Сезон чувств

Два дня в городе оставили свои следы. Разумовскому стало легче: мысли не скакали, как бешеные зайцы, воспоминания о родителях не давили на голову, а сердце не сжималось под тяжестью того чувства, которое он так упорно пытался вытеснить. Серёжа будто ожил — и как иначе объяснить его дикий смех, когда он, покраснев от смущения и веселья одновременно, покупал в магазине несколько пачек презервативов и водяные бомбочки? Он хохотал так, что прохожие оборачивались, а в ушах ещё долго звенел этот непринуждённый, заразительный ритм смеха. Для отряда эти два дня были тягуче скучными. Кружок по рисованию не работал, мероприятий не было. Вожатый Вадим словно растворился в своих делах, никуда особо с ними не ходил. Карина же заперлась в комнате с книгой — страницы шелестели тихо, как будто пытались заглушить стук её собственных мыслей. Ночью она выскальзывала из корпуса к озеру: вода мягко обволакивала ноги, обдавая прохладой, а луна отражалась в тихой глади, словно тихая свидетельница её одиночества. Но сегодня всё изменилось. Разумовский встретил отряд с водяными бомбочками. Они стояли на улице, залитые мягким солнечным светом, который отражался в мокрых волосах и каплях на коже. Вадим наблюдал за ними издалека. И Карины рядом с Серёжей не было — это давало странное ощущение облегчения. Серёжа, как будто вдохновлённый, бросал цветные шарики с водой во всех, кто попадался на пути: они лопались с тихим хлопком, вода разлеталась в мелких брызгах, капли садились на волосы, щёки и одежду. Дети визжали и смеялись, бросались друг на друга, обнимались, мокрые и радостные. Серёжа тоже влился в игру — он скучал, как и все остальные, и это было видно по блеску в его глазах и лёгкой усталой улыбке на лице. Карина вышла из корпуса, привлечённая шумом, и остановилась на крыльце. Она наблюдала за разгорячённой толпой, за тем, как Серёжа обнимается с ребятами. Ей хотелось быть ближе, но шагнуть к нему означало рискнуть — а вдруг он снова что-то поймёт неправильно? Да и места вокруг было мало; она осталась стоять в стороне, погружённая в лёгкую тревогу, смешанную с любопытством. Потом Серёжа повёл детей обратно в корпус. Внутри холл наполнился их смехом, эхом отражающимся от стен, скрипом пола под ногами, запахами влажной одежды и мыла. Разумовский зашёл в комнату, чтобы раскидать вещи по местам: одежду в шкаф, пенал с канцелярией для рисования, водяные бомбочки. Он вспомнил о ещё одной мелочи — презервативах, которые забыл оставить в городе. В голове промелькнула мысль: «А ведь в них тоже можно воду налить…» Главное, чтобы никто не зашёл в комнату в этот момент. Карина стояла рядом с Ирой, слушая, как та оживлённо рассказывает что-то весёлое. Но она не слушала. Её внимание рассеивалось, мысли бились как птицы в клетке. Ира говорила громко, с ритмом быстрых, коротких фраз, её руки жестикулировали, создавая маленький водоворот движений — а Карина смотрела в пол, ощущая резкую усталость и лёгкое раздражение. Разумовский вернулся в холл. Он попросил всех сесть в круг и сам устроился рядом с капитаном отряда, не замечая, что из кармана торчит странный пакет. Презерватив тихо шуршал при каждом движении, случайно цепляясь за ногу Карины. Её пальцы сжались, она почувствовала лёгкую боль, колющее ощущение, странный диссонанс: смешение тревоги, смущения и необходимости действовать. Карина опустила взгляд. Из кармана его шорт торчал яркий кусочек пластика — вот-вот упадёт. Все могли это увидеть. