Предназначение

— Иосиф, ты домыл пса? — Иаков возник из ниоткуда. — Да! Мне Рук помог! — мужчина подмигнул мне и поцеловал в лоб. — Прости, драгоценный, но мы обязательно поиграем в другой раз. — Шепнул он отстранившись. «Может сейчас и правда неподходящее время для…» — мозг отказывался закончить предложение. Всё ещё не веря происходящему, я хотел уцепить за рубашку мужчины, продлить момент близости, но не стал. Мне как будто нужно ежесекундное подтверждение его присутствия и заботы. Нам необходимо много обсудить. Например, что я чувствую к нему. Всё вроде бы выглядит очевидным, но, может, мне хочется романтики? Беседы по душам. «Веду себя как влюбленный подросток!» — скрепя сердце пришлось принять эту истину. Понимать, что твои чувства взаимны, слишком ново. — Как наша принцесса? — Иаков с влажными волосами, в обтягивающей белой футболке и камуфляжных штанах смотрелся сногсшибательно. Меня немного передернуло от дурацкой клички. По правде, смотря на Предвестника и Главу Эдема, в груди защемило, они выглядели недосягаемыми, так естественно и правильно, на секунду я почувствовал укол зависти с толикой волнения, что не подхожу Иосифу, не подхожу Сидам. «Я так не смогу», — простое заключение. Эти мысли испортили всё настроение. «Глупости, конечно, нашёл о чём думать», — и всё равно мне хотелось побыстрее уйти. — Я окатил его водой немного, надеюсь, не заболеет. — Иосиф посмеялся. Мне осталось лишь сдержанно улыбнуться. Сейчас стоит побыть одному. «Семейная атмосфера пока не для меня», — я как будто огородил себя этой мыслью от воспоминаний, связанных с Иосифом, откровенным разговором в ванной с Иаковом и теплым приемом Веры. «Иоанн может оказаться не таким уж болваном, как я думаю». — Я пойду в душ, и правда могу заболеть, — не дожидаясь ответа, быстро шмыгнул между братьями и направился в дом. Одежда полетела на пол. Теплый душ согревал. Пару минут я просто стоял не двигаясь. «Может, я приревновал его к Иакову?». Не мог же я испугаться, что не оправдаю ожидания секты? «Я здесь ради Иосифа», — я активно смывал с себя невидимую грязь, за которой прятался стыд, страх или ревность. Мысль, что внимание и заботу возлюбленного могут забрать, въелась в мозг сильнее остального. «Я хочу, чтобы он смотрел только на меня», — казалось невозможным, и я понимал это, но принять пока точно не мог. «Вот что бывает, когда не поговорили о происходящем как должно, но при этом подрочили вместе», — обреченно я умыл лицо и выключил воду. Отрицать не буду, телесный контакт мне так же необходим, как и разговор по душам. Я потер «грех». Это тоже стоило бы обсудить. У нас столько дыр, хватило бы на пропасть. А понравятся ли мне все ответы на вопросы? Он просил меня стать частью семьи, но что за этим скрывается, можно лишь предполагать. «Мне дадут какую-то роль. Кого придется отыгрывать? Жанну д'Арк?» — я улыбнулся шутке. Звучит по-дебильному. «Святая покровительница Франции. Следовала гласу божьему», — дурашливым тоном мысленно произнес и понял — это можно применить и ко мне. У нас с ней в пару лет разница, когда к ней пришло видение, а ко мне явилось Божество. Я любил историю со школы и хорошо знал крупные войны ушедших времён. «Только она ход Столетней войны переменила, а я даже не смог это место освободить». Тактичный стук в дверь отвлек от размышлений. — Рук, всё хорошо? Ты долго, я начинаю волноваться. — По голосу Иосиф точно обеспокоен моим отсутствием. «Сколько я тут уже стою?». Дверь в ванную была не запертой, и ручка на пробу повернулась. — Прости, но раз дверь открыта, я войду, — Иосиф не поднимая головы закрыл за собой