Всецело буду вам служить

Холодный пол неприятно обжигал кожу первое время, когда Осаму только упал на него, но проснувшись он уже не ощущал того холода. Лежащее на полу тело уже давно привыкло к прохладе, исходящей из ламината. Дазай стал очень медленно приходить в чувство, сквозь пелену сна было трудно различить какие-то ощущения, но это нормально. Просто прийти в сознание было почему-то очень трудно. Спустя какое-то время ему удалось открыть глаза, которые не мало так болели. Шевелиться не хотелось от слова совсем, но нужно хотя бы на время посмотреть. Рука не находилась в его поле зрения, поэтому пришлось её поднять для того, чтобы найти телефон и посмотреть на время. Рука неуклюже щупала пространство перед лицом шатена, пока он закрыл глаза и снова расслаблялся. Наконец нащупав вещь он подтянул её к себе и вновь открыл глаза. Первым, что привлекло его внимание—это не бьющие в лицо лучи света, а рука, обмотанная в бинт, который сейчас почти весь был пропитан высохшей кровью. Марлевый бинт в несколько слоёв насквозь промочило кровью, а это значит что потеря в организме не мала. Вторую руку он пока ещё не видел, ему еле удалось перевести взгляд с алого бинта на телефон, который был его изначальной целью. Время вполне располагало к нормальной подготовке. Пока что было 9.37 и получилось даже так, что кареглазый проснулся раньше будильника, оно и к лучшему. Нужно было вставать и идти в душ, но как-то не хотелось. Только осознание что он всю ночь спал на холодном полу и мог простудиться не давало ему покоя. Плохо ещё было то, что Осаму в деталях помнит вчерашний вечер. Противно. От самого себя буквально тошнит, было ужасно осознавать что его вот так вот использовали, да просто от своего существования тошнило, вызывая рвотные позывы. Хотелось воды и спать, но нельзя ни того, ни другого. Первое, что он сделал—это подогнул под себя ноги чтобы оценить степень боли. Поясница, спина, бёдра, всё это будто горело синим пламенем, а ещё руки ужасно болели, кожа под бинтами буквально изнывала от жара и острой боли при шевелении. С задницей всё вроде как нормально, болит не сильно, пока не до конца затянулась. Вот только есть одно место, которое болит по разному и одновременно, что не давало покоя шатену, когда он пытался пошевелить головой. Шея, болела сама кожа, прокушенные ткани на той же шее и ключицах. При дыхании кожа шеи шевелилась и синяки, образовавшиеся на ней приносили лёгкую боль, а при попытке повернуть голову она усиливалась и укусы начинали остро реагировать и даже начать кровоточить, вновь заливая бледные ключицы кровью, которой судя по всему и так уже очень мало. Нужно было встать и смыть с себя кровь, семя, почти целиком вытекшее из заднего прохода ещё во время сна. Собрав силы в руку, он приподнялся на ней и тихо простонал от боли, которой начало отдавать всё тело при движении. Долго сидеть и мучатся от этого он не хотел, поэтому быстро продолжил. Полностью подогнув под себя ноги, он смог выпрямиться сидя на коленях. С этого положения он просто встал как обычно, игнорируя ужасную боль. Хотелось выть, стонать, кричать от этой боли, раздирающей всё тело. В этом он решил себе не отказывать и пока шевелился тихо стонал, это хоть как-то помогло выражать боль наружу. Поднявшись с пола, он опёрся на мятую постель, чтобы устоять на трясущихся ногах и ослабевшей пояснице. Прилив боли заставил тело и мозг проснуться, и работать слажено. Сейчас нужно быстро искупаться, убрать квартиру, приготовить еду, потому что когда есть можно будет, уже готовая еда будет очень кстати. Осаму стал ровно и выдохнул через рот. Тогда он понял что болит даже растраханная глотка. Еле как двигаясь он переместился в ванную. Не без помощи стены под боком, с трудом и болью в ногах, но он уже стоял перед зеркалом. Смотреть на себя было вынужденной мерой, как бы противно это не было, но нужно осмотреть полученные повреждения. Дазай подошёл чуть ближе к зеркалу и держась за стену правой рукой осматривал шею и ключицы первым делом. Выглядели они мягко говоря жутко. На шее фиолетово чёрные следы от пальцев, по бокам шеи и плечам была туча укусов, некоторые до сих пор немного кровоточили из-за резкого начала движения. На лице не было ничего существенного, только губы потрескались и вроде всё. Дальше хуже, спина была в синяках, но это ещё те что остались от мощных пуль. Дальше уже было просто противно смотреть, поэтому на спине и закончился осмотр. Моргнув, он перевёл взгляд на кроваво красные бинты, насквозь пропитанные алой кровушкой. Смотрелось жутко, но с этим тоже нужно было что-то решать. Подойдя к шкафчику в котором лежат медикаменты, он из нижней полки достал спрятанный скальпель. Им он разрезал сухой и жесткий бинт. Тот, стоило только порезать, как сам отпал от израненной кожи, полностью запачканной застывшей кровью. То же самое и со второй рукой. Сняв уже порядком вредящие бинты, он оглядел руки. Порезы, которые раньше были просто заживающими ранками, сейчас были разодраны в мясо. Стало понятно что и почему так. Дазай вчера был в колено-локтевой позе, руки стояли и держали вес тела, бинты были на них, потом, когда начались фрикции, которые были бешеными, бинты, из-за темпа стали цепляться за отходящую от ран корку и сдирать её к чертям, потом из уже оголённых порезов хлынула кровь, а фрикции продолжались, тем самым раздирая раны больше прежнего. "И как я мог вчера этого не заметить, хотя... Понятно почему", завершил мысль у себя в голове, опечаленный шатен. Отойдя от зеркала, он аккуратно залез в ванну и включил душ. Холодная вода хлынула на изувечинную шею и плечи, остужая их. Потом вода начала теплеть и омывать не только окровавленные места. Осаму закрепил душевой шланг над собой и встал под него, стараясь не намочить волосы. Вода омывала всё тело, отогревала окачаневшие конечности после сна на холодном полу. Шатен начал водить по шее и ключицам руками, чтобы смыть с себя кровь от укусов, или возможные остатки слюны, не важно, главное смыть. После аккуратными движениями ладонью стал протирать руку, от застывшей крови. Вся ванна в крови, а точнее разбавленной смеси крови и воды. Выглядело это конечно пугающе, но что поделать, нужно было смывать с себя весь этот ужас. Смыв всё лишнее он просто стоял и грелся под струёй горячей воды. Было холодно, но странно то что холод будто исходил из самого тела. После сна на холодном полу и так ясно что всё тело насквозь промёрзло, и на его прогрев понадобится немало времени. При движении размякшее тело болело уже меньше, а кровь из открытых ран почти не вытекала. Осаму, шатаясь, выбрался из ванны и сразу укутался в полотенце, которое быстро впитывало влагу с тела. Пока шатен привыкал к температуре в квартире, он старался времени зря не терять. Всё ещё стоя в ванной комнате, он решил попробовать почистить зубы. Прополоснув рот водой, он опять встретился с рвотным рефлексом и быстро сплюнул. Когда начал возить щеткой по зубам, он умело обходил места, прикосновения к которым могли вызвать не нужную реакцию. Это было не легко, но всё же возможно. Снова промыв рот от зубной пасты, он чуть склонился над раковиной в попытках отдышатся и вернуться в норму. Чистка зубов первые дни после минета была очень уж трудоёмким делом из-за этой странной реакции организма, которая присутствовала только у самого шатена, насколько он знал, было ещё труднее. Попытки не прошли даром и получилось встать ровно без всяких проблем, только спустя время. Скинув с себя полотенце, он перехватил его в руки и начал быстро обтираться. Когда на теле не осталось сильно ощутимой влаги, он прошёл в комнату и надел на себя нижнее бельё, а вот с одеждой он не спешил, так как ему нужно обработать всё тело от ноющих повреждений. Вернувшись в ванную он сразу начал рыться в новообретённом шкафу с медикаментами, выискивая нужные. Пересмотрев всё, он взял мази, перекись водорода, ватные диски, два бинта марлевых и один эластичный, длиннющий на туловище. Придя опять в комнату, Дазай включил в ней свет и сел на помятую кровать. Местность вокруг кровати выглядела просто мерзко, да и сама постель вызывала не лучшие ассоциации. Сев, он выдохнул и попытался расслабиться. Открыв бутылочку с перекисью, он вылил её на ватку в большом объёме. Опустив ёмкость на кровать он стал приближать руку к шее. Первое прикосновение было уж очень болезненным, значит стоило делать быстро и чётко. Кареглазый начал двигать ваткой по всей шее и промывать таким образом укусы и синяки, оставленные во время ночи. Быстро обработав шею, он перешел на плечи. Протирать их было очень не удобно и больно, но быстро закончив с этим он отложил окровавленную ватку на ламинат. Следующая заживляющая мазь, но это уже довольно быстро. Нанеся мазь толстым слоем он шипел от того, что мазь своим холодом будто прожигает кожу. Тоже самое нужно проделать с синяками на спине, только вот одному не удобно. Криво косо, но намазав спину, Осаму берёт бинт и снова поднимается и следует в ванную. Там, уже стоя перед зеркалом он распаковывает бинт и сразу вытаскивает две застёжки. Сложив на раковину закрепы для бинта, шатен начинает заматывать тело. Начал с шеи, плотно обматывая её он перешёл на ключицы, которые нужно было обматывать крестом. Затем, после грудной клетки, он доматывал уже нижнюю часть туловища, на которой были просто синяки, но очень уж серьёзные. Закрепив бинт при помощи застёжек он отошёл от зеркала чтобы посмотреть на качество замотки. Всё было нормально, поэтому оставалось только замотать руки и уже приступать к квартире. Вернувшись в комнату, он сел обратно и взял новую, чистую ватку. Наполнив и её обеззараживающей жидкостью, он начал водить по разорванным порезам на руках. Они сильно пенились и болели. Убрав слегка кровавую пенку ещё одной ваткой, шатен принялся заматывать руку в марлевый бинт. Медикамент будто сам ложился на руку как надо и так несколько слоёв, чтобы было более безопасно ходить в светлых вещах. Так же и со второй рукой, только её мотать было неудобно, и пришлось заново накладывать бинт. После обработки, тело неприятно отдавало лёгкой и нудной болью, которая больше раздражала. Теперь всё, нужно одеться и приступать к уборке. Встав, Осаму пошатнулся от того, что на слегка болящие ноги нагрузилось столько веса в один момент. Просто стоило привыкнуть к такому. Стоял он недолго и почти сразу двинулся к шкафу, игнорируя ноющую боль в теле. Открыв новый шкаф, он схватил первые попавшиеся вещи, которые оказались спортивными. Он старался их натягивать аккуратно и быстро, даже если приходилось потерпеть настырную боль. Свободные штаны приятно стали греться об кожу, а кофта облепила туловище в бинтах сверху. Дазай хотел немного полежать под тёплым одеялом, поэтому вместе с новым телефоном прошёл к кровати и отдёрнул чёрное одеяло. Убрав свисающий край, он оголил простынь, на которой виднелся застывший белый след. Сдёрнув одеяло целиком, со всей кровати, он в один рывок срывать эту запачканную простынь с матраса. Прикасаться противно. Быстрым шагом он отнёс её в ванную и оставил в корзине с грязными вещами. Вернувшись в комнату, он начал так же агрессивно снимать и остальные части чёрного комплекта с одеяла и подушек. Скинув это постельное бельё в кучу, он так же отнёс его в стирку, продолжая злится. Нужно было