2
12 октября 2022 г., 14:18
Еще сутки назад она, счастливая фермерская девочка, мечтала поступить в имперскую академию. Перед ней были открыты все двери, и в голове — созревший план на жизнь. А сейчас вокруг сомкнулись четыре глухие стены, испещренные выпуклым узором, над головой нависли стальной потолок и полное непонимание происходящего.
Белый свет квадратной лампы старательно выжигал сетчатку глаз. От обилия стального цвета отвратительное настроение превращалось в хандру. Если присмотреться, то стены в некоторых местах испачканы какими-то ржавыми разводами неизвестного происхождения, размышлять о появлении которых не особо хотелось. От твердости тюремного помоста, застеленного какой-то невзрачной грязной тряпкой, ломило тело. Холодная камера будто высасывала тепло. В углу красовалась небольшая уродливая дыра, служившая туалетом, а в воздухе стоял резкий запах чистящих средств.
События того, как ее сюда притащили, мелькали расплывчатыми обрывками. Люк, уставшая после пережитого, попыталась привстать, брезгливо поморщившись. Недоодеяло смердило чем-то тухлым или скисшим.
— Комнату вылизали так, что от хлорки глаза режет, а тряпку — нет, не надо постирать? — пробурчала она, напомнив себе свою тетю.
При мысли о тете зубы сжались до неприятного скрежета. Свежая рана при первой мысли о погибших начала кровоточить. Только в нынешних условиях Люк не могла пережить потерю, прожить скорбь. Скайуокер поставила перед собой условие: пока не будет ясно, где находится и что с ней собираются делать, она не позволит себе раскиснуть. Нужно выбраться из передряги.
Люк остервенело смяла ткань в ком, закинув его в сторону дырки в полу.
«Там тебе самое место», — она прищурилась, пригвоздив тряпку к полу уничтожающим взглядом. Люк сама не могла понять, что сейчас чувствует — злость или грусть.
Нужно было успокоиться, попытаться привести дыхание в норму и вспомнить хоть что-то из произошедшего.
После того «взрыва» она отключилась. Сколько длилось бессознательное состояние, Люк понять не смогла. Казалось, что темнота поглотила ее на пятнадцать минут. Но пятнадцать минут растянулись на две вечности. Из-за одаренности к Силе, все еще без сознания, она почувствовала присутствие незнакомых мужчин, а затем, уже на уровне мирском, услышала их голоса. Модулированная речь доносилась до ушей, словно сквозь толщу песка. Затем поднялся шум, наполненный лязганьем и какими-то щелчками, и Люк вспомнила резкую боль.
«Какой-то криффов ведроголовый штурмовик пихнул меня в лицо. Слимо!» — опухшая скула возмущенно запульсировала от того, как неаккуратно Люк потерла ее костяшками пальцев. Скайуокер, уверенная, что на загорелом лице ярким пятном расцвела гематома, разочарованно цокнула.
От сосредоточенности брови сами собой нахмурились. Синяк не самое страшное, что могло случиться за этот безнадежный день.
— Бен мертв, — произнесла Люк потрескавшимися от зноя губами. Больше не чувствовались ни искры присутствия тети Беру, раньше ощущавшиеся приятной щекоткой, ни непоколебимого и уверенного дяди Оуэна, ни горящего светлячком Кеноби. Мир будто опустел.
Скайуокер шумно выдохнула, прижимая колени к груди. Одиночество вдруг стало пугающе заметным и невыносимым. Так одиноко может чувствовать себя человек, заплутавший в пустыне или выкинутый в вакуум космоса. Люк задумалась о том, что если и выберется, то куда подастся? Семьи больше нет, ферма сгорела, а друзья разлетелись по разным концам галактики. Кредитов тоже нет, чтоб куда-то отправиться. Люк большими пальцами рук нервно потирала сгибы указательных.
Дарт Вейдер — это тот, кто убил мастера джедая. Перед глазами вырисовывался образ огромной черной фигуры, загородившей собой небо, бросившей на землю непроглядную тень. Все чувства Люк в тот момент свелись к двум вещам: оглушающее шипение его дыхания, поглотившее собой все остальные звуки, и прожигающий душу до бурлящих волдырей взгляд, ощущающийся из-под толщи визоров маски. Рука в кожаной перчатке, сквозь материал которой чувствовался холод, крепко схватила ее за щеки. На этом поток мыслей и образов успокоился.
Люк сделала вывод, что находится сейчас в какой-нибудь имперской тюрьме без суда и следствия. Истерзанное, уставшее сознание теперь снедали мысли об участи ее новых дроидов. Она, не сдержавшись, вновь выругалась на хаттском. Миссия Арту безнадежно провалена, никто так и не передаст красивой принцессе Лее чертежи.
Хотя маленький астромеханик производил на окружающих такой эффект, будто у него все схвачено. Каким образом не ясно, и это учитывая отсутствие даже подобия лица и то, что из звуков он издавал либо писк, либо визг. Но волей-неволей хотелось положиться на дроида, довериться.
На Трипио же надеяться бессмысленно. Золотой протокольный дроид уже зарекомендовал себя натурой, легко предающейся панике, истерике и с удовольствием впадающей в уныние.
Жаль, что невозможно проверить состояние неразлучной парочки. Дроиды ведь неживые существа, никак с Силой не связанные. Хотя Арту и вызывал подозрения. Остается лишь надеяться, что они не остались кучкой металлолома на Татуине.
Здесь, где бы она ни находилась, на уровне Силы все ощущалось абсолютно иным, нежели на песчаной планете. Люк все еще сомневалась, как правильно использовать термины и обрывки знаний, переданные ей Беном, в своей речи. Ответов ждать неоткуда.