дверь, кажется, я услышал тихий щелчок замка. — Если ты не против, я бы тоже хотел ополоснуться. — Он всё же окинул меня взглядом, абсолютно не читаемым. Я смутился и повернулся к нему спиной. — Ты стесняешься? — игриво спросил мужчина. — Это очень мило. — Кажется, у меня покраснели уши. Руки Иосифа слишком быстро оказались на пояснице, на автомате я развернулся и перехватил руку. — Воу, это может быть опасно, тут скользко, — он с заботой поцеловал костяшки пальцев, — будь осторожнее. — Щеки покрылись румянцем у нас обоих. Кран повернулся, вода тонкими линиями покрывала татуированное тело возлюбленного, и невольно я опустил глаза ниже, игнорируя нацарапанные «грехи». В порыве возбуждения я не обратил внимания на размер или форму члена Иосифа, но сейчас могу оценить в полной мере. Он уже начал твердеть, становясь крупнее. — Знаешь, что бы я хотел сделать сейчас? — он подцепил пальцами мой подбородок переводя взгляд и прижимая немного к стене. — Я бы хотел подготовить твою задницу к себе. — Он облизнулся. — Позволишь заняться этим сейчас? — он приблизился к чувствительным ушам. — Нам понадобится время, чтобы я как следует тебя трахнул. Подумай лучше об этом, — интимно прошептал мужчина. У меня перехватило дыхание и собственный член мазнул тело Иосифа. Я задрожал и не смог сдержать звуков, напоминающих скулеж. Язык прошелся по краю уха, отчего я невольно подобрался, прижимая руки в защитном жесте и выгнулся, плотно соприкасаясь с телом возлюбленного. Он выключил душ пока посасывал моё несчастное ухо. «Слишком пошло», — мелькнуло в голове. — Думаю, я достаточно чист для тебя. — Руки оглаживали поясницу и редко спускались к ягодицам. Что он подразумевает под этим? «Господи! Невыносимо! Опусти чертовы руки ниже!» — как по команде Иосиф сильно сжал половинки и раздвинул. По спине прошлись мурашки, я четко ощутил, как колечко мышц раздвинулось, а потом на него опустился палец, массируя вход. — Если хочешь, я могу тебе помочь тут побрить, м? — интимное предложение, за которым последовал короткий поцелуй в губы. — Хотя мне больше нравится, — секундная запинка, — когда всё естественно. — Возбуждение в голосе — это всё, что я уловил, смысл ускользнул. Массаж без проникновения распалял, по телу быстро скатывался пот, редкие капли то с лица, то с ключиц слизывал Иосиф. Жарко. Член дернулся, пачкая смазкой обоих, хотелось потереться и кончить побыстрее. Молча мужчина убрал руки и на пару секунд отошел к ящику у двери. — Иаков сказал это где-то здесь. — Глава Эдема не мешкал, я на ватных ногах еле цеплялся за стену. «Неважно впишусь я в семью или секту, важно то, что сейчас происходит». Иосиф отстоял меня у злосчастной судьбы, заботился как умел, косвенно научил ценить себя. И сейчас я могу и хочу отблагодарить его своим телом, насколько возможно. «Насколько сильно он меня хочет?». Похоти слишком много в таком маленьком помещении, невозможно сопротивляться. В голову пришла отличная идея: я развернулся спиной к нему и прогнулся, как можно шире расставил ноги, выставляя на показ вид сзади. — Ох, блять, — впервые на моей памяти выругался Отец, — ты чертовски сексуальный. — Руки быстро прошлись по бедрам и взвесили яички, — вчерашнего тебе было мало, поэтому ты сегодня только и думал обо мне? — он лизнул яйца, я охнул — Что же творится в твоей голове, милый, — половинки оказались раздвинутыми, — скоро мы это узнаем. Язык Иосифа прошелся по шву к дырочке и круговыми движениями пытался её расслабить. Мой позвоночник прошибло током, на секунду я подумал, что потеряю сознание. «Его язык, на моей, в моей», — я мог только