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось, и в голове пронеслась мысль: «Надо что-то делать… и немедленно». Каждая секунда растянулась. Влажные брызги на коже от недавней игры казались контрастом с внутренним напряжением. Шум детей, тихие голоса, лёгкий скрип пола — всё это стало фоном для мгновенного, почти панического решения, которое Карина должна была принять. Карина сделала осторожный шаг к Серёже, сердце чуть учащённо билось в груди. Она аккуратно достала из его кармана странный пакет и положила себе в ладонь. Тёплый, слегка влажный на ощупь, он вызывал странное ощущение — то ли неловкости, то ли любопытного любопытства. «Отдам потом», — пронеслось в голове, но тут же возник вопрос, сверлящий изнутри: зачем ему презерватив в лагере? Связано ли это с той вожатой? — Что ж… Сегодня день насыщенный, — объявил Серёжа, словно не замечая ни внутреннего напряжения Карины, ни её взглядов. — Надо будет снова готовиться к мероприятию. Что-то вроде конкурса талантов. Так что все желающие — подходите ко мне. А сейчас предлагаю пойти на улицу обливаться водой, потому что жара просто невозможная. Отряд радостно загалдел. Смех, шаги по скрипящему полу, звуки открывающихся шкафов — всё смешалось в общей буре: дети бегали по комнатам, переодевались, хватали бутылки, ведёрки, что попадалось под руки. Серёжа тоже зашёл в свою комнату, снимая футболку, и начал искать в шкафу что-то, что не жалко будет намочить. Его торс казался тёплым и живым, слегка блестящим от пота, свет лампы отражался на коже, а движение мышц под кожей — будто ритм, в который затягивался весь лагерь. Карина решила: лучше сразу вернуть презерватив, пока он не заметил, а потом идти к себе. Она сделала шаг в комнату, слегка прикрыв ладонью маленький пакет, и застыла, заметив его у шкафа. Вожатый был занят поисками футболки, плечи и грудь светились мягким золотистым светом лампы, а движение рук поднимало лёгкую пыль из шкафов. — Привет. Что-то нужно? — Серёжа внезапно обернулся, словно почувствовав присутствие. Его взгляд встретился с её глазами, и на секунду в комнате повисла лёгкая неловкая пауза. Он внезапно вспомнил о презервативе на столе и быстро отошёл, прикрывая руками упаковку, словно это могло что-то объяснить или скрыть. Карина знала, что он вряд ли расскажет правду: всё равно бы не поверила, что это просто для воды. — Ты обронил, — тихо произнесла она, протягивая ему из кармана пакет. Голос дрожал чуть-чуть, но не от страха — скорее от смеси смущения и любопытства. — Да бля… Ой, то есть… — Серёжа начал тихо смеяться, не пытаясь оправдаться. Смех был лёгким, почти неловким, словно он пытался замаскировать внутреннее смятение. — оправдываться уже бессмысленно. Карина слегка улыбнулась уголками губ, наблюдая за ним. А вопрос в голове всё никак не отпускал: зачем ему презервативы? Осталось с выходных? Или это что-то другое? Тепло его взгляда, случайный смех и лёгкая дрожь в руках при передаче пакета создавали странную смесь тревоги и лёгкой интриги, словно мир вокруг на секунду замедлил свой ритм. Разумовский взял упаковку из рук Карины и отошёл чуть в сторону, чтобы остальные не видели. Она всё равно наблюдала за ним — ладони слегка покалывали от прикосновения, глаза — от лёгкой неловкости. Он аккуратно убрал большинство презервативов в рюкзак, оставив только две штуки. Одну из них он протянул ей: — Секретное оружие. В него дохрена воды набрать можно. Карина осторожно взяла пакет, держа его пальцами, словно это был какой-то странный, но забавный трофей. Раньше она видела только коробочки, покупаемые для шуток и приколов. — Ты собираешься набирать в него воду? Для этого они тебе тут? — Карина засмеялась, убирая презерватив в карман. Смеяться было чуть смущённо, с лёгкой ноткой любопытства. — Ну да. А ты хочешь их как-то по-другому использовать? — Серёжа хитро прищурился, улыбка играла на губах, и он снова вернулся к поиску футболки в шкафу. Карина ощутила лёгкое тепло в груди от его взгляда и улыбки, словно удар тока, внезапно пробежавший по всему телу. Он оделся, взял охапку водяных бомбочек и один презерватив, кивнул Карины в сторону