1
2 октября 2022 г., 19:36
Люк в отчаянии упала на колени. Сквозь ткань грязно-бежевых штанов кожу ужалили мелкие камушки и песок, но она не заметила боль. Из раскрытого в ужасе рта, спрятанного ладонями, послышался сдавленный вздох.
Два дымящихся, обугленных до костей и черного мяса трупа лежали на пыльной земле у входа в сгоревший дом. С виду опознать останки было невозможно, только Люк ясно понимала, кто находится перед ней. Остолбеневшая, она не могла отвести глаза от опрокинувшегося в неестественной позе мертвого дяди. От страха казалось, что пустой взгляд черных глазниц, устремленный за мили песчаных морей, обратит на нее свое внимание, посмотрит либо с мольбой о помощи, либо со злостью и обидой. Обгоревший до костей труп валялся лицом вниз, уткнувшись в грязный песок.
Когда Люк только приехала на место трагедии, собиралась вбежать в горящий дом, спасать родных от огня. Не до конца понимая, что произошло, у нее и мысли не возникло, что два изуродованных тела — любимые тетя и дядя.
Вот только чувство, которое Люк никогда не смогла бы описать словами, не давало повода сомневаться, что перед ней именно они. Чувство, когда-то бывшее ей родным, успокаивающим и мирным, стало гнетущим, пугающим, выбивающим воздух из легких. Его невиданная раньше сторона жалила холодом затылок и одновременно сжимала тугой хваткой сердце, в котором оборвались две хрупкие, натянутые до предела ниточки.
Этот кошмар ощущался так, будто Люк слышит, и слышит не своими ушами, крики. Крики, становившиеся с каждой секундой все тише, и даже от отголосков стыла кровь в жилах, а волосы вставали дыбом. Когда звук стих, став лишь фантомным эхом, то его место заняло чувство тянущей тоски.
Воздух был пропитан тошнотворным, густым запахом. Казалось, что с каждой минутой он все глубже проникает в ткань испачканной одежды, в каждый волос на голове.
Люк вцепилась пальцами в копну челки, болью пытаясь удержать себя от стремительно подступающей истерики.
Еще несколько часов назад жизнь была обыкновенно мирной, ничего не предвещало беды.
— Люк, будь добра, отнеси тарелки на стол, — тетя, протирающая кухонную тумбу, кивнула в сторону скрытой белой панелью полки. — Только не ставь сколотую, Оуэн будет ругаться. Все никак руки не дойдут ее выкинуть, — Люк утвердительно промычала, отправившись выполнять поручение.
Выйдя во внутренний дворик, находившийся на дне искусственно созданного кратера, она прищурилась, сморщив нос. Два солнца в этот сезон намного раньше поднимались на небосклон, надолго зависая над макушками жителей солончака Грейт-Шотт, и светили ярче и усерднее. Близились жаркие недели.
Люк бесило наступившее время года. Слишком часто приходилось чинить влагоиспарители, определенно состоящие в заговоре против существующего на ферме порядка. Еще и палящий зной вынуждал прятаться в стены кратера. Прям как вомп-крысы, спасающиеся от пекла.
Гараж был отворен, грохотали инструменты. Проходя мимо, Люк с любопытством заглянула за железную дверь. Дядя, раздраженно вздыхая, копался в днище оранжевого лендспидера. Арту стоял рядом, взяв на себя ответственность комментировать каждое действие, а Трипио ругал маленького астромеханика за вмешательство и шум.
В гараже, как и всегда, когда в нем занимался делами дядя, царила чистота. Даже в момент увлеченной работы он складывал инструменты перед собой в строгом порядке — от маленького к большому, никогда не разбрасывал детали. Дядиной организации рабочего места можно было позавидовать.
Вечером прошлого дня Люк невзначай упомянула, что в не отличающимся элегантностью, но от того не менее любимом транспортном средстве, произошла поломка. Какая-то деталь в двигателе начинала стучать, как только спидер поднимался на воздушной подушке. Люк с механикой была на «ты», но время, проведенное в мастерской, не принесло результатов.