Разительный контраст чувств вновь подтвердил то, что находится она совсем не на Татуине. Будто Люк головой окунулась в песчаный муравейник, гудящий и вымуштрованный в строгой дисциплине. В некоторых частях этого места живые существа не застывали в неподвижном состоянии дольше минуты, стремясь находиться в динамичной оживленности. Казалось, что все они действовали как единый, слаженный механизм. И где-то там, в самом центре этого суетливого копошения, чувствовалось обманчиво степенное присутствие Вейдера. Престранно, но издалека он ощущался не так злобно, как выглядел. Но отрицать то, что только от мыслей о Лорде ситхов кожа покрывалась мурашками, Люк не могла.
Образ Вейдера пугал даже тех, кто никогда не встречал верховного главнокомандующего лично. О его горючем нраве знали в каждом уголке галактики. У родителей, отчаявшихся приструнить неугомонных детей, имелась в арсенале пугалка Лордом ситхов. А сами дети сочиняли про него разной складности песенки. А потом к тем самым родителям с проверкой могли нагрянуть силы Империи. В итоге боялись все..
Будто почувствовав, что Люк размышляет о нем и шарится неподалеку, Вейдер захлопнул все свои щиты, выстроив вокруг себя, как показалось юной Скайуокер, непробиваемый бункер. «Интересно, чем чревата такая реакция?» — подумалось Люк. Она не собиралась делать ничего плохого, просто осматривалась. Оставалось надеяться, что убийца отца не явится в эту же секунду учинять расправу над несчастным отпрыском Энакина Скайуокера. Конечно, у нее имеется шанс затеять с ним драку, можно рискнуть отстоять честь и память отца-джедая. Машинально рука потянулась к отцовскому мечу, пристегнутому к потрескавшемуся поясу.
— И конечно же они его забрали, — разочарованно констатировала Люк, откинувшись на стену камеры, с глухим звуком стукнувшись затылком. Зашипев, она потерла ушибленное место.
Меч отца, хоть и провел с ней не так много времени, уже стал важным. Когда Люк только взяла в руки оружие, то почувствовала какую-то незримую связь. Казалось, отец сейчас встал у нее за спиной, гордясь своей девочкой. По крайней мере, Люк хотелось, чтоб иллюзорный образ отца ей гордился. Меч символизировал реальность существования Энакина Скайуокера, вес конструкции придавал уверенности. И потеря меча окончательно доказала, что день чернейший.
***
— Девушка доставлена на борт, — подытожил Лорд Вейдер. Весь долгий разговор он стоял перед голограммой Императора, преклонив колено. Место, в котором соединялась культя и натирающий протез, отдавало жжением и сухой болью, нервы натянулись до предела. Вейдер стоял не шевелясь, опасаясь, что неловкое движение может порвать мышцу бедра. — Замечательно, мой старый друг. Я хочу увидеть ее своими глазами сразу, как вы прибудете на Звезду Смерти, — морщинистое лицо Императора, с годами все менее напоминающее человеческое, привычно скрывал капюшон. Кончики тонких пальцев мягко постукивали по подлокотнику, выдавая нетерпеливость Императора. Шив Палпатин не мог не заметить крик, потревоживший, казалось, каждый край Галактики. Он интересовался, почему зов направили именно в сторону его ученика. Императора радовал такой ход событий. Он ценил маленькие неожиданности, разбавляющие однотонность долгой жизни. Хотя по итогу Палпатин каждый раз брал происходящее под свой неустанный контроль, намереваясь извлечь выгоду для себя и крепчающей Империи. Палпатин желал поскорее увидеть одаренную девушку своими глазами. Лишь способный человек смог бы поднять на уши Силу и, игнорируя все щиты и блоки, позвать к себе Лорда ситхов. Ох, как же хотелось изучить девчонку, понять, будет ли с нее толк на темной стороне и в помощи растущей Империи. Состояние растерянности Вейдера забавляло. Он справлялся с ролью усердного, послушного ученика долгих девятнадцать лет. Еще до времен создания Империи Палпатин возлагал на юного Энакина Скайуокера большие надежды. Как можно не сделать этого, когда мальчика нарекли Избранным? Преследуя свои цели, Император видел в голубоглазом даровании человека, который в будущем сможет превзойти, убить и занять его место. Таким задумывался принцип Ордена Лордов ситхов. Так Сидиус поступил с Дартом Плегасом, так и с ним поступит Дарт Вейдер. Но в день принятия своего нового имени, иного учения, Вейдер подвел его. Единственное, чего Шив Палпатин не терпел — слабость. Дарт Вейдер оказался разочарованием, огонь интереса к новому ученику стремительно угас, оставив после себя лишь запах гари. Как бы он ни привык к рабу, коим стал послушный, изувеченный Лорд Вейдер, если девчонка подает надежды, Император сделает ее своей новой ученицей. Но если же встреча разочарует и девчонка окажется бесполезно выскочкой, то отдаст приказ выбросить ее в вакуум космоса. — Да, мой мастер, — синий свет голограммы потух, и Лорд Вейдер смог наконец выпрямиться. Разум его не находил покоя, а беспокойство ситха имело склонность перерастать в гнев. И если он сейчас же не попадет в камеру медитаций, то скромно обставленный зал совещаний еще долго не будет пригоден для использования по назначению, превратившись в руины. Мастер не будет доволен подобной несдержанности там, где не надо. Вейдер длинным уверенным шагом добрался до медитативной камеры, минуя одинаковые в своей невзрачности серые коридоры. Штурмовики, офицеры связи, дроиды-мыши расступались перед возвышавшимся над толпой ситхом. Вейдер двигался с энергией танка, не заботясь о том, кто или что встало у него на пути. Даже если бы