выхода, закрывая комнату, и последовал за ней. Внутри что-то щёлкнуло — смущение смешалось с азартом. «Почему именно я?» — думала она, вспоминая, что презервативы обычно используют совсем иначе. Отряд уже вовсю обливался водой. Смех, крики, брызги — всё перемешалось с теплом солнца и запахом влажной одежды. Разумовский включился мгновенно: набирал воду в бомбочки, целился и бросал их во всех, в том числе и в Карину. Она даже не планировала участвовать, но, казалось, у него были свои планы. Наконец настал момент «главного сюрприза». Вожатый осторожно выводит Карину из толпы, держит за руку и тихо ведёт к ванной, где они могли спокойно наполнить презервативы водой. Внутри ванной он закрывает дверь и на секунду останавливается, опираясь спиной на стену. Мокрая футболка прилипает к телу, шорты обтягивают ноги, грудь слегка вздымается от учащённого дыхания. Его взгляд — наглый, игривый. — Надевай, — говорит он. Карина приподнимает одну бровь, глядя на него с лёгким вопросом. Двусмысленность момента делает её смущённой, взгляд дрожит. Серёжа замечает паузу и в недоумении моргает: куда, собственно, можно надеть презерватив в данный момент? — На кран презерватив надевай, — хихикает он, подходит сзади, включает воду и ждёт, пока она наберёт полный. Смех, звук струящейся воды, мягкий холод капель по рукам — всё это смешалось в одном лёгком вихре. Презерватив почти наполнился, и он завязывает его, кивая в сторону выхода. — И что мы будем с этим делать? — спрашивает Карина, улыбка уже шире, азарт смешан с лёгким волнением. — Лопнем. На кого-нибудь, — Серёжа подмигивает, открывает дверь ванной, забирая свой презерватив. — Главное, по дороге не порви. — Да аккуратно я, аккуратно. Не волнуйся, — отвечает Карина, стараясь держать презерватив обеими руками. Но судьба распорядилась иначе: она случайно отпустила его, и вода хлынула прямо на крыльце, точно на Серёжу. Он лишь рассмеялся, не обиделся, и вскоре закинул её бомбочками в ответ. Повезло им с вожатым: всегда что-то придумает, поддержит и развеселит. После игры он командует расходиться по комнатам и собираться на ужин, сам направляется в свою комнату переодеваться. Разумовский в одних боксерах бродит по комнате, пытаясь найти место для сушащихся шорт. И тут — кто-то заходит — Юля? — быстро спрашивает он. — Выйди, дай переодеться. В этот момент тишина комнаты смешалась с остатками смеха и брызг с улицы. Его дыхание ещё учащённое, тело слегка влажное, а Карина, наблюдая за этим, ощущает странное сочетание лёгкого смущения и весёлого трепета. Внезапно Серёжа поймал себя на странной мысли: если бы сейчас к нему зашла Карина, он бы не стал её выгонять. Уже видела его без футболки — и что? Но Юля тоже видела. В чём тогда разница? Разумовский быстро осознал: дело не в наготе, а в взгляде. На Юлю он реагировал раздражением, а взгляд Карины был приятен, лёгок и немного дерзок, словно тихий вызов, который можно принять с улыбкой. Быстро повесив мокрую одежду, Карина уверенно шагнула к Серёже и зашла в комнату. И вдруг застыла. Перед ней стояли оба — Серёжа в одних трусах, а Юля в шортиках и маечке, стояла рядом с кроватью. Всё стало ясно одним взглядом. Она помешала им, и теперь стояла, словно случайно нарушив границу. — Извините… — тихо пробормотала она, ощущая, как всё тело наполняется лёгким смущением. — Юль, выйди, мне одеться надо, — уже второй раз строго сказал Серёжа, и, жестом пригласив Карину, указал ей сесть на кровать. Он заметил ревнивый взгляд своей коллеги и мысленно отметил: «Мне выйти — нельзя, ей смотреть можно. Надо аккуратнее». Разумовский попросил Карину подождать, сам ушёл в ванную надеть сухое нижнее бельё. Через несколько секунд он вернулся, подошёл к шкафу и наклонился, чтобы найти брюки или джинсы. — Чего хотела, Карин? — спросил он, не