Она зубасто улыбнулась, продолжая путь в столовую. Хорошее настроение поднялось еще выше, захотелось кинуться благодарить дядю. Вчера он казался равнодушным к ее негодованию, но спозаранку решил помочь с починкой.
Люк расставила тарелки, то и дело голодно поглядывая на свежие булочки. Потребовалась вся сила воли, чтоб не растерзать аппетитную булку, манящую румяным бочком. В маленьком жестяном чайнике заваривался чай на голубом молоке, из носика тонкой струйкой шел пар. Тетя уже успела поставить на стол творог, припорошенный блестящими кристаллами сахара, и финики, до краев наполнившие небольшое, но глубокое блюдце.
Люк заняла привычное место на вращающемся кресле, поставив локти на стол. Подбородок удобно устроился в ладонях. Если бы не система охлаждения по всему периметру усадьбы и в помещениях, мозг давно потек через уши от пекла.
С ее места рыжий двор, усеянный песком и окруженный грунтовыми стенами, был как на ладони. Не одно поколение Ларсов проживало на влагоферме, и за десятки лет усадьба стала конфеткой.
Люк поздоровалась с проезжавшим мимо любимым дроидом тети Беру, куда-то тащившим цветок в квадратном горшке. Тетя в шутку называла дроида внучком. Она объясняла это тем, что машина всегда слонялась по усадьбе с печальным и несчастным видом. Люк, ранее не замечавшая в металлической коробке ничего, даже отдаленно напоминающего печаль и несчастье, разжалобилась. Эмпатия взяла верх. Хотя дроид все равно остался невписанным в семейное древо. Не называть же его сыночком!
Из кухни выплыла тетя Беру, поправляющая любимую синюю жилетку. Спускаясь по небольшим ступенькам, она цепким и застывшим в бесконечном веселье взглядом искала работу на день. По пути она успела выкрикнуть в сторону мужа угрозу съесть завтрак без него, если Оуэн не поторопится. Тетя села справа от Люк. Протянув теплую руку к ее лицу, Беру заправила отросшую и выгоревшую прядь волос за ухо.
— Ты расчесывалась сегодня? — спросила тетя, на что Люк преувеличенно широко вытянула челюсть, прижав ладонь к груди.
— Теть, я же сказала, что давно завязала с этим делом, — прошептала она, оглянувшись по сторонам. — Я чиста, в комнате не найдешь ни одной расчески, — Беру, подыгрывая, прищурилась и, не отводя взгляд от Люк, медленно налила в кружку чай. Скайуокер, громко сглотнув, потянулась якобы дрожащей рукой к булочке.
— Опять дурью маетесь, — с недовольным лицом утвердил подошедший Оуэн, вытирающий руки о полотенце. Тарахтя стулом, он сел напротив жены.
Люк никогда не замечала в дяде склонность повалять дурака, пошутить. Было интересно, как сошлась парочка, чем в свое время угрюмый трудоголик зацепил жизнерадостную милашку? Вопрос не давал покоя, но у Люк, наблюдающей за родней, ни разу не возникло сомнений в искренности их чувств. Дружелюбный нрав тети уравновешивал тяжелый характер дяди, а общие дела, воспитание Люк и содержание влагофермы, цементом скрепляли брак.
Трапеза прошла в обыкновенном ритме. Стол наполнился разговорами, обсуждениями планов на будущее, стуком чайных ложечек. Ситрипио и Арту все еще шумели на фоне, вновь затеяв спор. Астромеханик пищанием неприличного содержания отозвался о протокольном дроиде. Трипио, в свою очередь, перечислил все грехи и неудачи Арту, жалуясь на то, что тот загубил ему жизнь.
— Успокойтесь, вы не женаты! — прикрикнула Люк в попытке угомонить дроидов. Столь человечное поведение явлением было нетипичным и забавным.
Люк отпила горячую жидкость из кружки. Ароматный чай нежно пах сладкими инопланетными цветами и молоком. Булочки оказались такими же вкусными, какими и выглядели, а вот финики подвели. Пришлось оставить доедать сухофрукты дяде Оуэну.
