Благими намерениями вымощена дорога в ад

— Жан, я в полной заднице! — торжественно объявил вестник добрых вестей, огненной пулей влетая в мрачную комнату замка Эвермор. — Да у тебя туда абонемент, — скучающе хмыкнул Моро и перевернул пыльную страницу своего французского романа. Тот факт, что Натаниэль — проблемы нет, я просто при смерти — Веснински снова вляпался в очередную неурядицу, не поражал своей новизной. За долгие годы сожительства с этим придурком Жан в принципе перестал испытывать такие эмоции, как удивление и озадаченность. Проблема Ната — проблема Жана. Рукава закатали и решаем. — Ты слишком утрируешь, — Веснински бесцеремонно плюхнулся на койку Моро, прижав своей пятой точкой чужие конечности к матрасу. — Я только что вернулся от Ро. Он опять решил поиграть в серьёзного папочку и заявил, что если новая команда Кевина не оправдает его ожиданий, то уже в следующем году мы понесём нашего друга под похоронный марш в дубовом гробу. Жан тупо уставился в чужие голубые глаза, пытаясь найти в них намёки на розыгрыш, и не находил. Кевину угрожает что? Это уже, блять, не просто задница, а целая сточная канава с навозом. Натаниэль явственно разделял его опасения, но как обычно демонстрировал свою маску беззаботного клоуна, когда дело доходило до возможного кровопролития. — Расслабься, багет, — Нат по-дружески хлопнул француза по плечу. — Я уже придумал план. Жан выразительно закатил глаза. Знает он эти планы и их разрушительные последствия. — Дай угадаю. Он скрывает в себе взлом, убийства и проникновение? — М-м-м, только проникновение. — Проникновение куда? — Моро сделал чёткое ударение на последнем слове, но, честно говоря, немного остерегался возможных вариантов ответа. Натаниэль солнечно улыбнулся и выдал основную часть своего плана, как самую обыденную в мире вещь. — В их основного голкипера. — Чего, блять? — Жан очень надеялся, что он ослышался, но сурдологи никогда не диагностировали ему проблем со слухом. — Эндрю Доу? — Миньярд, — резко поправил защитник. — Он Эндрю Миньярд, не уподобляйся нашей Каркуше. — Пф-ф, сути не меняет. Твой план просто «merde», тебе ни за что не удастся заинтересовать зависимого психа участием в командной игре. Веснински беспечно пожал плечами. — Оргазмы помогают. Приехали. Эту пьесу Жан знал уже в совершенстве. Натаниэль не брезговал пользоваться своей внешней привлекательностью, когда дело доходило до его насущных целей. Просто его жертвы даже и не подозревали, что скрывает в себе этот Троянский Конь под прикрытием милой мордашки. Но этот маленький блондин из команды Пальметто был другим. Не настолько тупым и поверхностным, как правильнее будет выразиться. В данном случае коса Веснински определённо найдёт на камень, и Жан, разумеется, не пренебрёг возможностью об этом сообщить: — Ты переоцениваешь свою неотразимость. Натаниэль определённо был не согласен. Нет, его гордыня пока ещё не достигла стратосферы, но определённо была к этому близка. К тому же… А кто говорил, что на этот раз у него имелись другие варианты? — Ты просто не видишь ничего дальше двух метров чистой драмы и совершенно посредственных зелёных глаз. Признай. — Ладно, — моральная энергия француза окончательно иссякла. — Делай что хочешь, если это не угробит нашего друга. Веснински довольно ухмыльнулся, заведомо предвкушая интересное приключение. Это не должно стать для него проблемой.

