Cross the line

      Люк с криком вскочила на локти, вынырнув из тягучей трясины кошмарного сна. Она судорожно задышала, подняв взлохмаченную голову к потолку. По лицу, неприятно щекоча, стекла капля липкого пота, и Люк поспешила ее утереть. Приснившиеся образы не хотели выходить из головы, и даже зажмурившиеся глаза не смогли прогнать жуткие картины сна.       Одеяло спутало ноги, не давая пошевелиться. Из теплого и успокаивающего оно стало жарким и удушающим. Резко дергаясь, пинаясь, она скинула его на пол, высвободившись из тесного плена. На стене справа висел квадратный хронометр с белыми светящимися цифрами, показывающими общее галактическое время. Сон длился около семи стандартных часов.       Нервно пригладив светлые пряди, она огляделась по сторонам. В комнате перемен не случилось. На помятых простынях не лежала отрубленная голова, не свисал длиннющий язык, на полу ни следа трупов. Чистая, светлая комната. И из звуков лишь фоновый гул гигантской космической станции, даже не слышимый, а ощущаемый легкой вибрацией. Сбоку ритмично шумел какой-то аппарат. — Криффов ад, чего вы так пугаете? — Люк аж подскочила. Шум издавал никто иной, как Дарт Вейдер. К неестественному, зловещему аккомпанементу привыкнуть нелегко.       Интересно, сколько он простоял здесь, пока она спала? Больше пяти минут, и Люк окончательно возведет его в ранг маньяков. Уж слишком это жутко, еще и стоит в такой же позе, как во сне — дроидоподобной. Лишь благодаря мощному присутствию силы, ее стремительным потоком и причудливым вихрям, понятно, что Вейдер мыслящий чувствующий, живой человек. — Как твое самочувствие? — Люк неопределенно пожала плечами, прислушиваясь к себе. Усталость перестала давить на тело тяжким грузом, шея зудела не так сильно, синяк и вовсе не ныл. Зато остро ощущался дискомфорт. Валяться на кровати в лохматом и помятом состоянии перед Вейдером, мягко говоря, неловко и нелепо. — Тебе приснился страшный сон. Люк передернуло от будто пробежавших по костям мелких, морозных табунов мурашек. Неужели Вейдер хочет услышать сюжет сна? И что он сделает? Принесет теплое молоко с печеньем? Или же использует утешающее удушье?       Вейдер силой поднял варварским образом сброшенное на пол одеяло, закинув его обратно на кровать к ее ногам. — Да, такое случается, но это пустяки, — Люк, не задумываясь, притянула все еще теплую ткань ближе к себе, принявшись безучастно ковырять торчащую нитку на одном из швов. Прежде ей не снились настолько реалистичные кошмары. Мозг все время подкидывал самые банальные сюжеты вроде падения или того, как она опаздывает на важное мероприятие. Сегодня фантазия ушла в разнос. — Не стоит так легкомысленно относиться ко снам. Ты восприимчива к Силе, а значит сны могут оказаться видениями будущего, — Вейдер оглядел комнату, заприметив место, куда можно сесть. Недалеко от кровати расположился небольшой диванчик. — Надеюсь, что нет, — испытать подобное в реальной жизни — не лучшая перспектива. Если призраков с горем пополам можно пережить, то насчет неудержимого Вейдера, движущегося с яростью банты, увидевшей красную тряпку, оставались некоторые сомнения. — Могу я задать вам вопрос? — поинтересовалась она, наблюдая за тем, как Вейдер садился на протестующе, даже жалобно, заскрипевшую мебель. Из-за контраста в размерах выглядел он так, будто устроился на диванчике из кукольного домика. Когда он сидел, его массивные бедра казались еще шире.       «Звезды, такими ляжками только камни дробить. Они будут лопаться, как воздушные шарики. Да, габаритами я явно не в него пошла», заключила Люк.       Она никогда не выделялась ростом. Вопреки мечтам вырасти статной, изящной и длинноногой, получилась Люк невысокой и округлой в животе и бедрах. Не сказать, что она сильно переживала о фигуре. Доставшаяся внешность сочеталась с ее характером милого сорванца, как говорила тетя Беру.       