Тот, как любой ответственный глава семейства, обязывался доедать за каждым членом семьи, бурча о расточительности и безалаберности домочадцев. Люк после таких дядиных актов самопожертвования в угоду жадности считала его силу воли нерушимой.
Тетя рассказала смешную историю, произошедшую с ней когда-то в Мон-Эспа, про наглого торговца родианца. Люк посмеялась, а дядя превратил рассказ в лекцию о том, как важна внимательность и настойчивость.
Когда чай был допит, а завтрак съеден, Люк довольная откинулась на спинку стула.
— Так, ну я поехала? Можно взять твой «Курьер»? — спросила она, вытирая рот рукавом и ожидая ответ на низком старте.
Дядя Оуэн нечасто доверял свой спидер, как он выражался, всяким личностям, плюющим на ограничения скорости. Люк не отрицала, что любила езду ветерком. Разве не логично разогнаться на сотню километров в час, если позволяли технические характеристики лендспидера?
Дядя тщательно пережевывал свой завтрак. Молчание затянулось. Люк хотела рискнуть и повторить вопрос, но, наконец прожевав, дядя твердо ответил:
— Нет, — Люк собиралась запротестовать и начать клянчить, но Оуэн добавил: — Езжай на своем. Я починил его. Как приедешь обратно, объясню, в чем была проблема. Тебе нужно быть внимательнее. Вылупишь глаза, но не видишь, что делаешь.
Несмотря на жесткие слова дяди, Люк, поднявшись со своего места, обошла стол и поцеловала его в колючую щеку. Оуэн имел манеру выражаться резкими словами, обидными для незакаленного духом человека, но она знала, что дядя не такой злой, каким хочет показаться.
— Зайди на обратном пути к Пенсли. Он должен передать мне инструмент, — Люк затормозила, подняв в воздух облако пыли. До гаража оставалось сделать несколько шагов. Барнас Пенсли, приятель семьи Ларсов, работал механиком в Мос-Эйсли. И ей слегка не по пути. Видимо, дядя решил, что она все же собралась сбросить дроидам память.
— Дядь, ты прости, но в Мос-Эйсли я не поеду. Я собираюсь передать послание в Арту Бену Кеноби, — рассказ о планах прервала звякнувшая кружка. Оуэн недовольно посмотрел на нее. Шея его покрылась розовыми пятнами, а это значило, что дядя начинает сердиться. Тетя Беру поджала губы, знающая по опыту, что не стоит пытаться успокоить перепалку Люк и Оуэна.
— Люк, ты совсем башкой не думаешь? И где ты его искать будешь? Расскажи нам, идиотам.
Объяснять, что Люк чувствует, куда нужно выдвигаться, занятие неблагодарное. Дядя даже слушать не станет.
— Как ты не понимаешь, что это важно, от этого сообщения может зависеть судьба всей галактики! — сказала Люк, жестикулируя руками.
— Мы тут много чего не понимаем. Во-первых, какое отношение имеют фермеры к судьбе галактики? Во-вторых, развернулась и зашла в дом. Сегодня ты никуда не едешь, — рассержанно сказал Оуэн, с каждой секундой все меньше держа себя в руках. Беру прикрыла рот кулаком, разглядывая дно кружки.
— Звезды, а ты не думал, что я могу не хотеть всю жизнь проторчать на ферме? Это ты хочешь, чтоб я беспрекословно чинила ржавый хлам, ходила на рынок, прибиралась дома и не возникала! Может, тебе просто нужен еще один дроид? — повысила голос Люк, негодующе смотря на дядю. Тот отвернул голову куда-то вбок.
Люк, чтоб не наговорить глупостей, до боли прикусила щеку и зашла в гараж. Она совершеннолетняя взрослая девушка, и как он может вот так отдавать ей приказы? Все равно сделает по-своему! Вечером помирятся, как обычно.
Мириться больше не с кем.
— Простите меня. Простите меня, — запинаясь от дергающейся в всхлипываниях груди, проскулила Люк. В горле встал болезненный ком.