***

Это стало проблемой. И не просто — ай, временные трудности, а прямой — блять, пиздец, я влип по самые острые уши! И главная причина заключалась не в предсказаниях Моро о том, что Эндрю может его не захотеть, а в абсолютно обратном. Когда огромный стадион «Лонгхорнов» заполнился торжествующими криками в честь разгромного поражения «Лисов», и команда отбросов хмурыми тучами поплелась в свою раздевалку, незаметный рыжий паренёк в свободных джинсах и чёрной водолазке расслабленно застыл у холодной стены тёмного коридора, в ожидании единственного интересующего его объекта. Вблизи Эндрю Миньярд оказался менее внушительным, чем Веснински успел предположить, опираясь на его досье. Ну, точнее, ровно до того момента, пока к смуглому горлу Натаниэля не было приставлено тонкое острое лезвие. — Что здесь забыла клеймёная птица? — агрессивно прошипел голкипер, надавливая на лезвие чуть сильнее. Ох. Точно. Веснински иногда даже забывал о чернильной тройке, вытатуированной у него под кожей. Хоть напоминалочку себе на будильник ставь: «вставай, дебил, у тебя тройка на скуле». Но сейчас не об этом. — Если б не схожий интерес, нас бы здесь не было, — приглушённо протянул рыжий Ворон, даже не пытаясь устранить прямую угрозу для своей шеи. — В моих интересах не позволить печально известному гику причинить вред моей семье. — Так, может, и в моих тоже, — Натаниэль хищно оскалился. — Кевин — одна из причин. Карие глаза напротив недоверчиво прищурились. Эндрю определённо ему не поверил, но, справедливости ради, Натаниэль и не пытался врать правдоподобно. Полуправда ещё не истина, но уже чуть больше, чем ложь. До большего этот блондин пока ещё не дослужился. — Если бы ты действительно им дорожил, — задумчиво начал Миньярд, как будто бы смакуя каждое своё слово на языке. — То не позволил бы своему ебарю лишить его ведущей руки. Веснински поперхнулся воздухом. Выпирающий кадык задел краюшек лезвия, и на холодный нож упали первые капли крови. Кого? В каком месте они с Рико походили на женатую пару? Может, на хозяина и своенравного добермана, но уж точно не на тайных любовников. На этот раз уже правда, хотя и завуалированная под шутку, слетела с дерзкого языка. — Ну, если по твоему мнению в крепких отношениях является нормой полосовать тело своей пассии ножами, то со мной встречается половина штата. На секунду в затуманенных медицинским наркотиком глазах блондина промелькнул воздушный намёк на первую живую эмоцию, но мгновенно спрятался за привычной маской неприступной апатии. Неправдоподобно, но нож Эндрю всё-таки отвёл. — Зачем ты явился? Натаниэль проглотил безумно оригинальный ответ — «за шкафом» — и выдал из себя ещё более непредсказуемую реплику. — Что ты думаешь о сексе? — Что?! Да, Веснински удалось вывести из строя даже такую невозмутимую глыбу. Успех. — Ну, знаешь, секс. Когда два человека без одежды начинают… — Я так похож на идиота? — грозно перебил рыжего голкипер, угрожающе прокручивая оружие в руках. Коридор неожиданно стал ещё более узким и душным, чем буквально секунду назад, но Веснински не придал этому особого значения. Нахуя останавливаться? Позориться, так до конца. — Можно рассматривать вопрос не в таком широком понятии. Быстрая разрядка. Опираешься на свои предпочтения и творишь всё, что твоей душе угодно, — невозмутимо продолжала рыжая бестия, насмешливо вглядываясь в чужое, слегка опешившее лицо. — Зачем, ты, явился? — на этот раз Эндрю делал явное ударение на каждом слове и, о боже, теперь он не отступит, пока не получит внятного ответа. — Хочу предложить тебе сделку, — наконец сдался Натаниэль, хотя, на самом деле, просто хранил интригу для большего эффекта. Кажется, он попал точно в цель. Что-то в чужой позе, да и в самом блондине слегка переменилось. Заинтересованность? Да, похоже на то. — Поясни, — Миньярд свёл брови к переносице и незаметно спрятал лезвие обратно в плотную повязку до локтя. — Гей-бары и щепетильный поиск идеально