Но от вида Вейдера Люк ощущала себя так, будто она и не человек вовсе, а какая-нибудь салластанка. Выглядела, как маленькая и коренастая пигалица. Это несправедливо! Они ведь родственники, и Люк на пятьдесят процентов состоит из него, почему в эти проценты не пошли в рост и статность? Утешает, что на его фоне каждый покажется горошиной.       Она повернулась к нему всем корпусом, сев в позу лотоса. — Можешь обращаться ко мне на «ты». — Хорошо. Почему «Люк»? Меня, конечно, все устраивает, но интересно, каким образом выбор пал на это имя, — с беззлобным смешком спросила она. Люк к своему имени относилась спокойно, оно ей даже нравилось. Звучное, недлинное, легко запоминающееся. До одного момента Люк не задумывалась о том, что оно значит, о том, что оно не совсем женское. Она просто Люк. Определять себя иначе невозможно.       Но в один прекрасный день Люк сцепилась в драке с мальчишкой, посчитавшим себя остроумным настолько, чтобы начать жестоко и обидно подшучивать над тем, какое имя ей дали. Он наговорил кучу гадостей: и что она подкидыш, и что ей при родах отрезали причинное место, и что родители хотели мальчика. Клубок визжащих детей разняли, но она успела разбить ему нос и ни о чем не жалеет. Но та ситуация заставила ее задуматься, почему именно Люк.       Вейдер не ответил, и когда тишина затянулась, Люк тысячу раз пожалела о вопросе, видимо показавшемся весьма тупым. Ну назвали и назвали, что теперь поделаешь? Она захотела перевести тему, но ситх заговорил: — Тебя не должны были назвать так. Мы выбрали имя Лукреция, — сказал он, сжимая и вновь разжимая пальцы. Люк пытливо посмотрела на ситха. Услышанное имя не укладывалось в голове. — Как? — вкрадчиво, практически шепотом спросила она, не желая верить услышанному. — Лукреция.       Люк молча открывала и закрыла рот. Еще никогда она не любила и не дорожила своим мужским именем так сильно, как в этот момент. — Если честно, выбор оставляет желать лучшего. Лукреция Скайуокер не выжила бы на суровой Татуинской ферме. Это имя кричит: «Унизь меня!» — Люк взмахнула руками в неясном жесте, наполненном энергией разочарования и отказа верить услышанному, — Хорошо хоть не Лукреция Вейдер или Дарт Лукреция.       Жестокие дети приговорили бы ее к вечным насмешкам и издевательствам. Даже сотни разбитых носов не смогли бы спасти ее от позорной участи. Имя напоминало засохшую сладость, остающуюся на дне тарелки, которую никто в здравом уме не рискнет попробовать. Вейдер недовольно сложил руки на груди. — Это благородное и мелодичное женское имя, когда-то популярное на Набу. И ты никоим образом не должна была жить на суровой Татуинской ферме. — А каким боком я связана с Набу? — Не поняла Люк.       Планету иногда показывали по головизору, но из всех просмотренных программ и шоу запомнилось лишь то, где говорилось, что Набу живописный, интересный мир, родина Палпатина, а еще поверхность планеты на восемьдесят процентов покрыта водой.       Человеку, прожившему всю сознательную жизнь в пустыне, Планета, изобилующая пресной водой, представлялась туго. Такие объемы, такой избыток казался небылицей, плодом разыгравшейся фантазии.       На Татуине вода давалась нелегко. Смерть от обезвоживания на планете не редкость. Люк повезло расти в семье влагодобывающих фермеров. Влагодобывающие станции стоили недешево и в условиях пустынного климата и требовали ухода и постоянного обслуживания. И, как поняла Люк после того, как попробовала здешнюю воду, фермерский конденсат не отличался приятным вкусом. Раньше не предоставлялось возможности сравнивать. А сейчас стало ясно — Татуинская вода на вкус хуже пыли и средства для чистки ковров.       Температура в комнате начала падать. Шаг на опасную территорию неприятных для Вейдера вопросов сделан. Злить Вейдера опасно. Вдруг он опять начнет душить? Но хотелось поговорить с ним, узнать еще немного. — Если я не должна была жить на Татуине, тогда почему ты оставил меня там? — последнее слово прозвучало предательски сдавлено, пришлось нервно прочистить горло, возвращая контроль над голосом.       