Часть 3
— Ка-а-адзу… Смех громкий и звонкий. Эхом отлетает от стен. Тело пробирает дрожь, мысли путаются, ноги и руки не слушаются. Я беспомощный? Мне страшно? Я в дерьме? Да! Да! И ещё раз да! Пусть это будет очередной кошмар, очередная страшилка. Пожалуйста, пусть я сейчас проснусь. Хватит! — Хэй! Это же я! – в полумраке показывается смутно знакомый силуэт. – Ты что, струсил, мой милый тигрёнок? — Фух. Чёрт! Ханма! Я не на шутку испугался! Прекращай и отпусти меня! – переходя на крик, пытаюсь вразумить друга. — Хаахахха. Тигрёнок, ты чего кричишь? Неужто так страшно? – улыбка Чеширского кота и глаза, как у дикого зверя. Что, блин, происходит? Он ведь тоже… Тоже принял эту таблетку. — Не переживай, я буду очень нежным! – эхом эти слова врезаются в мой мозг, который отказывается соображать. — Что ты, чёрт возьми, творишь? Это уже не смешно! Хватит! Прекращай это дерьмо! – от сильного крика голос охрип. Дальше все происходит, как в тумане. С меня слетает одежда. Она просто разорвана в тряпки. При любой попытке дернуться я ощущаю боль, то в руках, от сковывающего металла, то на своей коже, от укусов и ударов Ханмы. Сил не остаётся. Из глаз горячими ручьями хлынули слёзы. Больно? Да! Обидно? Да! Предали снова? Да! И тут в моей голове что-то хрустнуло, как будто кто-то сломал пару веточек. Звон в ушах и темнота… Я сдался. Меня растоптали. Как будто сломали крылья птице. Я пал. Так низко пал. Слёзы закончились, а голос совсем пропал, как и желание сражаться. Я просто решил плыть по течению, перестать барахтаться, пусть будет, как оно есть, и плевать. *От лица Ханмы* — Хэй, ты что, вырубился? Тишина. Эх, а я думал ещё послушать твои крики. Как жаль. Но все равно это тело меня до ужаса возбуждает. Я давно этого хотел. Прекрасное телосложение. Худощавый, однако широкие плечи. Хорошо очерченная талия и угловатые бедра, выступающие под нежной кожей. Так бы и разорвал эту белоснежную оболочку и посмотрел на алую кровь под ней. Кусаю его кожу. На ней россыпью появляются алые цветы, как будто зацветает весенний сад. Его телу так идут мучения. Я, как художник, рисую на этом белом полотне. Рука сама тянется к карману и достаёт оттуда складной ножик. Теперь на коже есть не только цветы, но и ветви, красивые, темно-красные ветви. — Теперь я доволен видом. Тебе очень идёт, тигрёнок Кадзу, – заливаюсь смехом, который эхом бьёт по моим ушам. – Чёрт, странная таблетка. Ну а теперь самое веселое. Резким рывком вхожу в теплое тело, на что мышцы его ягодиц протестующе сокращаются, делая ещё уже проход. Боже. Как приятно. Это мне никогда не надоест. Его бедное тело отдаёт мелкими судорогами из-за боли или из-за наркотика, но это не так важно. С каждым толчком увеличиваю темп. Наверное, будь он в сознании, после такого точно бы не оправился. Чувствую, как напряжение растёт до предела, вхожу все грубее и жёстче. Через пару минут на нем красуются маленькие, белые капельки, растекающиеся по всему телу. Они так великолепно блестят в свете лампы, как будто кто-то разбросал драгоценные камни. — Тигрёнок, ты выглядишь просто сногсшибательно! Жаль, что не видишь этого, – встаю с кровати. Нужно убрать тут всё и заодно обработать его раны. Думается мне, что завтра он будет очень зол. Да и плевать, если он только подумает о том, что бы сбежать, я сотру его в порошок. Никто не имеет право разрушать идеальный план Кисаки. *Конец от лица Ханмы*