найти комплект, который предназначался для жизни и сразу надеть его на кровать, чтобы избавится хоть о каком-то напоминании об этом ночном ужасе. В шкафу он быстро нашел упаковку и рывком открыл её. На пол вывалился весь комплект, из которого он выбрал две наволочки. Взяв их, Осаму вернулся к кровати и стал их спокойно натягивать на подушки, это могло его успокоить. Сделав это, он принялся стелить красивую, кофейного цвета простынь, с изящными кофейными зёрнами, нарисованными то тут, то там на всём комплекте. Аккуратно заправив лишние концы простыни в матрас, у него получилась очень приятная глазу кровать, которая сама по себе излучала теплоту и уют. Оставалось только заправить одеяло в пододеяльник. Схватив белое одеяло, он подкинул его в верх и прехватился за более удобное место. Голова как-то сама опустилась вниз и он увидел небольшую часть белой, застывшей субстанции на полу, которая вытекала из него во время сна. Предположение верное, но от этого только ещё больше начало тошнить. Дазай развернулся спиной к месту где увидел пятно, думая что его нужно будет оттереть и пошёл к лежащему на полу пододеяльнику. Подхватив его тоже, он стал пропихивать туда тёплое одеяло, восхищаясь своей покупкой до сих пор. На одеяло ушло много времени, по сравнению с остальными частями. Подойдя с уже готовым одеялом, он накинул его на постель, после расправляя и распределяя по кровати. Шатен немного помучился, но вышло очень ровно и красиво, внутренний перфекционист, проснувшийся спонтанно, доволен. Он любовался своё работой и уютной комнатой, но вот вещи, лежавшие кучкой на полу: во-первых, напоминали обо всём произошедшем, во-вторых, просто мешали своей неопрятностью. И почему перфекционинзм проснулся именно сейчас? Кареглазый вновь подошел к шкафу и вынул оттуда плед, который взял на память об ученике и пройдя к кровати расстелил его сверху по поверхности. Так казалось как-то роднее что-ли. В общем смотришь—глаз радуется. Подойдя к мягкой на вид кровати, он сел на неё и потянулся к лежащим на полу вещам. Подняв их на кровать, он стал перебирать вещи и очень тщательно осматривать на предмет наличия семенной жидкости, которая смогла и туда попасть. Пересмотрев всё, ничего не обнаружил и выдохнул. Одежда в руках напоминала о доме, близких, было приятно вспоминать, но всё же отчасти болезненно. Сложив вещи в стопочки, он переложил их в шкаф. Оставив любимые вещи на месте, он снова окинул комнату проверяющим взглядом. На этот раз его глаза заметили галстук Боло, который был резко сорван с шеи Осаму в эту ночь. Подойдя, он поднял его и переложил на рабочий стол. Комната выглядела очень даже симпатично, а тёплые тона, присущие мебели и интерьеру добавляли спокойного и приятного вида комнате. Было приятно смотреть на окружающую квартиру, но на это не стоило тратить время. Выдохнул он вышел из комнаты, оставляя дверь открытой. Немного подумав, он пошел в ванную. Там взял новую швабру и попытался помыть полы. Наклонившись второй раз, он вновь скривил лицо от ощущения того, что прокушенная кожа опять порвалась в тонких местах укусов и снова кровоточила, пачкая бинт кровью. Неприятно, даже очень, но раз решился протереть полы в комнате, значит нужно. Набрав ведро водой, он начал мыть в ней тряпку, стараясь как можно меньше совершать травмирующих движений. Почему-то несколько минут назад было менее больно наклонятся. После успешного намокания тряпки, он понял что без обезболивающего он просто не выдержит целый день. Вернув вырученную тряпку на своё место, он понёс уже готовую швабру в комнату. Пройдя туда, он стал активно протирать пол от застывшей белой жидкости, которая не добавляла хороших воспоминаний, или чистоты комнате. Он старался двигать только руками, потому что они меньше всего болели, но даже так кожа спины, плеч и шеи натягивалась, доставляя много боли. Пока оттирал приевшуюся субстанцию, решил сразу всю комнату вытереть. Быстро продвигаясь по комнате, он просто убирал пыль, осевшую на полу. По сути с уборкой всё, теперь нужно было приготовить еду на завтра и послезавтра. Вернув швабру на место, он перешёл на кухню. Там довольно уютно, общий вид приятный и очень даже сочетается со всей квартирой в целом. Первым делом было решено осмотреть кухню на всякие принадлежности для приготовления пищи. Немного покапавшись в полках на кухне он нашел сковороду, две кастрюли и тарелки с чашками. Он не вынимал посуду с мест, а просто быстро прошёлся взглядом по вещам. Открыв недавно наполненный холодильник он сразу вынул курицу, которая немного растаяла в тарелке, в которую предварительно была поставлена вчера, когда всё раскладывалось по местам. Вынув её, Дазай подошёл к раковине чтобы слить воду, но перед этим он немного затормозил, увидев там высохшее вино, которое застыло на ней, словно налёт. Быстро слив воду с курицы, он выставил её дожидаться своего часа, а пока достал рис, из единственной заполненной едой полки. Вынув пачку с рисом он сразу полез в шкафчик с кастрюлями и достал оттуда небольшую ёмкость, набрав в неё воды. Оставив рис, шатен поставил кастрюлю с водой на огонь. Пока вода грелась, кареглазый готовил курицу к запеканию в духовке. Это самый простой способ её приготовления, который ещё и не требует много сил, только около двух часов времени. Помыв курицу под струёй воды, он переложил её в небольшой противень. Налив на руки подсолнечное масло, шатен начал промазывать курицу, просто лапая её руками. За тем сверху летят специи и соль. Потом Осаму отошёл помыть руки от жира, и вытерев их прошел обратно к кухонному столу. Уже чистыми руками он взял противень и поставил его в духовку, выставляя нужную температуру и влажность внутри. К тому моменту вода в маленькой кастрюльке закипела и можно было засыпать туда рис. Открыв пачку, он высыпал половину в кипящую воду, параллельно помешивая, чтобы рис не прилип ко дну. Оставшуюся половину шатен вернул на полку, чтобы не забыть сделать это потом. Убрав с немного засорившегося кухонного стола, он просто сел, подпирая рукой немного болящую голову. Сейчас нужно было дождаться пока приготовится рис, а потом можно идти куда угодно на ближайшие 2 часа, пока не приготовится курица и не настанет время идти на собрание. Пока кареглазый сидел, залипая в одну точку, он параллельно думал про обезболивающее и как его можно добыть. При мысли об болеутоляющих ему в голову пришёл Чуя, который только недавно колол ему в спину анальгетик. "Решено, у него и попрошу, он душа добрая, ещё и вколит. Только вот придётся снять бинты... А я попрошу через них, он и возражать не станет, вот и прекрасно.", додумал Осаму, воодушевляясь своими мыслями и идеей. Подумав, он решил не медлить, а пойти к другу сразу, как доготовится рис, а то терпеть настырную и вездесущую боль уже надоело. Пока шатен ждал, он не раз вспоминал о плане на собственный день, но это заставляло его вспомнить о себе, после чего становилось противно. Дазай не знал как бороться именно с этим чувством, или мнением о себе, поэтому просто не думал об этом, а старался занять болящую голову чем-то другим. Но такового решения хватало не на долго, так как спустя две-три минуты любых размышлений и они снова подводили его к раздумьям о себе, или произошедшем. Что первое, что второе, это те вещи, о которых кареглазый думать не хотел. Спустя еще две попытки уйти от томящих раздумий, он начал уже не на шутку раздражаться. Но это было скорее даже напускная злоба, так как внутри ему было просто очень обидно что с ним так поступили, что жизнь так сложилась. Так-то он вроде не о чём не жалел, но всё таки в глубине души всегда страдал больше всех. Почему именно злость была как защитная реакция? Да потому что она в основе своей идеально подходит для этой роли, как и радость, но в данном случае Осаму — клоун для всех, но перед собой он уже просто не может прикидываться смешливым и глупым, поэтому на смену приходит злость и вспыльчивость, которые отлично маскируют страх и печаль, даже от самого себя. Просто в голове не укладывалось всё что он имеет, и что имеет его. В таких случаях стоит остановится и навести порядок в голове, но ему страшно, страшно вновь остановиться, понять себя, вникать в прошлое, настоящее и будущее. Всё это так пугает и напрягает. Даже предсказав и просчитав все события, будущее не перестанет пугать, а сделается ещё более пугающим. Прошлое и настоящее... Просто больно в них вникать. Прошлое ранит, и даже вынесенный урок не окупает нанесённый морально вред. От своего настоящего противно, как и от себя, и снова круг замкнулся... Даже мысли о решении проблемы сводятся на нём, мысли цикличны. После осознания проблем проще не стало, просто напускная злоба отошла в сторону, оставляя шатена наедине со своим страхом и обидой, от обилия которых хотелось буквально забиться в угол и рыдать, но делу то не поможет, а значит бесполезно. Сейчас сделать он ничего не может, так что остается только ждать, терпеть и надеяться на то, что детективы вскоре объявятся. Но даже так всё будет не так просто, Осаму просто не сможет к ним перейти как обычно, на этот раз манипуляцией в виде Чуи воспользуются точно, а это значит что пока Дазай сам что-то не изменит, то ему точно не сбежать. А надо ли ему это? Сейчас, здесь ему комфортно, есть дом, работа, друг, не хватает только семьи, которой являются детективы. Пока что всё хорошо, только вот действия босса просто унизительны и сейчас, по сути только из-за них он сидит и мучается, но еще это его вина, ведь он пришёл к нему снова, сам. Если ему представится возможность слинять, то он и сейчас не знает ушел бы он, ведь здесь теперь появились близкие, которым будет трудно снова прощаться, да и толком не возможно из-за контракта. Опять замкнутый круг... Мысли упираются в уже достоверно известные факты, которые изменить буквально невозможно. Из буквально тяжелейших раздумий его вырвал звук выкипания риса. Вода в кастрюле поднялась, хотя еще не закипела. Подскочив с места кареглазый прикрутил огонь под кашей и выдохнул, так как успел немного испугаться подобного действа. Рис начал выкипать резко, выдёргивая шатена из мыслей. Сейчас так-то делать нечего, а сидеть, опять погружаться в свои мысли, которые так или иначе выведут его на раздумья о самом себе или о будущем, чего совершенно не хотелось. Отойдя от плиты, Осаму решил сразу пойти готовиться к выходу на совещание. По пути нужно зайти в офис, там распечатать отчёты, а ещё к Чуе зайти за лекарством. Пока он проходил коридор, думал что стоит надеть, когда его взгляд зацепился за обувную тумбочку, на которой лежал то ли чёрный пояс, то ли чокер, а может и вовсе ошейник, с такого расстояния не видно. Подойдя к тумбочке он разглядел что это было. Всё таки это был чёрный, кожаный чокер. Взяв в руки предмет он хотел его рассмотреть, но в глаза сразу бросилась белая бумажка, которая как оказалось лежала под вещью. Второй рукой он взял записку, а в первой всё ещё находилось изделие. Подняв записку в руке на нужный уровень, Дазай стал читать написанное. Надеюсь ты найдёшь эту записку, потому что если нет, то это грозит для тебя и твоего подзащитного очень уж сильно. Вещь, под которой лежала записка отныне твоя и ты обязан её носить, по крайней мере при мне. Я хочу чтобы ты сегодня на совещание пришел с ней на шее. Пока что лояльно прошу исполнить мою просьбу. —Это скорее не записка, а сплошная угроза.