стоять с глупым выражением лица, густо покрасневший и не успевающий сглатывать слюну. Борода щекотала нежную кожу. К языку добавился смазанный палец, он проходил глубже, чем язык. Не контролируя мышцы, моё колечко сокращалось, пыталось вытолкнуть, но на это мужчина добавил второй палец и застыл так на пару секунд. — Кажется, тебе совсем крышу снесло, — он ласково огладил ягодицу, — это усложняет задачу, мне нужно расслабить твой сфинктер, ведь, — легкий укус, — сюда войдёт что-то больше пальцев, — медленно он вытянул пальцы до кончика и резко вставил обратно. Мой рот застыл буквой «О», а член почти изверг семя,, смазка крупными каплями падала на кафель. Местечко, куда попадали пальцы Иосифа, вызывало странное чувство — приятное, нарастающее, обжигающее, где-то внутри в животе, но из-за небольшой ломоты в натруженном сфинктере ощущался лёгкий дискомфорт, всё-таки это мой первый опыт растяжки. Я стал подмахивать бедрами, если Иосиф не надавливал на ту точку, хотел ещё и ещё, несмотря на дискомфорт. — Пальцы свободно входят, это прекрасно, — он резко их вытащил и припал к колечку губами, посасывал и проникал языком как мог. Мне не хватало чего-то чтобы кончить, и в такт языку, я стал надрачивать свой член. Иосиф быстро вернул пальцы, потрахивая как можно глубже и слегка оттягивая колечко то вниз, то вверх. Я сбивался с темпа, менял руку, но мне никак не удавалось достичь пика. — Непросто кончить, да? — легкие шлепки по яичкам оттягивали момент пика, но это оказалось приятным. До меня доносились тихие стоны мужчины, распаляя больше. Не знаю, как я звучал со стороны, но мне было плевать. Движения на члене стали рванее и через пару фрикций я кончил, пока Иосиф давил на простату. Не знаю от чего было приятнее, похер, главное, мы оба получили от этого удовольствие. Укус в ягодицу, пока я выдаивал остатки спермы и медленно скатывался на дно душа. Ноги устали от такого положения, всё ниже спины казалось ватным и слегка дрожало. Анус ломило, и с каждой секундой, как отступала пелена оргазма, мне становилось неприятней. Опять зашумела вода. Нам обоим не мешало сполоснуться. Поскольку я понимал, что на ноги не встану, то развернулся. И перед лицом оказался член Иосифа. — Обещаю, я смою с тебя всё после, — его волосы промокли насквозь и он распустил пучок. — Я не намерен принуждать тебя, просто хочу чтобы ты насладился зрелищем, драгоценный. — Он так ласково и гипнотизирующе это произнес, что я не заметил как он начал ласкать свой орган. Головка, вся в предэякулянте, была преступно близко. Порыв слизать и отсосать я пресек довольно просто — закрыл себе рот руками. — Рук, ах, — у меня заслезились глаза от влажности, от интимности и всё было немного размыто, я не хотел упустить и секунды этого зрелища. «Он шепчет моё имя пока дрочит» — повторял про себя. Иосиф утробно зарычал, а движения на члене становились размашистее. Сдержанный стон и шипение, мускусный запах забивался в ноздри, крупные капли предэякулянта падали в том числе и на меня. Пришлось прикусить кончик языка, чтобы не начать слизывать это, а потом пришлось сильно прикусить до боли ребро ладони, чтобы не начать возбуждаться. «Скорее заканчивай, это пытка» — я боялся сорваться и ослушаться. — Ах, любимый мой, агрх, — через секунду Иосиф кончил на меня. Я прикрыл глаза и ощутил капли, стекающие к глазам. — Не открывай глаза, — он смысл с меня всё чем успел испачкать, а после легко поцеловал в губы. — Спасибо тебе. Я лишь смущенно улыбнулся и обнял его, пряча покрасневшее лицо в его шее. Стыдно. За развратное поведение, развратные мысли и ласковые прозвища.

