Выбирая жизнь

А затем пришёл конец. Элой падала. Она летела вниз, из тела хлестала горячая кровь, но ей было очень, очень холодно. Она слышала, как вдалеке, её звали люди, но все вокруг померкло. Я не смогла — пронеслась в голове мысль. Это конец. Элой закрыла глаза, а когда открыла их снова, увидела мерцающую во тьме знакомую голограмму женщины. — ГЕЯ? — позвала она тонким голосом. ГЕЯ мягко улыбнулась. Элой никогда не видела её такой совершенной. — Её ты видишь? — Спросила она. — Все видят разное, но “ГЕЯ”, вероятно, подходит под истину больше остальных. — Я умерла. — уверенно сказала Элой. — Я не справилась. Всё закончится, всё живое погибнет. Элизабет выиграла нам всего тысячу лет, ведь я не смогла. Я не могла закончить то, что она начала. — Да..— Ответила ГЕЯ. — и нет. Она тепло смотрела на Элой. — Так несправедливо —родиться, чтобы нести вес всего мира на плечах. Многого не изменить, но что-то еще можно. Рябь времени эхом разносится по вселенной. Никто больше не может спасти землю, это было твоим предназначением. Всегда. Однако, если я скажу, что больше тебе не придется действовать в одиночку, что у тебя будет на кого положиться. Изменит ли это что-нибудь? Раст? Подумалось Элой. Мог ли он пережить Инициацию? Смог бы он помочь мне спасти мир, которого он ни за что бы не понял. До сих пор, она до боли желает иметь родителя, мать, отца, наставника. — Я буду помнить? — Спросила Элой. — Что было до этого? Что к этому привело? Грустно улыбаясь, ГЕЯ покачала головой. — Нет. У тебя будет новая жизнь. Ты забудешь всё, чему научилась, ты будешь заново лазить по горам и сражаться с машинами. Жизнь будет не легкой. Но ты будешь жить. Элой вздохнула. Она помнила, что если поддастся страху, то больше никогда не перестанет бояться. — Да, — Произнесла она. — Я хочу этого. ГЕЯ улыбнулась. 1000 лет назад, взмах крыльев бабочки. — Я согласна. Я хочу пойти домой. До свидания. С ноющим сердцем Элизабет Собек прервала трансляцию. Неисправный порт перекрыт.      Смертный приговор подписан. Она взглянула на горизонт, туда, где за много миль стояло ранчо семьи Собек. Ей отчаянно хотелось вернуться домой со всем, что у неё осталось. А осталось у неё не много. Она так устала: её миссия — спасти мир, жизни, которыми пришлось пожертвовать, пригвоздили её к земле. Все, чего её хотелось теперь — лишь умереть в знакомом месте. Возможно, даже рядом с могилой своей матери. И всё же... ГЕЯ была уже готова и исправно работала. Альфы должны справиться со всем остальным. Но почему-то, глубоко внутри, Лиз знала, что её задача ещё не выполнена, что она должна жить на случай, если что-то пойдет не по плану. По крайней мере , миру нужен хоть один человек с полными знанием функционирования ГЕИ. Но Лиз не сможет выжить на Земле — ничто не сможет. Воздуха в её скафандре хватит ещё часов на 12. Однако, пока она работала над ИЛИФИЕЙ, Патрик экспериментировал с технологией криогенной заморозки на орбитальной пусковой базе, где создавалась ГЕЯ. Эксперимент привел к определённым успехам, но выживаемость приматов, на которых проводились тесты, так и осталась на уровне 60%, и от криогенной заморозки учёные перешли к изучению клонирования. Шансы невелики, но другого варианта у Лиз не было. Нет, это был её единственный вариант. Брошенные машины стояли на каждом шагу, и Лиз отчаянно старалась вытянуть из воспоминаний необходимую информацию. Спасибо вселенной за испорченность Тревиса Тэйта, — думала она, заводя машину. Уголки её губ чуть приподнялись, когда она вспомнила тот поздний вечер, когда им было скучно и они решили выпустить пар, воспользовавшись