–возмутился Осаму, складывая листок пополам.—Боже мой... А нельзя просто попросить?–возмущался парень, смотря на злосчастную вещь. Осмотрев довольно красивое изделие шатен почти сразу провёл аналогию с чокером Накахары, уж больно эти две вещи схожи. Похоже на то, что Огай так показывает самим подопечным, что те в полной его власти, как никто другой. На самом деле чокер реально классный и очень красивый, но условия и обстоятельства при которых придётся его носить, буквально противоречат великолепию вещи. Сжав в руке изделие, которое чем-то отдалённо напоминало ошейник, он постарался вернуть свой хороший настрой и с ним же вернулся в комнату. Уже там он стал думать что же подходит под вещь, сжимаемую в руке. Вариантов было не много, но они были. Чёрные штаны, классическая белая рубашка и чёрный плащ, который хорошо подходил к погодным условиям. Хотелось ещё что-то типа галстука, но на шее и так бинты и чокер, а это уже перебор будет. Решив что наденет, кареглазый стал рыться в шкафу, отложив кожаную вещь на рабочий стол. Рубашка нашлась быстро, она просто висела на вешалке, как и 4 других, а штаны лежали в стопочке. Вынув рубашку на "плечиках", он повесил её на дверцу шкафа, начиная аккуратно вытаскивать штаны из аккуратной стопки. Пока вытаскивал случайно нащупал выпирающий из вещей лубрикант. Стало вновь противно, но это было со старанием забыто. Вытащив вещи, он переложил их на кровать, выдвигаясь за утюгом для рубашки. Взяв "орудие утренних пыток", как однажды выразился его ученик, он включил утюг в розетку и оставил нагреваться. На кровати он стал располагать рубашку, выпрямляя появившиеся складки и как принципе расправляя вещь по кровати, для удобства проглаживания. Когда утюг нагрелся, шатен подхватил его в руки и переместил к расправленной рубашке, начиная выпрямлять ту легкими, аккуратными движениями предмета. Осаму очень осторожно по белой ткани, стараясь не замять её углы и проглаживать ровно по швам. Он умел быстро и качественно гладить вещи, а со временем начал получать от этого удовольствие. Легкие, разглаживающие движения просто убаюкивали сознание, а оно и не против. Полностью прогладив рубашку, он вынул вилку из розетки и оставил рубашку просто лежать, пока он переоденется. Поставив утюг на пол, Дазай присел рядом с рубашкой и стал аккуратно и медленно стягивать с себя одежду, дабы не открыть раны на истерзанной шее, плечах и разодранных руках. Первыми он снял штаны, не смотря на отсутствие в нижней части тела видимых повреждений, всё равно боль присутствовала. Снятые лосины оставались в руках, а вскоре были заменены на классические чёрные брюки. Одеваться опять было так же неприятно и затруднено. Еле как натянув на свою нижнюю часть одежду, он выдохнул. Потом следовало снять кофту, точнее сменить её на только что поглаженную рубашку. Стягивать её с себя было довольно больно, особенно поднимать руки вверх, или как-то шевелить ими по направлении вверх. Преодолев это болезненное препятствие, он потянулся к рубашке, которую позже подтащил к себе чтобы надеть. Руки в рукава было очень уж не удобно просовывать, но уже осталось только застегнуть противные пуговицы. Играясь с ними, он старался не ошибиться и при этом сделать всё быстро. Рис уже вот-вот должен был доготовиться, поэтому следовало спешить, а то пригорит. Закончив с противным делом, он как можно быстрее встал с места и двинулся в кухню. Дазай успел вовремя и выключил огонь под кастрюлей, а та начала охолождатся. Выдохнув, он снова вернулся в комнату, заправляя рубашку в штаны. Зайдя в уже прижившееся жилое пространство, шатен сразу двинулся к столу. Когда он подошел, заметил интересный момент. На столе, на двух разных краях лежат кожаный чокер и галстук Боло. Такая ситуация вызывала ощущение некого символизма. Не став долго думать над случайностью, он взял кожаное изделие и быстро, не задумываясь нацепил его на шею, защелкивая замочек, который был как пряжка ремня. Нацепил он его довольно плотно, чокер аж немного душил его обладателя. Это в какой-то степени было даже приятно, но об этом уже не хочется думать. Взяв телефон со стола, кареглазый закинул его в карман брюк и направился к выходу из комнаты. В коридоре он надел обувь и накинул на плечи плащ, готовясь выходить. Стоя по-прежнему у зеркала, он случайно взглянул на себя. Осаму думал что даже мимолётный взгляд на себя заставит его вновь отвратиться от собственного вида, только вот этого не произошло. Смотря в зеркало, он видел себя, испуганного, обиженного, разбитого ребёнка. Жалость. Жалость к себе обуяла шатена. Это то чего он сильно боялся обнаружить, именно жалость к себе. Раньше, работая в Мафии, себя он не жалел совершенно, чтобы не случалось, но сейчас просто взглянув на себя, он не почувствовал отвращения, это был именно страх, который выедая изнутри, оставил след на внешности как только смог. Кофейные волосы, которые были лишь недавно вымыты казались копной грязи и жира, от глаз веяло настоящей усталостью, а под ним красовались сине-желтые пятна — синяки. Да и общий внешний вид казался шатену растрёпанным и не аккуратным, хотя в реалии он выглядел нормально. Волосы чистые и ухоженные, глаза лишь немного подчёркнуты классическими синячками, что дополняло кофейные глаза. Моргнув, он продолжал пялится на себя, будто бы выискивая за что же он испытывает жалость к такому как он, к себе... Потом он резко оторвал взгляд от зеркала. Это значило что он больше не намерен видеть себя таким, таким жалким. Теперь не хотелось смотреть в зеркало по другой причине. Натянув плащ нормально, то есть просунув руки в рукава и застегнув верхнюю одежду вышел. Закрыв входную дверь, он быстро пошел к лифту. Сейчас он должен был зайти к Чуе за своими вещами и рабочим ноутбуком, потом в офис, распечатать документы и уже с ними вернутся домой. Шатен старался иди быстро, чтобы как быстрее начать так быстрее и закончить задуманное. Пройдя к лифту, он нажал на кнопку вызова, как обычно. Пришлось подождать, так как сейчас многие сотрудники приходят на работу и лифт вечно занят. Через 5 минут пустых ожиданий лифт наконец приехал, чтобы отвезти его буквально на этаж. Зайдя в него он недовольно фыркнул, немного покосив лицо от странной злости, взявшейся буквально из неоткуда. Очень странные эмоции тревожили шатена последнее время. То ему жалко себя настолько, что это забивает все мысли, то из неоткуда вылазит гнев и Осаму начинает раздражаться с каждой мелочи или и вовсе просто так. И такие странные переплывы стали беспокоить его только сейчас, или позже? Дазай уже не знал. Пусть всё это и забивало голову, но как раз тем, о чём хотелось позабыть и не думать. Он опять не понимал ни себя, ни своих чувств, ни эмоций, которые он так тщательно скрывал. Лифт уже ехал на этаж выше и собственно говоря, это не заняло много времени, всего пару секунд и двери лифта снова открыты. Осаму, то ли расстроенный, то ли разгневанный двинулся в сторону двери Накахары. Это не очень большое расстояние он преодолел менее чем за 10 секунд, буквально подлетая к двери, только и успевая остановится перед ней. Встав спокойно, он выдохнул, поднял руку и громко постучал, стараясь отдать весь негатив при касании, как научился когда-то. При использовании такого способа очистить себя из негатива. Выходило очень плохо и ощутимого результата не было, но так-то хоть что-то. Через время к двери лениво подошли и потихоньку стали открывать замок, даже позабыв спросить личность гостя. Когда дверь открылась, пред шатеном предстал рыжик, как обычно чем-то недовольный, но заприметив Осаму, он дружелюбно улыбнулся. Вид у друга был не очень. Заспанный какой-то, уставший и от него... От него пахнет спиртным. Похоже Чуя не мало выпил вчера вечером. —Чуя, я наверное не вовремя, может мне зайти в другое время?–спросил Дазай, пока Чуя заспанными глазами смотрел на него, пытаясь понять смысл сказанных слов. —Эм...–мозги работали слабо, но очень старались как-то помочь обладателю.—Да нет, просто я только встал, да и мозги что-то совсем плохо работают, ты же знаешь, бывает такое.–оправдался Чуя, пропуская Осаму в свою обитель. —Конечно понимаю, с кем не бывает, а пил ты почему? Нет, я понимаю, праздник отдых и всё такое, но ты выпил явно больше, а значит вероятнее всего заливал горе, потому что ты не алкоголик, так всё же, что-то случилось?– зайдя, Дазай сразу же начал словесно выпытывать у друга причину такого яркого запаха алкоголя от него. —Ну жизнь у меня не очень легкая, да и почему бы и нет?– отвечал Чуя, пока шатен разувался. —Чем не лёгкая? Могу помочь?– начал спрашивать кареглазый, уже проходя дальше в квартиру. — Думаю что нет, просто нужно быть более стойким ко всему, а то я что-то совершенно расклеился и расчувствовался в последнее время.– чуть прояснил ситуацию рыжий, проходя вместе с гостем на кухню. —Понимаю, сам такой. Последнее время стал как тряпка, вечно страдаю, истерю как девчонка во время ПМС. Короче, мы с тобой расслабились, нужно просто снова вернуться в прежний ритм жизни и всё будет хорошо.– говорил Осаму, пока наполнял чайник водой. Он как раз-таки понимал рыжего и знал почему тому так тяжело жить и так же прекрасно знал что виновен в этом он, поэтому и не расспрашивал друга, поняв в чём проблема. —И то верно. Будем снова возвращается в прежнее русло.– ответил голубоглазый падая на стул. Чуя и правда только встал, было видно что он сонный и ему бы проснутся нормально. Заметив это Осаму решил немного отступится от своих планов и заварить другу чай. Чайник закипел, а на столе стояла кружка, в которую был засыпан рассыпной чай и притрушен 3-мя чайными ложками сахара, ломтик лимона, словно вишенка на торте. Кипяток залил большую часть чаши и пока листики чая распускались и давали свой фирменный вкус, в чашку небольшой струйкой лилась холодная вода, чтобы сразу охолодить напиток. Размешав уже слегка горячеватый чай, он поставил его перед другом, который опирал голову на руку, в попытках унять головную боль. —Выпей, чай крепкий, похмелье отпустит.– пояснил кареглазый, получая в ответ слегка злостный взгляд. —И без тебя знаю.– грубо ответил Чуя, принимая чай в помощь. Дазай не понял причину грубости в свою сторону, хотя так-то и было понятно. Молча он отошёл к выходу из кухни и пошёл к комнате, в которой жил вместе с рыжиком. Пройдя в такую прижившуюся комнату, он сразу заметил свои вещи. Пижама лежала так же сложена, как её и складывали, будто специально ожидая её обладателя. На входе в комнату как и была оставлена сумка с ноутбуком. Бронижилет был заботливо положен в пакет. Туда же была положена и пижама, следом. Собрав оставленные собой вещи, он продвинулся в ванную комнату, где лежали его белые вещи, которые были оставлены им недавно. Их он тоже вынул из корзины и сложил в стопочки, после, так же опуская в пакет с пижамой. Закончив кратковременные сборы, он вынес пакет, который собрал и сумку с рабочим ноутбуком. Перед своим уходом, он решил попробовать поддержать друга, или что-то в роде того. Ему не хотелось оставлять Чую в таком состоянии, он чувствовал себя из-за этого ужасно, ему было просто противно знать что его друг страдает из-за него, или нет? Вряд-ли. Вернувшись на кухню он присел перед Чуей, спустившись на уровень коленей сидящего, становясь на корточки. —Прости, Чуя. Я всё понимаю, но я не хотел тебя как либо обидеть, если я в чём-то виноват, то прости.