отводя взгляда, несмотря на её присутствие. — Да я особо-то и ничего не хотела, — смущённо ответила она. — Просто переоделась и пришла, чтобы потом вместе пойти на ужин. Помешала? — Наоборот, помогла, — Серёжа быстро натягивал джинсы и возился с ремнём, который перекрутился. — Она уходить не хотела, а переодеваться в её компании мне не особо хотелось. Разумовский бросил ремень расстёгнутым и принялся искать футболку. Достал чёрную однотонную майку и остановился на ней, чувствуя, как лёгкое тепло от тела Карины всё ещё остаётся в комнате. — А в моей хочется? — она улыбнулась, отворачиваясь, чтобы не смущать его взглядом. Тем временем Серёжа стоял рядом с голым торсом и расстёгнутыми джинсами, ощущая лёгкое напряжение момента. — А ты, малышка, ещё ничего не понимаешь, — пошутил он, надевая майку. Разница в возрасте? Плевать. Шутка прозвучала легко, и он не собирался признавать, что компания Карины делает переодевание в разы веселее. — Пошли на ужин, — сказал он, всё ещё мучаясь с ремнём, проверяя дырки и фиксируя себя. «Ладно, похуй, уже держится, и это хорошо». На выходе из комнаты Карина шлёпнула Серёжу по бедру и быстро отбежала, чтобы не попасть под ответное движение. Его тихий смех, слегка раздражённый и одновременно тёплый, отозвался в её ушах, оставив лёгкое ощущение игривой близости. — Я не малышка! — Карина выдохнула, выходя из комнаты, ощущая лёгкую смесь раздражения и смущения. Серёжа в этот момент застаёт Юлю у выхода. Он закатывает глаза и тихо просит Карину построить отряд, сам присоединяясь позже. Слышно, как голоса Юли и Серёжи сталкиваются, пересекаются, ругаются. Слов, конечно, разобрать невозможно из-за эха, но громкость и интонации передают весь накал спора. Сегодня по плану была дискотека, и Карина собиралась пойти. Интересно, а Серёжа будет там? Ира весь день обсуждала дискотеку, расписывала, кто с кем танцует, кто в какой костюм собирается. Карина съела лишь свою порцию салата в столовой и просто сидела, прислушиваясь к смеху и разговорам, ожидая Иру. Уже в комнате она надела белое платье, распустила волосы, аккуратно поправила локоны и устроилась ждать соседку, которая ещё не успела собраться. На дискотеке Серёжа даже не переодевался: та же майка, те же джинсы. Он танцевал со всеми, отрывался, пару раз слегка толкнул Карину бедром, чисто ради шутки, веселясь. Но как только включился медленный танец, он заметил Юлю, и его лицо нахмурилось. Неожиданно Серёжа развернулся и направился к себе в комнату, делая вид, что ее вовсе не существует. Все постепенно разошлись по парам, а Карина искала Серёжу взглядом, но увидела лишь, как он быстро уходит к корпусу. Что произошло? В комнате он сидел в расстёгнутых джинсах с висящим ремнём, явно собираясь переодеться и больше не выходить на дискотеку. Предупредив Ирину, Карина тихо последовала за ним. Она робко постучалась в дверь. Серёжа, заметив её, быстро меняет выражение лица: извиняется за внешний вид и пропускает без лишних слов. — Что-то случилось? — Серёжа всё ещё ищет спортивные штаны, оставаясь в расстёгнутых джинсах. Резинка нижнего белья и рельеф полового органа слегка просвечивают, но майка скрывает большую часть. Карина, несмотря на это, не смущается. Её внимание полностью сосредоточено на лице вожатого. — Парень позвал другую девочку на медляк? Или просто грустно стало? — Вообще-то я к тебе пришла, потому что волнуюсь, — начинает она, стараясь говорить ровно и спокойно. — Всё вроде было хорошо, но ты уходишь не в лучшем состоянии. Что случилось? Опять Юля? Что Юля сделала? Может, что-то сказала на пляже… Серёжа выдыхает, злость рвётся наружу: — Опять Юля, да. Достала меня, поперёк горла стоит! — Он резко откидывает футболку назад, и она случайно задевает Карину. — Извини. Карина ловит футболку на лету, сжимает её в руках. Сильный