слегка-незаконной информацией. Машина ожила, став, единственным живым существом в мёртвом мире. Лиз ехала. Она прибыла на пусковую базу, а времени у неё было не так уж много, и она торопливо направилась по знакомым коридорам. Волосы на её голове встали дыбом от того, в какой разрухе находилось теперь здание. Оно стало тихим, заброшенным, если не замечать стука шагов Лиз. Пока ГЕЯ была в разработке здесь никогда не бывало тихо. В любое время суток кто-то бодрствовал, шумели компьютеры, Самина говорила сама с собой а Тревис слушал свою ужасную музыку. Лиз дошла до зала, где разрабатывалась ИЛИТИЯ и увидела прототип криогенной камеры, рассчитанный на человека весом до 113 кг. и способный продлить жизнь до 3000 лет. Лиз надеялась, что ей не придется спать так долго. С другой стороны, она желала не просыпаться вообще . Она не могла отправить ГЕЕ сообщение. Рой мог перехватить передачу — она решила не рисковать. Возможно никто не узнает, что она была здесь, и она так и не проснётся. Глупая мечта, пустая надежда, что кто-то найдёт её, если она будет им нужна. Но, кажется, последние два года в её жизни строились на пустых надеждах, и её смерть здесь окажется закономерным следствием. По крайней мере,она была готова попытаться. — Надеюсь, однажды мы снова встретимся, ГЕЯ. — сказала Лиз. Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, будет светить солнце, будут расти деревья и бежать ручьи. И будут люди. Ох, надеюсь, когда я вернусь, мы будем не одни. В ответ лишь тишина. Но Лиз и не ждала ответа. Она вступила в криогенную камеру и ей стало так холодно, и вокруг всё померкло. Я смогла, пронеслась в голове мысль. Всё кончено. Сейчас Элой осторожно пробиралась сквозь подземелья Закатной крепости; Карха Тьмы преследовали её, она знала что они обнаружат её совсем скоро. Трюк с вентиляцией удался, но лишил её всякой возможности войти и выйти незамеченной. Ей был нужен реестр Альфа чтобы, наконец, попасть внутрь горы Великой Матери и узнать, где она появилась на свет. Тайна, до того касающаяся лишь её , теперь затрагивала жизни многих других. И хоть ей необходимо было выяснить, как она появилась на свет, на кону стояла не только её жизнь. Да провались всё под землю, у неё не было времени. Может, времени у Элой и не было, но она замерла как вкопанная перед комнатой, подписанной ИЛИТИЯ, что была забита высокоразвитым медицинским оборудованием. Перед ней возник мужчина со странным, как и у всех предтечей, именем: Патрик Брошар-Кляйн. Он объяснял, что ИЛИТИЯ заселит Землю людьми, но Элой не слышала ни слова,, потому что в углу комнаты она увидела капсулу. О неё исходил слабый свет а в окошечке вверху капсулы виднелось очень знакомое лицо. — Элизабет? — ахнулаЭлой, срываясь с места. — Она жива? Элизабет жива? — Что? — Ошарашенно спросил Сайленс. — Ты нашла Элизабет Собек, живой? В этом Элой не была уверена, но с помощью Визора она могла проверить жизненно важные показатели — она нашла эту функцию ещё когда изучала устройство в юности. Она не была мертва. Хоть Элизабет и не дышала, но была жива; Элой и не понимала что здесь твориться а, её сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Она жива, — Сказала Элой. — Может, она в... коме? Она лежит в каком-то неизвестном мне аппарате, и думаю, он поддерживает в ней жизнь. — Криогеника. — Отвечает Сайленс, но Элой от этого не стало понятней. — Предтечи пытались замораживать себя, чтобы продлить жизнь. Думаю, это своеобразный анабиоз. Человек не стареет, но и не бодрствует при этом. Считай что... последнюю тысячу лет она спала. — Можно её разбудить? — спросила