Луна

Этот эксперимент должен закончиться удачно. Так думает Мэй, когда наконец садится в кресло и устало выдыхает. Она подпирает свой подбородок рукой и прикрывает глаза. Сегодня ей хуже, чем вчера. Болезнь прогрессирует и, кажется, скоро даже Су будет не в силах её замедлить. Мэй уже давно знает, что скоро настанет день её смерти. Но ей слишком страшно. Все её мысли о Кевине. Каждый раз девушка вспоминает его после смерти Химеко. Мэй знает, что он сильный. Она знает, что он не из тех, кто сдаётся. Но… Это не может заглушить её переживания. Кевин был жизнерадостным и самоотверженным, слишком резким с другими и чересчур мягким с ней. Она любила Кевина таким, какой он есть. Но Мэй не могла принять того факта, что оставит в этом мире его. Когда она умрёт, у него останется Су. Ему можно доверять, Мэй знает. Но… Кто знает, что может случиться и с самим Су? Все эти переживания привели Мэй к секретному проекту, о котором никто не знал кроме Мёбиус. Даже Су не знал. Он бы, скорее всего, запретил ей так рисковать. Но что у неё, что у Кевина, есть дурная привычка не слушать чужое мнение в таких ситуациях. Как они изначально решили, так и будет. Переубедить их могут лишь они сами. Как известно, многие перенимают привычки любимого человека. И неизвестно у кого из них эта привычка появилась первой. Уставшая Мэй открывает глаза. Ей осталось немного. Возможно перед отправкой на луну их с Кевином встреча будет последней. Эта даже не её мысли, это откровенная фраза Су. Он так ей и сказал. «Мэй. Если… Я не смогу найти иной способ, то… У тебя две недели». И с этой мыслью она живёт каждый день. Только теперь ей осталось не две недели, а меньше. Всё подготовлено для проекта СТИГМА. Её работа окончена. Вряд ли она сможет дать большее человечеству за эти дни. Отдых завершён. Мэй поднимается со своего места и подходит к компьютеру в дальнем конце комнаты. В столе рядом лежит один предмет, который она достаёт и кладёт себе на руку. Это пыль кристалла времени. То, что у неё сейчас есть от проекта СТИГМА. Именно она является ключевой частью для осуществления плана. Эта пыль поможет ей переместиться в будущее. Но не так, как можно подумать. Этот кристалл не создан для такого, да и вообще у неё всего лишь пыль, но этого хватит на то, чтобы её проекция смогла попасть в будущее. Пусть это и называется проекцией, Мэй сможет напрямую управлять ей. Это очень опасно, потому что подобное может вызвать повреждение нервной системы. Но Мэй абсолютно всё равно умрёт она сейчас или через неделю. Ей просто надо убедиться, что с Кевином будет всё хорошо. Она всыпала пыль в генератор частиц, а позже подключила пару проводов к своей голове, которые передавали данные компьютеру, что стояли прямо напротив неё. Сев в удобное кресло, она нажала на кнопку и закрыла глаза. Хоть бы получилось. На самом деле ей не было плевать на то, умрёт она раньше или позже. Эти дни ей хотелось провести с Кевином.

