Ожидание

      - Ты собираешься меня хоть иногда вспоминать? - дуется Хёк. Перед ним телефон в почти вертикально с состоянии. На экране был Вонджун, на видеозвонке. Под руками были тетради, рядом с телефоном - книги. Бардак на столе, бардак в голове.       - Хёк~и, я занят. Ты же знаешь, я провалил тест, теперь готовлюсь к новому, - отвечает телефон голосом Вонджуна.       - Так сложно хоть стикер прислать?       - Если я провалю тест ещё раз, то разговора со старшими мне не пережить. Ин-хен еще ничего, но Рано-хен... Даже по телефону становится стыдно и страшно. Хорошо, что Сынеп-хена нет. Хотя он и добрый, но когда отчитывает, душа в пятки уходит.       - Ты так паришься из-за лишней минуты, потраченной на меня?       - Нет, просто я иногда забываю обо всем. Дай мою голову забить уроками. Потом, когда мы оба разделаемся с тестами, я буду постоянно тебе звонить.       - Лучше приезжай, - Хёк опустил голову, чтобы не было видно мокрых глаз. Ему обидно и тошно от себя. Он эгоистичен. Он ведь не единственный друг Джуна.       - Будут деньги, приеду, - устало вздыхает друг. - Смотри, мы с тобой поговорили пол часа. Это больше, чем я пропустил. Ты доволен?       - Глупый вопрос. Конечно нет.       - Хёк, мне надо учиться, тебе надо учиться. Не веди себя как ребенок. Мне пора. Хорошо?       - Хорошо.       "Звонок завершён". Опять тот же конец. Как день сурка. Чтобы он не изменял, все то же самое. Джун не может приехать к нему из заграницы. Он один, опять.       "Идиот", - проклял себя в уме. Даже нельзя громко что-то сказать, все услышат. Нет ничего плохого, что ты живёшь с кем-то. Йеджун хороший сосед по комнате. Не лезет в чужие дела, скрыть от него легко. Он спокойно закроет глаза на что-то не то, не подаст виду на обнаруженный секрет и не будет пользоваться этой информацией. Старшие редко появляются в комнате. Отчитывают часто в гостиной. Вообще считается, что комната должны быть своей, со своими секретами и никто не должен никуда лезть. Правда Хёк раньше жил с Вонджуном. К нему пришел Йеджун,когда обоим стало одиноко. Этому посодействовали старшие, решив, что хотя бы какое-то общение должно быть. Ни Хёк, ни Йеджун, ни старшие не лезли не в свои дела. Это было как правило дома. Его никогда не озвучивали вслух, но каждый знал. Раньше, в прошлой квартире, они жили по четверо в комнате и тоже все было хорошо. Секретов было меньше, но все равно каждый имел свой небольшой уголок. Потом они переехали в квартиру побольше, теперь был комнаты по два человека. Но меняться комнатами никто не запрещал. Это было обыденным делом.        Хёк протяжно зевнул. Ночь не удалась. До двух часов ночи он не мог заснуть, поэтому читал под одеялом, так, чтобы никто не видел свет от фонарика. Он задыхался, потел, но читал. Он должен был дочитать. Он поставил себе задачу, он выполнит ее. Заснув с книжкой в обнимку, он не проспал и пару часов, как проснулся от шума в коридоре. Рано стало плохо, и он опять задыхался. До него дошло, что встреча с Сынепом была нереальной. Так было всегда. Целый день он весёлый, светится от счастья или встаёт в ступоре, пытаясь не потерять связь со старшим, а потом ночью он понимает реальность и от боли задыхается. А Ин? Ни Ин, ни кто-то другой, кроме самого Сынепа не могут в этом помочь. Кажется, в такие моменты Ин просто притворяется спящим. С такие моменты никто не ждёт помощи, вот поэтому никто не встревает. Потом ещё через пару часов встаёт Йеджун. Хёк просыпается от того, что слишком тихо в комнате, не считая его шумного дыхания. Джун долго не возвращался. Пришлось пойти проверить, но он лишь ответил формальными фразами. Значит тоже задыхается от боли. Хёк не считал себя виноватым в том, что помешал Йеджуну погрузиться с головой в боль. Он вообще ничего не думал в тот момент. Он знал, что должен был позаботиться. Потом оставил дверь открытой и ждал младшего. В какой-то момент он задремал, но когда вновь проснулся, Джуна не было. Уже хотел пойти его ещё раз проверить, как послышались в коридоре шаги, потом тихий шелест у двери, быстро переместившийся на соседнюю кровать. "Все нормально", - пронеслось в голове Хёка. Рано утром его разбудил Ин, гуляющий по квартире. Он ходил тихо, как всегда. "Хён в порядке". У Ина период страдания закончился вчера. Тогда он постоянно на что-то натыкался, что-то ронял и ходил как приведение. А сейчас он уже успокоился. Вообще дом ночью редко оживает, лишь в определенные дни, как по расписанию. После встреч или разговоров с тем, кто не дома. Тогда днём становится удушающе тихо, а ночью - раздражающе громко. Больно от мысли, что все так страдают, но с этим ничего не поделаешь. В этот раз все совпало так, что все "болели" почти одновременно.       