подходящего партнёра на один раз очень утомительны, не так ли? — его не перебивали, поэтому парень уверенно продолжил. — Так почему бы не свести свои усилия к минимуму? Я могу удовлетворить абсолютно любые требования и подстроиться даже под самую сомнительную концепцию. А твоё обязательство до смешного простое, — он сделал намеренную паузу, ожидая хоть какой-либо реакции, но получил только отстранённый взгляд и туманный намёк на то, что его всё ещё слушают. — Закрывай ворота в силу своих возможностей. Победа «Лисов», и я в любое время, голый, на твоей кровати. Эндрю колебался буквально пару секунд, прежде чем шумно выдохнуть и вернуть себе прежнюю невозмутимость. Предложение было спонтанным. Предложение было подозрительным. Предложение было интересным… Сказать, что от одного вида бездонных голубых глаз, идеальной осанки и идиотских, совершенно не подкашивающих колени, ямочек, у Эндрю возникала пара-тройка нецензурных фантазий — ничего не сказать. Но, с другой стороны, перед ним стоял сам Натаниэль — мать его — Веснински — послушная шавка ублюдка Мориямы и самая сомнительная личность всех USA. — Это того не стоит, — наконец произнёс голкипер с напускным равнодушием. — Ты не сможешь компенсировать все мои трудозатраты в вашем ёбанном стикболе. — Разве? — Натаниэль казался практически обиженным. — Знаешь, — ну вот, снова палящий взгляд и обворожительная улыбка. — Моя компания предоставляет пробный период. Можешь воспользоваться, если захочешь. — Не здесь, — мгновенно отрезал Миньярд, но это уже подразумевало под собой, что раз уж не здесь, то определённо где-нибудь ещё. — И не сейчас, — покорно согласился третий номер. — Держи. Момент, и в сильной руке блондина оказался маленький крафтовый листочек с аккуратно выведенном на нём гелевой ручкой номером телефона. — Предложение длительное, но не бесконечное, — напоследок бросил Веснински и, развернувшись на пятках, исчез в глубине тёмного коридора. Когда на его личный номер пришло короткое сообщение с адресом и временем, он даже и близко не мог предположить, что это станет его главной проблемой на ближайшие несколько месяцев.

***

Колумбия встретила Натаниэля промозглым ветром и моросящим дождём. Деревья шатало из стороны в сторону, а увядающие листья неизбежно отрывались от материнских веток и так и норовили впечататься парню в лицо. Он оставил свой мотоцикл за два с половиной квартала от места назначения, заведомо просчитывав исходы, где его глянцевого малыша узнают не самые доброжелательные личности из этого, на первый взгляд тихого, района. Доверяй, но проверяй. До благородного двухэтажного дома с высоким бревенчатым крыльцом Веснински доковылял пешкарём. В такую погоду отчаянных экстремалов, пожелавших выйти — проветриться, к счастью, не нашлось. Пустынная улица. Одинокая парковка. Грёбанная ветка, от которой Нат увернулся в последний момент. «А он и правда всё продумал», — резонно подметил Веснински, наконец тормознув на пороге. Его чёрная джинсовка с кучей разноцветных значков, включающих в себя фразочки по типу: «fuck off» или «smile if you want me» просто тотально промокла и грузной тряпкой повисла на тонких плечах. Парень почувствовал себя странно застенчивым, хотя это был откровенный вздор. Натаниэль Веснински никогда не смущается! Глубоко вздохнув, рыжий надавил на невзрачную кнопку звонка и в ожидании уставился на лакированную дверь. Ему открыли незамедлительно. — Ты долго, — хмуро проговорил Миньярд вместо приветствия и сделал небольшой шажок в сторону, открывая для Ворона путь вовнутрь. — Так мог бы забить нам стрелку сразу в Антарктиде, зачем останавливаться на Колумбии? — саркастично фыркнул Натаниэль, откидывая мокрую чёлку с лица. — Тогда, может, по сухой трассе я добрался бы и побыстрее. Повесив пиджак на вешалку у входа, Нат оказался только в облегающей майке и продырявленных ещё на стадии производства джинсах. Он всё равно оставался мокрым до нитки. — Дай угадаю. Мне придётся пройти