из-за угла сейчас выскочила сухая фигура гранд-моффа Таркина, он не сбавил бы темп, снося всех, кто рискнул преградить ему путь. Некоторых зазевавшихся Сила сама отталкивала с дороги, резким толчком-рывком впечатывая в стену. Облегченно выдохнув, насколько позволил аппарат, он сел на вращающееся кресло. Уставшие ноги наконец расслабились, отдыхая от ноши тяжелых протезов. Вейдер счел нужным посетить свой замок на Мустафаре, как только будет ясен исход ситуации с девушкой. Омертвевшим тканям искалеченного тела давно пора окунуться в резервуар с бактой. Вейдер на себе прочувствовал последствия попустительства в отношении к своему некрепкому здоровью. Если перестать поддерживать вечно зудящую синтетическую кожу студенистым лекарством, на ней появятся темные очаги некроза. Мертвые ткани будут счищать и выскабливать механическими, отлаженными движениями равнодушные медицинские дроиды. Будто он кусок мяса, безвольная туша. Дарт Вейдер ненавидел любые манипуляции, проводимые над своим телом, любые операции, презирая беспомощность его остатков человечности. Когда сегменты камеры сомкнулись, образовав небольшую сферу, еле слышно зашипели фильтры в стенах и полу, наполняя воздух медикаментами. Механическая клешня вышла из пазов в потолке, чтобы помочь ситху снять шлем, маску, отстегнуть тянущий вниз плотный материал плаща. Вейдер одновременно любил и ненавидел капсулу для медитации, меняя оценку своего творения от случая к случаю. Камера давала возможность на какое-то время избавиться от веса постылой маски. Кожа на лице с нежелающими заживать даже через девятнадцать лет ранами освобождалась от игл. Бледные впалые щеки хотелось чесать в кровь, лишь бы избавиться от непрерывно свербящей боли. Перетруженная шея ненадолго расслаблялась, но оставалась придавленной весом воротника. Плохо видящие глаза отдыхали от визоров, окрашивающих мир в красные оттенки мустафарской лавы. Вейдер считал красный премерзким. Иногда ему казалось, что он не сможет самостоятельно вспомнить цвет свежей травы на Набу, сталь Корускантского неба, оттенок глаз покойной жены. Без маски Вейдер становился практически слепым, и, несмотря на приглушенный, теплый свет в камере, глаза, не переставая, слезились. Слезы, хоть и вызванные физическим недомоганием, напоминали Вейдеру, что он все еще жив. Порой это утешало, а порой вызывало разочарование и злость. Дарт Вейдер оставался зависимым узником. Свобода — лишь мнимая иллюзия. Боль, его вечная насмехающаяся спутница, не отступала ни на минуту, не давая даже краткой секунды передышки. «Это не жизнь», — порой в яростной безысходности думал он, порываясь разгромить капсулу, силой разбить консоль управления и экран головизора. Хотелось мечом изрубить в мусор и шлак электронику и механизмы, но приходилось сдерживать разрушительные желания. Однажды случилось так, что импульсивный характер взял верх, и Дарт Вейдер уничтожил свой иллюзорно спасительный островок. Ситх ни на одном этапе жизни не мог похвастаться впечатляющим самоконтролем. Пока шел ремонт камеры, его несколько раз захлестнули приступы клаустрофобии. Ткань костюма сжала плоть в тиски, не давая пошевелиться. Казалось, что маска раздавит ему лицо, шлем расплющит черепную коробку. Он боялся, что воздушный насос начнет перегонять кислород по его разрушенным легким слишком часто, провоцируя окисления клеток мозга. И вместе с этим страх того, что аппарат жизнеобеспечения подведет его и механическое дыхание остановится навсегда, когтями впился в разум. Чтоб не довелось еще раз переживать подобный опыт, пришлось научиться держать свою пылкость в руках. Вдохнув без помощи аппарата с хрипящим звуком, Вейдер откинулся назад, прикрыв горящие золотом глаза. Жестокая улыбка не сходила с бледных губ. День стал торжественным благодаря наконец исполненной мести. Он смаковал в памяти момент, когда красный меч пронзил грудь Кеноби. Сладкий миг испуга в тускнеющем взгляде Кеноби стал высшей точкой блаженства и удовольствия. Образ завладел мыслями ситха. Жалкий остаток джедайской погани наконец стерт с лица галактики. Вейдер лишь сожалел, что не смог помучить ненавистного Оби-Вана подольше, тот не заслужил столь легкой, быстрой смерти. Кеноби достоин страданий. Сейчас ему не хватало криков, мольбы о пощаде. Хотелось уничтожить прошлого мастера по кусочкам, вкусить блаженство чужой боли. — Энакин, —хриплым от боли голосом попытался сказать Кеноби в воспоминаниях, но Вейдер с садизмом ввел клинок ослепляющей гудящей плазмы глубже в тело умирающего старика. Он не хотел слышать ни своего прошлого имени, ни слов сожаления о произошедшем, ни жалкие подобия извинений. Пустые слова не несли в себе никакой ценности, лишь напоминая о давно минувших событиях, о бессилии Вейдера. Когда огонек жизни в глазах старика утих навсегда, труп его исчез, оставив лишь ворох одежд. До сегодняшнего дня он успел позабыть о своих дроидах. Вейдер никогда не мог бы подумать, что Сила способна на такую иронию. Он встретил Ситрипио и Арту на Татуине. Неразлучные и все больше напоминающие нестандартную семейную пару, они оказались теми самыми дроидами повстанцев, сбежавшими с чертежами Звезды Смерти. «Узнаю своего дроида», — подумал Вейдер, ласково осматривая шустрого астромеханика из-под маски. Арту, подаренный ему женой на их тайной свадьбе, обладал нравом закоренелого авантюриста и даже сейчас громко ругался, не желая просто так сдаваться силам Империи. Ситх не смог разозлиться на забавляющий