***

— Я уеду ненадолго. Мы лежали в кровати, в той самой комнате, где в первый день мне разрешили поспать в человеческих условиях. Я тут же вскочил на руках. — Нет! — резко выпалил я. — Прости, милый, но так надо. Я не могу оставить паству без проповедей. — Он нежно переплел наши пальцы и притянул к себе. — К тому же надо им сообщить, что скоро у нас будет пополнение в семье. — Он поцеловал тыльную сторону ладони. Я невольно смутился от его слов. То, что было в душе, помогло забыть обо всём, что я успел там надумать. «Стоит ли поделиться этим?». Я сильно сомневался. С одной стороны это был мой эгоизм, желать постоянного присутствия Иосифа, а с другой важное переживание о будущем в этом месте. Я разомкнул руки. — Иосиф, — я пытался набраться смелости, — нам нужно обсудить, — я запнулся. Мужчина сел в постели и стал как будто более внимательным и собранным. Я тряхнул головой, отгоняя неуверенность. — Я переживаю, что не смогу стать тебе подходящей парой, — Иосиф завис. «Может, я ошибся в слове?» — Откуда такие мысли? — удивился Отец. А, всё-таки правильно понял. — Я не такой как Иаков, Иоанн или Вера. — Лаконичный ответ заставил мужчину нахмуриться. «Я не смогу принуждать людей принять вашу веру», — мысленно закончил предложение. — Какая роль будет у меня? — ответа на этот вопрос я боюсь больше всего. — Ты важен проекту, потому что важен для меня. — Он встал с постели. Не устраивает меня такой ответ! Я тот, кто начал срыв печатей, по идее, я должен не предотвратить апокалипсис, а начать! Откуда противоречие взялось?! Я часто задышал от злости. Помнится, Божество сказало, что у Иосифа нет памяти о сделке или обо мне, тогда какого чёрта он знал больше меня. — Я вижу в тебе гнев. — Чересчур строго начал Глава секты. Я даже замер, и мне стало дико обидно, что сейчас я для него не возлюбленный, а обычный грешник. — Не гневайся, прошу! — он понял, что перегнул и тут же оказался возле меня, взял лицо в руки и начал целовать куда попало, но меня это только сильнее бесило. Я вырвался. — Ты никуда не уйдёшь, пока мы не поговорим! — я ударил кулаком матрац. Иосиф почему-то по-доброму улыбнулся и кивнул. — Отвечу, даже на неудобные вопросы. — Я мысленно кивнул себе. «Уже лучше, такая позиция мне нравится больше». Терпеть не могу, когда люди бегут от разговоров, подразумевающих, где они несут ответственность. О, да-а, Иосиф, ты будешь нести за меня ответственность! Ощущения словно войну выиграл, хотя по факту ещё ничего не ясно. — Ты сказал, что я начал слом печатей, но Божество сказало, что моё предназначение остановить апокалипсис. — Иосиф задумался за секунду. — Всё верно. — У меня отвисла челюсть. — Гибель этого мира отложена на неопределённый срок, и пока этот срок ещё не пришёл, оно послало тебя мне. — Он по-хищному улыбнулся. — Миру нужно перерождение. На данном этапе Божество не может допустить этого. — Секта тоже часть этого охуенного плана? — я скептически уставился на него. Мне про перерождение ничего не было сказано, но если вдуматься... Многие цивилизации были до нас и это можно назвать перерождением. Это этап развития? — Я лишь следую задуманному Божеством, и если оно сказало солгать, я повинуюсь. — В глазах даже не было тени сомнения. Он так безропотно принимает волю Божества, что меня взяла зависть и ревность. «Ах-ха-ха Рук, ты теперь к каждому ревновать его будешь? Дожил». — Как в театре. — я опустил руки. — Но тебе ведь нравится главная роль? — он приподнял бровь. Я нахмурился. Моя роль мне, в общем-то, не понятна. Ну, я понимаю, что в основном тут для Иосифа, чтобы мир не