запах его парфюма, тепло ткани — всё это успокаивает и немного развеивает тревогу. Её совершенно не смущает, что он стоит перед ней почти раздетый. Она уже много раз видела его в таком виде. Молча отдала футболку и устроилась в кресле, наблюдая, как Серёжа переодевается около шкафа, каждый его жест и движение оставляют лёгкий след в её ощущениях. Что же Юля могла задумать на этот раз? Может, просто позвала его на танец… Или что-то большее? Думать об этом и представлять себе сценарии Карина не хотела. В голове ворох мыслей перемешивался с лёгким стуком сердца, ощущением напряжения и едва заметного волнения. Серёжа достаёт спортивные штаны следующими, забирает у Карины футболку и на мгновение останавливается, раздумывая. Лень идти в ванную — да и чего она там не видела? Он переодевается прямо в комнате, в затемнённом углу у шкафа, движения мягкие, но уверенные. — Если хочешь, можем посидеть тут и чем-нибудь заняться вдвоём. Пока все на дискотеке… Ну или если ты собираешься спать, а я мешаю… — его голос тихий, но в нём сквозит лёгкая насмешка и игра. Он плюхается на кровать, и она на мгновение пружинит под весом его тела, слегка колеблясь и издавая тихий звук. Серёжа молчит, думает, стоит ли оставаться с Кариной, потом поворачивается к ней. — Посидим тут до конца дискотеки. Потом можешь после отбоя ко мне зайти, если хочешь просто поболтать, — говорит он, переворачиваясь на живот и внимательно рассматривая её. Карина сидит, наблюдает за ним, ощущая, как платье мягко касается ног, волосы спадают на плечи. Серёжа не отводит взгляд, словно заворожён её образом — и это смущает её, заставляет невольно опустить глаза к платью, щёлкнуть мысленно сердцем. «Что-то с ним?» — мелькает мысль. — А чего тебе тут со мной сидеть? Иди, отрывайся, — спрашивает он, улыбаясь слегка, но с ноткой лёгкой дерзости в голосе. Карина готова была ответить, что смысла там нет, если он один скучает. Но слова застряли в горле, и она лишь мягко улыбается: — Я просто не хочу там танцевать с кем-то другим. Ира танцует с парнем из другого отряда. Ну а мне не хочется с кем-то танцевать, если это не ты… — едва слышно, почти шёпотом, но честно. Серёжа тихо усмехается, отворачивается, цокая языком, словно признавая невидимую победу момента, оставляя лёгкое напряжение в комнате, которое висело между ними, как едва ощутимый электрический ток. — Я хреново танцую. Выбрала бы нормального кого-нибудь, кто на ноги тебе не наступает, — сказал Серёжа, смотря на неё хитрой улыбкой ещё несколько секунд, а потом отвернулся и лёг на спину, разминая плечи. Платье на Карине сидело идеально, мягко обрамляя силуэт и играя складками при каждом движении. Серёжа мысленно ловит себя на том, что эти линии сводят его с ума, но тут же гонит все неприличные мысли в сторону. «Списываю на одиночество и жажду внимания», — думает он. Внимание от всего отряда приятно, но внимание именно этой девушки — другое, более острое, притягательное. Карина улыбается, лёгкая искорка смеха играет на губах. Тёплое чувство растекается по груди, делая её спокойнее и мягче. Она устраивается удобнее в кресле, спиной к одному мягкому подлокотнику, ноги складывает на другой. Поправляет платье, которое слегка задралось, снимает заколку с волос — и сразу ощущает уют и расслабление. В мыслях мелькает странная фантазия: «Ещё бы раздеться и просто лечь здесь…» — и она улыбается самой себе, переворачивая взгляд на птицу за окном. — Чем займёмся? — спрашивает она наконец. — До конца дискотеки ещё полчаса примерно. Серёжа задумчиво смотрит в потолок. Хитрая улыбка постепенно сходит с лица, мимические мышцы расслабляются, и на мгновение он просто лежит, наблюдая за светом, который мягко падает через окно. — Скучала по мне? Или Вадим лучше меня? Только честно, — спрашивает он, поворачиваясь