темперамент дроида. Силой притянув к себе сопротивляющегося Арту, визг которого донесся до самого сердца Дюнного Моря, он ввел его в состояние временной отключки. — Сэр, уверяю вас, такого рода меры излишне радикальны. Я сдаюсь сию же секунду. Какой кошмар, это ужасно, я знал, что подобные приключения не доведут до добра. Ну почему никто не считает нужным прислушаться ко мне? — Ситрипио сдался, не вызывая проблем, хоть и разглагольствованиями поднял в отряде штурмовиков желание открутить лупоглазую голову и закинуть куда подальше в песок. Золотой дроид не был каким-то предателем, нет. Просто Вейдер не вносил в его коды героизм, отвагу и склонность сопротивляться, создавая непроблемного помощника матери. Вынырнув из раздумий, ситх отстегнул от пояса еще одну вещь из прошлой жизни — старый меч Энакина Скайуокера, обнаруженный при осмотре девушки. Нажатие кнопки — и оружие загудело, озарив камер голубым цветом. Все еще работает. Осматривая труды стараний Энакина с высоты нынешнего опыта механика, Вейдеру стали заметны вещи, которые сейчас он бы сделал не так, моменты, заслуживающие доработки или вовсе излишние. «Любопытно, почему она сражается, — на секунду тишина завладела мыслью, — его мечом? Оби-Ван отвратительный мастер, раз не смог научить ее такой базовой вещи, как сборка собственного оружия». Покрутив металлическую конструкцию в руке еще немного, он достал из камеры кристалла завибрировавший голубой камень, будто испугавшийся своего прошлого хозяина. Вставив все на свои места, Вейдер пристегнул меч на широкий черный пояс. Вейдер вновь ушел внутрь себя, задумавшись о девушке. Выглядела она прежалко. Она, зареванная и опухшая от слез, валялась в компании уродливых мертвых тел, уткнувшись лицом в грязную землю. Но, казалось бы, погрязший в ненависти ситх испытал нетипичный для себя порыв сочувствия. В груди стало неприятно, неуютно. Не потому, что зрелище отвращало, а потому, что хотелось поднять девушку и хотя-бы положить по-человечески, перевернуть из унизительной позы на спину. Вейдер обязывался уничтожить ее на месте, как поступал с остальными форсъюзерами и их потомством, но что-то остановило ситха от расправы над незнакомкой. Как только он увидел ее, почувствовал странную связь. Он решил списать все на банальное любопытство. Интересно ведь, как девушка и для каких целей смогла докричаться до него. «Хозяин либо найдет ей применение, либо уничтожит». Лорд Вейдер еще какое-то время находился в состоянии медитации, набираясь сил с помощью темной стороны. — Лорд Вейдер, — главнокомандующего через коммуникатор отвлек уставший голос, — капитан Пиетт звонил, чтобы доложить о скором прибытии на Звезду Смерти.***
Люк не знала, сколько времени прошло: часов она отродясь не носила, свет в камере горел не переставая, и никто не спешил к ней наведаться. Звукоизолированная комната не позволяла услышать, что происходит снаружи. Люк не знала, сколько часов депривации сможет вынести прежде, чем на нее вновь лавиной обрушится истерика. Люк успела изучить камеру вдоль и поперек, обошла каждый угол, прогулялась по периметру. Несколько раз она измерила шагами небольшое помещения — от стенки до стенки их вмещалось ровно восемь. «Особо не разбежишься», — мрачно подметила Люк. Если ее сюда умирать отправили, можно ускорить процесс самоубийством о стену. Та выглядит надежной и прочной для таких самоубийственных целей. Люк отогнала темные мысли. Подобной бесполезной деятельностью, она отвлекала себя от тревожных сценариев, приходящих на ум. От холода Люк частенько потирала руки и пыталась сильнее укутаться в белую накидку. Потолок тюрьмы недосягаем: уж слишком высоко над головой находился. В стенах не нашлось ни одного шва, который можно вскрыть. Вариант со взломом механической двери отметается. — Сезам, откройся, — загробным голосом произнесла девушка, по-магически направив руки в сторону двери, надеясь на помощь джедайских корней. Сезам не поддался, и подмоги ждать не от кого. «Если так пойдет, начну специально доставать Вейдера», — решила Люк. Если ситх явится сюда, то в ее подвешенном состоянии произойдет хоть какой-то сдвиг. Можно будет затеять с ним драку или проскочить мимо: он большой, логично, что должен быть медлительным и неповоротливым в схватке. Люк же, наоборот, компактная и шустрая, как блоха. В животе заурчало, хотя после событий дня голод совсем не ощущался. Думать о принятии пищи не хотелось. Да и трапеза не предвидится. «Интересно, если и решат меня покормить, то чем? Каким-нибудь отвратительным картоном, не иначе. Пленников тут не особо балуют». Люк увалилась на койку, чудом ничего не сломав, уж больно мягко она приземлилась. От запаха химии кружилась голова. В далеком потолке отсутствовала вентиляция. Скайуокер решила, что воздух циркулировал через дырку в полу. Подобные ароматы задумывались элементом пытки, не иначе. Только чем она все это заслужила, оставалось неясным. Шею и плечи сковала необъяснимая боль, хотелось то ли скрутиться узлом, то ли вывернуться наизнанку. Люк почувствовала, как опухшие веки наливаются свинцом. Ее начала одолевать дремота, растекающаяся по телу от макушки до кончиков пальцев. — Люк, — как гром среди ясного неба, донесся совсем рядом знакомый мужской голос. От такой спонтанности Скайуокер подскочила на ноги, желание поспать как рукой сняло. Она покрутила головой, да так, что уродливая комната стала серой каруселью. — Бен! — Разворот на 360 градусов не помог кого-либо обнаружить, камера