Сложно представить, что может ответить ситх. Если Лорд ситхов выбрал ей модное имя, получается, он хотел ребенка? Но почему Вейдер бросил собственную дочь? Неужели расхотел становиться отцом? — Я не оставлял тебя. Мне солгали, что ты погибла, не родившись, — он замолчал на миг, и Люк обожгла злость, принадлежавшая Вейдеру. — Твое существование поразило меня не меньше, чем тебя то, что я твой отец. — До меня все еще не дошло до конца, наверное, — Люк остро ощутила — она не одна чувствует себя так, — Знаешь, здорово, что мы нашлись. У меня никого не осталось, и, выходит, ты моя единственная семья, - она неловко пожала плечами. Может не стоит делать выводы так скоро и показывать свою сентиментальную сторону Вейдеру, но сказанное — чистая правда. Он ее отец! Живой и настоящий. Совсем не похож на мужчину из фантазий, скорее полная его противоположность, но имеет ли она право жаловаться? Родителей не выбирают. Остается надеяться, что он разделяет ее энтузиазм. В найденной семье не доставало одного человека — А моя мама, она? — не закончила фопрос Люк. Информации о ней катастрофически не хватало, Люк терялась в догадках о личности матери. Но она всегда любила мать, хотя и не знала, на кого конкретно направлено нежное чувство. — Хватит, — резко ответил Вейдер тоном, не приемлющим возражений. Люк сглотнула, сжав кулаком одеяло. Атмосфера стала еще тяжелее, напряженнее, наполнившаяся очередным гнетущим молчанием. Дыхание Вейдера, сначала ставшее частым и сипящим, медленно успокаивалось и приходило в норму. — Меня крайне разочаровывает то, что я не смог тебя воспитывать, — нарушил тишину ситх, и Люк навострила уши. — Ты совершенно не обучена, чем занимался Кеноби все это время? — Не говори так, прошу. Он не обучал меня, — оправдывала Люк погибшего джедая, — Бен был хорошим человеком. Он рассказывал про тебя. — Могу представить фабулу.       Бен говорил и о хорошем, и о плохом, с доброй и светлой ностальгией вспоминая об Энакине, и разочарованно и печально говоря о Дарт Вейдере. — Ты голодна? — неожиданно спросил Вейдер, решив перевести тему. Люк активно закивала. Грех отказываться от еды, не зря ведь говорят: «Дают — бери, бьют — беги». Правда жизни. Вейдер сказал нажать кнопку вызова на кровати. — А ты хочешь? — сомневаясь, спросила Люк, смотря на маску. Лицо Вейдера — загадка вселенной, и если он ее снимет, появится возможность сравнить еще и схожесть их лиц. — Здесь нет подходящих условий для принятия пищи, — кратко ответил он. Люк оставалось догадываться, что имел ввиду Вейдер. Говорил ли он о своей маске, либо же об отсутствии банкетного стола с разложенными и начищенными до блеска столовыми приборами и цветными расписными салфетками. Допытываться не стала.       Вошедший Эрби выглядел негодующе. — Господа, как сообщают последние новости, я медицинский персонал, а не кухонный. Обращаю ваше внимание на то, что в мои навыки входит диагностика ранней деменции и болезни Альцгеймера, — металлическая рука протянула Люк датапад, оказавшийся меню. Выглядел он совершенно новым и пыльным, будто пользовались им не часто. — Оставь при себе свои капризы, дроид, — приказал Вейдер. Эрби мигом стих. Видимо искусственный интеллект пришел к выводу, что последующие жалобы на эту тему приведут к переквалификации в измельчитель пищевых отходов на кухне.       Люк, неуверенная в здешней пище, оставила выбор на горячем чае и несладких пирожках с непонятной начинкой — незнакомое слово выглядело подозрительно, но какой подвох могут таить в себе пирожки? — Госпожа Люк, ваши предпочтения в пище не выдерживают никакой критики. Человеческий организм нуждается в клетчатке. — И что ты предлагаешь? — покосилась Люк на дроида без понятия, о чем идет речь. — Заказать позицию меню, богатую сложными углеводами и пищевыми волокнами, — Люк показалось, что наглая машина говорит с ней, как с последней идиоткой. Слова звучали так, будто Эрби озвучил самую примитивную мысль на свете, и в его синтезированном голосе чувствовалось ехидство и самодовольство.       