несколько проверок на адекватность прежде, чем ты позволишь избавиться от этого влажного дерьма? — Веснински наглядно выжал краюшек джинсов, так, чтобы тонкая струйка воды пропитала пушистый коврик под его армейскими ботинками. — Нет, проверка будет всего одна, — Эндрю скучающе сложил руки на груди, осматривая защитника с ног до головы. — Проверка на предмет угрозы. Сейчас ты достаёшь всё своё оружие и оставляешь на изгвазданном тобой же ковре. Странные у этого клиента, однако, запросы, но кто Натаниэль такой, чтобы выпендриваться, если он сам предложил работать на чужих условиях. Не тратя драгоценное время на пустые препирательства, парень выложил перед блондином четыре острых ножа и маленький золотой перстень, с удачно встроенным в камешек лезвием. Ну а что? Он не очень любил, когда ему без предупреждения пытались поцеловать руки. — И это, — Эндрю многозначительно указал взглядом на сияющий кулончик в виде лезвия, удачно контрастирующий с монотонной тёмной тканью майки. Серьёзно? Нет, Натаниэль ни при каких обстоятельствах не хотел расставаться с любимым подарком Жана на Рождество. Хоть по нему и не скажешь, но Веснински очень ценил даже такие невинные проявления внимания своих немногочисленных друзей. — Кулон снимать не буду, — твёрдо отрезал Нат, а после сподобился уточнить. — Он тупой. — О, как и его обладатель, — не смог не съязвить голкипер, но продолжать требовать избавления от аксессуара не стал. Топтаться в прихожей было как-то не комильфо, но с другой стороны в глубь помещения его также никто не приглашал. А хотя… Он что, вампир, чтобы не иметь возможности войти в помещение без приглашения? Скинув ботинки у галошницы, парень по-хозяйски прошёлся по коридору, оценивая тонкие детали интерьера. Ему очень зашли репродукции картин Сальвадора Дали, но они и рядом не стояли с маленькой квадратной фотографией в обычной деревянной рамке. Николас Хэммик с лучезарной улыбкой, тепло прижимающий к себе недовольного Аарона. И Эндрю, с крайне отстранённым выражением на лице, но с какой-то потаённой теплотой в глубине карих глаз. — Только попробуй спиздануть что-нибудь из разряда: ой, какие вы милашки! И один из твоих же ножей окажется глубоко в твоей заднице, — агрессивно предупредил Миньярд, следуя за своим борзым гостем по пятам. — Вау, да ты у нас фетишист, — со знанием дела заявил рыжий Ворон. — И что ещё сегодня окажется в моей заднице? Кстати, — Нат вполне ясно осознавал, что перед началом процесса следует обговорить некоторые детали. — Расскажи мне о своих предпочтениях, личных границах, интересующих позах. Мне нужна хотя бы базовая информация. Эндрю буравил его взглядом долгие две минуты, но после глубоко вздохнул и выдвинул перед Веснински ряд основополагающих правил. • Первое, и самое главное — руки прочь • Второе, не менее важное — на любое, даже самое невинное действие, Нат должен дать чёткое разрешение • И, наконец, финальное — про эту пошлую авантюру не должна узнать ни единая живая душа Ничего сложного. Всё систематизировано и разложено по полочкам. Даже самый законченный идиот, которым Натаниэль, к слову, не являлся, сможет играючи всё уяснить. Один отрезок вечности спустя, парни оказались в одинокой спальне на втором этаже. Зелёные шторы были плотно задёрнуты. Из освещения только тусклое прикроватное бра. Эндрю затормозил около дубовой двери и с тихим щелчком повернул ключ в замке. Атмосфера в комнате заметно накалилась. Натаниэль неожиданно для себя сглотнул вязкую слюну, уже предвкушая интересные события данного вечера. Стоп. Правило номер один. Парень потянулся к тонкому чёрному ремню и быстрым движением выудил его из джинсовых шлеек. — Держи, — Нат торжественно вручил полоску дорогой кожи голкиперу. — Тебе нужна гарантия, а мне резервные тормоза. На мгновение во взгляде Миньярда проскользнули впечатлённые нотки, но блондин быстро их подавил, заменяя на привычное отчуждение. Момент, и руки Веснински были надёжно зафиксированы