все так же пустовала. — Как ты говоришь со мной? С тобой все в порядке? — Люк на всякий случай поковырялась пальцем в ухе. Передатчика нет, но и на галлюцинации услышанное сваливать пока не стоит. — Со мной все хорошо, — ответил Бен своим обыкновенно спокойным голосом. — Наконец я воссоединился с Силой. Но это не самое главное, сейчас тебе нужно волноваться о своей судьбе. Девушка сомневалась, может ли Бен ее видеть, но на всякий случай кивнула. Понурые плечи ее слегка расправились, переживания о судьбе джедая камнем свалились с души. Люк восприняла его слова и появление, как «Я отошел в мир иной, но по дороге заскочил с приветом». Это грустно, но Бен не звучал сколь угодно несчастно. — Я прошу, оставайся разумной, ни в коем случае не слушай то, что тебе скажет Император и Дарт Вейдер. Палпатин — зло в его чистейшем воплощении, — предупредил Оби-Ван. — Бен, если честно, я не до конца понимаю, о чем вообще идет речь. Что им от меня может быть нужно? Давай смотреть правде в глаза — я ничего не знаю о Силе и ничего не умею, кроме как мечтать о том, чтобы что-то уметь, — Люк прикусила губу, сложив руки перед грудью. — Может, ты и не обучена, но у тебя есть возможность научиться. И Палпатин может рассматривать твой потенциал в качестве ресурса для своих грязных целей. Как бы он тебе не рассказывал о возможностях темной стороны, не слушай его. Темная сторона легче, но она развращает, уничтожает. Помни, что Дарт Вейдер убил твоего отца не из благих целей, — настаивал Бен, звуча убедительно, ведь точно знал, о чем говорил. Кеноби не хотел сеять смуту в голове Скайуокер, но смотрел правде в глаза. Он всегда старался мыслить рационально и трезво. Палпатину, ветхому ситху, политику и опытному манипулятору, не составит труда погрузить девушку во тьму. Он мог жонглировать ее взглядами, чувствами и даже воспоминаниями с ловкостью искусного фокусника. Люк, хоть и обладала добротой, честолюбием, все же имела склонность к темной стороне. В ней это явно ощущалось из-за неконтролируемого шквала эмоций, с которыми Люк себя отождествляла, отдавая им контроль над собой. Да, она не обучалась отречению от чувств с раннего детства, так что подобный склад ума объясним и оправдан. Но и исправить это в ее уже взрослом возрасте будет не просто. И заниматься этим сейчас некогда — некому. Как бы Бен не вызывал сам в себе отвращение, он решил, что лучше уж Палпатин или Вейдер убьют ее за нежелание подчиниться. Еще одного Скайуокера, отдавшегося темной стороне, Галактика не должна познать. — Я все поняла, Бен. Пропущу слова, что мне будут говорить мимо ушей. А ты не сможешь быть рядом? — стесняясь своего вопроса, Люк потрепала пальцами подол безнадежно испачканной накидки некогда молочного цвета. — Я бы этого хотел, но, к несчастью, тебе придется выдержать это в одиночку. Сила не позволит мне находиться вне Загробного Мира слишком долго, — он попытался объясниться понятным для нее языком. В тихом голосе плескалась через край горечь. Люк разочарованно вздохнула, но тут же взбодрилась и приняла попытку воссоздать свой обыкновенный бодрый вид. Сжав руку в кулак, она пообещала: — Можешь не переживать Бен. Я все выстою. Эти ситхи еще не знают, что связались с анкорхедовской девчонкой! Кличку «анкорхедовская девчонка» ей дал Биггс после многих лет шастанья по маленькому городу. Сначала Люк это бесило. Во-первых, она родилась в совершенно другом месте, а во-вторых, быть анкорхедовской не показатель чего-то крутого или из ряда вон выходящнго. Но за постоянное времяпровождение у заброшенной базы сделало свое дело. Со временем Люк сменила гнев на милость, позволив Биггсу иногда к себе так обращаться. — Да прибудет с тобой Сила, Люк, — голос исчез, оставив ее в гудящей тишине. Люк вздохнула, присев на корточки в центре комнаты, уткнувшись лицом в колени. Можно расслабиться и опустить фасад героини. — Я ведь не трусиха совсем и сейчас не испугаюсь, — попыталась Люк себя убедить. Глаза защипало. — Всосала слезы обратно! — уже приказным тоном прикрикнула она, нажав на покрасневшие глаза тыльной стороной ладоней. Дверь отворилась с громким лязгом, спрятавшись в потолок, напугав не ожидающую такого Люк почти до седины. Дарт Вейдер, застыл в проеме. Шлем вопросительно наклонился, настолько еле заметно, что, казалось, это просто почудилось. Люк медленно, не сводя глаз с вышедшего, приняла нормальную, даже слегка горделивую позу. Несмотря на вздернутый подбородок, ее внутренности покрылись инеем. Жутко видеть в ясном сознании и здравом уме убийцу своего отца, а глупая поза, в которой она оказалась, ситуацию не улучшала. Респиратор произвел несколько циклов вдохов-выдохов. Все планы побороть ситха, сделав ставку на неожиданность, разом позабылись. «Вылитый чайник. Тяжело ему, должно быть, дается маскировка», — Дарт Вейдер, будто услышав нахальную мыль, как с цепи сорвавшись, пересек расстояние между ними за несколько шагов. Люк в том же темпе подскочила к ставшей родной стене, пытаясь стать с серой поверхностью единым целым. И даже на секунду не позволила исчезнуть с лица мине напускной уверенности. «Головизор врет», такой сделала вывод Люк. Он даже на толику не передавал весь внушительный размер ситха. Вжавшись в стену, Люк замерла, словно нерф в свете фар, запрокинув голову. Белая макушка не доставала даже до широких плеч Вейдера. Казалось, что он занял все пространство в камере. — Император желает твоего присутствия, — пробасил Вейдер. Корускантский