Люк взволнованно уставилась в датапад, ища в нем любую возможную подсказку. Жаль тот, кто составлял это меню, не додумался пометить в скобках количество углеводов и прочих молекул, содержащихся в еде. Она издала неловкое "Эм", думая, как выйти из ситуации. — Люк, он имеет ввиду овощи, — сказал Вейдер. Точно. Скайуокер мысленно пнула себя ногой, благодарная концу мук. Излишне мудреные фразочки никогда не могли быть связаны с чем-то аппетитным и приятным на вкус. Если ее мозг не смог переварить услышанное, то желудок и подавно не справиться с клетчаткой и волокнами. — Нет уж, Эрби, я пас.       То небольшое количество видов овощей, растущих на Татуине, не годились для приема пищи, как не ухищряйся в готовке. Брутальные сорняки, прорастающие сквозь толщи песка и каменных пород, не поддающиеся лучам солнц и холоду ночей, обладали специфическим резким и горьким вкусом. От контакта с приготовленными овощами язык хотел свернуться в жухлую трубочку. Но также они могли вызвать неожиданное пищевое расстройство, мстя за свою гибель изнутри. Люк побоялась связываться с гастрономическим безобразием, где гарантия, что инопланетные овощи окажутся лучше? Она не потерпит в своем желудке даже грамм подобной пищи.       Ситх молча наблюдал, не высказываясь, но Люк ощущала, как происходящее начинает надоедать ему. Эрби, наконец, ушел.       Люк присматривалась к Вейдеру, привыкая к его внешнему виду и присутствию, замечая интересные детали в костюме. Ситх ничего не сказал о том, что на него конкретно пялились. Он пялился в ответ. Его тяжелый взгляд будто проникал под кожу, изучая, делил каждую часть тела на составляющие, и собирал воедино.       К широкому поясу, усеянному кнопками и металлическими вставками, был пристегнут кожаный чехол, а в нем виднелась сталь меча. Вот и нейтральная тема для разговора! Люк, стулив губы вбок, намекающе приподняв брови, глянула на Вейдера. — Меч, — он кивнул, молча соглашаясь с невероятной проницательностью. — Можно посмотреть?       Без слов Вейдер отстегнул меч от пояса и с помощью Силы передал его Люк прямо в руки. Плывущая по воздуху металлическая рукоять выглядела неестественно и необычно. Сила впечатляет, когда с ее помощью никого не душат. Как же хочется уметь так же. С телекинезом, или же телепатией, Люк никак не могла запомнить, можно позабыть о том, чтобы тянуться за недосягаемой вещью, или выполнять сто дел одновременно, а еще показывать фокусы.       Люк совсем не ожидала настолько благосклонного отношения к любопытству. Вейдер казался закрытым и угрюмым мужчиной. И вот так легко доверяет свое оружие малознакомой девушке, хоть и дочери. Но даже если Люк захочет, то не сможет навредить ему, мечом-то она не владела. Да и если бы навык выходил за предел «включить-неловко подергаться-выключить», он бы смог обезвредить или убить ее не то, что без помощи меча. Ему и руки для этого не нужны.       Меч увесистым грузом упал в протянутые ладони. Он был похож на предыдущий, но та конструкция весила меньше и выглядела изящней. Таким просто стукни по голове, и противник испустит дух. — Он изготовлен специально для моего стиля боя, поэтому тяжелее, — лицо удивленно исказилось. Она как-то пропустила момент, когда озвучила мысли вслух. Вейдер умеет читать мысли! И давно он сидит у нее в голове? Слышал ли Вейдер, как она думает о размере его бедер? — Конечно слышал. И про фокусы с помощью древнейшей и вездесущей энергии тоже. Твоя голова — сборник наивных мыслей и абсурдных идей, — сказал Вейдер, и Люк почувствовала исходящее от него веселье.       Опустив взгляд, она сконфуженно покрутила конструкцию в руках. Может быть в плане интеллекта она и не самая яркая звездочка в Галактике, но нельзя же так резко об этом высказываться. Разве она виновата в том, что мысли сами возникают в голове? Невозможно ведь поставить их на паузу и ни о чем не думать.       