Нужно было поступить так, как сказал дядя, а не гордо отправиться на поиски Бена. Нужно было быть рядом! Люк верила, что смогла бы защитить их, спасти, уберечь от ужасной участи. Она ведь, как говорила тетя Беру, из песчаной бури могла выйти целой и невредимой. Своих тетю и дядю Люк любила безмерно и жизни без них не видела.
Оуэн не был родным братом ее отца, мало того, когда биологические родители были живы, то не поддерживали связь с семьей фермеров влагодобывателей. Несмотря на это, после их смерти Ларсы приняли Люк в семью и воспитали ее словно родную. Скайуокер знала, что любовь к своим опекунам взаимна. Они никогда не заставляли чувствовать себя лишней и навязанной, ненужной. Со стороны этих прекрасных людей была только поддержка и искренняя забота. В семье ее никогда жестоко не наказывали и баловали как могли. Даже дядя Оуэн.
Несмотря на это, мамой и папой она их не называла никогда, даже в детстве. Ларсы обиду не держали, никогда не ругали за это. Зато о настоящих родителях из них нельзя было вытянуть ни слова.
Подробнее о биологических родителях Люк узнала, когда ей было девять.
Она помнит, что в тот вечер бесцельно слонялась у окрестностей Мос-Эйсли. Люк, выросшая на Татуине, где каждая песчинка была родной и знакомой, все же не рисковала заходить глубоко в город, кишащий преступниками и охотниками за головами.
Анкорхед, изученный вдоль и поперек, уже успел надоесть, а до Мос-Эспа было, не то слово, как далеко, да и никто бы ее туда одну не отпустил. Вот и приходилось слоняться у входа в опасный космопорт в поисках чего-нибудь занятного в одиночестве.
Лучшая подружка Люк, Кейли, подхватила какую-то межпланетную ветрянку и вся покрылась болезненными фиолетовыми пятнышками. Поэтому родители заперли ее дома, пока та не выздоровеет.
Биггс, мальчик постарше, был занят. Верный товарищ и, как выяснилось, предатель уже ушел гулять с какой-то конопатой ровесницей из соседней фермы.
Дик и Зейл, сыновья знакомой тети Беру, были вредными и не хотели просто так якшаться с девчонкой вне большой компании. Поэтому Люк гуляла одна.
Наедине с собой ей не было скучно или одиноко. На самом деле, одиноко ей не было никогда. Люк не могла дать себе четкий ответ на вопрос «Почему так?».
Ей казалось, что она «чувствует» каждого человека, проходящего мимо; каждую банту; каждого джаву. И, что нравилось ей в этом «чувствовании» больше всего, каждую вомп-крысу. Можно было позавидовать тому, с какой легкостью давалась Скайуокер охота на грызунов.
Подобное детское увлечение было не просто жестокой забавой, а делом полезным, так еще и за каждую тушку умерщвленного вредителя можно было получить несколько кредитов. Они с друзьями устраивали соревнования, а кредиты кто тратил на сиюминутные развлечения, кто на дроидов и технику, а кто-то, как Биггс, откладывал на учебу. К концу каждой охоты Люк вся была в песке, к которому девочка в глубине души испытывала антипатию.
Охотиться в одиночку было не интересно. К вечеру на Татуине поднимался сухой ветер, становилось прохладнее. Неподготовленного посетителя этой звездами забытой планеты удивил бы здешний перепад температур. Днем от жары можно было расплавиться, а ночью холод пробирал до костей. Люк, готовая ко всему, запахнула края вязанной, колючей кофты. Ветер поднимал песок и пыль в воздух, и те норовили попасть в глаза. Приходилось часто щуриться или вовсе отворачиваться в ожидании, когда можно идти дальше.
Люк изучала с виду давно заброшенный двор, разоренный джавами и мародерами. Напевая песенку-считалку, она обошла участок несколько раз, пытаясь найти что-то, что сможет утолить ее потребность в развлечениях. В песке она нашла несколько красивых шестеренок, вытянутых пружинок и связку синих проводков, которые можно будет закопать как секретик, когда Кейли пойдет на поправку и выйдет погулять.