Хёк ничем не мог помочь ни себе, ни другим. Он чувствовал, что его ощущение разлуки намного мягче их. Он понимал, что даже он страдает.       - У всех разный порог боли, - однажды сказал Вонджун.       - А у тебя какой он, порог боли? - спросил Хёк.       - Физический я сделал минимальным, но душевный... Слишком низкий.       Хёк не верил, что так низко. Он не видел его боль, ни сейчас, ни раньше, никогда. То, что Джуна легко напугать даже в игре, не значит, что он душевно слаб. В это время Хёк себя считал сильным в душевной боли. Он мог расстроиться, но не почувствовать боль. Это очень удивляло Рано, чувствительному ко всему и всем. Но оказалось, что душевная боль бывает разной, как и разный иммунитет на разные боли. Хёк сильнее чувствовал разлуку, чем ошибки. Он очень скучал, даже часто разговаривая с Джуном по телефону. Это и была та боль, которую он не чувствовал, пока не вспоминал, что не может в любой момент коснуться, обнять и потрепать волосы Джуна.       "Звонок завершён". Надпись только что исчезла. Снова фиолетовый обои, включенный плейлист на песне Ateez - Wonderland. "Лучше была бы песня Day6 - I need somebody" , - подумал Хёк. Он любил музыку, любил и весёлые, и грустные песни. Он любил ходить в танцевальный клуб, любил оттачивать свои движения перед зеркалом, видя каждое плавное движение тела. Любил петь, как вокал, так и рэп. Любил забывать о времени и проводить в тренировках весь день, изнемогая, обливаясь потом. Он любил чувствовать эту физическую боль, неумение. Оно заглушало его стоны души. Он на время забывал о ней, будто на свете не было ни одиночества, ни Вонджуна, ни дома со семьёй, только музыка, движения и его голос. Но сейчас... Он не хотел глушить стон души, он хотел им насладиться, глядя на кровоточащие раны сердца. Он хотел запомнить это чувство.       - Я не мазохист, - произнес Хёк. Слишком громко, его услышал Йеджун, тихо вошедший в комнату.       - Уверен? - Хёк подпрыгнул от неожиданного голоса со спины. Йеджун как всегда устроился на кровати, в руках был телефон, наушники ещё лежали рядом, он ещё не успел их одеть.       - Ты на что намекаешь?       - На то, что в этом доме нет не мазохистов. Эгоисты, мазохисты, жадины. Все эти качества присутствуют в нас. Не то мы бы все так не страдали.       Хёк замолчал. Он пытался понять слова друга. "Эгоисты, мазохисты, жадины". Почему именно эти качества? Почему он сказал про всю семью, а не только про себя или про него, Хёка? Он что-то знает?       - Ты тоже видишь, что старшие страдают? - немного глупый вопрос, но Хёк его все равно задал. Йеджун молчал. Эта тема не поднималась, когда все началось, будто была запретной.       - Я никогда не видел их, но я чувствую.       - Мы ночью пытаемся выплеснуть эмоции, пока остальные спят, - невпопад сказал Хёк. Джун не выразил удивления, хотя не знал этого. Он предполагал, что Хёк не слышал, как он мучился. Он никогда не замечал, чтобы Хёк хотя бы предполагал о его состоянии. Он хорошо умеет притворяться. Оказалось, что ещё Хёк тихо подсматривая за потерявшим бдительность от боли старшими.       - Я думаю, на каждого из нас выпала непростая доля. Но это просто такой период. Надо его пережить, - продолжил Хёк, не сводя взгляда с нарисованного хомячка на тетради. Большие глаза, улыбка с двумя клыками. Хомяк-вампир. Слишком милый.       - Ты не похож сам на себя. Что сказал Вонджун?       - Ничего... Все тоже самое. Просто... Слишком многое произошло у нас в доме за эти пару дней, - и Хёк устало опустил голову на стол. Он слишком чувствительный на ауру в доме. Он может быстро подстроиться под чужое настроение, может понравится любому, он как хамелеон жил, подстраиваясь под других. Но когда аура долго не меняется, она начинает давить на него.       - Ты должен отдохнуть.       - Да, - и сказал Хёк, складывая руки под головой как подушка. Последний раз посмотрев на хомячка, он закрыл глаза. Хек заснул, прямо на столе. Джун отключил настольную лампу и тоже лег спать. Было уже поздно. Хёк проснется ночью, погуляет по дому и ляжет в кровать. Такое не впервой.