, мы близнецы, — он поднялся со стула и быстро скрылся за ширмой, вновь появляясь перед глазами уже облачённый в темно-синюю форму. Волосы он небрежно расчесал пятерней и собрал их резинкой, одолженной у Секо. Что делать и как действовать сейчас не знал никто из них, чего ожидать тоже не знали. Завтра, вернее, уже сегодня утром, люди вновь заполонят улицы, им всем скажут, что в Токио произошло землетрясение, заставив поверить в эту ложь. Через сколько люди вновь начнут умирать под умелым руководством того, кто сейчас занимает тело Сугуру, не догадывался и Годжо. Единственное, чему он верил, так это этому, что они не начнут исчезать из-за рук Саисэ. Возвращение Мегуми не заставило себя долго ждать. Дверь вновь распахнулась, и в просвете появился потрепанный, но всё же целый парень. Вот только зайдя, он также резко остановился, заметив стоящего недалеко парня, а потом потёр пальцами глаза, но, не увидев изменений, смирился и пошёл прямо к нему. — Ямато, — расправил он плечи, глубоко вздохнув, чтобы серьёзно посмотреть в лиловые глаза, уверяя в необходимости осуществления его просьбы, — нам нужно в основной сектор библиотеки техникума. Организовать это было сложно. Вся северная часть территории учебного заведения была перекрыта прошлыми владельцами и осталась таковой до сегодняшнего дня, в дань уважения одному из четырёх великих кланов. Ладно, уважением там и не пахло, сил, чтобы снять запирающие печати с основных зданий, где хранилось основное имущество клана Ямато, у старейшин не хватало. Древние книги, собираемые последним главой, основной склад с оружием, выкованным семьёй, свитки с техниками — всё это давно бы растащили по собственным угодьям, если бы могли, так и было с незащищёнными остатками зданий. Только Киотская школа была возведена с нуля. Территории же клана, лишившегося представителей, была отдана под создание ещё одного учебное заведения, где можно было бы обучать магов, с довольно корыстными целями, надеясь, что когда-нибудь родовые печати истощатся, и на запечатанную территорию можно будет свободно войти. — И как? — заинтересованно приподнял демон брови, засунув руки в карманы, склонившись над первокурсником. — Только Сатору считает чтение книг бесполезным занятием и пустой тратой времени. В малой библиотеке осталась потрепанная родовая книга с небольшими портретами представителей, довольно посредственных, но похожих. Это позволило понять, что Мия, как минимум, потомок клана, а желание некоторых старейшин как можно скорее выдать её замуж за представителя их клана заставило сделать вывод о том, что не только я заметил это сходство, подтвердив мои выводы, — он на секунду замолчал, переводя дыхание, а потом заговорил вновь. — Если она сама не согласится открыть печати, то её ребёнка к этому точно можно будет подтолкнуть. Потом её перепалки с тобой же, по всей видимости, разговоры о проклятиях, о которых она и знать ничего не должна, точно так же, как Итадори. И вот, сейчас видя перед собой тебя, пришло осознание того, что она не совсем уж и потомок, а что ни наесть прямой наследник рода. — Эй, Мегуми! — возмутился голубоглазый, надув щеки, — Я вообще-то люблю читать! Договорив, парень замер, уставившись на собеседника, что, окинув всё вокруг ленивым взглядом, всё же зашагал на выход. — Ты решил здесь остаться, Фушигуро? — немного повернул он голову, заметив, что тот не двинулся с места, а после уверено зашагал дальше, не спрашивая даже причину посещения той части техникума. За ним последовали все, оставив лишь Секо в морге и дальше разбираться с мёртвыми магами. Вокруг всё будто замерло, поддавшись напряжённости момента, лишь ветер колыхал висящие на столбах, ведущих к нужному месту, талисманы. Сила, кружащая вокруг, давила на плечи, пытаясь не дать пройти магам дальше. Приблизившись к лестнице, являющейся основой созданного барьера, он прокусил палец, прислоняя его к дереву, вырисовывая нужные символы на высоком столбе, что мгновенно впитывал кровавые чернила, словно губка. — Вы уж извините, там немного не убрано, — засмеялся он и шагнул вперёд. Одновременно с этим давление пропало, а невидимый барьер спал, пропуская дальше. Множество ступеней они преодолели быстро, а когда добрались до последней, то просто замерли. Все вокруг было ярко-красным. Красивые, но и такие же ужасные цветы, что до сих пор цвели, хотя и давно уже должны были перестать это делать, возвышались над горой трупов. Если присмотреться, то людские тела можно было заметить буквально везде, именно над ними возвышались неестественно яркие хиганбаны, сейчас действительно оправдывая свою легенду. Вот только Такэру словно и не обратил на это внимание, продвигаясь вперёд, лишь немного морщась от трескающихся изредка под ногами костей. Он вёл их всё дальше, проходя сквозь кровавую поляну, на которой, казалось, и сама земля была такого же цвета. Вскоре он зашёл в здание, что спустя столько лет выглядело не хуже, чем те, что уже десятки раз восстанавливали. Время здесь совершенно точно текло не так, как должно было. Сатору шагал по деревянному полу, задумчиво оглядываясь по сторонам, замечая каждую мелочь, что, возможно, могла стать решающей, а потом встал как вкопанный, стоило оставшимся спутникам войти в одну из комнат, отчего-то не в силах пошевелиться. Она точно была женской, здесь был небольшой столик, какая-то ширма со странным цветастым орнаментом, аккуратно скрученные множественные ленты для волос и лежащий рядом гребень. Из всей картины выбивались лишь перевернутый и лежащий на полу таз и раскиданные бинты. А ещё несколько больших сундуков, что стояли напротив татами и мозолили глаза, заставляя мимолетно радоваться лишь тому, что они были плотно закрыты и точно не открывались. Все остальные внимания на это не обратили, двинувшись в следующую комнату, а Годжо наконец пришёл в себя и решительно зашагал следом, вот только случайно наступил на одну из половиц, что внезапно с треском сломалась под тяжестью его тела. Быстро убрал ногу и, присев, достал переломавшуюся дощечку, действовав по наитию. Что-то невероятно сильно тянуло его туда, и он никак не мог это объяснить, слушая отбивающее сумасшедший ритм в ушах сердце. В сломанном им тайнике находилось два белоснежных веера, что были спрятаны ото всех глаз и точно были подарены не тем, чьи дары, сейчас пылились в сундуках. И в этом он был уверен.