Люк, изучив все, что можно было, вдоль и поперек и набрав несколько килограмм песка в башмаки, собралась уйти на поиски другого занятия. Но заметила стоявшую у разрушенной каменной иглы фигуру. Фигура, облаченная в темную мантию, стояла, не шевелясь. Их разделяло метра три.
Разумный человек обязан испугаться и убежать, молясь о том, чтобы по дороге встретилась любая разумная и мирная форма жизни. В такое время суток на Татуине никому не стоит находиться в одиночестве. Такая встреча может привести к увлекательному путешествию по Внешнему Кольцу, правда, лететь придется в разных контейнерах на продажу. Но Люк не чувствовала от незнакомца угрозы. Наоборот, Люк чувствовала испуг.
«Интересно, что-то случилось? Нельзя его бросать», — досуже решила Люк, уже собираясь взять незнакомца под свое крылышко.
— Привет? — попыталась завести разговор Люк, пряча неловкость за энергичным помахиванием маленькой ладонью с растопыренными веером пальцами. Незнакомец дернулся, видимо, не ожидав, что с ним заведут разговор.
— Здравствуй, дитя, — неуверенно поздоровался незнакомец немного погодя.
Люк сделала несколько уверенных шагов навстречу фигуре. При ближайшем рассмотрении незнакомец оказался человеком возраста дяди Оуэна. Его рыжие борода и волосы почти полностью поседели, а светлое лицо усеяли мелкие морщинки. Он тоже рассматривал Люк, по-доброму улыбаясь. Ей показалось, что он был рад ее видеть, хотя они раньше не встречались.
— Вы заблудились? Если вам нужна помощь, пойдемте ко мне в гости, дома есть вода. С собой у меня больше нет, но до фермы рукой подать.
— Я благодарен за твою доброту, но тебе не страшно звать в дом незнакомца? — спросил мужчина, присаживаясь перед ней на корточки.
— Ничуть, — сразу же последовал ответ. — Вы выглядите безобиднее заблудившегося детеныша эопи.
Полуседой мужчина беззлобно засмеялся, явно не ожидав подобного сравнения в свою сторону. Пробормотав тихое: «Ну спасибо», он вновь оглядел Люк.
— Как же ты на него похожа.
Люк увидела, как светлые глаза незнакомца округлились. Судя по удивленной реакции, он сам от себя не ожидал этих слов. Он испуганно застыл в ожидании реакции.
— Похожа на кого? Вы знакомы с моим дядей? На него я совсем не похожа, знаете-ли, — Люк свела брови к носу. — Тетя сказала, что он стал пузатым, а еще мы ему проели плешь, — Люк, задумавшись, вытянула губы трубочкой, пытаясь понять, кого еще мог иметь ввиду бородатый мужчина.
Тот выглядел так, будто решал сложнейшую математическую задачу, и Люк начала переживать, что такое поведение может быть последствием солнечного удара.
— Значит на то воля Силы, — пробормотал он, обращаясь к самому себе. — Люк, выслушай меня внимательно, — начал было говорить мужчина, как удивленный ребенок перебил его.
— Воу, я готова поспорить, что раньше не встречала вас, — она помахала в его сторону пальцем. Так иногда делала тетя, когда воспитывали Люк. — Либо вы аферист, либо колдун! — заявила она. — Это не честно, вы знаете мое имя, а я ваше — нет! Как вас зовут? — выглядела она так, будто готова выбить имя из мужчины, если понадобится.
— Мое имя Бен Кеноби, и я уверяю тебя, что точно не являюсь аферистом. А вот колдуном меня порой называли, как и твоего отца.
Не успел он договорить, как Люк рванула к Бену и мертвой хваткой вцепилась в подол плотной накидки.
— Вы знали моего отца! — закричала Люк, молясь, чтобы это была не шутка. Она тянула ткань вниз с силой боевого крейсера.
— Люк, пойдем ближе к городу, моим стареющим костям нужно присесть, — шутливо сказал Кеноби, разворачиваясь в сторону виднеющегося города. — Я все тебе расскажу, — пообещал он. Люк отцепилась от мужчины, готовая пойти куда угодно, лишь бы ей рассказали об отце.