***

Кевин Каслана, сильнейший воин человечества в нескольких эпохах, стоял прямо на луне и смотрел вдаль, на Землю, что погружалась во временную тьму. Земля погрузилась во тьму ещё давно, но для невежд это произошло только сейчас. Эта кратковременная тьма может привести к вечному свету, так что Кевин не испытывает какого-то трепета в своей груди. На луне холодно, в космосе холодно. Всем, кроме него. Именно поэтому сейчас ему оставалось лишь ждать конца. А конца чего он пока что без понятия. Хонкай ли это, его жизнь или что-то иное. Известно было только одно, он будет идти до конца. Кевин сделал и пережил слишком многое. Охотники за пламенем… Мэй… Су… Химеко… Он сделает это ради них. Ради их общей мечты. Кевин обязан доказать, что вся сансара страданий была прожита не зря. Прожита ли?.. Может он просто существовал… Нет. Когда были живы Охотники и Мэй, он явно жил. Кевин чувствовал, радовался, испытывал какие-то эмоции. Сейчас же… Сейчас он не испытывает ничего. Принесёт ли ему победа вообще какую-то радость? Возможно он почувствует облегчение того, что всё это закончилось. Хотя Кевин так привык, что уже даже не чувствует усталости. Он обещал себе. Он обещал всем. Он доведёт эту борьбу до конца. И победителем будет он. Кевин слышит странный звук. Будто появление голограммы. Он отрывается от лицезрения бескрайней и поистине мощной, но такой слабой вселенной. Каслана думал, что там будет враг, но он ошибся. Слишком сильно ошибся. — Галлюцинации?.. — произносит мысли вслух Кевин. Он глупо предполагает, что это побочный эффект воздействия древа воображения, благодаря которому он получил силы херршера конца. Перед ним стоит Мэй. Его Мэй. Абсолютно такие же длинные фиолетовые волосы и нежные полные доброты глаза. Она выглядит слишком живой, будто настоящая. Сейчас он коснётся её лица и вспомнит мягкость белоснежной кожи, что была погребена в его сознании ещё долгие, словно подобие вечности, тысячи лет назад. Кевин чувствует как его сердце неосознанно сжимается, а руки начинают дрожать. Теперь Шамаш лежит в ладони не так уверенно. Голубые яркие глаза наполняются слезами, что сейчас начнут застывать и падать осколками на землю. «Мэй» оглядывается по сторонам. Кевин поджимает губы от того, насколько же родной и забытый взгляд он сейчас лицезрел. Он видит как Мэй анализирует мир вокруг себя. Перед ней расстилаются бескрайние просторы вселенной. Она видит то же, что и Кевин пару минут назад. Земля, заполненная тьмой, и одинокая луна. А вокруг них тишина. Кевин охарактеризовал это затишьем перед бурей, словно это последние минуты, когда он может стоять так. Наконец она поворачивается к нему и их глаза встречаются. Мэй теперь не видит тех человеческих голубых глаз, что наполнены простодушием. Это глаза воина, что пережил целую колесницу страданий, но всё равно твёрдо продолжает стоять на своём. Эти глаза светятся в темноте космоса ярким голубым светом. И это красиво. Сейчас эти глаза могут озарить целую вселенную. Мэй не понадобилось много времени, чтобы понять, что же происходит. Как же она не узнает свою собственную разработку? Кевин с силами херршера конца прямо сейчас будет реализовывать проект СТИГМА. Значит, других вариантов не осталось. Это последняя надежда человечества. На сколько же лет вперёд она переместилась, что Кевин выглядит таким убитым прямо на её глазах? Мэй уверена, что минутой ранее он уверенно взирал в вечность, но её приход выбил его из колеи. Пусть он думает, что она галлюцинация. Так Кевин будет честен с ней. — Кевин, обними меня, — мягко улыбается Мэй, нежно смотря на его заплаканное лицо. Он приподнимает руку и тянет её к ней. Тело дрожит так, как не дрожало никогда. Величайший воин человечества никогда не боялся. Но сейчас спустя многие года он смог обнажить какие-то чувства. Мэй разводит руки в стороны и закрывает глаза. Кевин медленно подходит к ней, Шамаш небрежно выпадает из рук. Он неуклюже обнимает её, эти массивные крылья мешают. Вся эта сила ему мешает. Всё, что он сейчас имеет… Кевин бы хотел избавиться от этого. Это не крылья, это груз. Голова Кевина падает ей на плечо, руки крепко сжимают её тело и оно кажется таким живым, будто не галлюцинации. Но это точно они. Каслана даже не представляет иного исхода. Их с Мэй будущее было обречено ещё давно. Нет и не было ничего обычного в их жизни. Они были семьёй без колец на пальцах. Они были родителями без обычного ребёнка. Всё в их жизни странное. В наследство они оставляют целую вселенную. — Мэй… Я так устал, — дрожит его голос. — Я так скучаю по тебе. Мэй… Мэй, я потерял Су. Мэй, я потерял всех. Я потерял тебя, Мэй, — Кевин постоянно повторял её имя. Он слишком давно этого не делал. Мужчина чувствует руку на своих волосах, что мягко и успокаивающе поглаживает его. Неужели он до сих пор помнит её голос? Наверное в кошмарах, что навещают его каждую ночь, она слишком часто говорила с ним. — Кевин, ты готов сделать это? — спрашивает Мэй. — Ради всех вас. — Сделай это ради себя Кевин, — он сжимает её крепче, — запомни, мы все верим в тебя. Но если ты не сможешь исполнить план в жизнь, это не будет твоей виной. Никто не будет винить тебя, Кевин. — Я смогу… Я смогу, — он тяжело дышит, — Мэй. — Ты молодец, Кевин. Ты хорошо постарался. Обязательно отдохни после этого и съешь лапши, — улыбается она. После операции проекта МАНТИС они никогда не обнимались, любой физический контакт для Мэй был опасен. Но сейчас он наконец может сделать это. Коснуться её, пусть и не почувствовав тепла. Кевин рад, что смог встретиться с ней. Это придало ему сил и уверенности. Ради Мэй. Ради остальных. Он выиграет. — Я люблю тебя, Кевин, — она не отстраняется из его объятий, он просто ощущает, что тело Мэй постоянно становится менее осязаемым. — Я тоже любил тебя Мэй. Люблю и буду любить дальше, — говорит он шёпотом в пустоту, даже не заметив, как Мэй окончательно пропала из его рук. Он стоит в тишине, так и не двигаясь, склонив голову и приобняв себя, не специально. — Спасибо, — слышится удалённый голос, а вокруг всё та же тишина.