акцент резанул по ушам. — Заранее предупреждаю — если предпримешь попытку сделать что-то неразумное, я избавлюсь от тебя на месте. Грубая хватка развернула Люк, не успевшую придумать ответ на угрозу. За спиной щелкнули наручники. В присутствии Вейдера в них нет необходимости, но протокол перемещения заключенного нужно соблюдать. Лорд выволок девушку, сжимая предплечье. Люк поначалу не пыталась вырваться из стальной хватки, оцепенев. Дарт Вейдер держал ее основательно. Если сожмет чуть сильнее, то в крошки раздробит кость. Люк старалась поспевать, но давалось это нелегко. На один его размашистый шаг, ей приходилось сделать два. Палач состыковался со Звездой Смерти, но до зала, где ожидает Палпатин, еще предстояло пройти какое-то расстояние. Ангар поражал немыслимыми размерами. Столь фантастическую и шокирующую габаритами постройку, сотворенную руками человека, на песчаной планете не встретишь. Окружающее пространство выглядело строго, современно, минималистично. Вокруг царил благородный оттенок индиго. Секторы гигантского помещения, как и все вокруг, подсвечивались белыми светодиодами. Люк в глубине души восхищалась увиденным, представляя, какие в этом месте должны использоваться технологии. Татуинский металлолом не мог сравниться с этим чудом современной инженерии. Первый раз Люк видела своими глазами открытый космос. Зрелище завораживало и пугало одновременно. В иллюминаторе ярким фиолетово-розовым пятном акварели сияла далекая туманность, загадочная и манящая. Брызги звезд очаровывали холодным мистическим светом. Хотелось утонуть в буйстве красок, раствориться в бесконечном пространстве, стать единым целым с великолепием космоса. Вдоволь налюбоваться межзвездной далью не дал темп ходьбы. Здесь, как и в прошлом месте пребывания, чувствовалась кипящая жизнь. Офицеры в наглаженных кителях, пищащие дроиды, маленькие группки абсолютно идентичных, безликих штурмовиков, движущихся ладно и дружно, выполняли свою работу. Вопрос, на который никто не мог получить ответ, — как воины сами друг друга различают В ангаре их встретил чопорный на вид мужчина, даже в расслабленном лице которого читалась усмешка и общий вид его имел флер надменности. Ко всему прочему, он надушился так сильно, что по запаху цитрусов и свежести можно отследить маршрут его передвижения по станции. Люк бы понравился мужчина, если бы встретились они в других обстоятельствах и на лице его, похожего на лицо надутого пупса, была бы гримаса попроще. Офицер, отдав честь, кинул быстрый взгляд на нее прежде, чем обратиться к ситху: — Лорд Вейдер, чем могу быть обязан вашему прибытию, сэр? — Адмирал Мотти, вы заставляете меня сомневаться, соответствуете ли вы занимаемой должности. Вы не осведомлены о том, что происходит у вас под носом? — Конан Мотти, а именно так звали имперского офицера, побледнел, пытаясь придумать оправдание. Люк, высоко подняв брови, осмотрела адмирала от макушки до носов тяжелых ботинок несколько раз, а затем неодобрительно покачала головой. Вейдер либо не заметил ее ужимки, либо решил проигнорировать. Мотти почти возмущенно поперхнулся, но сдержался из последних сил. — Мой Лорд, я прошу простить мою непроинформированность. Смею предположить, что мне стоит подготовить камеру допроса? — он сердито посмотрел на стоявшую перед ним девушку. — Чего еще предположишь, слимо, — почти возмутилась Люк, но Лорд Вейдер болезненно дернул ее. Она почувствовала на горле невидимую хватку. Не удушающую, а сжимающую в предупреждении. — Не тратьте мое время на бессмысленные догадки, адмирал. Я здесь по воле Императора. Позже мы с вами вернемся к разговору о вашей компетенции, — Мотти шумно сглотнул, отдав честь и пропуская главнокомандующего вперед. Вейдер не хотел заставлять императора ждать. Палпатин может начать капризничать, а капризы его заканчивались либо поломкой костюма, либо унизительными наказаниями, либо плетением интриг. Люк с ее небольшим ростом практически перешла на бег, чтоб не упасть. Интуиция подсказывала, что ей не дадут ни минутки на подняться и отдышаться, а поволокут, как есть. Но чем дольше они шли, тем сильнее уставала Люк. Коридоры казались нескончаемым серым лиминальным пространством. Стены, освещение, лица людей, даже трещинки на полу выглядели идентичными. Так еще и Вейдер перешел на реактивные скорости. — Звезды, что за гонка, нельзя ли помедленнее? Не у всех ноги длиной со шпалы, — наконец не выдержала Люк. Волосы у шеи свисали сосульками. Она предвидела, что к Императору явится насквозь мокрая и пахнущая совсем не душистыми цветами. Вейдер замер и Люк врезалась ему куда-то в бок, не успев затормозить. Картина будущего изменилась — на встречу она может не попасть вовсе. Люк решила, что не особо-то ей и хотелось. — Ой, да ладно вам, мистер Лорд, сэр. Неужели Император настолько стар, что вы переживаете, что мы опоздаем застать его в добром здравии? — попыталась сказать Люк на здешний чопорный манер. — Закрой свой рот. Ты, верно, не понимаешь, в каком положении находишься и перед кем устраиваешь буффонаду, — рука, будто в наказание, сжалась сильнее вокруг бицепса. Люк шикнула, растерянно хлопая выгоревшими на солнцах ресницами. — Советую более не испытывать границы ни моего терпения, ни самообладания Императора. Он не будет к тебе так милосерден, как я. Люк поджала губы, посмотрев на Вейдера слегка исподлобья. Самым отвратительным в пути оказались поездки на турболифте. Процесс Люк окрестила «Персональным рвотным порошком». От