Люк провела по черным вставкам на корпусе кончиками пальцев, чувствуя зернистую, шероховатую текстуру. Очертила резьбу. Сегмент крепления к поясу усеян царапинами, а краска на кнопке начала стираться. — Можно включить? — Включают пылесос, а световой меч активируют. Можно, — оружие зажужжало, и Люк прищурилась от яркого света. Лицо обдало жаром. — Выглядит по-злодейски, — она наугад взмахнула мечом, рисуя в воздухе случайные буквы и цифры. Почему-то красный, обыкновенно ассоциирующийся с любовью, отвагой и жизнью, напоминал гнев, кровь и опасность. Интересно, это любимый цвет Вейдера? — А ты вернешь мне мой? — Не припомню, чтобы ты владела собственным мечом, — Люк привела оружие в неактивное состояние. — Я про перешедший ко мне по наследству! — возмутилась она, копируя позу ситха. Он издал странный звук, из-за маски не поддающийся идентификации. — Позволь напомнить, я еще жив, — Люк разочарованно вздохнула. Не из-за живого отца, а из-за того, что меча ей не видать, как своих ушей. Ситх оказался крайне дотошным и несговорчивым.       В комнату вошел Эрби, держа в руке жестяной квадратный поднос с двумя плоскими, не совсем аппетитными на вид пирожками и кружкой черного чая. Устроив поднос на скрещенных ногах, Люк поблагодарила спешно удалившегося дроида. Вейдер принял протянутый меч обратно, пристегнув оружие на законное место. — В таком случае, я могу собрать свой собственный меч, — она надкусила пирожок и непроизвольно скривилась. В надкушенной части была заметна начинка — тушеная капуста цвета тоски. Эрби действительно сгодится для пыток, это заложено в каждой его микросхеме! Дать человеку надежду насладиться пирожком и вот так обрубить все на корню! Люк почувствовала, как вновь стала потехой для Вейдера. Пусть сам попробует эту гадость, сразу станет не до смеха. Она как бы невзначай отложила отвратительное мучное изделие, запив противный вкус крепким чаем. — Ты соберешь свой, когда будешь готова начать обучение, — заключил он, отчего Люк поперхнулась. — Обучение? — Она смущенно убрала поднос с колен на пустующую прикроватную тумбу. Не хотелось выглядеть по-дурацки перед Вейдером, но весь разговор она только и вела себя неловко. — Я намереваюсь взять тебя в свои ученицы. — Ты научишь меня быть джедаем? — не веря спросила она, сжав руки в кулаки. Если Вейдер скажет заветное «да», Люк со скоростью лазерного выстрела побежит учиться. Звучало чудесно! Да и нет никого, кто еще мог бы стать ее наставником. — Ты не перестаешь удивлять своими смелыми и выдающимися умозаключениями, Люк. Лорд ситхов, обучающий юную фанатку светлой стороны Силы. Звучит, как отличная идея, — серьезность в его голосе сбивала с толку. — Ты присоединишься ко мне на темной стороне. Дальнейший обмен мнениями о джедаях крайне не приветствуются. — Я никогда не сделаю этого, — разговор вновь уходил в неприятное русло. Вейдер поднялся со своего места и встал перед кроватью. Люк поняла, что напоминала их беседа. Она не давала расслабиться точно так же, как поездка по каньону нищего на сломанном скайхоппере. Одно неверное движение, и разобьешься в лепешку. — Почему ты не хочешь вернуться на светлую сторону? — Ты глупа, раз пытаешься вести со мной настолько бессмысленную полемику, — разочарованно и сердито сказал Вейдер, указав на нее пальцем. Люк инстинктивно отшатнулась назад. — Факт нашего кровавого родства не означает, что я позволю оспаривать мои решения и приказы. Придется укоротить тебе язык, если попытаешься напомнить о моем прошлом вновь. Оно не имеет значения, и никоим образом тебя не касается.       Люк выглядела, как маленький порг, встретивший крайт-дракона. Интуиция подсказывала, что он не шутит на счет укорачивания языка. Люк мысленно зареклась поднимать эту тему. — Хорошо, прости меня, — она в примирительном жесте подняла перед собой руки, а затем твердо добавила: — Но никогда я не поддамся темной стороне.       Вейдер не придал значения ее отказу. Сказав, что они отправятся на Корусант, он завершил их напряженный разговор.

