Cross the line

      Подходящая к концу неделя оставила о себе смешанное впечатление. Каждая прошедшая минута тянулась долго и нудно, хотя время с первого дня недели до пятого пролетело стремительно, словно ослепляющая вспышка молнии. При всех этих обстоятельствах и том, что Вейдер по шею погряз в новых обязанностях, связанных с обширными переменам практически в каждой сфере жизни, казалось, что он не двигается с мертвой точки.       Он временно расположился на Корусанте в бывшем храме джедаев, переконструированном в императорский дворец. Известия о смерти Палпатина и то, что Вейдер в скором времени займет его место, Галактика приняла… сдержаннее, чем он предполагал.       За несколько дней отряды штурмовиков подавили несколько очагов восстания на Корусанте и ближайших к Имперскому центру секторах, казнив самопровозглашенных лидеров и задержав незадачливых последователей. Полномасштабная борьба с альянсом теперь продолжалась под командованием адмирала Пиетта.       Показатели боевого духа имперских вооружённых сил поднялся исключительно высоко за последние несколько лет. Атмосфера боевого товарищества и сплочености не обошла стороной даже имперский научный корпус — наиболее обособленный, в некоторой степени независимый род войск Империи. Вейдер, занявший пост Императора, стал несомненным, надежным гарантом неминуемой победы Империи над мятежным отродьем; стабильности и дальнейшего развития Нового порядка.       Чего не скажешь об офицерском составе — самом незащищенном слое армии. Теперь, когда Вейдера никто не смог притормозить, осудить или даже наказать за убийства офицерского состава, моральный дух командования наоборот стремительно падал. Небольшой процент офицеров, цеплявшийся за идейные убеждения и остатки профессионализма, работал в прежнем режиме.       Воспитание храбрости и дрессировку Вейдер поручил Максимилиану Вирсу, ещё одному мужчине, сумевшему завоевать его доверие. Но позже, когда суматоха уляжется и он прочнее встанет на ноги, Вейдер не откажет себе в удовольствии навести во флоте, в особенности на любимице Палаче, свой собственный порядок.       Не произошло ничего, с чем Вейдер не смог бы справиться.       Изначально, проводить официальное принятие нового титула Вейдер не собирался — не видел смысла в громких церемония и пышных парадах. Но решение ограничиться изданием официального документа и заявлением в СМИ, не оценил корусантский народ, самый лояльный Империии. Люди требовали торжества.       «Меня забавляют или же выводят из себя пустые надежды бездельников на введение очередного нерабочего дня? — Поправляя перекрутившуюся цепь плаща, размышлял Вейдер, основательно не собираясь потворствовать чужим хотелкам и идти на уступки. — Нужно обнародовать свой график. Я девятнадцать лет существую без надобности в выходных. Служение Империи, ее идеалам непозволительно опускать до уровня опостылевшей работы.»       Воздух вокруг стал плотнее, темнее. Звук дыхания стал частым, а движения Вейдера, начавшего расхаживать по огромному кабинету бывшего мастера, стали резкими и грубыми.       «А ведь в моих силах приравнять жизнь от выходных до выходных к измене, — купаясь в злорадном веселье подумал он, растянув сухие губы в ухмылке, — Стоит провести общий опрос на тему выходных. И в результате казнить без сожалений поверхностную, инертную массу.»       Гнев теплился в груди, как угли в очаге, трепетно охраняемыя лелеющим каждую рубиновую искру злости Вейдером. Исполненные злорадством размышления не были ничем иным, как заигрыванием с Темной Стороной. Какой бы забавной не была идея, это слишком мелочно. Он мог бы позводить себе развлечься таким мелочным способом лет десять назад, но не сейчас.       Палпатин в своем правлении не отказывал себе в организации праздников, проводя их на широкую ногу. Что говорить, в календаре им отводились целые недели. Большая часть жителей Галактики искренне любила это время, становившееся в зависимости от расположения к Центральным мирам кольцу спокойнее и тише. Пришлось уступить. По советам Императорской Администрации, начинать правление с такой ноты не самая лучшая стратегия.       Корусант активно готовился к событию, запланированное на конец следующей недели. Вейдер не собирался идти на уступки еще и в этом, затягивая подготовку на месяцы. На площади у храма проводились закрытые репетиции, мозолящие глаза, улицу Шествий украсили светодиоидными арками и панелями, настолько яркими, что смотреть на них больно даже сквозь линзы маски. Вейдеру постоянно подбегали назойливые организаторы за советами и подписями, передвигаясь то шумной толпой, то по-одиночке. — Не тратте мое время впустую, — рявкнул он на очередного спешно семенящего за ним мужчину. — По всем вопросам связывайтесь с советником Нортал.       