Вейдера, стоящего вплотную за ней, становилось противно, дискомфортно и душно. Ехали они молча. Тишине не дал заполнить узкое пространство лишь звук дыхания. Циклы вдохов-выдохов происходили прям у Люк над головой, отчего волоски вставали дыбом. Несколько раз костюм издавал тонкий, высокий сигнал-писк. Если бы не наручники, Люк рискнула бы нажать пару кнопок на передней панели, надеясь, что сможет отключить его доспехи. А еще этот плащ. Люк чувствовала, как он, колыхаясь, касается ее лодыжек. Она задумалась, почему ткань вообще двигается, если Вейдер неподвижен и напоминает отключенного дроида. Плащ драматично игнорировал законы физики. Появилось еще одно желание — хотелось незаметно наступить на него и посмотреть, к чему это может привести. Люк чувствовала, как ситх с каждой секундой становится все злее. За время ходьбы антураж станции успел надоесть. Разнообразие в нем отсутствовало напрочь, никакого полета для фантазии. Люк сделала вывод об архитекторе, как о нерадивом, непорядочном лентяе, злоупотребляющим функцией «Копировать плюс вставить». Будто вся Империя подсела на эту незамысловатую формулу. Тронный зал Императора показался нуднейшим местом, которое можно вообразить. Люк подумала, что ее завели внутрь доисторической музыкальной стерео-колонки. Минимализм стал восприниматься скупостью, строгость оказалась скукой, яркая подсветка — чересчур фальшивой, цвет индиго источал траур. В центре этого космического кукольного домика находилась нелепая, как показалось Люк, лестница. На небольшом пространстве плоской площадки одиноко стоял трон-кресло, драматически отвернутое от вошедших. «Он сейчас развернется, и на руках у него будет сидеть пушистый беленький лот-кот?» — Люк, девочку, не видевшую в жизни ничего кроме влагофермы, песка и камней, подобный пафос совсем не вдохновлял. Ей хотелось сжаться и исчезнуть. Во лбу зарождался очаг боли. Казалась, что кто-то вилкой шкребет изнутри головной коробки, царапая зубчиками кость, перемешивая серое вещество в бесполезную кашицу. Император медленно, чинно развернулся. К разочарованию Люк, лот-кота в его морщинистых руках не оказалось. Лорд Вейдер глубоко поклонился своему мастеру и повелителю. — Добро пожаловать, иерихонская труба, — со смешком произнес Палпатин, — я почувствовал твое светлое присутствие, как только ты ступила на Звезду Смерти. Тебе это больше не нужно, — наручники отключились, упали на пол с глухим, металлическим звуком. Люк, сжав свободные руки в кулак, нахмурилась. — Меня зовут Люк, — поправила она Палпатина, не понимая, к чему от назвал ее какой-то трубой. — Люк? Интересный выбор имени, — девушка еле сдержалась от высказывания пары ласковых, но одумалась. Глупо будет вот так умереть. — Ко мне ты скоро будешь обращаться, как к мастеру. Подойди поближе, дай мне посмотреть на тебя. Люк застыла, вжав голову в плечи, не собираясь сделать ни шагу в сторону Палпатина. Она уже приготовилась, что к Императору ее потащит безропотный Вейдер, но потащила к лестнице невидимая глазу то ли клешня, то ли щупальце. Люк со всей дури уперлась ногами в металлический пол, но сопротивляться не смогла. Император поднялся с трона. Сверху вниз Люк буравили два светящихся желтых огонька. Серое лицо Императора уродливо скривилось, тонкая, как бумага, серая кожа испещрена складками, морщинами. Палпатин оскалился в злой усмешке, явив миру ряд сточившихся маленьких зубов. Тело его источало стойкий, тяжелый могильный запах. — Лорд Вейдер, друг мой, увидел ли ты это поразительное сходство? — Ситх-ученик осмотрел не проронившую ни слова девушку. Он чувствовал, как вертелось понимание на окраине сознания, но он не мог уловить его, поймать, понять. Оно убегало, как вода сквозь пальцы. Вейдер озвучил отрицательный ответ своему мастеру. Тот вновь ощерился. «Какой же интересный оборот приняли события, — подумал Палпатин. — Только вот как удалось им спрятать от меня потомство Вейдера так надежно и так надолго?» — Ты рождена, чтобы стать ситхом, какие бы глупости тебе не пытались навязать, — авторитетно заявил Император, возвращаясь на свой трон. Люк не выдержала: — Как раз наоборот, я буду джедаем, как мой отец! — Вейдер дернулся, но никто не обратил на это внимание. Тот встал в привычную позу самоуспокоения — сложил руки перед грудью. — В тебе нет ничего джедайского, девочка. Твой ум суетлив и беспокоен, эмоции беспорядочны, и ты даже не пытаешься их сдерживать. И это не что-то зазорное или постыдное. Тебе стоит принять тот факт, что ты не сможешь обрести могущество через понимание. Твой удел — стать ситхом, обрести понимание Силы через могущество. Люк стояла молча, расстроенно глазея пустым взглядом на мантию Императора. — Зачем вы все так странно разговариваете? — Люк покачала головой. Вопрос она задала с искренней грустью и даже отчаянием. — Так уж и быть, отвечу на ваш манер: «Уж лучше я уйду в лоно Авраамово, нежели предам свои идеалы!», — она театрально махнула рукой куда-то в сторону. Император посмотрел на нее злобно и бешено, отчего Люк сама захлопнула рот с негромким стуком. Лорд Вейдер смотрел на Люк из-под маски, как на последнюю дуру, ожидая приказа мастера убить девчонку. Палпатин обдумывал увиденное и услышанное за короткую встречу. В девчонке чувствовалась Сила, количество мидихлориан, предположительно, зашкаливало, как у Вейдера. Как ни крути, Люк слишком взрослая, чтоб начинать учиться, полного потенциала ей уже не раскрыть. Она казалась глупой и шумной