слетел с катушек от ядерной бомбы, но дальше что? Как мне себя вести в этом месте? — Я должен сидеть в уголке и не рыпаться? — Практически. — Я замер. — Тебе не обязательно участвовать в жизни секты, — он придвинулся ближе, наши колени соприкоснулись, его голос источал бескрайнюю заботу. Я облегченно выдохнул. «Словно ношу с себя снял». — День за днём, пока ты был где-то далеко от меня, пока убивал моих последователей, ко мне возвращалась память. — Руки мужчины уцепились за бедра, а голос стал настойчивее. — Как могла сложиться твоя жизнь, если бы я не выбрал тебя, — руки двинулись к животу и груди, казалось он был зол на что-то, чего я не мог знать. Легкий толчок, и я падаю на спину раздвигая ноги для удобства. — Я понял сразу, что влюбился в тебя уже тогда, пусть и отрицал это, — руки излюбленно легки на шею. — Я долго думал, что буду любить тебя как ещё одного брата. — Хватка чуть усилилась, но я не думал даже скинуть руки. — Когда память полностью вернулась, я хотел тебя, желал и чуть с ума не сошёл, когда смог прикоснуться. — Он начал меня душить. Рефлекторно я пытался разнять его руки, но задними мыслями понимал, это необходимо. «К тебе вернётся голос», — голос Божества эхом прошёлся в пустеющей голове. Я хрипел и извивался, изо рта потекла слюна смешанная с прожилками крови, а потом и вовсе я не мог сомкнуть челюсть, легкие горели, а сознание плыло. И вот когда я уже начинал умирать, всё прекратилось, стало легко. — Давай, милый, назови моё имя, — родной голос шептал осторожно, прощупывая. «Иосиф. Иосиф. Иосиф» — И-и-Ио-сиф, — я пытался издавать звуки, преодолевая невидимое сопротивление, и дышать как можно глубже. Что-то во рту болело, видимо сильно укусил щеку, горло саднило, очевидно из-за удушья. — Умница, умница, — как в бреду Иосиф хвалил меня и ласкал всё, до чего дотянутся руки, в этом не было ни грамма пошлости, только любовь. — Мой хороший, ты справился, — ободрительные поцелуи в уголки глаз. — Ио-сиф, — с уже меньшим напряжением смог выдохнуть. — Ио-с-иф. — Я начал ослабевшими руками искать контакта с ним. Почувствовать его побольше, как опору. Это не сон. Глава секты быстро уместил руки к себе на шею, я как мог прижался к нему. Мужчина усадил к себе на колени, давая почувствовать, как в меня упирается что-то твердое, требующее моего внимания. — Что, — ком в горле мешал всё меньше, — так рад меня видеть? — с таким удовольствием я озвучил эту шутку, широко улыбнувшись. Иосифу, видимо, она понравилась. — Мог бы ты говорить только моё имя, м? — уже пошло и с оттяжкой он мял бока и ягодицы, пощипывая их. — Не представляешь, как я этого ждал. — Он провел носом вдоль шеи. — Попробую. Рот тут же заткнули поцелуем. Я наконец- то мог нормально стонать и не стеснялся этого, борясь за первенство во влажном поцелуе. Танец длился недолго, мужчина еле сдерживал животный порыв, но он таял, как только с меня исчезала одежда. Шея стремительно покрывалась пятнами от засосов. В отместку я начал делать так же. Это распалило мужчину настолько, что он тут же порвал на себе рубашку, не возясь с пуговицами, открывая мне доступ к груди. От штанов мы избавились в первую очередь. Я старался оставить как можно больше отметок на груди возлюбленного и потереться, пачкая выделениями. «Все должны знать, кому он принадлежит». Жаль мы не животные, чтобы помечать друг друга запахом. — Люблю, — рыча прошептал Иосиф, — до безумия, — два пальца на сухую ворвались в анус. Прошло чуть больше часа от прошлой растяжки, и я лишь слегка пошипел от грубости. — Потерпи, мой хороший, — я выгнулся и мужчина