– к сожалению причина злости и грусти рыжего была не обида на шатена, а вещь, которая так подчёркивала тонкость шеи, контрастируя с бинтами на шее. Чокер. У него тоже был такой, только вот это у него давно, и означал он власть над человеком, над Чуей, но увидеть такой же на Осаму стало сильным ударом по психике. Теперь и его друг в непосредственном рабстве у босса Портовой Мафии. Оба. Чуя знал как тяжела это роль, но сам рыжий и не догадывался что его друг жил в этом рабстве с самого начала, только спустя время у босса появился некий фетиш на показатели власти над человеком, как раз тогда-то он и ушел из Мафии и ему это было уже не к чему, ведь он был свободен, хоть и привязан к Чуе. Сам Чуя уже не знал что испытывать, ведь не хотел такого для самого близкого душе человека. Сейчас он злился, буквально пылал от злости, но при этом и сделать ничего не мог, это в основном и раздражало. Была в этом всём и весомая доля именно страха, он боялся за себя, Осаму, который пытался понять почему тот так обозлён на него, а это значило что нужно что-то ответить и в идеале нормально и не оскорбительно. —Ты не в чём не виноват, просто знай это.–как можно спокойнее сказал Чуя, стараясь полностью утаить всё что он чувствовал, чего боялся. —Тогда почему ты злишься?–спросил шатен, будто глупый мальчишка, хотя сам и так знал что злость вовсе не на него, но удостоверится стоило. —Да так... Напускное.–тупо оправдался рыжик, ещё не понимая насколько это неправдоподобно звучит. —Ясно.–сказал шатен на выдохе, пытаясь самостоятельно понять причину злости, то что было понятно, это то, что злость идет непосредственно от лица Чуи, Мори, по понятным причинам. Осаму решил не медлить, так как ему ещё в офис нужно зайти. Встав с корточек, он плавными движениями переместил одну руку под колени рыжего, а вторую под спину и поднял его со стула, укладывая на руках. Было очень больно, особенно без анальгетика, поднимать его, но он для себя решил, что сделает всё возможное чтобы усмирить и успокоить его. Обозлённый на всех и вся Чуя, когда его подняли сразу ничего не понял, и начал бить кулаками по грудной клетке, иногда попадая по искусанным ключицам. Он и сам-то не ведал что творит, просто ему показалось что сейчас его просто отнесут в комнату и там надругаются, так он мог судить по личному опыту. Он просто забыл с кем недавно говорил и без разбору бил, утопая в своём ново обретённом страхе. —Чуя, больно же!–вскрикнул Осаму, не отпуская испугавшееся до чёртиков тело, при этом не давая оттолкнуться от себя, тем самым упасть. Голос друга вывел Накахару из приступа не контролируемого страха и тот остановился, осознавая что происходит. Дазай шипел от боли, доставленной ему. Через несколько секунд вроде стало легче, поэтому шатен продолжил путь в комнату, пока Чуя осознавал что произошло. Накрывшая волна паники была легко объяснима травмирующими воспоминаниями. До сих пор Чуя испытывал страх, только уже на руках у Дазая, он понимал что тот не хочет ему плохого и хоть так мог расслабится. Он ютился на чужих руках, прижимаясь к шатену, пока тот заботливо возвращал голубоглазого обратно на кровать. Сейчас Чуе было по большей мере именно страшно, ведь Осаму теперь тоже принадлежит Мори и всё из-за рыжего... Эта мысль терзала его почти без остановки, только чуть ранее страх прикрывался гневом, как голубоглазый и привык делать на людях, но после того как Осаму поднял его на руки у того попросту случился триггер, который запустило именно положение, в котором оказался рыжий. Плохие воспоминания раз за разом всплывали, травмируя психику по новой, заменяя мысли о шатене и происходящем с ним, якобы по вине Чуи, на травмирующие воспоминая. Стоило только опустить Чую на кровать, как тот напрягся, из-за того, что больше не чувствовал рядом никого. Пока Дазай сначала укутывал друга, за тем ходил на кухню за чашкой, тот чувствовал себя полностью одиноким. Но стоило вручить рыжику кружку с горячим чаем и заставив его глотнуть крепкую жидкость, как всё начало возвращаться в норму. Память больше не подкидывала ужасных и отвратных моментов из жизни, но вот мысли о Дазае и его положении всё равно остались и пока голова активно работала, а горячо любимый друг сидел рядом, была возможность подумать как бы решить эту проблему и освободить родного душе человека от этих оков. Вариантов было немного, а точнее один, просто поговорить и попросить об одолжении взамен на услугу, хотя это не сработает, но попытаться стоит, да и тот факт что "услуги", как раз-таки, Мори может взять когда захочет, благодаря тому же Осаму. В этом и заключалась беспомощность каждого в этой комнате. Никто из них не имел права просто отказаться, или же не пойти куда укажут, ведь всегда был аргумент, дёрнув за который у человека не оставалось выбора. Когда Чуя наконец-то пришел к какому-никакому решению небольшого конфликта, он вышел из тени раздумий и обратил внимание на происходящее вокруг. Говоря об окружении нельзя не упомянуть обеспокоенного Осаму, который был готов в любой момент буквально сорваться к Чуе, при том, что сидел он от него в метре и так же не спокойно смотрел на очнувшегося друга. Заметив на себе взгляд кофейных глаз, Накахара подумал что стоит как-то объяснить произошедшее. После вполне чётких размышлений и готового запасного решения страх отступал, давая место здравому разуму и другим, положительным чувствам. Первое что пришло в голову для оправдания было опьянение, а точнее похмелье, но это было глупо и вообще неправдоподобно, поэтому он принял решение замять это дело как можно удачнее. —Прости, Осаму, я не хотел тебя бить.–сказал рыжик, пытаясь загладить вину, тем самым отдаляя тему причины такого поведения.—Я просто испугался когда ты меня подхватил на руки, тогда я и так был встревожен сильно, я думаю ты понял, а тут ты ещё... В обычное время я был бы рад, даже посмеялся бы, но не тогда, это просто стечение обстоятельств. Больно было?–пояснил Накахара, сразу задавая вопрос и ради приличия, и ради беспокойства. Осаму внимательно слушал ответ друга, вслушиваясь в интонацию и всматриваясь в мимику, чтобы вычислить враньё при его наличии, но такового не было обнаружено. Чуя хитрый, он ответил на вопрос, при этом не выдавая причины, но ответил чётко, так что если бы пришлось переспрашивать, то вышло бы не удобно. На заданный вопрос, он как уже прижилось удивился, так было всегда с проявлением нежности, но к ней он уже привыкал, что скорее плохо, нежели хорошо. После такого привычного удивления он немного опустил голову и слабо кивнул, показывая сожаление о содеянном, хоть по сути он ничего такого не делал. —Прости... Я правда не хотел... Это просто защитная реакция, ты же знаешь что такое бывает, я не хотел грубить, и бить тоже.–оправдывался Чуя, на что Осаму так же, не поднимая головы стал подсаживаться ближе к рыжику. Подсев близко, он крепко обнял завёрнутого в одеяло друга. Тот резко замолчал и наслаждался приятным как душе, так и телу, моментом. —Ничего, Чуя, я всё прекрасно понимаю, это ничего страшного.–говорил Осаму, нежно обнимая расслабленное тело. На это ответа не последовало, потому что отвечать-то нечего. Он извинился—его поняли и всё. Но никто не спешил отстраняться. —Ты как себя чувствуешь?– этот вопрос, и плавное отстранение вытянули Чую из состояния, когда он ещё чуть-чуть и уснёт прямо так. —Да, нормально.– говорил рыжий, высовывая руку из-под одеяла, в которое был завёрнут, а высунув потёр сонные глаза.—Обычное похмелье, ничего нового, голова болит, немного мутит, подташнивает. Ты меня крепким чаем напоил и вроде всё потихоньку проходит. Наверное я на работу сегодня не выйду, или всё же стоит?– спрашивал голубоглазый, потихоньку выбираясь из тёплых оков. —Давай по состоянию, через час посмотрим, если что можешь звонить.– Осаму улыбнулся, говоря об этом. —Хорошо. Сегодня совещание, тебя позвали?– уточнил Чуя, дабы удостовериться что его друг в курсе всех событий. В голове шатена всплыли последние воспоминания со вчерашней ночи. —Да, сказали, я в курсе. У тебя было обезболивающее в ампулах, можно я у тебя его заберу?– поинтересовался Дазай, чтобы забрать то, что нужно. —Конечно, без проблем, тебе может сразу вколоть его?– сразу спросил Чуя, на всякий случай. —Ну так-то было бы не плохо, только когда колоть будешь, делай это через бинт, пожалуйста.– попросил шатен, дабы скрыть "кричащие" сами за себя повреждения, увидев которые, много ума не нужно чтобы понять что произошло. —Хорошо, не буду.– говорил рыжий, пока ползком вылазил с края кровати. Чуя понимал что за бинтом вероятнее всего что-то, что просто стыдно показать, зная Осаму это может быть даже странгуляционная борозда, но Дазай теперь не станет умирать по своим причинам, а значит не она. Хотя... Наверное любые увечья, полученные от того, кто напрямую обладает тобой уже показать стыдно, поэтому не удивительно что он решил их скрыть. Когда он встал на ноги, слегка пошатнулся, но всё же уверенно пошагал к аптечке, до сих пор стоявшей на диване. Там он немного трясущимися руками разыскивал коробочку с ампулами. Найдя их, он выложил заветное лекарство, после начал искать шприц. — В сколько мест колоть будем? И куда сразу говори.–попросил Чуя, вынимая три шприца из коробки с медикаментами. —В 3 места, спина, ключицы и чуть ниже шеи, там нужно колоть чтобы шею обезболить, а то я сильно её потянул.– неудачно оправдался кареглазый, снимая лишнюю одежду. —Без проблем.– ответил Чуя, уже подбирая выложенные заранее медикаменты. Подходя он всё ещё гадал что там под бинтами, хотя было очевидно что там побои. Так думал Чуя, но на деле всё обстояло куда хуже. Встав рядом с сидящим шатеном, Чуя помог тому снять рубашку и самостоятельно переместить его в удобное для себя положение. Осаму, переворачиваясь на живот тихо кряхтел и мог даже немного стонать. Всё таки было и правда очень больно. Когда тот принял нужное положение, рыжик немного склонился над ним, опуская руки на перебинтованную спину. Прикоснувшись к белоснежным бинтам, он начал водить руками по спине, выискивая самые болевые точки, около которых именно и стоит колоть лекарство. Для того чтобы сообщать какая точка болезненная Дазай просто говорил "Ай", для удобства распознавания. Так они быстро нашли места, около которых нужно вводить жидкость, чтобы правильно и полноценно обезболить травмированные места. Сложность заключалась в том, что кареглазый не хотел снимать бинты, чтобы Чуя не предлагал, как бы не просил. Смирившись с этим, Накахара начал открывать ампулу и готовить шприцы для введения анальгетика. Набрав в шприц жидкость из полной ампулы, он присмотрелся и одним резким движением ввёл иглу. По её кончику в организм стала выходить обезболивающая жидкость, смешиваясь с кровью и начиная потихоньку действовать на тело. Следующей была область немного ниже шеи. В саму шею колоть нельзя, это может привести к тому что из-за сильного течения крови, иглу может просто унести в мозг и смерть, такое случается часто, когда колют именно в шею, может и пронести, но процент смертности слишком велик, поэтому в здравом уме никто ничего в шею не колит, только через вшитый в шею катетер вводят, или ниже. Через бинт выслеживать небольшую область, куда нужно вводить препарат найти ещё труднее. Подготовив шприц как нужно он снова пальцами ощупывает область в поисках нужного места. Затем резко, как и прежде вводит иглу и выталкивает анальгетик в кровь. Небольшая капелька крови пачкает эластичный бинт. С ключицам намного легче действовать. Осаму перевернулся, открывая доступ к ключицам. Чуя тоже не стал медлить, снова прощупывал плечи. Найдя место, он вновь открыл ампулу, вколол обезболивающее и наконец-то оставил шатена. Осаму решил полежать, пока препарат не подействует. Чуя убирал остатки медикаментов, пока кареглазый смотрел в потолок, думая о совещании и пыточной. Когда рыжий уже удалился вглубь квартиры,парень решил начать двигаться. Он медленно, помогая себе руками начал подниматься в сидячее положение. Это было куда легче чем раньше, всё таки анальгетик подействовал быстро. Усевшись на край кровати, он стал натягивать на себя рубаку, после вновь застёгивая её. Плащ был скинут на пол, а сейчас, уже поднят и положен на плечи. Встав, Дазай медленно двигался к выходу из комнаты, куда уже входил Чуя. —О, ты уже готов. Тогда держи пачку с лекарством и можешь быть свободен.