Даррван Нортал, мужчина-человек с широким овальным лицом и редеющими кудрявыми волосами, исполнял обязанности советника Палпатина по личным вопросам долгие годы. Теперь он считал честью служить новому Императору. Вейдер относился к нему нейтрально, решив первое время полагаться на опыт мужчины. — Но, ваше величество, это очень важный момент! Без вашего слова мы все пропадем! — истошно провозгласил неотстающий мужчина. В груди Вейдера зародилась раздраженное, глухие рычание. — Надейтесь, что меня не разочарует ваш вопрос, — резко остановился он. Невысокого ростста мужчина побагровел, обливаясь потом в три ручья. Вейдер решил, что не станет душить его. Судя по его отдышке, мужчина сам вот-вот упадет замертво. — Какого цвета флаги у входа вы предпочитаете?       Вейдер молча смотрел на мужчину, не веря услышанному. Мужчина перед ним по-глупому хлопал глазами в ожидании ответа. — Мы хотели вывесить красные, но они будут сливаться с Имперским флагом, — объяснился мужчина. Вейдер устало прикрыл глаза. — Черные. — Ваше величество, не ассоциируется ли черный цвет с трауром? — неловко спросил он, теребя пальцами манжету. Вейдер угрожающе сделал к нему шаг навстречу, и мужчина испуганно попятался. — Вы рвались услышать мнение своего Императора чтобы оспорить его? — Вовсе нет, ваше величество. Мы вывесим черный. Очень лаконичный цвет, — Вейдер отступил, взмахнув плащом.       К концу недели Вейдер стал ходить по невзрачным коридорам и использовать скрытые от посторонних глаз проходы, чтобы не встречаться с надоедающими людьми. Благо дворец он знал как свои пять пальцев. И нет, он ни в коем случае не прятался! Просто передвигаться так удобнее и быстрее.       Люк он разместил на верхних этажах храма, недалеко от своих жилых помещений. Комната ей досталась просторная, но Вейдер не хотел ее разбаловать. Конечно, хотелось предоставить ей лучшие условия, чтобы хоть как-то выразить и показать, что настроен он к Люк положительно, но и случайно взрастить изнеженность и капризность в его планы не ходило. Хотя, что угодно роскошь в сравнении с Татуинской коморкой.       Тогда Люк в шоке осматривала светлые комнаты, то и дело поглядывая на него. — Спасибо, здесь очень красиво, — кратко поблагодарила она, отчего-то звуча грустно, — Но вид оставляет желать лучшего, — сказала она, прилипнув лицом к стеклу.       Гиганты здания, пронзающие небо, снисходительно возвышались над шумной планетой-городом. Вереницы спидеров двигались бесконечными стремительными потоками. Днем близлежащие к дворцу правительственные и административные сектора, выглядели серо. — Унылый хай-тек это традиционный стиль Империи? — Эстетика нецелесообразна в многовековом процессе урбанизации, — Люк обернулась, выглядя хмуро, простирающийся пейзаж не лучшим образом влиял на ее настроение, — Империя признает то, что дает практические результаты. — Да ладно, малость ярких красок не помешала бы имперским прагматичным взглядам, — пожала она плечами. Вейдер подошел ближе, — Видишь вон тот «квадрат» внизу? — Вейдер наклонился, чтоб увидеть, куда указывает Люк. Он кивнул. — Туда отлично впишутся какие-нибудь цветы. — Тот квадрат — экономический сектор, Люк, а не клумба. Но если ты горишь этой идеей, внеси предложение в Комитет Благоустройства, — голос его звучал слегка смешливо. Люк воодушевленно смотрела на него снизу вверх. Он чувствовал рой мыслей в ее голове. Видимо уже решала, что и как изменит в Имперской столице, — Разработаешь проект, подождешь лет десять, пока его рассмотрят, опишешь план мероприятий, рассчитаешь смету.       Лицо ее мгновенно нахмурилось. Она вновь молча выглянула в окно, видимо ища утешение в красоте высоко пролетающих спидеров. — Но если хочешь бестолку поглазеть на цветы, легче спуститься в оранжерею. — Ты ведь новый Император. Ты многое можешь изменить. — Очаровательно. Озеленение не входит в круг моих обязанностей и, если на то пошло, интересов, — издал он искаженный смешок. — Когда ты наберешься опыта и знаний, то перестанешь мыслить односторонне. В наших с тобой руках целая Галактика, и проблема городского пейзажа незначительна. — Что ты имеешь ввиду? — Люк, мы будем править вместе. — Ты смеешься надо мной. Я глупая, и не знаю, как оплатить налоги, например. На Татуине их просто нет, и мне даже смысл их существования не до конца понятен, — объясняя свою точку зрения, она активно взмахивала руками в воздухе, и Вейдер забеспокоился о целостности ее плечевых суставов, — И мне не нравится идея принуждать людей, и управлять кем-то совсем не по мне. А так же мне не хочется остаток жизни одеваться лишь в черное. Стильно, но не слишком ли драматично? — Ты не глупа, но мыслишь стереотипно. Сказывается недостаток образования. — Так или иначе, я против, уж прости, — она сложила руки перед грудью. Вейдер почувствовал, как начинает раздражаться на Люк. — Сейчас мы опустим дискуссию. Но это не значит, что ты из нее вышла победительницей, — сказал он, указав на нее. Люк лишь пожала плечами.       