Элой ошеломленно. Что может быть хуже, чем наконец найти свою... возможно, свою маму, но не иметь возможности вернуть её к жизни. — Теоретически, можно. Но пока, ты оставишь её здесь. — Что? — Элой резко обернулась, будто бы могла обрушить свой гнев на Сайленса лично. Но его, конечно, здесь не было. Ублюдок. — Оставить её здесь? Я только нашла её! — Перестань вести себя как капризный ребёнок. — ответил снисходительно Сайленс. — Пробуждение из криосна — сложный и долгий процесс. Карха появятся здесь с минуты минуту. Если хочешь, чтобы она хоть когда-нибудь пришла в сознание, ты оставишь Элизабет здесь, пока не устранишь угрозу. Затем сможешь вернуться и сделать всё как подобает. А до тих пор, она всего лишь обуза, которую мы не можем себе позволить. Элой ненавидела то, что она прав. И ненавидела его. Невыносимого, самодовольного, бесчувственного засранца, с самомнением выше, чем у Безумного Короля-Солнца. Вот гадость, вот дряньство, что он был прав. Это в Сайленсе она ненавидела больше всего. Он почти всегда оказывался прав. — Ладно! — Выплюнула она.— Но я вернусь, как только смогу. — Жду с нетерпением. Верь или нет, но я хочу поговорить с Элизабет почти также сильно, как и ты. Её знания... но пока, нам нужно идти. Так Элой и поступила. Она продолжила идти, попала в засаду Гелиса и, спустя немало кровопролитных битв, продралась, наконец, сквозь Кольцо Солнца. Тут же ей пришлось бежать на спасение Земель Нора. Она узнала, что Элизабет — не её мать, что она клон, и что она не родилась, а была сделана. Она узнала правду про ГЕЯ-Прайм, узнала, что Элизабет пожертвовала собой и отправилась на встречу своей смерти, но, почему-то, оказалась в бункере под Закатной Крепостью . Элой шла и шла дальше. Конечно, она хотела спасти мир, и она знала, что не может вернуться в закатную крепость, пока не победит Затмение. Она не знала, чего боится больше: столкнуться с АИДом или разбудить Элизабет, свою… не свою мать. Всё равно она не могла просто бросить её . Борьба с АИДом казалось ей даже проще— Элой знала что хорошо сражается, и в этом она была уверена, а вот предстоящая встреча с Элизабет, думала она, будет не из легких. Все эти чувства, эмоции и отношения. Сложные вещи, на которые у не было времени . Как и у Элизабет, предательски шепнул её разум. Битва за Меридиан жестока,и когда она, наконец, была окончена, всё тело Элой ломило от боли. В воздухе стоял запах дыма, и крови, и смерти. Но АИД был мёртв, Затмение разбито — они потеряли не только своего Бога, но и лидера Гелиса. Авад — человек проницательный, хоть про него и не скажешь. Он вооружил Карха Тьмы, обычных людей, оказавшихся запертыми в закатной крепости и предлажил всем, кто будет драться за него, не только прощение, но и место в его войске. Люди восстали и Закатная Крепость была освобождена через неполные две недели после Битвы за Меридиан. Теперь ни что не могло помешать Элой разбудить Элизабет, кроме ледяного страха в сердце. Она убедила себя, что боится совершить ошибку, которая станет для Элизабет фатальной, тем более что Сайленс больше не выходит на связь, и никто не скажет ей, как правильно провести операцию. Только в темноте, в одиночестве, она могла признаться себе, что боится, что всё пройдёт успешно. — Итак, Элизабет, — произнесла Элой, стоя перед Криогенной капсулой. — Пора просыпаться. Она нажала на кнопку, на которую указал Визор, и капсула с шипением открылась. Пути назад нет. Первое, что ощутила Элизабет — ужасный, пронизывающий холод Она могла бы сказать, что он пробирал до костей, но это было совсем не так — сами её кости были будто