–сказал голубоглазый, протягивая коробочку с ампулами перед другом. —Да, готов, спасибо за помощь и я уже пойду, а то мне до совещания нужно ещё в офис успеть.–пояснил Осаму, принимая в руки препарат. —А тебе в офис-то зачем? Ты же дома работаешь.–удивился Накахара, непонятливо разводя руками. —Распечатать кое-что нужно, а потом домой пойду, у меня там курица в духовке.–чуть подробнее рассказал кареглазый. —Можешь у меня распечатать что нужно, у меня ведь тоже принтер есть.–поведал рыжий, указывая пальцем куда-то в сторону рабочего стола. —Правда? Тогда предпочту это сделать и правда у тебя, а то честно говоря, в офис идти совсем неохотно.–признался парень. —Ну тогда подсоедини свой ноутбук к моему принтеру и распечатай, вперёд.–говорил Чуя, слегка улыбаясь другу. —Спасибо большое.–коротко ответил шатен, подхватывая сумку с ноутбуком и быстро двигаясь к столу Накахары. —Ну ладно, ты тут работай, а я в душ.–сказал голубоглазый, удаляясь из дверного проёма. Дазай на автомате кивнул продолжая вынимать свой рабочий ноутбук из сумки. Поставив переносной компьютер на стол, он подсоединил провода, ведущие к принтеру. Подключив всё он начал настраивать ноутбук под работу с побочным устройством. С первого раза не вышло, поэтому пришлось перенастраивать его. Зайдя в электронную почту он попытался распечатать отчёты. По два экземпляра они выходили наружу, только довольно долго. На два одинаковых листа требовалось около минуты, а для принтеров это многовато. Приходилось ждать, каждый раз отвлекаться на что-то в попытках убить злосчастную минуту. И так 7 отчётов, попарно. Пока на бумаге печатались основы для отчётов, он читал их электронные версии, чтобы ещё больше ознакомится с их деталями и не тратить время на их изучение потом. Оказалось, что печатал принтер настолько долго, что Чуя даже успел выйти из ванной, застав Осаму в его рабочем виде и состоянии. —Ты чего ещё не ушел? Что настолько много бумаг?– удивился Накахара, подходя к другу. —И не говори, печатает ещё. Бумажек там около 14-ти.– возмущённо рассказывал шатен, отрывая руки от стола. —Это с копиями?– решил всё же спросить Чуя, чтобы удостовериться что Осаму не забыл про копии, и что он там не умрёт под завалами бумаг и их копий. —Да, с ними, но факта это не меняет, миссия моя, я за неё в ответе, отчёты тоже мои.– жаловался парень, доставая последние распечатки из принтера. —Это получается 7 бумаг общих. Ну... Тоже очень много. У меня на одно дело обычно 2 отчёта, разных, это потолок.– пояснял голубоглазый, не понимая за что же это Осаму так нагрузили. —При том что ты руководитель?– спросил Дазай, чтобы удостовериться. —Да, я же всегда руководитель.– сказал Чуя. —Что-то я не дополнял, чего так много-то? Ну ладно, сделаем.– шатен смирился, отключая ноутбук от чужого устройства. —Капец, может узнаешь у босса?– Чуя попытался подтолкнуть его к решению проблемы. —Чуя, ты же знаешь, себе дороже.– вздохнул Осаму, закрепляя ноутбук в сумке. —Знаю, прекрасно знаю, но это не повод.–буркнул Чуя, отворачиваясь от Дазая, собирающего переносной компьютер. —Нет, Чуя, это как раз таки повод, причём довольно весомый.–шатен ничего толком не сказав отлично аргументировал то, что к боссу с этим вопросом идти может быть просто напросто опасно. —Верно, может я могу чем-то помочь?–спросил рыжик, рукой потёр затылок, что символизировало задумчивость. —А чем ты можешь помочь? Ну... Есть у меня идея чем и как ты поможешь, но это по сути одна четверть всей моей работы.–предупредил Осаму, в какой-то степени надеясь что напарник откажется, при этом в какой-то что всё же согласится и поможет. —Раз есть – говори.–ответил голубоглазый, с надеждой что и вправду сможет помочь другу освободиться куда раньше, любыми способами. —Можешь просто от руки переписывать уже готовый отчёт, так ты облегчишь мне работу и уменьшишь её длительность.–пояснил кареглазый, вешая сумку на плечо. —Всего лишь? Согласен, буду помогать, вдвоём мы с тобой быстро управимся!–воскликнул Чуя, радуясь что всё таки сможет ускорить и без того небыстрый процесс. —Чуя, у тебя есть ещё твоя работа, помни.–сказал Осаму, выходя из комнаты и сразу прихватывая с собой пакет с вещами. —Да, не важно, я тебе как смогу помогу.–ответил рыжий по правде радуясь возможности помочь. —Тогда, спасибо большое, опять я перед тобой в долгу.–говорил шатен, пока обувался обратно в новые тёплые ботинки. —Я ведь просто тебе помогаю, кто говорил про долг?–вопросил Чуя. —Спасибо за помощь.–на подлесок Осаму кинул грустноватую улыбку и открыл дверь, после чего они попрощались и шатен пошел к лифту, немного грустя от кратковременного расставания. Чуя быстро закрыл дверь, слегка хлопнув ею, а шатен как можно быстрее потопал к дверям лифта, чтобы добраться в квартиру, где он сможет начать работу с отчётами. Передвижное средство пришлось подождать, в принципе как и обычно. Но уже зайдя в лифт, он проникся рабочим духом и был готов начать писать эти 10-титонные отчёты. Даже захотелось что-то сделать. Проехав один этаж, он спокойно вышел на своём и стал двигаться к своей двери. Он старался идти быстрее, потому что уже хотелось быстрее начать, чтобы в итоге быстрее закончить. Отперев дверь ключом, кареглазый входит, вновь захлопывая её. Принесённые вещи аккуратно ставятся на пол, пока их обладатель снимает с себя верхнюю одежду и тёплую обувь, которая так приятно грела и не продувалась не какими ветрами. Ступив двумя ногами на пол, он снова подхватил вещи, продвигаясь с ними по квартире. Зайдя в комнату, Осаму сразу идёт к кровати, чтобы там разобрать вещи. Он ставит пакет на кровать, поочерёдно вынимая одежду. Белые вещи летят на пол, поскольку их итоговое место нахождения – корзина для белья. Пижама, лежавшая снизу тоже должна быть постирана, но Дазай, взяв её в руки чувствует запах, знакомый такой, казалось даже родной. Принюхавшись, он понял что запах идёт из пижамы. Прислонив одежду к лицу он вдохнул, ощущая этот родной аромат. Не долго думая, до него доходит что это запах Чуи, которым пропитались вещи. Осознав это, стирать комплект расхотелось окончательно, поэтому он просто был отложен в сторону. Вытянув из пакета бронежилет, он просто отложил его на пол, для того чтобы после убрать на предполагаемое место. Сложив пакет а несколько раз, он пропихнул его себе в карман, переводя оценивающий взгляд на вещи. Одним крепким хватом он уместил все вещи на руках и понёс их к бельевой корзине. Путь по квартире был сам по себе приятен. Именно просто пройтись, спокойно, без спешки, наслаждаясь прекрасным интерьером. Стены, почему-то казались такими родными и будто излучали из себя свет и тепло, к которым так не привык шатен. Даже в том маленьком общежитии ему не сразу понравилось, а потом он включился в их жизнь и даже та маленькая комнатка казалась раем. Спустя много времени работы в Детективном Агентстве он совсем прижился к своему месту жительства, пусть оно и казалось обычным, возвращаться в него всё равно было приятно, а тут просто сходу так тепло и хорошо в новой квартире. Пройдя в ванную, он выгрузив корзину все вещи что были. Глядя на переполненную ёмкость, было принято решение сразу поставить стираться вещи. Первым он решил закинуть чёрное постельное бельё, что напрягало и раздражало шатена не просто своим видом, а существованием как в принципе. Достав его из переполненной корзины, он заприметил ещё чёрное нижнее бельё и докинул в общую кучу. Погрузив всё чёрное в машинку, он засыпал стирального порошка и запустил машинку, ожидая через час развесить вещи и сразу вытащить курицу, перед выходом на совещание. Закончив с запуском машинки, он продолжил собирать стирки. В кучку на полу он скидывал белые вещи, которые по плану стирались следующими. Вытащив всё светлое из корзины, он сложил туда оставшееся и вышел из этой комнаты, направляясь обратно в спальню. Подойдя к кровати он снова наклонился, только уже за бронежилетом. Подняв весомую вещь в руки, кареглазый стал искать места прострелов, чтобы вынуть пули, оставшиеся там после задания. Нащупав одну он попытался её вытащить, но это было нелегко. Сначала орудие не поддавалось, а потом само выскользнуло, падая прямо в открытую ладошку в марлевом бинте. Каждая пулька по началу шла не легко, после чего с лёгкостью выпадала а открытую ладошку. Вытащив таким образом все 6 пуль, он откладывает их на стол, а сам бронежилет идёт в большое отделение шкафа, он будет спрятан за рубашками. Аккуратно спрятав защиту за рубашками, он захлопнул шкаф и прошел за сумкой с ноутбуком, в которой как раз лежал не сам компьютер, но и распечатки документов. Переходя от кровати обратно к столу, он тяжко вздыхает в предвкушении тяжелой работы. Завалившись на стул, он начал вынимать бумаги и выкладывать их попарно, чтобы не запутаться где какие и потом не разыскивать пары для каждой. Рабочий компьютер так и остался в сумке, просто не было смысла его вынимать. Опустив сумку на пол, он принялся повторно изучать документы, чтобы нигде не напортачить, а после, чтобы не пришлось переделывать и так не малую работу. Изучив первую бумагу, Дазай отодвинул остальные в сторону и начал заполнять поля с датами, названием дела, описанием сути задания и тому подобного. На всю эту муть уходило не более 5 минут, самая основная работа заключается именно в подаче требуемого в отчёте смысла. Этот отчёт, который сейчас активно заполнял шатен, просил предоставить информацию об итоге битвы, а точнее с конкретным, подетальным пересказом концовки, исключая возможность отвертеться, аргументируя потерей сознания. В этой бумаге важна была именно подробная опись конца и дальнейшие действия команды, в данном случае зачистка помещения. Всё это, включая итог нужно описать здесь. А потом и другие 10-тонные отчёты, в которых ещё стоит разобраться. Писать пришлось немного дольше обычного, потому что он задумался, а мысли потекли не в то русло, поэтому вместо привычного часа на этот отчёт ушло немного больше. В принципе это было не плохо, только вот ему через 10 минут выходить на