Часть 2
Утро. Опять утро. Но что-то не так. Голова ватная, звон в ушах, ноги не слушаются. Пытаюсь встать, не выходит. Где я нахожусь? Нету этого гребаного луча солнца. Уже радует. Скрип… Дверь отворяется, и показывается это нечто. Худощавое телосложение, однако, хорошо выражены мышцы пресса, рук, широкие плечи. На голове уютно расположилось птичье гнездо, а эта светлая прядка все так же стоит, из последних сил, видимо. Чёрт, пялюсь. — До-о-оброе утречко, спящая красавица, – улыбка выглядит, как самая настоящая, искренняя, – Ну ты вчера выдал конечно, не думал, что в такое хрупкое тело влезет столько алкоголя. И двигаешься ты неплохо, особенно без рубашки, – говорит он, не сводя глаз с моего уже красного лица. — Чёрт. Чёрт. Чёрт, – моё лицо по ощущениям сейчас взорвется, даже уши горят, – Как же стыдно! — Да ладно тебе. Было весело, – подходит и садится на кровать. – Чай, кофе или меня? Лицо, и без того залитое краской, становится ещё краснее, не могу выговорить и слова. Что за чушь он несёт? — Пхах.. Расслабься. Я шучу. Шу-у-у-учу, – протягивает он, потягиваясь, как кошка, зевая. – Так чай или кофе? — Кофе, если нетрудно, – полушепотом отвечаю. Страшно, что голос дрогнет. Не хочу давать ему больше поводов для шуток. Мне пришлось остаться у него. Так нужно было для плана. Как жаль, что я не вслушивался в тот раз в этот чёртов план! Спустя пару дней меня познакомили с группировкой. Я занимал какую-то высокую должность, хоть сильно и не вникал, однако люди меня боялись. И это до чёртиков радовало. Я мог избивать кого угодно, когда угодно. Это жутко льстило. Никто не имел права не то что возразить мне, даже поднять глаза при разговоре. Я стал чувствовать себя лучше, приступы агрессии появлялись все реже, ведь мне было, куда выпустить пар. А выпускал я его часто, по пару раз на день. Главное было не переступать черту. Обратно не хочется, тем более из-за каких-то оболтусов. Но тупые шутки Ханмы стали проскакивать в нашем общении все чаще и чаще. Можно сказать, я бы привык, если б не одно НО… Шутки шутками, но иногда они выходили за рамки, дополняясь ещё действиями. Меня напрягала его тупая привычка при споре, особенно когда не мог его выйграть, кусать меня за нос. Пару раз даже синяк оставался. Иногда меня стала посещать мысль, а может, я реально симпатичен ему. Пфффф… Да нет. Это бред какой-то. Шли дни, недели, даже месяцы. Странно было то, что про меня больше никто не вспомнил. Баджи, почему? Почему ты даже не пытался меня искать? Эти вопросы с каждым днём всё больше и больше выбивали меня из колеи. Вначале я задумывался об этом, когда оставался один, что с Ханмой рядом было просто чудом. После эти мысли возникали все чаще и чаще, не давая сосредоточиться на чём-то другом. От этого тупого самокопания срывы стали чаще и продолжались дольше. Во мне скапливалась ярость. Чёртовы люди раздражали, некоторых я избивал до полусмерти. Крушил и ломал все, что попадалось под руку. В порывах гнева все плыло перед глазами, а звон в ушах сводил с ума. Я, как чёртов психопат, вырывал клочья волос из своей головы, пытаясь унять эту боль, этот звук. Сон стал беспокойным. Каждый раз снился кошмар, один и тот же: «яркая улыбка Баджи, такая искренняя, добрая, он тянул мне руку, звал за собой, но как только я приближался, он оказывался все дальше и дальше, и голос, этот голос, Майки говорил ему, что я виноват, что я убил его...». Ханма всегда был рядом и, как чёртов психолог, безоговорочно подмечал мое состояние. У него всегда находились слова, чтобы успокоить меня. Он стал чаще и раскрепощённей касаться, обнимать меня. Тактильный ублюдок. Думал я поначалу, однако, быстро привык. Это было ошибкой. Моей самой огромной ошибкой. Я доверился ему. В один из особенно сильных срывов Ханма предложил прекрасную, на его взгляд, идею. — А почему бы нам… Не-е-е-е-е… — Говори уже, не тяни кота за кхм… - скрепя зубами, прошипел я. — Как насчёт этой мале-е-е-е-енькой, яркой таблеточки? Алкоголь тебе уже явно не помогает расслабиться, – опять этот хищный блеск в глазах. Западня, кричит нутро. Откажись, твердит мне мой здравый ум. А вот алкоголь в крови и в стакане говорит об обратном. Мне нечего терять. Мне некого терять. Всем будет плевать. На моём лице расползается до боли ужасная, кривая и больная улыбка. Прямо послав мозг и здравый смысл, киваю головой. Ханме много времени на раздумья не надо, через секунду в моей ладони оказывается белая таблетка. Такая маленькая, красивая. Оно ведь мне поможет. Думаю, да. Плевать. Погнали. Тело стало таким лёгким, движения плавными, сердце спокойным, а дыхание свободным. Хорошо. Очень хорошо. Цвета яркие, улыбки широкие, люди не бесят, наоборот, они стали какими-то более…. Более приятными? Хм-м-м. От этой мысли морщу нос. Странный я какой-то. Пытаюсь оглядеться по сторонам. Очень ярко, очень громко, ничего не вижу, все мельтешит перед глазами. Но слышу запах. Знакомый, приятный запах. Оборачиваюсь, чёрт, Ханма собственной персоной. Он явно рад своему поступку. Что-то говорит мне. Не понимаю, не могу разобрать… Одно мгновение и я оказываюсь в темноте. Что происходит? Руки, пытаюсь нащупать хоть что-то, не могу. Боль - резкая, сильная. Металл, холодный металл. Руки скованы. Что, твою мать, происходит?