сделаны изо льда, тело болело а в ушах стоял шум. Могла бы она говорить — закричала бы, но она была напряжено до предело, её тело била такая дрожь, что казалось мышцы могут разорваться. Она не знала где она и почему, она едва ли понимала, кто она сама. Память, возможно, вернётся позже, когда она выйдет из-этого состояния и перестанет чувствовать себя так, будто умирает. Она слышала, как кто-то разговаривает с ней; она билась в агонии и не разобрала слов, не узнавала голос, хотя звучал он удивительно знакомым, всплыла мысль из глубины подсознания. Лиз попыталась открыть глаза, но свет ослепил, а когда ей всё же удалось разлепить веки, она все равно ничего не увидела— зрение было размыто. Она различила фигуру, кажется, человека и цвет — много красного. — Т-т-т-о... — простонала Лиз, стараясь спросить "Кто?". Звук, что вышел из её горла — что-то средние между попыткой заговорить и стоном, вызванным удушающей паникой, подкрепленной вдобавок ужасной болью. — Ш-ш-ш, — отозвался знакомый голос. — Всё хорошо. Я здесь. С тобой. Чужие руки обвили её, и,хотя раньше Лиз не понравилось бы, что её трогает незнакомец, тепло чужого тела согревало и дикая дрожь, сотрясающая её, понемногу утихала. Они оставались в таком положении ещё недолго, пока Лиз, ещё толком не придя в себя, не спросила: — Кто ты? Человек отдалился, и Лиз упала. Из последних сил она села, и, наконец, осмотрелась — её зрение теперь достаточно прояснилось. Она увидела рыжеволосую девушку, стоявшую к ней спиной. — На это сложно ответить, — ответила девушка, а Лиз показалось, что она узнаёт её голос. — Я... меня зовут Элой. И я... Девушка повернулась. Лиз смотрела, не отрываясь, на себя. Она видела своё лицо, только на двадцать лет моложе, на незнакомце. Невозможно, не может быть, память понемногу к ней возвращалась, но она ведь отменила протокол "Смотритель", этого не должно было случиться. Глядя на неё, девушка сглотнула. — В каком-то смысле я — это ты.

Сердце Элой бешено билось, она не отрывала взгляда от Элизабет, которая смотрела на неё, а на лице женщины, как с сожалением отметила Элой, застыла маска шока и ужаса. Кожа Элизабет, что и так была гораздо светлее, чем у Элой, теперь стала мертвенно-бледной. — Нет. — голос Элизабет разбил тишину. — Нет, я- я отменила протокол "Смотритель", кто мог это сделать? Этого не должно было произойти. Элой вздрогнула. Она читала дневники Элизабет и знала, что она была против клонирования, но теперь, когда она точно знала, что её не хотели, что она была чудовищем не только для племени Нора, потому что была безродной, но и для собственной... прародительницы.. это ранило сильнее, чем Элой представляла. — Много не должно было произойти. — ответила Элой, горько усмехнувшись. — Меня сделали, чтобы исправить кое-что, хоть и изначально,меня не должно было быть. Элизабет резко вздохнула. — Я- не это имела ввиду. Что ты не должна существовать. Ох, я в этом не сильна.. Я выступала против протокола "Смотритель" потому, что не хотела чтобы другая я родилась и стала инструментом. Это было бы несправедливо, по отношению к клону. По отношению к тебе. Элой закрыла глаза. "К клону". Она и правда клон, так почему же ей было так больно. Совершенно нелепо было ожидать, что Элизабет будет видеть в ней личность. По крайней мере, Элизабет не хотела, чтобы она становилась инструментом, даже если сейчас — она и есть инструмент для спасения мира, и они уже не могут этого изменить. Элой открыла глаза, пожала плечами. Она не могла смотреть на Элизабет. — Спасибо. Что, эм... что беспокоишься о справедливости. Из того, что я про тебя знаю, для