совещание. Поставив финальную точку в описи событий, Осаму подорвался с места и рванул к духовке. Наскоро обмотав руки полотенцем, он открыл духовку и как можно скорее вынул оттуда уже готовую курицу, от запаха которой, казалось сейчас вырвет желудочным соком. Рвотные спазмы уже окутали немного болящее горло шатена, не давая тому отдыху. Оставив курицу на столе, он перебегает в ванную. Забегая, прикрывает дверь, начиная вытаскивать вещи из стиральной машины. Поскольку вещи были буквально огромные пришлось вешать их в самых разных местах по квартире. Простыню умудрился повесить в ванной, наволочки раскидал по батареям, а вот что и как делать с пододеяльником он не знал. Подержав его в руках, кареглазому в голову пришла идея просто повесить грамосткую вещь на дверь в комнату. Закинув на плоскость двери часть пододеяльника, он потянул за другую половину, равномерно распределяя его по двери. Все дела сделаны, отчёт написан, можно вылетать на совещание. Накинув плащ на плечи, он стал обуваться, после чего мигом выскочил из квартиры, растраханной задницей чувствуя что опаздывает. Выбежав за дверь, шатен даже сначала забыл закрыть её на ключ, но после опомнился и всё же повернул ключом дважды. Быстрым шагом он направился к лифту. Идти было недалеко, но сам факт опоздания мог не хорошо сказаться как на его возрождающейся репутации, так и на его заднице. Пока он шел, ему в голову взбрела одна интереснейшая мысль. Раньше, когда он работал в Портовой Мафии он мог позволить себе опоздать на совещание или и вовсе пропустить его, толком не думая о последствиях, которые и так не следовали за таким отступлением от правил. Если Дазай сейчас придет на совещание вовремя, но запыхавшимся, вся верхушка, знающая его заподозрит то, что он изменился, а если последние люди которые знают былого Дазая Осаму заметят изменения, то такого же былого отношения к себе можно больше не ждать. Ранее он славился свой жестокостью, но сейчас он собственно ручно предпочитает не делать грязную работу, но тогда за что его повышать? Логическая цепочка сама лезла в голову быстро идущему человеку. Осаму сбавил шаг, подумав что может и опоздать так-то и никто кроме Мори ничего по этому поводу не скажет, все побоятся, даже сели вместе так считают. И так, в сознании застрял вопрос, за что тогда его повышать, если он больше не имеет былой жестокости, которая пронесла его авторитет сквозь года? Точнее не не имеет, а просто скрывает её остатки, которые так же уменьшились по истечению многих лет, потому что откровенно говоря он не хочет вредить людям. "Может ли это значить что меня повысили только из-за того, что я подстелился под босса? Конечно может, скорее всего так оно и есть, но даже если я более и не жесток, то у меня остались навыки. Боюсь что навыками жестокость не заменить, но в крайнем случае я могу просто перестать блокировать её в себе, но что-то мне подсказывает что выпустив раз я больше не смогу сдержатся. Смешно, у меня есть семья, друг, но я никому из них даже сказать ничего по этому поводу не могу, остаётся только самостоятельно преодолевать подобные размышления. Я ещё, по мимо навыков и остатков жестокости я могу быть ценен как сотрудник, или... Или стратег, и на оперативных заданиях я тоже полезен... Нужно всё таки определиться: нужно ли мне выстраивать или вовсе подкреплять авторитет. Я могу просто жить здесь пока меня не заберут к себе детективы, но даже если и так... То какой в этом смысл сидеть и ждать? Я же могу чего-то добиться сам. Просто поиграть этими людьми, выстраивая историю как мне хочется, я же всё это могу. Тогда почему нет?...Трудный вопрос, потому что меня сломали, а я всеми силами хочу это скрыть от себя? Да, тогда в чём проблема мне доказать и себе и другим, что я чего-то стою? Не в чём!", такие сложные размышления напали на Осаму. Сначала давили, потом открыли правду, а затем и воодушевили идти дальше с поднятой головой. Он догадывался, что не убивать будет тяжко, очень, но как оказалось самое трудное—это было осознать свою слабость, что тогда, ещё далёкие 2-3 недели назад, когда Мори над ним жестоко поиздевался, что эта самая ситуация его сломила. Именно признать слабость, перенеся её через столько времени было трудно, далёкое знание правды каждый день пожирало Дазая, а тот этого даже не осознавал, что причиняло много проблем. Оказалось самое опасное это не скрыть сломленность и подавленность надевая "маску", а пытаться скрыть правду от себя. Стоя уже напротив лифта, он смотрел на часы, дожидаясь его приезда. Он уже опоздал на 5 минут и ему на это было плевать. Для себя он решил, что плевать ему на Мори и всю верхушку. Лучше так, тогда будет проще. Таким образом он так же не будет убивать и останется тем же самым, жестоким на вид бывшим исполнителем Портовой Мафии. Этот вариант не нарушает его сформировавшиеся идеалы и помогает не потерять авторитет перед высшими чинами Мафии. На этом он и остановился с раздумьями, заходя в лифт. Теперь ему будет легче работать среди этих мафиози, вызывая былое уважение. На совещании он будет вести себя как придется, но в идеале хотелось бы на вид быть жестким и пофигистичным, как раньше, только вот чего не хотелось, так это вспоминать себя молодого и именно об этом он сейчас старался не думать, но как на зло образы из прошло то и дело выявлялись в голове картинками. Зато он вспоминал как вёл себя на подобных совещаниях. Это был наверное единственным плюс этих воспоминаний. С этими мыслями он доехал до 69 этажа и почти сразу нашел нужную дверь взглядом. Выходя, не спеша двинулся по направлению к переговорной. Не постучавшись, Дазай просто открыл дверь. Окинув взглядом комнату, он распознал всех сидящих, и среди них было достаточно незнакомых лиц. Смотря прямо в удивлённые малиновые глаза, он кратко кивнул головой, как бы здороваясь с ним, после он прошел к самому отдалённому от босса месту и без стыда сел на него, любуясь удивлением на лицах всех этих людей. Уже спокойно усевшись он понял что прервал рассказ Мори-сана, но Осаму это почему-то даже обрадовало, а его внутреннего черта и вовсе плясать от счастья, потирая ладошки друг о друга. Огай продолжил свой рассказ, адресуя его всяким незнакомцам, сидящим куда ближе к боссу. Пока босс говорил, Дазай осматривал обстановку и людей повнимательнее. Изучая людей он почти сразу догадывался о их должностях. Когда дело дошло и до самого Мори, он незатейливо глянул в его сторону. Как оказалось за его спиной, чуть в стороне стоял Чуя. Это логично, сам босс не стал бы являть себя кому-то ещё, а так он с одним из Исполнителей. Поздоровавшись с Чуей взглядом, он тут же заметил на себе похотливый взгляд малиновых глаз. Сейчас Огай говорил, поэтому никто бы не осмелился и головы поднять, что уж говорить о взгляде в глаза, это давало Мори свободу открытого любования на шатена. Всё таки Дазай оказался прав, у босса некий фетиш на подчинение. Он так похотливо глазел на эту изящную шею в бинтах, подчёркиваемую чокером. Появилось даже ощущение что его раздевают взглядом. Осаму даже удивился: как Мори может говорить чётко по теме, без запинок, при этом раздевать кого-то глазами. От этого взгляда стало даже как-то неуютно, но оно и понятно. Чтобы прекратить откровенное глазение на себя, Осаму перевёл тяжелый, безразличный взгляд на Огая, временно прекращая невербальное общение взглядами с Чуей. Посмотрев ему прямо в зрачки он увидел небывалую насмешку. Босс просто забавлялся с попыток Дазая что-то предпринять. Напряжение росло, Чуя это почувствовал и своим, казалось вечно недовольном лицом стал выискивать причину такого напряжения. Положив глаз на Осаму тот увидел всю жесткость и серьёзность во взгляде, тогда он понял что посходит. Не слушая босса, Чуя уже думал о происходящем. Дазай упорно смотрел в насмешливые глаза, не отводя взгляд, ожидая хоть чего-то от босса. Увидев что Накахара задумался, шатен сразу понял, что Чуя заметил. Уже не было смысла что-то думать по поводу напрягающих переглядок с боссом, ведь тот и сам отвёл столь нежелательный взгляд от бинтованного тела Осаму. Кареглазый со спокойствием выдохнул, стараясь сделать это как можно тише. Внимание шатена в следующий раз привлекли только слова "Чёрные ящерицы", в составе которых работал Дазай. С этого момента Осаму хоть как-то включился в совещание. — Недавно в Йокогаме объявилась одна организация, не имеющая за собой крупных чинов, ваша задача проникнуть на их склад и убить всех, без разбора. Все данные по этому делу вы получите непосредственно от Чуи-куна.–Мори говорил глядя на команду Чёрных ящериц, и скорее всего это задание к Дазаю не имело никакого отношения.—В составе Чёрных ящериц было внесено одно изменение, к вам я присоединил ещё одного человека – Дазая Осаму. На это задание он не идёт, у него будет своё. Отныне вы вчетверо именуетесь Чёрными ящерицами.–Огай говорил чётко и громко, это даже пугало. Тогда все сидящие начали оборачиваться на нового парнишку, который раскинувшись сидел на офисном стуле. Никто ничего не говорил, а Осаму даже менять положение не стал. Он просто сидел с вытянутыми об стол ногами, сложив руки на столе в замок. С первого взгляда и не скажешь что он раскинулся на стул, ведь сидел он вполне ровно. Это играло шатену на руку, ведь он мог расслабиться и никто этого не заметит. —Все свободны.–грубо и громко сказал Огай. Участники совещания все встали, поклонились и начали выходить. Мори всё так же стоял около стола, а Чуя нерушимо стоял позади, будто статуя. Дазай тоже хотел встать, но властный голос его опередил. —Чуя-кун, ты тоже свободен, а ты, Осаму, останься, мне нужно с тобой поговорить пока есть время.–услышав это Чуя обеспокоенно глянул на Дазая, потом на Мори, сердце в груди забилось с бешеной скоростью. Рыжий хотел что-то сказать или возразить, но один чёткий взгляд в голубые глаза, и Накахара уже медленно идёт к выходу с жалостью смотря в глаза Осаму. Поравнявшись с ним, Чуя сжал две руки а замочек, что означало "держись". Дальше голубоглазый ускорил шаг и вскоре хлопнул дверью. В тот же миг Огай хитро улыбнулся и медленно начал плыть в сторону, где стоял Дазай. Его, к слову, совершенно не беспокоило такое положение дел. Он знал что сейчас босс лишь припугнёт, чтобы Дазай стал более послушным, ну и принизит конечно. Шатен очень внимательно следил за Огаем своими карими глазами, пока тот, прикрыв малиновые очи, шел в его сторону. Подойдя совсем близко, он поднял свою руку в белой перчатке на уровень искусанной шеи, слегка коснувшись пальцем бинта. Тонкие пальцы, скрываемые перчатками поднимались выше по шее, пока не упёрлись в выступающий чокер. Проникнув конечностями под кожаное изделие, Мори потянул его на себя, заставляя лицо Дазая придвинутся к Мори. —Ты нашел мой подарок? Как прекрасно, а указания под ним? –Осаму лишь лениво кивнул. После немного ответа, лицо притянули ещё сильнее, заставляя припасть у чужим губам. Язык инициатора быстро и коротко лизнул обсохшие губы, после чего игриво проник внутрь. Опять пришлось поддаваться, вестись на эти уловки, сплетаясь в едином поцелуе. Стоило только языку оказаться в ротовой полости, как рвотный рефлекс опять напомнил о себе. В такой ситуации не отстранишься, не оттолкнёшь, остаётся только терпеть, сдерживая позывы. Было невыносимо противно. Будто прочитав чужие мысли Мори сам отстранился, глядя на своего подчинённого. Тому даже дышать много не пришлось, чтобы восстановить дыхание. —Это всё что вы хотели?