***

      Когда злость и раздражение прошли, Вейдер задумался о Люк. Доктор Шиккар сказала, что ее здоровью не угрожает опасность, но молодой организм находится в состоянии стресса. Изуродованные трупы — не совсем то, что хочет узреть психика, недавно вышедшая из пубертата. Сейчас нервной системе требуется покой, а также эмоциональная поддержка. Если состояние ухудшится, появятся кошмары и прочие симптомы, которые выдал ему Эр5-0Би на информационном носителе, Люк потребуется помощь психотерапевта.       Вейдер нахмурился под маской, не сдержав неодобрительный вздох. Много лет он сам по себе был сгустком стресса. И никто за сорок один год не думал о его ментальном здоровье и благополучии. Во времена Войны клонов подобные ситуации не считались чем-то из ряда вон выходящим, смерть была повсюду. Он видел, как погибают люди и другие расы, видел мертвые тела, но почему-то раньше стрессом такое не считалось, и его не отправляли к психотерапевту по каждому случаю. Остался ведь живым и здравомыслящим.       Вейдер даже не знал о наличии психотерапевта в штате звездного разрушителя. На счет Императорского замка на Корусанте еще стоило уточнить. Безусловно, он предпримет меры по уходу за своим ребенком, хоть и звучит это все нелепо.       А когда Люк познает темную сторону, она сможет применять такие эмоции, чтобы становиться сильнее, не глушить их, а использовать себе во благо. К сожалению, она не приняла его решение благосклонно. Люк делала резкие и категоричные выводы о Силе, о том, о чем имеет непозволительно скудное понятие.       Спасибо звездам, что она проявляет интерес к этой теме. Пытаться наладить с ней контакт по-прежнему в списке задач, но он не собирается устраивать танцы с бубном, увещевая свой собственный отпрыск принять правильную точку зрения. Да, он ее отец, но так же Лорд ситхов, новый Император, а не нянька, выслушивающая "буду — не буду".       Их прошлый разговор получился пустым, смысловая нагрузка на уровне "ни о чем", и Вейдер тысячу раз успел пожалеть о потраченном в пустую времени. Как он прогнозировал, встреча закончилась конфликтом. Люк казалась упрямой, но совсем не глупой девушкой, как он сказал в порыве злости.       Может и вовсе не стоило пытаться с ней пообщаться и найти общий язык? Вейдер никогда не был отцом и мало представляет себе список обязанностей. Может быть стоило запугать ее, как подобает ситху и жить, как раньше? Интересно, что бы сделала его покойная жена? Она-то уж точно не запугала бы Люк, и не снилась в роли главной злодейки в страшном сне. Нужно срочно менять стратегию.       Проверив дочь, и убедившись в ее удрученном и подавленном настроении, Вейдер вынырнул из своих мыслей. Он решительно настроен на то, что Люк присоединится к нему, и вместе они наведут порядок в Галактике. Как отец и дочь. За девятнадцать лет он продвинулся не так далеко, как рассчитывал, но с помощью Люк они достигнут его целей.       На Палаче Вейдера встретил капитан Пиетт. Фирмус Пиетт относился к категории нераздражающих людей, даже возглавляя их список. Можно сказать, Фирмус ему симпатизировал. Собранный, компетентный и аккуратный, он идеально выполнял приказы. Иногда Вейдеру казалось, что экипаж функционирует лишь благодаря ему и капитану.       