One touch and time freezes

      Вокруг царила разруха. Выловить глазами хоть одно целое здание было невероятно трудно и почти что нереально, казалось, что всё скоро сравняется с землёй. Ещё недавно оживлённый и яркий район Токио сейчас напоминал ад на Земле. Вокруг не было ни души, а каждый угол полыхал оранжево-красным пламенем, что делало Сибую намного ярче, чем было до этого.       Всё походило на компьютерную игру, но никак не на реальность, разворачивающуюся прямо перед глазами. В голове Годжо отсутствовала мысль о том, как начальство будет объяснять людям происходящее сейчас. Завеса была опущена слишком поздно, и непосвящённые увидели чересчур много для того, чтобы просто закрыть на это глаза. Попытки скрыть от нешаманов сам факт наличия просто невероятного количества трупов безрезультатны. Слишком много здесь полегло, а ведь ничего ещё даже толком не началось. Будет устроен траур, и виновата не кто иная, как Эйуми. Вот только может ли Сатору теперь назвать её так?..       Годжо любил смотреть на её улыбку, на смущенный и горящий взгляд, когда он выкидывал что-то неприличное в её понимании, на её недовольство, из-за которого надувала щёки, становясь похожей на бурундука. Вот только то, с каким бесстрастным выражением лица она лишила жизни десятки людей, заставляло сомневаться, действительно ли он знал её. Действительно ли её смех, злость и слёзы были настоящими, живыми, а не просто качественно скопированными, не стоящими даже ломаного гроша. Всё, чтобы ввести его в заблуждение. Правда ли он — сильнейший из ныне живущих магов — общался с тем существом, что призван изгонять, и не заподозрил ничего, что могло бы вывести эту девушку на чистую воду. Более того, ему нравилось с ней общаться. Нравилось, когда она гневно взирала на него, когда морщила нос, прищуренно смотря, когда наконец добиралась до метлы и гоняла его по колледжу, когда специально прорывала его бесконечность, стягивая маску, а после замирала, не в силах оторваться от созерцания его глаз и высказать то, чего хотела.       Мужчина покрутил тонкую верёвочку, висящую на запястье, между пальцев, на секунду переводя на неё взгляд, будто она могла дать ему ответы на возникающие в голове вопросы. Сильно сжимал челюсть, анализируя происходящее, пытаясь найти разумные доводы, вот только в мыслях не было ничего. Все сводилось к тому, что Сатору никак не мог объяснить произошедшее перед его глазами на платформе. До сих пор не верил самому себе, списывая на возможные галлюцинации от переутомления, ведь то была она и не-она одновременно. Казалось, представшая перед ним девушка ни капли не изменилась. Просто он сам не замечал того, что она и не пыталась скрыть, воспринимал как должное и совершенно обычное, а теперь наконец увидел ту нелицеприятную сторону, от которой отгораживался возведённой самостоятельно стеной.       Какой же маг, воспитанный непосвящёнными людьми, мог рассказать о мире шаманов даже больше, чем он знал сам. Помощь другим ученикам в управлении проклятыми техниками, споры с ним о том или ином историческом событии, коего даже не было в учебниках, — она рассказывала так, будто сама была непосредственным участником и играла в них не последнюю роль. Она не сомневалась в своих действиях, не боялась принимать решения, и казалась тем, кто стоял с ним наравне.       Господи, какая же школьница могла казаться полностью взрослым человеком, повидавшим и испытавшим на себе то, что ему даже не снилось. Годжо воспринимал её равной. Такой же сильной, как и мужчина, способной решать навалившиеся проблемы, разделяющей его видение жизни.       Вот только её желания были намного жёстче, чем его. И если раньше Сатору переводил всё в шутку, заставляя её смеяться, то сейчас понимал: тогда она говорила правду, в её фразах не было ни капли лжи. Действительно так считала, была жёстче множества его знакомых, и действовала радикально, а, самое главное, была полностью двинутой, хотя именно это и положено магам. У неё не было сомнений. Он уверен, в тот день, когда она переломала верным псам старейшин тела, могла запросто перебить их всех, не почувствовав угрызений совести.       Хотя, знаете, обмануть себя Годжо не мог. Сам был на грани прикончить верхушку, вот только ясно понимал, что пользы это не принесёт. На освободившиеся места придут иные властители чужих судеб, а отправить их всех на тот свет у него хоть и вышло бы, но справиться почти одному со всеми теми проклятиями, что вылезут наружу, стоит такому огромному количеству шаманов исчезнуть, вряд ли.       