–кратко бросил шатен, наконец отлипая от стола, к которому он был придавлен во время поцелуя. —"Всё" будет когда я скажу.–злостно ответил Огай, снова походя к спокойному парню. На это отреагировал просто подняв и опустив плечи, как бы показывая жест "ну не знаю". А на резкое приближение он среагировал ровным счётом никак, просто всецело отдаваясь чужим действиям. Мори сделал буквально шаг и вновь взялся за чокер, притягивая шатена к себе. Голова расположилась на уровне уст черноволосого. —Тебе понравилось вчера?–спрашивал босс, еле касаясь губами похолодевшего уха. Вопрос немного озадачил юношу, и он даже не знал что ответить. Мнения в его голове слишком сильно расходились. Он даже не знал что лучше ответить со стороны выгоды, ведь каждый ответ подразумевал за собой определённые действия. Если ответить да, то это автоматически будет враньём, а уже за ним последует наказание, да и это просто удар по собственному, только начавшему восстановлению самомнению. Если же нет... То это тоже повлечет за собой последствия, которые будут подкреплены аргументами. В общем—в любом случае не хотелось ни один из вариантов, значит стоило бы сказать что-то неоднозначное, но на выдумывание чего-то подобного нужно время. Чтобы придумать сказанное, которое будет уместно, нужно всё то же время, которое уже кончается. В голову предательски не лез ни один уместный вариант, кроме "А вам?". Делать нечего, идея уместна, значит не стоит терять время. —А вам?–страстно сказал Осаму, после чего стало от самого себя адски противно, что без видимой причины начало подташнивать. Огай незамысловато хмыкнул. Дазай не мог видеть лица этого человека, но знал что тот властно улыбался, представляя как присваивает себе Осаму. Сам же шатен знал, что никогда не позволит его мечтам воплотится в жизнь. Из мыслей его вырвало не очень понятное движение рук протеже. Они перемещаются на грудную клетку и живот, нежно, но быстро толкая назад. Кареглазый выгнулся, возвращая контроль над телом. Ладони продолжали давить на удачные места, а спина уставала находится в таком положении. У Мори закончилось терпение и он с силой надавил на партнёра, после чего ослабшая спина просто не выдержала и перестал напрягаться, заставляя верхнюю часть тела просто повалиться на стол. Босс навис сверху, ставя две руки на уровень головы, блокируя любые пути выхода, как вчера. Не заметив на лице подчинённого каких либо видных эмоций он немного замешкался, но виду не подал что удивлён. А удивляться было чему. Даже если спокойствие – маска, то Огай её распознает спустя время. Сейчас же он видел что на протеже маска, но вот в чём суть: даже под ней он спокоен, то есть сейчас у него ничего не вызывает страх. Ни постыдное положение, ни возможность повторной связи—ничего. На скрытую под страстью озадаченность Дазай ухмыльнулся и тихо засмеялся. Босс приблизил своё лицо к чужому и прямо в губы шатена прошептал: —Ты боишься меня, Осаму?–вопрос был задан неспроста, а для того, чтобы посмотреть на реакцию лежащего под ним человека. —Не-а.–промурлыкал кареглазый, забыв о сопротивлении вообще. После ответа Огай в мин ожесточился, в глазах читалась строгость и даже некая угроза. Чуть поднявшись, он не перестал нависать на Дазаем. —А стоило бы.–грубо сказал Мори, хватая того за белую рубашку, выглядывающую из-под чёрного плаща. Ухватившись мёртвой хваткой, он подтягивает к себе, самостоятельно поднимаясь в вертикально положение, оттягивая за собой Дазая. Полностью поставив на ноги шатена, он не задумываясь бьёт того в живот не жалея ни сил, ни работника. Осаму скривился от вполне ожидаемого удара, но что-что, а подобные рефлексы он не мог контролировать, да и не надо было. Стоило ему только согнутся, как рука в белой перчатке вновь ухватила шевелюру. От боли хотело орать, такое ощущение будто волосы и вправду вот-вот поддадутся и просто вырвутся из кожи головы. В таких местах кожа даже заживать не успела и болела при обычном касании, что уж говорить про откровенные попытки выдернуть волосы. "Нет, ну у него точно фетиш на волосы."–мимолётно подумалось Дазаю. Голову опять тянули вверх за коньячные пряди. Теперь держать каменное выражение лица стало очень уж сложно, но всё таки возможно. Именно голова является слабым местом Осаму, точнее волосы. Прикосновения к ним очень нравятся парню, но это действует и наоборот, любые грубые дёрганья или просто резкие действия приносят двойной дискомфорт. Подтянув всё ещё спокойного на вид протеже к себе, он начал довольно тихо говорить, при этом в одном лишь голосе читалось неописуемое безумие и угроза, в одних лишь тихих словах. —Не забывай вести себя нормально и только посмей выкинуть что-то, что будет против нашего уговора, не то увидишься ты со своим Чуей уже на больничной койке, причём я устрою так, что лежать будите по соседству, и уж поверь мне, поговорить у вас в первое время просто не получится, или не получится вообще. Не стоит меня испытывать, иначе я испытаю тебя.–угрозы, сказанные таким голосом и вправду могли напугать и зная говорящего человека, можно с уверенностью сказать—это более чем угроза, и самое важное что такие слова и вправду пугали шатена, ведь он, как никто другой знал что всё сказанное Огаем сбывается, при игнорировании поставленных условий. "Он стал куда красноречивее и жестче за всё это время. Раньше можно было поверить что это угроза сбудется, а сейчас в этом даже сомнений не остаётся. Как же это жутко звучит..."–думал про себя парень, взращивая внутри себя как минимум волнение. —Ты можешь делать много, почти всё, только включай мозг и думай, прежде чем сделать хоть что-то и не дай Бог ты сделаешь что-то, что я посчитаю непозволительным. В прочем ты и так уже знаешь что будет. И да, знай, что даже больничная койка не является оправданием для отсутствия исполнения договора. Я надеюсь ты наконец-то будешь понимать что тебе можно, а что нет.–Огай маниакально улыбнулся и чуть оттянул от себя Осаму, чтобы тот смог лицезреть безумие и жестокость в малиновых глазах.—Не заставляй меня включать тебе мозги, ты же знаешь, тебе это не понравиться. Но если же ты в ближайшее время будешь меня ослушиваться, то я пойму что тебе всё же нужно помочь включить твою красивую голову и поверь мне, я буду делать это долго, зато результат будет на лицо.– Мори, наконец-то отпустил онемевшую голову Дазая, откидывая бренное тело в сторону. Осаму попытался устоять на ногах, но у него ничего не вышло, он просто прилетел на стулья, очень больно ударяясь побитой спиной. Сознание снова помутнилось из-за утроенного количества получаемой боли, поэтому он продолжал лежать, не вставая. Босс поправил шарф на шее и двинулся к выходу из переговорной. Открыв дверь, он обернулся и сказал напоследок: —Нужно быть поаккуратнее, Дазай-кун. Тогда болящее тело лежало почти без сознания, и воспринимать что-то было довольно нелегко. Огай развернулся обратно и спокойно пошел с лёгкой улыбкой на устах. Дверь за собой он закрыл, а Осаму потихоньку приходил в себя. Тело до сих пор отдавало боль из разных частей. Особенно сильно ныла голова, которую с размаху резко отпустили, все остальные конечности – терпимо. Пошатнувшись много раз ему всё же удалось встать ровно, после он поправил за собой стулья, на которые упал. и которые в итоге упали на него, когда шатен оказался на полу. Он и сам не понял как так вышло, знает лишь что упал на стулья, открыл глаза и уже тогда они упали не тело. Ходить было больно, но он успешно с этим справлялся, идти было недалеко, но это занимало немало сил. Шатаясь, он добрался до лифта и успешно доехал на пару этажей ниже. Выходя на свой этаж кареглазый постарался идти ровно и чётко, потому что уже на этом этаже камер куда больше и не стоило в таком состоянии под них попадать. Пройдя до квартиры он быстро открыл её. Зайдя уже в родной дом, он скинул с себя плащ и повесил его на вешалку. На теле не было весомых увечий, максимум синяки, но они если и есть, то небольшие. Ели-как, сняв с себя обувь, он прошел дальше в квартиру. Ему стоило бы прийти в себя после такого, вот только как? Поспать – не вариант, слишком много дел, поесть тоже нельзя, да даже воды выпить тошно. Тело отдаёт лёгкой болью буквально в каждом конце и заглушить её толком никак, остаётся только терпеть. Пройдя в комнату он садится на стул, ставит локти на стол и голову кладёт в ладони, чтобы хоть как-то мириться с надоедливой болью. Он не отказывал себе в издавании странных звуков. В очередной раз открыв глаза, его взгляд зацепился за бумаги, лежащие на столе. Заприметив их в голове появилась мутная идея попытаться поработать мозгами, чтобы отмести на второй план потихоньку уходящую боль. Опустив руки на стол, он подтянул к себе незаполненные документы. Ручка в пишущей руке оказалась довольно незаметно, а дальше пошло поехало. Строчка за строчкой, дата за датой. Во втором отчёте, который Осаму заполнял сейчас нужно было пересказать всю информацию о противнике и начало сражения. Думать долго не пришлось и, написав самые очевидные вещи, он начал излагать именно тему отчёта. Быстро покончив с ним, шатен не желал останавливаться, его будто поглотило открывшееся второе дыхание, что помогало работать в немыслимых количествах. Третий отчёт тоже довольно прост. Потерянные во время миссии сотрудники, финансы, оружие. Ничего существенно важного они в тот день не потратили и все остались целы, даже оружие на складе. Этот отчёт был очень быстро завершен и Дазай приступил к следующему. Четвёртый уже сложнее и длиннее. Полная опись миссии, от начал до конца. На это уйдёт около полутора часа. Немало работы, но всё таки она очень важна. От неё зависит многое, в том числе и относительно счастливая жизнь Осаму и его друга, теперь работа безусловно должна быть сделана очень качественно, и в кратчайшие сроки, иначе обоим не сносить головы. Слово за словом, число за числом, время летит незаметно для шатена, а он всё пишет и пишет, неустанно держа карие глаза открытыми даже через противное покалывание на глазном яблоке. Дописав в ручную последнее слово он отшатнулся от стола. Руки горели огнём, глаза болели, кожа головы немного ныла, напоминая о недавних событиях. Сенсорный телефон, подаренный Чуей сам по себе включился, являя кареглазому время. 16.53. Шатен тяжело вздохнул, прикрывая лицо рукой, осознавая что за отчётами он просидел почти 4 часа без намёка на остановку. Он не успел и мысленно себя наругать, как тишину в комнате нарушил звук звонка. Звонили на старый кнопочный телефон, который дал ему Чуя уже давно. Спешно потянувшись к мобильному телефону в карман, он выудил средство оттуда. Уставшими руками он подтянул телефон ближе, рассматривая кто звонит. Коё Озаки. Нажав на кнопку, он подносит средство связи к уху. —Алло, Дазай-кун, тебе нужно быть в пыточной №1 в 5 вечера, ты помнишь?–уточнила женщина, приятным голоском. —Спасибо, помню.–ровным голосом ответил Дазай, не подавая признаков лжи. А ведь он не то, что забыл, а даже не знал, но когда ему сказали про это, он вспомнил что о чём-то подобном Озаки говорила ещё в кафе. —Это прекрасно, но члены моего отряда не наблюдают вас там, как это понимать?