девицей из периферии, коей и являлась. Палпатину не составит труда сломать кем-то науськанную против темной стороны девчонку, изменить ее представление о тесной стороне, но он не хотел менять шило на мыло. Ему не нужен Вейдер номер два. Идеальный образ ученика в голове сам по своей воле желал бы постичь страсть, ненависть, гнев, свободу. Новая ученица могла не оправдать его надежд. Зато есть шанс еще раскрутить ненависть Вейдера к себе и всему живому до наивысшей степени. Энакина он знал тридцать лет, убийство собственного ребенка, даже которого он не знает, просто так для него не пройдет. Главное — сделать все так, чтоб исправлять что-то уже поздно. — Будь на то твоя воля. Лорд Вейдер, — он сказал злобно, приглашающе указав тонкой ладонью в сторону Люк. Вейдер, не теряя времени, протянул руку в сторону девушки. Привычным движением механических пальцев он Силой сжал тонкую шею. Император с маниакальным светом в глазах наблюдал за сценой. Люк, издав сдавленный звук испуга, схватилась руками за шею, в тщетной попытке попытавшись убрать невидимую руку. Вейдер сжимал ее, не жалея сил, и испуганной Скайуокер показалось, что задняя и передняя часть горла в какой-то момент соединились между собой. В висках стучало сердце. Она кряхтела от того, как усердно ее стараются удавить. Она в панике, теряя понимание того, что пытается сделать, царапала тонкую кожу ногтями, оставляя глубокие борозды и кровоподтеки. Лицо покраснело, а широко раскрытые глаза, не видящие ничего из-за слез, медленно начали подкатываться. Неожиданно для всех, даже для себя, Лорд остановился. Люк упала на колени, шумно задышав и закашлявшись, смяв покалывающими кончиками пальцев ткань на груди. Плечи затряслись. Люк, в жизни не пережившую горя тяжелее легкого шлепка по попе от тети, которая за него неделю извиняться могла, не выдержала и заплакала. Вейдер приблизился. — Почему ты остановился, Лорд Вейдер? — растерянно спросил Палпатин. Поза вдруг стала напряженной. — У меня есть личный вопрос, позвольте удовлетворить любопытство, — он не дождался ответа. — Для каких целей Оби-Ван отдал тебе этот меч? — он вытянул перед девушкой металлическую конструкцию рукоятки. — Ты не обучена и вряд ли имеешь хоть малейшей представление, как правильно держать столь мощное оружие, — если Кеноби отдал его меч в качестве игрушки или, издеваясь, отдал его в качестве этакого сувенира, Вейдер решил убить девчонку им же. — Этот меч, — Люк попыталась проглотить вставший в горле ком, — принадлежал моему отцу, Энакину Скайуокеру, которого ты убил, — голубые глаза пронзительно всмотрелись в черные глазницы маски. Люк всхлипывала, проглатывая слезы. В голове Вейдера раздался щелчок. Вот оно. Плотина непонимания наконец рухнула, и осознание, кем является эта рыдающая девчонка, бешенным потоком наполнило голову. Она вызывала в нем ощущение, которое он никогда прежде не замечал или просто не опознавал из-за непонимания природы его существования. Им была связь отца и дочери. Сейчас он почти мог видеть эту нить между ними, связь, которую невозможно ни опровергнуть, ни разорвать. И он только что чуть не убил своего ребенка. Дыхательный аппарат засипел, ускоренно прогоняя воздух. Вейдера пробил мелкий тремор. Глаза под маской налились кровью. Мыслить рационально с кашей из ненависти, гнева, стыда и печали в голове стало невозможно. Единственное, чего он сейчас желал, — пролить кровь Императора, отдавшего приказ совершить Вейдеру акт убийства собственного ребенка, который при любом раскладе не мог защититься и дать отпор. Ситх намеревался уничтожить человека, разрушившего его жизнь и намеревавшегося забрать единственное, что у него, оказывается, осталось. Вейдер зажег меч, напугав Люк. Она закрыла голову руками и зажмурилась, ожидая удар. «Вот я и встречусь с тетей, дядей и Беном», — подумала Люк, совсем не хотя умирать. Она не поняла, сколько просидела сжавшись, но удара так и не последовало. Люк рискнула приоткрыть один глаз. Удивительно, но Вейдер напал на Императора. Палпатин пытался защититься сверкающими молния, входящими из кончиков пальцев, но Вейдер отражал прием Силы мечом, яростно наступая. — Что вообще происходит, блин? Да вы тут все нервнобольные, — слегка истерично прошептала Люк, сжимая виски ладонями, не понимая, что нашло на Вейдера, почему он вдруг перестроил маршрут. Творившееся беснование пугало неимоверно. Император говорил Вейдеру что-то непонятное, Люк не могла со своего места расслышать, но тот плевал на это. Две фигуры в черном перешли в смертельной схватке с лестницы на открытую площадку. Красный гудящий меч и синие молнии окрасили зал фиолетовым светом. Император начал уступать своему ученику в этой битве. И вот одно рубящее движение и голова Палпатина покатилась по полу. Люк не выдержала и испуганно прикрикнула, закрыв глаза ладонями. Слишком много трупов за несколько часов для девятнадцатилетней девушки. Высвободившаяся черная энергия оттолкнуть ее назад. Люк, не сумев вовремя сгруппироваться, ударилась головой так, что перед глазами заплясали пятна. Рукой она схватилась за нос, из которого пошла кровь. К ней вновь приблизился Вейдер, но уже, как показалось Люк, неуверенной походкой. Все еще горящий алым меч приковал к себе взгляд. Ситх, заметивший ее испуганное лицо, тут же погасил оружие и пристегнул к поясу. — Тебе в срочном порядке требуется врачебная помощь. Я отведу тебя в медицинский отсек, — он слишком неловко для Лорда ситхов протянул руку Люк.
