Две стороны потерянной луны

      СКАЗ О ДЕВЕ ЛУЧЕЗАРНОЙ       Жил-был на белом свете старик Такэтори. Забрёл он однажды вглубь бамбуковой чащи и нашёл там девочку: красоты невиданной, неписанной, но крошечную, не больше напёрстка. Не смог он оставить малышку одну и забрал её в свой дом.       Доченька росла не по дням, а по часам и вскоре превратилась в прекрасную деву — краше не сыскать на белом свете. Потому и прозвали её Кагуя-химэ. Вскоре разнеслась молва о красоте неземной — и не было с тех самых пор покоя в доме старика Такэтори: увадились женихи руки Кагуи просить. Но молчала невеста, стеной неприступной обернувшись.       Годы шли, сжалилась лучезарная дева над оставшимися вельможами и молвила: «Ежели принесёте чудо чудное, диво дивное, тогда сможете свататься ко мне». Пустились женихи за тридевять земель, но так никто и не смог исполнить наказ. Вскоре сам император прознал о неземной красоте Кагуи: отправился в дальний путь к избраннице, но тем же отказом она его встретила.       Долго ли, коротко ли угасать стала юная дева. Бывает: смотрит на луну, да слезами горючими заливается. «Пустое это, к худу!» — остерегали Кагую. Но непреклонна была красна девица и всё горевала. Разразилась рыданиями в одну ночь она пуще прежнего и поведала свою тайну страшную: «Родимые, люблю я вас сердечно, да только семья моя настоящая там — на светиле ночном».       Не поверили ей было отец с матушкой, да наперёд решили доченьку спрятать. Но как бы ни защищал её Такэтори вместе с армией возлюбившего Кагую правителя: напрасно всё было, и явились в назначенну ноченьку посланники небесные. Долго дева слёзы лила, не хотела с семьёй названной расставаться. Но стоило волшебно накидке из перьев диковинных на плечи упасть — вмиг забыла Кагуя-химэ привязанности прошлые да отправилась назад с небожителями…

***

      Новый день воцарился над Деревней скрытого листа. Мягкий ветерок приятно щекотал, а задорные лучики слегка обжигали кожу. Жители уже проснулись, а потому жизнь в селении начинала потихоньку закипать, вскоре надеясь подойти к обеденному пику.       — Матушка, Вам не следует так напрягаться, — маленький мальчик буквально возник перед входом в родовое поместье, забирая у женщины две тяжёлые сумки. С одного взгляда в них можно было признать не только близких родственников — благодаря отличительным чертам внешности, — но также и представителей одного из самых могущественных кланов Конохи, чей символ недвусмысленно воплощал веера-утива, которым можно было как спастись от летнего зноя, так и раздуть палящий огонь.       — Ну что ты, Итачи, мама тоже когда-то была шиноби, так что от пары пакетов ничего случится, — уверяла в незначительности ситуации полная сил и энергии Микото.       — Агу-у, — послышалось откуда-то из-за спины женщины. Голосок был пока ещё едва слышным, но уже достаточно настойчивым.       — Саске тоже со мной согласен, — рассмеялась Учиха. — Давай, поздоровайся с братиком.       — Гу-у… — малыш, надёжно закреплённый сзади, неуклюже попытался взять старшего за подставленный указательный палец. Он ещё был слишком мал, чтобы суметь сделать это с первого раза, но Итачи отличался большим терпением, поэтому никуда не торопил младшенького.       — Ва-а… — радостно протянул мальчик, когда наконец смог исполнить задуманное. Его круглые щёчки слегка порозовели, а взгляд преисполнился ликования, насколько им мог преисполниться пока мало что понимающий младенец.       — Молодец, Саске, — Итачи потрепал братишку по чёрной макушке, заглядывая в очаровательные смоляные бусинки. Он многое знал о детях, даром что сам был ещё ребёнком, но только с рождением малыша понял, насколько трепетную и глубокую привязанность может вызывать одна лишь случайная улыбка.

***

      Трое шиноби стремительно продвигались сквозь бамбуковую рощу — одно из последних препятствий, разделявших их с родным домом. Миссия была успешно завершена, поэтому сейчас оставалось только мечтать о заслуженной награде. И нет, речь тут шла далеко не о деньгах: Чоуза уже предвкушал вкусный обед, приготовленный жёнушкой, Иноичи про себя представлял, как будет решать очередную задачку, подкинутую активной дочуркой, в то время как Шикаку желал просто отдохнуть.       Неожиданно Нара отклонился от намеченного маршрута и скрылся где-то в зарослях. Остальные незамедлительно последовали за ним.       — Враг? — поинтересовался Чоуза, расстроенный тем, что пришлось вынырнуть из своих гастрономических фантазий о лапше-собе, шариках-такояки и лепёшках-окономияки.       — Нет, здесь… — договаривать Шикаку не посчитал нужным, потому как напарники и сами могли всё увидеть.       Посреди устремившегося ввысь векового бамбука лежал крохотный свёрток: слегка кряхтящий и словно пытающийся что-то сказать случайным посетителям, но не старающийся закричать или же заплакать.       — Ребёнок… — взгляд Иноичи отражал целую гамму чувств: от удивления и настороженности до печали и сочувствия.       — Её бросили здесь совсем одну: в этих местах людей практически не бывает, — ниндзя-стратег внимательно рассматривал непривычно бледное личико малышки, её едва видневшиеся бледно-голубые волосы, загадочные глаза с абсолютно белой радужкой, будто заглядывавшие прямо в сердце, и странное багряное родимое пятно по центру лба.       Он замер так на несколько секунд, а затем продолжил:       — Эта дорогая ткань… — младенца подняли на руки, — мягчайший шёлк, да ещё и насыщенного фиолетового оттенка… Она дочь даймё, не иначе.       — Вот только герба нигде нет, — верно подметил Иноичи.       — Мы в любом случае заберём её с собой в Коноху, оттуда и подадим запрос на поиск родителей.       — Да, ты прав, Чоуза, — Нара Шикаку ещё раз взглянул на неестественно спокойную девочку.       Так, трое шиноби продолжили путь. Но если раньше каждый воображал себе безоблачный вечер в кругу семьи, то теперь прежний настрой был омрачён заботой о неизвестной малышке. Если это дочь правителя, то почему она оказалась брошена в богом забытом месте? Если была нежеланным ребёнком, от которого хотели избавиться, то почему не подбросили в деревню к крестьянам, дабы перевесить заботу о судьбе дитя на их плечи? Да и, в конце концов, почему закутали в чистейший благороднейший шёлк, если могли взять первую попавшуюся хлопковую пелёнку? Слишком многое в этой истории вызывало вопросы. Да и внешне девочка выглядела странно даже для привыкших ко многому шиноби.       Шикаку уже тогда понимал, что всё не закончится так просто, но в то же время и подумать не мог, что сейчас нёс на руках свою будущую названную дочь…