Бен Кеноби привел ее в тихую полупустую кантину. Их уставшим взглядом встретила тви’лечка. Посетители заняла свободные места. Люк плюхнулась на потрескавшееся кожаное кресло грязно-болотного цвета, Бен присел напротив на кованый стул с постеленной плоской подушкой. К ним сразу же подошла зеленокожая официантка, положившая перед ними тонкие книжечки скромного меню. Люк уже наметила стать такой же красивой, когда вырастет.
Люк заказала сладкий чай, пирожное и порцию печенья. Бен остановил свой выбор на травяном горячем напитке.
— …и добавьте сироп, — вдогонку уходящей тви’лечке прикрикнула Люк. С довольным видом она смахнула с глаз отросшую, непослушную челку. Казалось, что от широкой улыбки на загорелом лице у нее должны болеть румяные щеки.
Бен принялся за рассказ, и чем дальше вглубь истории он продвигался, тем громче и чаще становились восторженные ахи, возгласы восхищения, взмахи руками, с каждым словом все ярче сиял блеск в голубых глазах Люк. При этом она не забывала жевать свою булочку, роняя повсюду крошки и сахарную пудру.
Бен поведал ей о некоторых самых безобидных для детских ушей сражениях. Про мать Люк он сказал лишь общие фразы, упомянув лишь благородство и мудрость женщины. Этот рассказ, по большей части, посвящался Энакину Скайуокеру.
Люк переполнял дикий восторг. Но возникло несколько вопросов, на которые ответ напрямую Люк не получит никогда. Почему дядя с тетей ей это все не рассказывали? И зачем нужно было выдумывать какую-то чушь про пилота грузового корабля? Их история и история Бена сходились лишь в одном моменте — отец умер 9 лет назад, почти одновременно с ее рождением. Бен не раскрыл ей подробности и причины смерти, освещая лишь подвиги и геройства отца.
— Получается, что я тоже смогу стать джедаем? Как мой папа и ты, Бен? — спросила Люк, сцепив руки в молебном жесте. Они с новым знакомым уже перешли на «ты». Бен оплатил заказ, кивнув официантке, а также оставив пару лишних кредитов в качестве компенсации за небольшой беспорядок, устроенный Люк.
— Уже поздно, я отведу тебя домой.
— И по дороге ты мне скажешь. Скажешь ведь? Я бы очень хотела стать джедаем! У меня для этого есть все задатки, разве не так? — Люк уже подскочила к собеседнику и от нетерпения переносила вес с ноги на ногу. Белые пряди коротких волос забавно подпрыгивали. Бен вздохнул и напустил на себя задумчивый вид.
— Не могу судить, сложно все это. Главные качества джедая — смиренность, выдержка и усидчивость, — на лице его расцвела хитрая полуулыбка.
— А если я стану усидчивой и терпеливой, то стану джедаем, да?
— Ты пытаешься торговаться со мной? — со смешинкой спросил в ответ Кеноби. Люк смущенно потупила взгляд, отрицательно покачав головой.
Снаружи стало заметно прохладнее, а на безоблачном небе зажглись редкие далекие звезды. Гомрассен, крупнейший из спутников Татуина, уже занял свое место на потемневшем небе, а Гермесса, спутник поменьше, будто прячась за могучим старшим братом, находилась поодаль. Мимо путников в один из сухих кустов-колючек, растущих то там, то здесь, юркнула мелкая ящерица.
Идти до фермы было минут двадцать. Ночью Татуин становился еще опаснее. Люк, часто гуляющая допоздна с бесстрашным видом, все равно боялась вдалеке услышать голоса песчаных людей. Дядя Оуэн рассказал, как много лет назад таскены убили ее бабушку Шми. После той истории страх таскенских рейдеров навсегда поселился в ее сердце.
Бен сказал Люк, что у нее получится стать джедаем. По дороге она уже начала строить планы на новую жизнь, поделилась маршрутом по ближайшим планетам в поисках мудрости. Напридумывала врагов, которых с легкостью одолеет. Весь путь до дома Люк волчком вилась вокруг Кеноби, которого уже записали в наставники. Она носилась вокруг, изображая драку, прыгала, делала взмахи руками.