Мия же над этим не заморачивалась, ведь в её вселенной были лишь дорогие ей люди, и смерти кого-то неизвестного её мало волновали. Да и, возможно, взбунтовавшиеся духи её не беспокоили — она сама была проклятием. Сильным, древним и жестоким, способным делать всё, что только пожелает, не беспокоясь о последствиях, потому что может с ними справиться.       Сейчас его недалёкость казалась невероятно глупой, потому что все ответы были на поверхности. Стоило немного подумать, а не безразлично закрывать глаза, ссылаясь на усталость и нежелание что-либо делать. Его постоянно смущало то, как она использовала собственную энергию, будто не давала ей вырваться наружу, справлялась только самыми крохами своих возможностей, и сражалась не с теми, с кем должна. Мужчина был уверен, захоти она, то и его голова валялась бы на холодном бетоне, смотря в никуда такими же замутнёнными глазами, что ещё недавно просто светились голубизной.       Сатору всегда чувствовал, что она является совершенно не тем, за кого выдавала себя, но не придавал этому значения, привыкнув к ней. Да и его шесть глаз молчали, не видя угрозы. Вот только в данный момент ему нужно было подтверждение того, что мысли в голове очередная ложь, созданная его сознанием в попытках оправдать того, к кому он ещё недавно испытывал какие-то чувства.       Вот только Годжо прекрасно понимал, что она была проклятием и являлась им с самой первой их встречи. Тем монстром, который мог бы потягаться с ним самим, заставляя сомневаться в собственной победе. Ведь духи, когда-то бывшие шаманами, становились самыми страшными проклятиями, что можно было себе представить. У них совершенно другое мышление, ценности и сила, а единственное желание — месть. В том, что она была одним из таких, Сатору почему-то не сомневался.       Заметив колебания воздуха, что вновь стал грузом оседать на плечах, заставляя сосредоточиться на том, чтобы не дать спине согнуться под непонятной тяжестью, мужчина схватил Итадори за одежду, мигом испаряясь с того места, на котором они стояли. Буквально в ту же секунду в асфальт было впечатано тело, образуя кратер, поднимая пыль и бетонную крошку, заставляя прищурить глаза.       Молодой парень, и точно маг, что был тогда на программе обмена. Светлые волосы, какая-то потрёпанная тряпка вместо одежды да непонятные татуировки под глазами, что стремительно стали испаряться с его тела, будто отсчитывая мгновения до чего-то неизбежного. И действительно, стоило краске исчезнуть с мертвенно-белой кожи, маг вспыхнул словно спичка и полностью сгорел за считанные секунды, не оставив после себя даже пепла, в то время как виновник этого действа плавно и расслабленно приземлился рядом, пряча сложенные на груди руки в рукавах кимоно.       — Надо же, живой, — он напоминал её. Такой же серьёзный взгляд, сумасшедшая улыбка, предвкушающая новые смерти, и светящиеся разочарованием яркие лиловые глаза, что теперь, кажется, будут сниться ему в кошмарах, — я думал, то проклятие тебя убило, — парень немного наклонил голову набок, вещая всё это расстроенным голосом и обращаясь непосредственно к Итадори.       Первокурсник осмыслил всё за считанные секунды. Примечательное белоснежное и всегда идеальное кимоно, что Юджи видел в своём подсознании так часто, что перестал считать, мигом бросилось в глаза, а принятая демоном внешность заставила вспыхнуть от ярости, забушевавшей в груди. Он дернулся, пытаясь достать до проклятия, не беспокоясь о том, что абсолютно точно умрёт. Готов был пожертвовать собой, если хоть немного уменьшит свою ношу и вину перед ней. Вот только вырваться из учительских пальцев не смог.       — Не лезь, — сказал, как отрезал, мигом отдергивая парня назад и задвигая за собственную спину, чтобы не летел сломя голову, поддавшись эмоциям, которые одновременно были самыми лучшими и самыми худшими друзьями мага.       Голос был напряжен, мужчина внимательно следил за каждым движением появившегося в этом пламени врага. Он прекрасно понимал, что, возможно, стоило незамедлительно напасть, не дав проклятому существу отдыха, но что-то внутри мешало. Вероятно, это было желание узнать ответы на бешающие в голове вопросы, а, возможно, просто понимание того, что нужно как можно быстрее переместить других магов на безопасное расстояние.       — Послушай его, пацан, — рассмеялся неизвестный, — она расстроится, если я вновь вырву тебе сердце, вот только теперь окончательно, — он взъерошил волосы, убирая пряди с такого похожего на её лица, по которому от переизбытка эмоций заструились татуировки, не оставляющие сомнений в личности этого существа.       — Не смей, Сукуна! — Итодори вновь принял попытку вырваться и хоть немного, да задеть его. Сделать выпад и хорошенько замахнуться, впечатав кулак в его грудь, посылая туда весь объем своей проклятой энергии, что с уходом из его тела этого существа уменьшился.        Юджи не дурак. Он прекрасно понимал, что только у него была возможность брать короля проклятий под контроль. Только он мог пожирать пальцы сильнейшего бедствия, словно солёные крекеры, и не испытывать от этого неудобств. Его подруга бы так не смогла. Она хрупкая и, несмотря на внутренний стержень, не смогла бы справиться с этим настойчиво подавляющим присутствием в собственной голове. Мия не справлялась, потому что сейчас этот чёртов демон вертел её телом, как хотел, заняв его точно так же, как и его неда…       — Итадори, это не Мия, — его вновь отдёрнули, заставляя прийти в себя и наконец собраться с мыслями.        — Ась? — парень недоуменно воскликнул, окидывая все вокруг взглядом, отмечая небольшой кивок Панды.       Проклятый труп напряжённо сжимал кастеты в лапах, стоя в нескольких метрах от них, и, судя по всему, дрожал. Его тело мелко потряхивало от кружившейся в воздухе проклятой энергии, будто что-то, стремясь разорвать ткань на части, пыталось вырваться наружу. И действительно, на секунду замерев и задержав дыхание, первокурсник наконец осознал. Энергия двух сильных существ, сталкиваясь друг с другом, искрилась в воздухе, плотным маревом окружая всё вокруг. Он чувствовал эту тяжёлую обстановку, силу, что заставляла сдаться без боя и мелко подрагивать, надеясь как можно быстрее сбежать отсюда. Подобных эмоций он не ощущал даже тогда, когда умирал в тюрьме, столкнувшись с проклятием особого уровня. В тот момент он не был беспомощен, но сейчас же ощущал себя именно таковым, ведь боялся даже пошевелиться, придавленный этой силой к земле. Когда он не замечал её, будучи под властью эмоций, было намного проще.       — Надо же, Годжо, — демон немного повёл плечами, разминая их, показавшись ещё выше, чем был до этого, — а ты довольно понятлив.       — Демон с двумя лицами, — медленно начал мужчина, готовый в любой момент всё-таки начать это сражение, вот только теперь не с проклятием. — Это же не один человек, вы с ней были близнецами.       Если раньше он ещё сомневался, то теперь прекрасно понимал, что перед ним находился никто иной как маг и, к слову, довольно сильный. И теперь в сердце теплилась небольшая надежда. Если он смог вернуть себе человеческий облик, нет, сущность, то, возможно, и Мия могла бы вернуться, тоже стать такой, как прежде, чтобы у него не было причин сражаться с ней. И тогда Сатору наконец мог бы сказать, что с королём проклятий покончено, поставить точку в этой истории. Вот только понимание, что это всё равно не оправдает всего того, что она сделала, не только в это столетие, но и гораздо раньше, не давало успокоиться.       — Почему же были? — он недоуменно приподнял бровь, дернув немного головой. Сукуна напоминал её. Будь они с Эйуми одного пола, Годжо бы, возможно, и не отличил их. Сейчас, наблюдая за этими маленькими жестами, понимал, насколько они похожи, и не только внешностью, но и мимикой. — Мы с Саисе близнецы, вот только она, как обычно, не посовещавшись со мной, решила поиграть в героя, — глаза гневно блеснули, становясь ещё ярче, — не тебя ли она спасала, а, маг?       Тщательно скрываемые злость и гнев наконец вырвались наружу, ударив по Сатору также сильно, как и физические атаки, заставив сомневаться в том, что у них получится конструктивный диалог. Он разом осознал себя виновным во всём произошедшем тогда. Понял, что именно из-за него случилось непоправимое. Черноволосый будто бы вспыхнул изнутри, заставляя почти всех сделать шаг назад, не в силах оторвать от него глаз, чтобы развернуться и бежать. Его сила будоражила, заставляла кровь кипеть в венах, точно лава, и словно плавить кожу.       