тебя справедливость всегда была на первом месте, и я рада, что так всё и осталось. Многое в мире изменилось. Очень многое. Ты долго спала. —Сколько? — Голос Элизабет дрогнул. Элой встретилась с ней взглядом и увидела страх в собственных зеленых глазах. Она неуверенно протянула к Элизабет руку, но тут же убрала, не зная, как Элизабет отнесётся к её прикосновению. — Почти тысячу лет. — Элизабет ахнула и Элой торопливо продолжила. — Всё это время ГЕЯ работала. У неё получилось! Она вернула земле жизнь. Новый Рассвет сработал... почти безупречно. Элой видела, что Элизабет зацепило слово "почти" — её быстрый, иногда мнительный разум начал стремительно соображать — это легко прочесть по лицу женщины. Элой задалась вопросом: выглядит ли она так же, когда размышляет. В первый раз Элизабет пристально осмотрела Элой, уделив особое внимание её одежде и волосам. — Ты сказала "почти безупречно", — начала Элизабет. — поэтому ты похожа на... даже не знаю, на охотника-собирателя? Элой не совсем пониммала, что такое "охотник-собиратель", но догадывалась. Ну, она уж точно охотница. — Да, — ответила она. — АПОЛЛОН был утерян. Люди выжили, но... нам пришлось начинать с начала. Из горла Элизабет вырвался стон. — Утерян... ох, Самина, ты так долго работала... снова Тёмные Века — Она зарылась лицом в ладони. Когда она вновь подняла голову, Элой увидела женщину собравшейся, решительной, такой, какой она выглядела на голограммах. — Но человеческое сообщество, оно же есть, как таковое. — Да, но куда более примитивное чем то, к которому ты привыкла. Но на земле снова есть люди, Элизабет. Люди, и города, и целый мир. Всё благодаря тебе. — Благодаря команде "Нового Рассвета", — поправила её Элизабет. — И ГЕЕ. К слову, где она? Хочу поговорить с ней, так мне станет полегче. — ГЕИ нет, — ответила Элой и Элизабет закрыла рот ладонью. — Но я хочу вернуть её. И, возможно, у меня получится сделать это быстрее с твоей помощью, если ты, конечно, захочешь. Я, ну... меня создали с этой целью и я думаю, что справлюсь, но… — Я помогу, — Прервала Элизабет бессвязное бормотание Элой. — Для этого и поместила себя в криокапсулу. Не могла отделаться от мысли, что что-то может пойти не по плану и понадобится моё содействие. Кажется, так и получилось. Элой кивнула. — Хорошо. Здорово! М-м-м, ты, наверное, устала. Необязательно начинать действовать прямо сейчас. Тебе стоит отдохнуть. Восстановиться. Тебе ещё многое стоит узнать, и ты, наверное, голодна. Я читала, что пробуждение из криосна требует кучу энергии. — Элой чувствовала себя не в своей тарелке и отчаянно хотела побыть одной, поэтому быстро схватилась за представившуюся возможность. — Я поохочусь и принесу поесть, если хочешь. Элизабет. похоже, тоже была рада перспективе остаться наедине с собой. В этом они похожи, отметила Элой. Женщина сразу согласилась, и Элой осталось лишь убедиться, что у Элизабет есть тёплые шкуры, которые , помогут ей окончательно согреться, пока она не вернется в Закатную Крепость. Когда Элой уходила, Элизабет уже спала, и охотница была уверена, что сумеет вернуться до того, как женщина проснётся. Найти пропитание было вовсе не сложно. После всех уроков, что дал ей Раст, выживание давалось ей легко. А вот жить, просто жить — это сложно.. И, честно говоря, Элой не представляла, как они будут жить когда Элизабет проснётся и увидит клона, которого не должно было быть, а Элой увидит мать, которой у неё никогда и не было. Это не легко, думала Элой, но это жизнь. Мысль казалось ей неестественной, чужой, но при этом правдивой. Всё равно ничего не остаётся, только пытаться.