Ларсы энтузиазм не разделили.
— Тетя Беру, дядя Оуэн! — Люк молнией влетела в обеспокоенного мужчину, отворившего железную дверь иглы, служившей спуском в усадьбу. Она пружинкой скакала рядом с дядей, сбивчиво тараторя опекунам обо всем, что за сегодня узнала. Чем больше комната наполнялась напряжением, тем тише становился ее голос, пока вовсе не смолк
Тетя Беру стояла за мужем. Она переглядывалась с Беном. Видом своим излучавшая печаль и сочувствие, она будто заранее извинилась за то, что произошло вскоре. Бен смиренно перевел взгляд на начинающего закипать главу семейства.
— Кеноби, как ты смеешь промывать мозги ребенку колдовской чушью? — сердито гаркнул дядя. Люк испуганно заозиралась на взрослых. Она по их лицам пыталась понять, что происходит и где успела сказать что-то, что разозлило Оуэна.
Тот разразился гневной тирадой. Вначале Бен пытался вставить несколько слов, в попытке успокоить рассерженного мужчину, но получил совершенно противоположную реакцию.
— Убирайся и не мешай жить честным людям!
— Дядя, не говори так, — вступилась за нового друга Люк. — Ты мне никогда не рассказывал про папу, а я имею право знать! Бен хороший, прогонишь его, и тогда я, — Люк попыталась подобрать угрозу пострашнее, — тогда я уйду вместе с ним.
Люк буравящим взглядом уставилась на дядю. Он тяжело дышал, ноздри трепетали от злости, а шея и щеки стали пунцовыми.
Игра в гляделки долго не продлилась. Оуэн схватил ойкнувшую от неожиданности Люк и вручил жене. Беру не смогла удержать на руках ее, девятилетнюю, поэтому они вместе чуть не завалились на каменные ступеньки. Тетя схватила Люк за руку, чтоб та не убежала вслед за дядей, который успел выйти на улицу. Тяжелая железная дверь бахнула с такой силой, что с потолка посыпались грунт и пыль.
Беру смогла увести возмущающуюся и пытающуюся вырваться Люк в детскую комнату. Скайуокер не слышала, но ощущала ругань, происходившую над ними. Люк хотела выскочить через маленькое окошко и вернуться обратно, чтоб защитить честь нового знакомого, но его огорченное и обескураженное присутствие исчезло. Послышался еще один хлопок дверью, ничуть не тише предшествующего.
Брыкающаяся Люк обмякла в руках тети. От обиды на глазах навернулись слезы. Мокро всхлипнув, она уткнулась тете куда-то в живот. Хоть тетя и была молчаливой соучастницей произошедшей несправедливости, теперь ее прикосновения не казались клеткой. Хотелось найти в ее объятиях утешение.
— За что вы с ним так? Я не стану вас меньше любить, если больше узнаю о папе с мамой. Я правда-правда обещаю тебе это, — женщина погладила светлую лохматую макушку.
— Тише, моя звездочка, не рви себе душу. Мы знаем, что это так, но твой дядя хочет сделать, как лучше для тебя, — Люк промычала что-то нечленораздельное, возражая словам женщины. — Люк, когда ты станешь старше, то все поймешь, вот увидишь.
— А ты ведь можешь мне сказать все, как есть? — Люк оторвала мокрое и покрасневшее лицо от мягкой тетиной кофты. Беру поспешила пригладить намокшие от слез пряди волос, прилипшие к щекам. — Дядя Оуэн ведь главный просто понарошку, на самом деле ты дома всем заправляешь, — неумелая попытка манипулировать заставила вызвала на лице тети улыбку.
— Как «понарошку»?
Люк, всхлипнув в последний раз, начала успокаиваться.
— Ты готовишь, убираешь, любишь нас, рассказываешь истории. Дядя без тебя пропал бы, — а затем указывающим тоном надзирателя приказала: — Смотри! Он тоже трудится, и ты должна его кормить, чтоб он не сдох, — тетя от неожиданности подавилась смехом.