припал к соскам, — немного растяну и трахну как следует, обещаю. Мне самому уже не терпелось, я старался насаживаться на пальцы как можно сильнее, ища угол особенного удовольствия. Он нашёлся через пару минут. Меня передернуло и я застонал слишком тонко. — Нашлась, — сладко протянул мужчина. Меня мигом перевернули на живот и поставили на колени, я даже сообразить не успел. «Теряю бдительность или». Да к чёрту бдительность! Слишком хорошо отдаться в руки этого мужчины, он хорошо показал в душе как можно получить удовольствие. Я в предвкушении. — Я обещал тебя хорошенько подготовить, — добавился третий палец, и они стали легче проникать от слюны, — но ты сам напросился. — Он то надавливал на простату, то тёр её, то игнорировал, просто трахая. Я не мог сдержать особенно громкие стоны и притянул к себе подушку, прикусил её. — Твой голос, мм, — пальцы замерли, — вот, что меня к этому подтолкнуло. Внезапно я ощутил вес члена на ложбинке. Иосиф терся между ягодиц, слегка проталкивал головку, а потом вынимал. Сначала мне было неприятно, но с каждым разом колечко растягивалось сильнее, а головка проникала глубже. Я уже сам водил бедрами вслед члену и откровенно хныкал, когда не получал его как должно. — Вставь, мхг, — я в очередной раз попытался насадиться, — я готов Иосиф, клянусь, архг. Любовник поддался, и я сразу же ощутил, как орган протискивается, раздвигая нежные стеночки. Постепенно он смог войти наполовину, и мужчина ускорил темп. Мой дружок слегка опал и рукой быстро вернулся в строй, двигая в такт. Я плавился. Когда чувствовал что вот-вот кончу, прекращал дрочить. Я не думал, что должен кончить лишь от члена, просто мне хотелось растянуть этот момент. Не так, как в неудобном душе. Каждый толчок сбивал дыхание и не давал его выровнять, ещё и выбивал ворох пошлых звуков. Стоны, шлепки, хлюпанье. Сильнее, быстрее, острее. Мужчина прижался к спине и покусывал загривок. Позвоночник выгибался, пришлось стискивать зубы, когда дрожь от укусов была чересчур сильной. — Мой, — удалось уловить за стонами. Я не мог ответить связанно и только закивал. Мужчина вошёл особенно глубоко, и в животе слегка отдало болью, он просунул руки под плечи и потянул на себя, заставляя прижаться, пальцы сложились в замок на затылке. Иосиф прекратил движения. — Давай, драгоценный, скажи, кому ты принадлежишь. — Голос без толики нежности, чистая животная страсть. Мне кажется, я готов задохнуться просто от этого. — Тебе, — последовал легкий толчок, — ой, мм, те- тебе, Иосиф! — ещё один толчок. — Я люблю тебя, — уже практически шепча, я чувствовал, как в уголках собирается влага. Иосиф как сумасшедший стал вдалбливаться. Я мог только хныкать и скулить, голос сел. Особенно сильный толчок вернул меня на простыни, но мужчина не разомкнул рук и я старался повернуть голову хотя бы для глотка воздуха. «Он сильный. Сильнее меня», — эта мысль оказалась чересчур сладкой. Я добыча в руках зверя. Мою задницу нещадно долбят, член изнывает, он не ослабляет хватку и не дает подрочить. Мне оставалось только тереться о простыни, насколько это было возможно, будучи прижатым к кровати. Последние толчки были рваными и неглубокими. Дырочка пульсировала без члена, пыталась сжаться. Протяжный стон сверху и сперма покрыла спину. Тяжело дыша, Иосиф перевернул меня на бок. Член был жутко красным от трения о простыни, в том числе. — Я помогу тебе, — неряшливые поцелуи на лице вызвали слабый стон, у меня уже болели яйца от желания излиться поскорее, — давай, кончай, — пары движений хватило. Иосиф старался выжить всё до последней капли.