Он приходил к ней каждый день и наблюдал, как Люк отчаянно пытается себя развлечь. Он не мог увеселять ее каждую минуту свободного времени. Но что он ожидал, практически запирая молодую девушку в четырех стенах. Ей не запрещалось выходить из комнаты, но и свободно шляться по территории не позволялось.       В ее распоряжении был весь жилой этаж, кроме комнат Вейдера, когда он не давал на это разрешения. Вейдер пообещал себе, что как только разберется с новым титулом, уделит Люк достаточно внимания и основательно займется вопросами досуга и образования. Вейдер выделил Люк Арту, но забрал себе Трипио. Вряд ли она затоскует по болтливому протокольному дроиду, а вот астромеханик может скрасить будни.       В компании Люк он поначалу чувствовал себя слегка не в своей тарелке. Выслушав рассказ о дне, больше напоминавший отчет о потребностях, он замолкал. Его кругозор и образование позволяли поговорить на бесчисленное количество тем, но смотря в ее большие глаза, напоминающие свои собственные, он не находил, что сказать.       Люк умела скрасить неловкость. За неделю Вейдер смог еще точнее сформировать свое мнение о дочери. Она выросла беззлобной и бесхитростной. Мнедленно прощупывая его границы, она действительно не затрагивала болезненные и нежелательные для него темы для разговора. И, что ему понравилось, хотя иногда эта черта раздражала, она была безмерно любопытной девушкой. — Почему я «чувствую тебя»? Ты можешь находиться неизвестно где, а я знаю твое настроение. Это Сила? — спросила она, больше констатируя факт, нежели на самом деле спрашивая. Она сидела на полу, раскидав вокруг себя инструменты, трудясь над дроидом, которого притащил ей за день до разговора Вейдер. Рядом процесс работы комментировал Арту. Как только Вейдер воше в комнату она мигом переключила внимание на него, напрочь забывая обо всем остальном. Сначала интенсивность ее немигающих глаз так же была раздражающей и напрягающей особенностью. Он мог понять покойную жену, которую порой пугал его собственный взгляд.       Сейчас же Вейдеру это льстило. Кому-то другому такое поведение могло показаться мелочью, банальным проявлением уважения к старшему человеку, к Императору, к отцу. Но Люк смотрела на него так самозабвенно, с таким восхищенным блеском в глазах, будто он был центром Вселенной. Его искалеченная грудь поневоле становилась шире, а уставшие плечи расправлялись. — Верно. У нас с тобой есть особая неразрывная связь. Я так же могу чувствовать тебя, Люк. — Значит, благодаря этой связи ты ковыряешься у меня в голове? — Арту выдал насмешливый комментарий, дочь издала смешок, стулив губы. И Вейдер, не сдержавшись, закатил глаза. Каждый в этой парочке был по-своему ужасен. — Мне не нужно ковыряться, как ты выразилась. Ты прекрасно справляешься с тем, чтобы транслировать свои мысли мне в голову. Поверь мне на слово, это круглосуточное вещание не самое лучшее развлечение, — он медленно подошел ближе, рассматривая проделанную работу. Люк работала старательно, хотя на его взгляд неряшливо. Но разве он не был таким же в свои девятнадцать? — Так ты слышишь каждую мою мысль? — голос ее наполнился испугом и возмущением, и он поспешил ее успокоить. — Я абстрогируюсь от них, — Люк задумчиво покусала губу, смотря куда-то вбок. — А могу я заговорить у тебя в голове? — Можешь с некоторыми усилиями. — Научи! — В другой раз, — отказал ей Вейдер.       Не прошло и несколько дней, как Люк его удивила. С самого утра он чувствовал со стороны Люк какие-то манипуляции, копошение. Их связь дрожала в силе, то покрываясь рябью, то совсем затихая. А затем жизнерадостный звонкий голос оглушил изнутри его череп. — Привет? Ты слышишь меня? Черт, должно ведь было получиться, — сказала Люк, будто проверяя связь. Почувствовав эмоции Вейдера, удивление смешанное с раздражением и еще чем-то, она обрадовалась: — Наконец-то! Я не прерываю ничего важного?       «Исключено, — пронеслась в голове ироничнаямысль, — Я уже третий час выслушиваю бессвязные отчеты моффов. Для меня важнее запомнить структуру трещин в бетоне». — Мы поговорим позже, — ответил Вейдер, в глубине души не против немого отвлечься. — Звучит слишком расплывчато, — не унялась Люк.       Резко он полностью обрубил доступ к своей голове, закрывшись и сокрыв свое присутствие, начав медленно пустукивать пальцами по гладкому столу из черного мрамора. Некоторые моффы восприняли это, как плохой знак, начав ускориться в своих докладах.