— Люк! Так нельзя говорить, при нем не ляпни что-то подобное, — покровительственно и нравоучительно наказала тетя, сумев сдержать смех и принять напускной вид возмущения.
— Поняла, не ляпну. Но заметь, ты этого не отрицаешь, — она вновь прильнула к Беру с объятиями. — Ты можешь по секрету хотя бы сказать? На ухо. И я об этом спрашивать не буду в ближайшие… — Люк поразмыслила, пытаясь придать обещанию убедительности, — ну, лет двадцать, скажем. Папа ведь точно не нагулявший меня пилот? И Бен ничего не выдумал, папа правда был джедаем? — упершись подбородком в живот Беру, Люк смотрела той прямо в глаза в ожидании ответа. Тетя ничего не сказала, не кивнула головой, ни один мускул на ее лице не дрогнул. Но следом она медленно, многозначительно прикрыла глаза, расстав точки над «и». Люк вздохнула и с благодарностью уткнулась обратно в одежду тети, пахнущую пряностями и сладким маслом.
Как и было обещано, Люк последующие годы тему родителей не поднимала. И при всем при этом втайне пыталась найти Бена Кеноби, а тот будто в зыбучие пески канул. Насчет его поисков она ведь ничего не обещала, так что совесть была чиста. С годами слова, жесты, лицо седеющего Бена начали забываться, покрываясь пеленой, но историю, услышанную в тот вечер, она берегла в своем сердце.
Факт того, что ее отец, Энакин Скайуокер, джедай и генерал, участвующий в войнах клонов, ей не забыть никогда. В своей голове она возвела отца в идолы. Его образ поддерживал Люк в трудные времена, а героизм мотивировал совершать собственные подвиги.
Иногда она размышляла о том, чтобы мог сказать ей отец, будь он в живых рядом с ней. Он мог бы научить ее сражаться, использовать силу. Люк слабо понимала и представляла себе концепцию силы. А в прошлом еще детский мозг не заботился о деталях и подробностях.
А теперь тетя с дядей мертвы. И она осталась одна. Ни людей, заменивших своей заботой и любовью родителей, ни самих родителей.
Люк почувствовала в груди неукротимо растущий бурый шар. Сметающего все на своем пути стремительного потока эмоций мыслей выдержать девушка не сумела. Из горла донесся отчаянный крик, от силы которого горло пронзила резкая боль. Она возвела застланные пеленой соленого горя глаза к солнцам-близнецам, безразличным к происходящему. Люк резко встряхнуло. Казалось, что одновременно с выкрикнутым отчаянием что-то взорвалось, хоть пейзаж и небо остались такими же непоколебимыми.
Люк почувствовала, как падает.
***
Бен Кеноби почуял неладное. Он в компании двух шумных дроидов ждал возвращения девушки. Они встретились случайно, как много лет тому назад. Пока Кеноби рассматривал знакомых ему неугомонно спорящих механических существ, в Силе произошла вспышка, от которой у старика подкосились ноги. Придя в себя и не без помощи дроидов сумев подняться, Бен отдышался. — У меня плохое предчувствие, — сказал он. В ответ Арту что-то пропищал, а Трипио уже был на грани нервного срыва. На своих двоих до влагодобывающей фермы путь неблизкий. Поблизости нет ни души, ни транспорта. Кеноби решил не терять драгоценное время и пустился в дорогу.***
На другом конце галактики, Лорд Ситхов застыл на месте, устремив взгляд черной маски в иллюминатор. На секунду его оглушил направленный через Силу прямиком на него крик. Кто-то звал его из глубины черного космоса. И Дарт Вейдер точно знал, откуда шел зов. — Какие будут приказы, милорд? — задал вопрос подоспевший Адмирал Оззель. — Взять курс на Сектор Арканис, Систему Тату. Немедленно, — отчеканил приказ Лорд Вейдер. От резкого разворота корпуса тяжелый черный плащ картинно поднялся в воздух. Ситх покинул шумный мостик, не дожидаясь «Есть, сэр!».
Примечания:
Слегка переделала главу :")