и расположены высоко над рыжей головой. — Да или нет? — внезапно прорезало мирную тишину. У Натаниэля имелся только один верный вариант ответа. — Да. За свою короткую жизнь Веснински доводилось целоваться с абсолютно разными людьми. Не сказать, что во время подобной близости для него срабатывали все клише сопливых фанфиков — звёзды не спускались с небес, сердцебиение не изменяло своего монотонного ритма, да и чего уж там, у него даже не твердел. Если знатно так пораскинуть мозгами, в последний раз ему, пожалуй, понравилось целоваться с Жаном ещё до побега Кевина из Эвермора. Грасия — тощий голкипер резервного состава, прихватила новичка аутсайдера Ретта и раздобыла в своих запасах бутылочку из-под протеинового напитка. Звёзды сложились так, что Нату было скучно, Кевин пребывал в слегка опьяневшем агрегатном состоянии, а Жан был не прочь без контекста пососаться с Дэем. Целовать человека для Натаниэля — это весело, занятно, необычно, но не более… Сейчас всё было по-другому. Эндрю целовался так, будто бы на кону стояли их жизни, а мир сводился только к тёплым губам Веснински. И да, клише из фанфиков неожиданно начали работать. Натаниэль тяжело выдохнул, слегка разжимая челюсть, чтобы позволить чужому влажному языку изучить его умный рот. Эндрю не стал пренебрегать предоставленной возможностью и нарочито медленно прошёлся по верхнему нёбу, минуя дорожку ровных белых зубов. Нат издал тихий, сдержанный стон, и, ох, вероятно, Миньярду это понравилось. На первых парах Ворон даже и позабыл о главной цели своего пребывания. Не ты должен получать удовольствие, придурок! — грозно осадил себя Веснински и попытался сконцентрироваться на горячей борьбе их языков и столкновениях зубов. Выходило хреново… Мысли превращались в эластичный пластилин, образуя из себя непонятные странные сгустки, но уж точно не связную линию холодного разума. Поддавшись лавине ярких ощущений, парень даже и не заметил насколько же очевидным стало возбуждение в штанах для его временного партнёра. Чужие пальцы тяжело накрыли его изнывающий пах, а Натаниэлю даже не пришлось подталкивать свой организм на реакцию, так как стон сорвался с его губ совершенно непроизвольно и, словно литания музыки, прорезал пространство пустующего дома. — Да или нет? — сбивчиво прошептал Миньярд в его губы и, не позволив ответить, поцеловал его снова, и снова, и снова… — Да, — Разбито отозвался Веснински. — Да, чёрт возьми, если ты ничего с этим не сделаешь, я буквально взорвусь. Миньярд несдержанно фыркнул, но продолжать свои сладостные долгие пытки не стал. Рывком расстегнув давящую ширинку защитника, он без труда нашёл чужой проблемный орган и мгновенно задал устойчивый скоростной ритм. Руки Натаниэля дрожали, скованные тугим, крайне прочным ремнём, и он бы совершенно не удивился, если бы заметил на следующий день новые синяки на собственных смуглых кистях. Было ли это сейчас важно? Нихрена. А что тогда сейчас было важно? Откинуть голову назад и тихо излиться в чужую мозолистую ладонь. — Грязно, — недовольно фыркнул голкипер, вытирая руку о чёрную майку Натаниэля. — А? — рыжий Ворон не сразу смог сконцентрироваться на невнятном звуке чужого голоса. В ушах ревел белый шум, а мысли давно лишились статуса пластилина и превратились в вязкую патоку. — Окей, попытаюсь на досуге овладеть техникой сухого оргазма, чтобы в следующий раз не утруждать тебя порчей моей одежды. — Следующий раз? — Эндрю комично сложил светлые брови домиком. — С чего ты взял, что будет следующий раз? Натаниэль хищно улыбнулся. — С того, что тебе понравилось, — он многозначительно указал на чужое, плохоскрываемое возбуждение. Эндрю не стал соглашаться, но, на удивление, не стал и отрицать. Казалось, что он в принципе не планировал выдавать какие-либо комментарии нынешним вечером, но Натаниэлю это только казалось. Тихая реплика сорвалась с тонких губ голкипера и тяжело повисла в узком пространстве между ними. — Я согласен на твою сделку.