Мысль сделать его новым адмиралом прочно засела в голове. Но Вейдер не мог определиться, как лучше исполнить замысел: дождаться, пока нынешний адмирал, Кендалл Оззель, выведет его из себя, и устроить показательную казнь, поустрашать экипаж или же не терять время и придушить Оззеля как можно скорее. Кендалл Оззель тараканом пробрался к злачной должности, шевеля своими рыжими усиками. Пиетта же в команду Вейдер отобрал лично, забрав из затхлого госучреждения Аксилы.       Вейдер знал, что его боятся, и он любил это. Чужой страх тешил чувство собственной значимости и ситхское эго. Он был рожден в рабстве, освобожденный, чтобы вновь стать рабом. Ужас в чужих глазах, крики, мольбы о помощи делали Вейдера хозяином, страх воспринимался абсолютным контролем. Но к этому досадно прилагалось бесконечное одиночество. Вейдер не мог назвать себя экстравертом, он не искал пустых и бессмысленных светских бесед о погоде и искусстве, однако он дорожил чувством товарищества.       Искаженное чувство товарищества с Пиеттом действовало, как глоток свежего воздуха в прелой атмосфере социальной изоляции. Пиетт не был бесстрашным и дерзким, наоборот, он так же боялся его, часто становясь иллюстрацией тревоги в человеческом обличье. Но так же он искренне уважал Вейдера. А уважение к собственной персоне им ценилось не меньше, чем вызываемое чувство страха. И хотя ситху претила идея «любимчиков», он не мог не выделить капитана из серой массы имперских офицеров. — Лорд Вейдер, — отдал честь невысокий мужчина, смотря снизу вверх. Пиетт обыкновенно выглядел так, будто еще немного и потеряет сознание от переутомления и стресса, хотя это шло в разрез с безупречным внешним видом — на форме ни единой складки и пылинки. — Адмирал Оззель находится на мостике, — отчитался он главнокомандующему. Вейдер удовлетворенно покивал головой. Ему как раз нужно попасть туда. — Докладывайте, капитан. — За время вашего отсутствия мы обнаружили три подозрительных сигнала, все они расположены недалеко друг от друга. Мы полагаем, это могут быть места нахождения альянса. Так же Лея Органа переведена в тюремный отсек. Вейдер удовлетворенно кивнул.       На мостике гудела и пищала вычислительная техника, навигационная аппаратура. На панелях, проходящих прямо под смотровым окном, в пестрой последовательности рассыпались кнопки, светились дисплеи, мигали индикаторы. Яма экипажа выглядела так, будто в ней проходил Корусантский карнавал, лишь лица офицеров и серые оттенки формы не вписывались в образ.       Когда Вейдер преодолел низкие ступеньки, энергия мостика поутихла — офицеры в яме смотрели на вошедшего главнокомандующего настороженно, пытаясь угадать его настроение. Маска не давала ни шанса распознать эмоции, но особо эмпатичные люди научились читать наклон его головы, разворот плеч. Механизм выживания.       Экипаж выглядел напуганнее, чем обычно. Официальное заявление о смерти Палпатина еще готовилась, но слухи распространяются быстро. О произошедшем уже должны знать на "Терроре" и "Жнеце".       Адмирал Оззель, немолодой мужчина с маленькими бешенными глазками и рыжими усами, с важным видом высказывал претензии потупившему взор навигатору, не обращая внимания на вошедших. Один взгляд на Кендалла вызывал в Вейдере стыд за мужчину, его действия, слова и команды. Амбициозность адмирала даже не толику не соответствовала компетентности. Мысль о том, чтобы казнить его на месте, искушала все больше. Он прервала пламенную речь Оззеля, подозвав адмирала к себе.