***

Мы пролежали в постели чуть больше двух часов, тихо разговаривая. Я понимал, что Иосиф уедет сегодня, и тратить время до отъезда на сон не хотел. Как мог оставался бодрым. И вот мы уже одетые спускались по лестнице. Мне было не совсем комфортно, но потерпеть можно было. С лица Главы улыбка вообще не слезала. Чёрт, он выглядит счастливее, чем я! Смешно даже. Как я рвал когти от него, а потом не знал куда себя деть, потому что жутко хотел увидеть. — Прикажу поменять постель, — буднично бросил Иаков. Он сидел в гостиной, листал книгу. Я не успел поблагодарить, за меня это сделал Иосиф. — Прости, брат. Мы решали важные вопросы, кхм, — он загадочно улыбнулся, мне эта улыбка показалась кровожадной, как будто хищник не оставил от своей жертвы ни косточки. Ну, в этом есть доля правды. — Я заберу его завтра утром. Не обижай моё сокровище. — Он демонстративно поцеловал меня в щёку. Я немного смутился, уши точно покраснели. — Персик, я же говорил тебе, что они там трахались, пока нас не было. — Предвестник посмеялся, а пилот, который как оказалось стоял в дальнем углу комнаты, бросил чем занимался и поспешно скрылся на кухне. Тактично. Спасибо. Вечером было уже не так жарко, воздух остыл и от ветра бросало в мелкую дрожь. «Как бы мне не хотелось расставаться с Иосифом», — о чём я ему шепотом незамедлительно сообщил. Ответом был целомудренный поцелуй за ухо. У машины я с трудом отпустил Главу Эдема из объятий. Его тепло, сладковатый запах, крепкие руки. «С каким остервенением он трахал меня, блять», — мне кажется, я ещё ощущаю его в себе. — Ты моё всё. — лёгкий поцелуй в губы и тихое: «Я люблю тебя, Рук». Но даже когда машина скрылась из виду, я оставался спокойным. «Он вернётся», — неоспоримый факт. Поясница начала ныть и я напряжно выдохнул. Надеюсь, они поменяли постель, сейчас просто полежать и поспать было бы круто. Устал бороться с сонливостью. Но тут из ниоткуда появился Бумер и, радостно лая, прыгнул на меня. Приземление вышло болезненным из-за боли в пояснице и спине. — Бумер, — прохрипел я. Собака уставилась и словно напряглась, даже махать хвостом перестал. Ах, да он же никогда не слышал мой голос, как и я, собственно. Он немного отличался от того, как я разговаривал в Плане, всё же я потерял голос до подросткового возраста. — Бумер! — Стейси похлопал пса по бедру. Друг так же тактично наблюдал за нашим прощанием. Затылком чувствовал. Переживает, хм. Я криво улыбнулся. — Зачем ты так набрасываешься? — пёс слез, гавкнув на Пратта, но всё равно крутился рядом, пытаясь обнюхать меня и найти подвох. — Живой? — он подал руку. — Живой. — Всё ещё хрипло я подал голос, как раз в тот момент он поднимал меня за предплечье и резко разжал руку. Я свалился обратно. — Ах, чёрт! — я завалился немного на бок, потерев ушибленный затылок. «Опять ему досталось». — Зачем отпускать-то было, — я откашлялся. — Т-Ты говоришь? — пилот всё ещё выглядел шокированным. — Твоя шея, — он как-то резко смолк. Ох, там начали проступать следы от удушья. «Да и не только от удушья». Видимо, следы от засосов в доме он не разглядел, потому что был слишком далеко. — Да, благодаря Иосифу. — Я вновь протянул руку, — Я бы предпочел разговаривать стоя, если ты не против. — Стейси замешкался и извинился, помог встать на ноги. — Так-то лучше, — я отряхнулся от пыли. — К-как ты гов-воришь? — Пратт не унимался и даже стал заикаться чуть больше. — Э-т-тот след имеет отношение к, — я перебил его. — Имеет. — Я потер шею. Болело. — Ай, — я зашипел от боли, — надо мазь наложить, а то и подушки коснуться не смогу. — Друг никак не отреагировал на шутку и всё так же тупил взгляд и нервно постукивал