на бок и подложив руки под щёку. Вадим — накачанный блондин из старших отрядов, к которому липнут девчонки, а среди вожатых тоже немало «интересных» личностей. Сердце у Карины начинает учащённо биться, улыбка постепенно сползает с лица. Она отводит взгляд, ищет ответ: «Ну и что сказать? Скучала ли?» — Скучала, конечно. А Вадим тут при чём? Я с ним после того дня не общалась. Ревность или собственные догадки? В голове вертятся мысли о том, что Серёжа мог чем-то заниматься в городе. Не зря же он привёз презервативы… — Это хорошо, — выдыхает он и снова улыбается. — Люблю, когда по мне скучают. Он говорит не просто о внимании — ему приятно ощущать свою значимость, свою нужность. Серёжа снова ловит взгляд на Карине, оценивает её сидящую фигуру. Платье, которое красиво обрамляет ноги, сводит его с ума. С трудом отводит взгляд, стараясь думать о чём-то приличном, но мысли постоянно возвращаются к её образу, к лёгкому изгибу шеи, к линии плеч, к мягкости складок ткани… В комнате тихо, слышно только дыхание и редкий шум с дискотеки за стеной. Напряжение, смешанное с лёгким флиртом и внутренним любопытством, словно висит в воздухе между ними, делая момент почти осязаемым. — Как вообще два дня без меня прошли? Что вы делали? Чем занимались? — спросил Серёжа, слегка наклонившись к Карины, словно ожидая искреннего ответа. Карина оживилась. Этот вопрос словно разбудил в ней тепло воспоминаний, которые она готова была теперь поделиться. — Когда ты уехал, первый день мы ничем особым не занимались, — начала она, улыбаясь. — Всё было как обычно. Я выполняла твои обязанности, замещала тебя и даже заполнила кое-какой документ. Он лежит у тебя в тумбочке, осталось только подпись поставить. Она указала взглядом на тумбу около кровати, а потом снова посмотрела на Серёжу, продолжая рассказ: — Вечером мы ходили на костёр. Сидели, пели под гитару, рассказывали друг другу истории. Без тебя было скучно и одиноко. Мне не к кому было прийти и поговорить, чем-то поделиться… Я так рада, что ты приехал. Серёжа ловит каждое её слово, цепляется за мысль о том, что ей было одиноко без него. Он смотрит на Карину широко раскрытыми глазами, чуть щенячьими, и улыбается. Ему трудно поверить, что кто-то действительно скучал по нему так сильно. Он дослушивает до конца и встаёт, рукой маня девушку к себе. Когда она осторожно подходит, Серёжа крепко обнимает её, утыкаясь лицом в её плечо. Руки медленно опускаются на талию, слегка сжимая ткань платья, ощущая мягкость и тепло её тела. Услышав, что на улице объявляют последнюю песню дискотечного вечера, он прижимает Карину чуть сильнее: «Надо успеть обняться, а вдруг после отбоя она не придёт?» Объятия получаются неожиданными, но такими тёплыми, настоящими. Карина крепко прижимается к нему, вдыхает аромат его парфюма и ощущает мягкость футболки. Сердце учащённо бьётся, и хочется, чтобы этот момент никогда не заканчивался. «Хочу всегда быть рядом… всегда обнимать», — думает она. Девушка уже мысленно обещает: после отбоя она обязательно вернётся. Когда музыка затихает, Карина мягко отстраняется и возвращается в комнату, пообещав придти через пятнадцать минут. Серёжа нехотя отпускает её и идёт наводить порядок среди отряда. Парней он успел отчитать за разбросанные носки, девочек — убедить не расстраиваться, если кто-то пригласил другую на медляк. Весёлая, хаотичная жизнь подростков. Вернувшись в свою комнату, Серёжа ждёт Карину. Переодеваться не нужно — он уже готов. Злость на Юлю отошла на второй план. Сейчас важно одно: провести как можно больше времени с девушкой. Мысли, которые последние дни рвались в голову, едва укладываются в рамки приличия — сплошной поток эротических фантазий. Страшно и стыдно? Почти нет. Серёжа просто старается наслаждаться моментом и присутствием Карины рядом.