Но это чувство исчезло также неожиданно, как и появилось. Всё длилось не дольше секунды, но сердце колотилось, как сумасшедшее, отбивая чечетку и стремясь вырваться из груди. Мимолетный взгляд, обращенный к панде, показал, что это были не просто игры разума — некоторые белоснежные места покрылись тёмными пятнами и тлели, словно он решил прыгнуть через горящий костёр и остановился прямо в нём.       Миг, когда тот, кто раньше назвался бедствием, всё же сорвался с места, Сатору засек, успев оттолкнуть ученика в сторону второкурсника и его преподавателя, вступая в рукопашный бой. Теперь красовался древний маг, игрался с ним, мастерски ходя по грани, словно его противник вовсе не обладатель великой техники, а обычный юнец, решивший, что всё в этом мире будет ему по плечу.       Размашистый удар, откинувший его на несколько метров, несмотря на держащуюся вокруг бесконечность, потом ещё один прямо в голову, который он всё же заблокировал, но на долю секунды потерял ощущение пространства. Этого, на самом деле, хватило, чтобы его с силой впечатали в разрушающееся здание, поспособствовав его окончательному падению и поднятию клубов пыли, перекрывающих видимость.       Демон двигался быстро, и хотя Сатору поспевал глазами за его движениями, собраться с мыслями и наконец начать двигаться с такой же скоростью он не мог, постоянно замирая в самый ответственный момент. Но, наконец собрав волю в кулак и оказавшись рядом с черноволосым парнем, вмиг замахнулся ногой и нанёс сильный удар, который не причинил никакого вреда противнику. Это была капля в море возможностей таланта Годжо, но всё же именно она наконец привела блондина в чувства, заставляя принять то, что пытаться договориться с проклятием глупо.       Немного встряхнув телом, Сукуна резко двинулся вперёд, широко замахиваясь, устремляя удар прямо в грудь, который было решено заблокировать, скрещивая руки на груди. Вот только проклятие остановилось в нескольких сантиметрах от мужчины, будто заметив что-то понятное только ему. А после расслабилось, немного прищурив глаза, и, хмыкнув, пробормотало что-то себе под нос.       — Ха, живи, Сатору, — протянул наконец он имя, и поднёс руку к его плечу, несколько раз похлопав по бесконечности.       Разом давящее ощущение исчезло, словно его никогда и не было. Можно было вдохнуть полной грудью и забыться на секунду, чтобы наткнуться на хитрый прищуренный взгляд, который, казалось, пробирался в самые тёмные глубины сознания, выкидывая оттуда все ненужное и лживое. И хотя глаза напротив натурально полыхали тёмным пламенем, что не погасить никогда, Сатору чувствовал, что может доверять этому существу. Ничто внутри него не противилось этому, воспринимая как должное.       — Да что ж тебе не понятно, а, пацан? — демон раздражительно цыкнул и мгновенно развернулся, перехватывая кулак подростка, что наконец вырвался из удушающих ощущений плотной клубящейся энергии, решив биться до конца. Он резко вывернул его руку, почти что до хруста, заставляя первокурсника морщиться от боли и дергаться в попытках вырваться, — не лезь, малец, на твою инвалидность мне запретов не давали.       — Она перебила сотню людей на станции, — сказал Годжо наконец, внимательно наблюдая за магом. Как-то разом исчезло всё напряжение, а на тело накатила невероятная усталость, заставляющая прикрыть глаза, поддаваясь атмосфере, и расслабить плечи, сутулясь.       — Не удивлён, если честно, — хмыкнул черноволосый, выпуская из захвата Итадори и отталкивая его в сторону, — она никогда не разменивалась на жизни немагов. Извини уж, обстоятельства вынудили.       Но иногда во взгляде Мии проскакивало совершенно иное — злость и ненависть к магам, ведь именно они в их глазах были сосредоточением зла. Ни проклятия, ни люди, а именно шаманы, коими они и сами когда-то являлись. Неожиданно Сатору понял, что заинтересован. Его волновали те события, результатом которых и стало образование великого бедствия. То, что он сейчас видел перед своими глазами, просто кричало об ужасах, которые близнецам пришлось пережить, из-за которых они поменяли взгляды на жизнь и стали теми, кого он знал.       — А ты? — Годжо не мог понять, почему такое древнее проклятие сейчас спокойно разговаривало с ним и не стремилось перебить как можно большее количество людей, как до этого сделала его сестра. И он бы невероятно хотел, чтобы всё было наоборот: именно она бы сохраняла жизни непосвящённых, в то время как её брат, возможно, резвился бы, убивая их один за другим. Но всё сложилось не так, и сражение не принесло бы нужных результатов, только новые разрушение. Поэтому Годжо был готов пойти на уступки, если это поможет сохранить хрупкое перемирие, возникшее после непродолжительной драки.       — А на мне пакт, чёртова она стерва, — фыркнул Сукуна, нервно потирая переносицу, заставляя собеседника облегчённо выдохнуть, — помогла магам меня запечатать, словно благодетельница, вот только не посвятила их в то, что она вообще-то тоже часть двуликого, а не просто заблудившийся маг. Хотя, не спорю, в тот момент, когда она мне это предлагала, идея показалась довольно заманчивой. Вот только Саисе, как обычно, не уточнила факт того, что в запечатанном виде мне придётся провести тысячу лет! — он негодовал, размахивая руками и жмуря глаза, стараясь показать всЁ, что чувствовал по отношению к этому.       — Сейчас ты не проклятие, — Годжо пытался разложить по полочкам то, что сейчас беспорядочно крутилось у него в голове. Даже если всё вокруг успокоилось на некоторое время, его сердце всё ещё било тревогу, не соглашаясь с доводами разума.       — Говорю же, благодетельница, — скривил бывший демон своё лицо, будто съел что-то невероятно кислое, — она обернула свою технику вспять. Вон, даже шрамики вернулись, — а потом рассмеялся, проводя пальцем по выпуклому белесому рубцу на шее, что, казалось, был просто несовместим с жизнью.       — Почему же сама она не вернулась, позволив себя поглотить?       — Всё-таки нашёл способ с ней справиться, заняв тело мага, — парень сильно сжал челюсть, нахмурив брови, а потом всё же ответил на вопрос, — проклятая техника моей сестры изменяет тела людей, делая их подобными проклятиям. В тот момент, когда сам стал им, я был жив и моё тело осталось со мной, этот процесс обратим, как оказалось. Саисэ же убили, она не подчинила сама себя, а умерла, воплотившись мстительным духом.       — И что же ты собрался делать сейчас? — на самом деле этот вопрос волновал как никогда. Тот, кто занял тело Сугуру, точно знаком с близнецами, скорее всего, находясь с ними не в самых лучших отношениях. И даже если каждый из этой троицы не может похвастаться чем-то человеческим, он не хочет воевать сразу со всеми.       На данный момент этот маг не высказывал ничего против остальных шаманов и не грозился разорвать их на части, даже если недавно всё могло выглядеть иначе.       Проклятие Рёмен Сукуна был духом, образованным от близнецов, даже если никто об этом и не знал, считая, что двуликий демон просто древний маг с четырьмя руками и двумя лицами, находившим удовлетворение в купании в наполненных кровавыми ручейками озерах и поедании людской плоти. Бог, родившийся у обычных людей, но принявший другую сторону, нежели остальные людские божества. Ужасное бедствие, о способностях которого до сих пор слагали легенды и запугивали ими детей магов. Король проклятий или всё же венценосный дуэт, если не сама Мия лично управляла слухами и поддерживала имидж сильнейших.       И единственными, кто со всей отдачей действительно мог стать телом для воплощения страшнейшего демона магического мира, вызывавшего дрожь в телах магов всего лишь своим присутствием, могли стать только шаманы. Те, из-за которых рождение близнецов в великих семьях до сих пор считалось невероятным проклятием.       Пару тысячелетий назад дети семьи Ямато за считанные минуты вырезали собственный клан, не оставив после себя никого, кто смог бы продолжить этот род. Исчезнуть навсегда, словно никогда и не было четвертого великого клана, стоящего над всеми остальными семьями, потому что умение изготавливать оружие высоко ценилось всегда. И даже Сатору признавал искусство огненного рода, чье имя до сих пор считается наивысшей точкой в кузнечном деле.       — На данный момент моим главным приоритетом является вызволение Саисе, — отрезал парень, и глаза его гневно вспыхнули, заставив нервно передернуть плечами. — А вот после этого будет видно, как мы с ней поступим дальше, маг, — в глазах заплясали смешинки, — по крайней мере убить его я, наверно, хочу не меньше, чем она сама. Но если тебе интересно другое, то сейчас я хоть и сам за себя, но все-таки вместе с вами, потому что есть надежда, что вы не сдохнете вперёд меня.