ногой. — Стейси, я, — надо правильно подобрать слова, — говорил тебе ещё тогда, помнишь. Он обещал вернуть мне голос. В самый первый день как мы тут оказались. Звучит бредово, но поверь, — я понимал, что полностью раскрыть правду не смогу, — в этом больше мистики, чем ты думаешь. Боюсь, ты не во всё поверишь. Пока, по крайней мере. — Рук, — моё имя прозвучало отчаянно слабо, как будто я лишил Стейси надежды, или разрушил иллюзию. — Персик, я расскажу когда придёт время, — Иаков с поводком в руках взял пилота за руку и приобнял. — Обещаю, — после аккуратно, боясь спугнуть, поцеловал того в щёку. Кажется, кто-то стал гораздо человечнее и нежнее в моих глазах. Я усмехнулся. — Иди прогуляйся, — Предвестник протянул поводок. — Вернёшься, как Бумер дела сделает. Я даже не успел ничего ответить, они просто развернулись, а Бумер полез под руку ластиться. Успокоился, видимо. «Эх, мне ещё не скоро придется отдохнуть». Нацепив поводок, мы с псом отдалилась от Центра Ветеранов. С каждым шагом я становился чуть бодрее. На земле нашлась палка, Бумер, очень довольный находкой, оставил её у ног. Намёк понят. Пёс тут же побежал за ней. От холодного ветра я поёжился. «Разговор по душам вылился в ошеломительный секс», — я бросил палку вновь. Солнце опускалось всё ниже, загорелись далекие фонари. Я сел на траву и залюбовался закатом. Яркий оранжевый свет пробивался сквозь кучные облака, где-то оттенок становился красным. Через какое-то время облака причудливо сложились в линии от ветра. Тень от гор опускалась, ниже покрывая собой всё вокруг. Вдали завыли волки, ветер донес щебет вечерних птиц, а потом и сами они пролетели мимо меня, будоража собаку. Он полаял на них, виляя хвостом. Притащил палку, но видя, что я не собираюсь кидать, вновь сел рядом. — Хороший мальчик, — я потрепал пса по голове. — Долго же ты ждал, да? — пёс чихнул. — Ха-ха, и я долго ждал. Иосиф выполнил своё обещание. Я получил даже больше, чем мог подумать: самоценность и любовь. «То, чего я никогда бы не получил в другом месте», — это вызвало усмешку. Уже не так важно в каком порыве Иосиф наградил меня «грехом». Скорее всего это было как раз про «мягкий выбор», о котором говорил Иаков, потому что я дорог ему. Позволил бы я в сознании нацарапать себе такую татушку? Навряд ли. Я дернул травинку и покрутил её. «Мама была права, я обязательно найду своего человека», — мамины слова заставили улыбнуться и глаза стали предательски быстро мокрыми. Сколько было мудрости в этой женщине! Думаю, это было её своеобразное обещание передо мной. Я мало успел погоревать о ней, об отце. На мои всхлипы оживился Бумер и стал крутиться вокруг. — Ти-ше, ма-мальчик, — я глотал слезы. Пёс угомонился и лёг, протяжно вздохнув. Хочется думать, что родители рады за меня и всегда присматривали откуда-то сверху. Я поднял влажные глаза к небу. — Уже видны звёзды, — я погладил пса вытирая слёзы, — представляешь. Видят ли бывшие сослуживцы это же небо? Раньше меня беспокоила судьба товарищей, сейчас я думаю, что должен оставить эту ношу другим. «Я здесь, потому что обещал», — я подставил лицо ветру. Обещание десятилетнего мальчика решило всю мою жизнь, но вот решать судьбу других людей мне не дано. Эта история кажется театром, где я невольно на главных ролях — буду играть свою роль, как положено. Я думал, что кроме сумасшествия тут ничего нет. Кучка больных людей и перепуганные жители, борьба за жизнь и самопровозглашённый Пророк. Чертовски много неправильного. Однако, в них больше человеческого. «Может и Иоанн не такой засранец», — я усмехнулся. Теперь у меня новая семья и любимый человек. — Ищите, и обрящете. Солнце окончательно скрылось.