–немного смеясь спросила владелица Золотого демона. —Как есть, так и понимайте. Прихожу я когда захочу, всё же это вам нужно, а не мне, всё таки вам же поручили выбить из девушки информацию, а не мне, так главный вопрос, кто от кого зависит и кто кому должен звонить с претензиями?–в ответ на риторический вопрос на другом конце промолчали, после чего Осаму добавил: —Вот то-то же.–и сбросил трубку, закидывая рабочий телефон в карман. Возмутившись про себя, он начинает идти к выходу из комнаты. Быстро надев чёрный плащ он обувается и выходит, громко хлопая дверью закрывает её. После такого импульсивного выхода, которого даже сам шатен не ожидал от себя, он просто спокойно зашагал к лифту. Понимание того, что сейчас он по сути может хамить кому угодно его раззадоривало и вызывало даже некое сумасшествие. Какая-то частичка человечности, оставшаяся внутри после такого продуктивного диалога с Мори, который до сих пор мелькает отдельными фразами в голове. Всё таки неизвестно что придётся делать в пыточной, может удастся договориться с девушкой по-хорошему. Пока что он держал свою пылкую жестокость в себе, стараясь не выпускать. При желании он мог бы и вовсе её подавить, но не известно стоит ли. Зайдя в лифт, он нажал привычную кнопку первого этажа, эти действия настолько прижились, что делаются уже на автомате. За время проживания в этом здании он не только смирился с ежедневными поездками в ненавистном лифте, а даже привык к этому. Пока что было трудно гордится собой, но Осаму и так знал о себе что он неплохой человек уже, но чего он отдельно побаивается, так это потерять ту самую человечность в одном из порывов жестокости, или за время работы на мафию. Ранее, он жил не ведая ни смысла жизни, ни цели, ни человечности, буквально ничего, сейчас же он совершенно другой человек, он уже не тот что раньше. Именно беспокойство по поводу потери нового себя не отпускало его всю поездку в лифте. Он и сам не проч выпустить всю ту жестокость, которая скопилась за годы работы детективом, и ту, которая была проявлена к нему. Двери распахнулись и шатен неспешно отправился в небольшое привычное путешествие на цокольный этаж под зданием, после парковки. Пройдя людный холл, Дазай начал проходить по парковке, на которой как всегда достаточно машин, что говорило о высокой наполненности здания, что неприменимо давало дополнительную прибыль Мафии. Быстро подойдя к металлическим дверям пыточной, ему быстро открыли двери, пуская внутрь. Он шёл всё так же неторопясь, к уже знакомой комнатке для эсперов, откуда когда-то спас мальчишку, но вот вопрос, даст ли новая пленница помочь себе? Дазай даже нехотя задумывался над этим вопросом. Дорога по тёмным коридорам заставляла мафиози чувствовать себя уютнее и даже спокойнее. Во тьме проще и даже комфортнее. Пройдя в основной зал, где пол посмертно пропитан кровью, некоторые стены так же были бесповоротно испачканы алой жидкостью, которая со временем въелась в бетон и изменила цвет, становясь более темной с каждым годом. Оковы, намертво вдетые в стены свисали вниз, создавая жуткую атмосферу, которая должна быть присуща такому месту. Если присмотреться, то на кандалах можно заметить засохшую кровь, которую даже не потрудились оттереть. Хоть Дазай находился здесь куда не первый раз и даже в роли пленника бывал, всё равно он проходя осматривал все эти виды, комнаты, будто впервые их видел, даже казалось с тем же интересом. Когда Огай впервые привёл его в это место, мальчик конечно слегка испугался, потому что: "мало ли зачем его сюда привели" — но после, когда они прошлись по подвалу ему стало спокойнее и тогда он стал ещё больше доверять этому человеку. Стоя перед дверью он снова притормозил, но после, как ни в чём не бывало открыл её и зашел с привычно-каменными лицом. В комнате стояли 4 человека,а за ними девушка, прикованная цепями к стулу. Руки бедняги были сведены за спину и скреплены всем, чем только можно. Цепи, верёвки, наручники — всё это держало посиневшие кисти в одном положении. Кажется эспер спала, или в обмороке. —Она спит?–грубо спросил шатен, остановившись у входа. —Нет.–ответил кто-то из отряда истязателей Коё-сан. На вопрос Осаму, девушка и сама была в силах ответить. Услышав вопрос, она подняла голову, этим она немного сдвинула цепи на теле, которые издали характерный звон. —Хорошо.–чётко начал Дазай.—Выйдите, я попробую сам.–продолжил Дазай, холодно смотря на спокойную пленницу, которая кажется не была настроена подчинится Мафии, как это сделал прошлый гость этой комнаты. Отряд незамедлительно вышел, оставляя шатена наедине с эспером. Осаму молча подошел ближе к пленнице, которая снова опустила голову в ожидании чего угодно. чего не ожидала девушка, так это того, что человек перед ней сядет рядом. Дазай потянулся за стулом, притянул его ближе и сел напротив уже смирившейся со своей скорой судьбой черноволосой особы. Осаму мило улыбнулся ей, даже зная что она не смотрит. —Привет–вежливо сказал шатен, стараясь обратить внимание эспера на себя. На эту попытку девушка подняла голову, надеясь на что-то. Она ничего не ответила, просто смотрела в карие глаза с надеждой. —Для тебе очень уж страшно оказаться в таком месте, с врагом в одной комнате, ведь так?–спросил Осаму, понимающе глядя в голубые глаза. Девушка, боясь вызвать гнев пришедшего парня просто кивнула, не решаясь говорить. —Я полагаю ты не хотела бы крови?–кареглазый старался говорить спокойным, тихим, размеренным тоном, чтобы ещё сильнее не напугать человека. —Да.–впервые отозвалась эспер. —Хорошо, правила у меня очень просты, мне кажется ты хочешь чтобы тебя допрашивал я, на это есть свои причины и одна из них как минимум то, что я не буду пытать, буду просто спрашивать. Но есть условие, от которого зависит допрос: ты не должна мне врать, если что я сразу вычислю если ты мне врёшь, второе – это то, что ты должна вообще отвечать на мои вопросы. Если же нет, то я возвращаю тех четверых, сомневаюсь что они будут такими же снисходительными что и я.–Осаму сразу вылил на девушку эту тучу информации, после чего дал ей время на обдумывание. —Я расскажу всё, что смогу.–робко ответил черноволосая. —Отлично, я очень рад что мы договорились.–пропел Дазай, вставая со стула. Девушка хотела что-то сказать на слова шатена, но что-то её остановило и она промолчала. Встав, Осаму подошел сзади и стал развязывать верёвки, отцеплять и повторно разматывать цепи, за тем наручники, но вот по поводу них были странные сомнения. —Мне наручники лучше снять, или оставить чтобы ты чего нибудь не вытворила?–улыбаясь, даже немного с лаской спросил кареглазый. —Снять.–коротко и тихо попросила черноволосая. —А я думаю оставить.–уверенно сказал шатен, но всё же ослабил нажим. Дазай вернулся на своё место и сел поудобнее, готовясь к продуктивному разговору, но что-то внутри говорило, подсказывало что разговор таковым не получится. —Нет смысла тянуть, начнём. Как тебя зовут?–вопрос банальный, шатен знает ответ на этот вопрос, но он нужен не сколько для информации, сколько для того чтобы понять намерения девушки. —Даниэлла Хорн.–черноволосая продолжала тихо говорить. —Способность? —Выветривание, поле действия 30 сантиметров, меряется от тела.–чётко ответила девушка. —Организация? —Сметь Небожителей, стажировка, которая никогда не завершится. —Это как?–удивлённо спросил парень, уставившись на охотно отвечающую девушку, которая с каждым вопросом всё громче говорила, как бы показывая готовность на всё, но ради чего пока не понятно. —Стажировка навечно, то есть я не могу ни уйти, ни прийти и тем более не являюсь членом Смерти Небожителей, грубо говоря меня используют.–с печалью в голосе говорила Хорн. —Понятно, почем не сбежишь и как ты туда попала?–на уровне чутья Осаму понимал что эти два вопроса, а точнее ответы на них связаны. Девушка замешкалась, что давало подсказку на то, что предположения Дазая верны. —Эм... Там всё сложно, можно начать со второго вопроса?–уточнила девушка. —Конечно. как удобно.–всё таки шатен прав, это взаимосвязанные вопросы. —Моя родина — Франция, я счастливо жила со своей семьёй, но однажды к нам приехали два человека. Они предложили мне не очень выгодный вариант работы у них, я отказалась. Тогда они попросили нас их приютить на ночь. Семья у меня довольно богатая, в доме есть 7 пустых комнат и по одной мы выделили гостям, это было ошибкой...–на этом моменте Даниэллла замолчала переводя дыхание, Дазай же просто покорно ждал продолжения, не желая перебивать мысль своим ускорением, времени всё же было достаточно. —Той ночью я проснулась от криков из гостиной, не став медлить, я приготовилась использовать дар, но когда выбежала, увидела свою семью... Их связали, придерживая ножи у горла каждого... Эти двое.. Они меня ждали, они знали, что ради семьи я пойду на всё и пошла. Сейчас моя семья под их контролем и в любую минуту их могут убить, они всё ещё живы, пока что. Их жизни напрямую зависят от моих действий.–пояснила девушка. —Да уж, вот это история... Теперь многое стало понятно.–ответил Дазай, переводя взгляд на запуганную особу.—Скажи, ты хочешь спасти свою жизнь?–неоднозначно спросил кареглазый в надежде переманить новенькую на стороны Мафии. —Хочу конечно.–с надеждой ответила Хорн. —Для этого ты должна перейти на сторону Портовой Мафии.–коротко ответил Осаму. —Нет... Я не могу. Тогда их убьют.–тихо всхлипнула девушка, отворачивая голову. —Тогда я вряд-ли чем-то смогу тебе помочь. На голубых глазах появились маленькие кристаллики слёз. —И так, продолжим. Что планирует дальше Смерть Небожителей.–спокойно продолжил Дазай, будто ничего только что не произошло, будто перед ним сейчас не признали тот факт, что умрут. —Я не могу ответить на этот вопрос...–тихо всхлипывала девушка. Услышав это, Осаму наклонился чуть вперёд,становясь лицом ближе к черноволосой. —Ты же понимаешь что если ты мне не ответишь, то я буду вынужден позвать тех, кто вытащит информацию из тебя.–предупредил шатен. На это голубоглазую ещё больше одолели слёзы.—Ты будешь добровольно отвечать на этот вопрос?–всё так же нежно спросил Дазай, на что получил отрицательный кивок головой.—Понял, тогда прости если что, но ты сама выбрала более сложный для себя путь.–тихо шептал кареглазый, морально прощаясь с жизнью этого человека. Встав со стула, он последний раз взглянул на эту девушку, жалея её. Он понимал что если она расскажет, то её близких просто убьют, и этого она хотела бы меньше всего, поэтому вынуждена жертвовать собой. Как бы странно это не казалось, Осаму сам готов был так поступить ради Чуи или детективов. Открыв дверь, он последний раз взглянул на девушку с жалостью. —Идёт.–жестко сказал шатен истязательному отряду. Те покорно зашли и сразу стали думать что делать. Один из них попытался подойти к сидящей пленнице, но того стразу откинуло струёй ветра. Без лишних слов, Осаму подошел и ухватил девушку на плечо, не давая черноволосой пользоваться даром, что позволяло остальным подойти ближе. Как бы ему не было жалко эту бедняжку больше он ни чем помочь ей не мог. Так-то его самого позвали лишь для того, чтобы он сдерживал враждебную способность, чтобы та не навредила отряду в момент пыток. Жуткое зрелище. Да и просто понимать, что сейчас с вообще любым человеком произойдет подобное очень неприятно внутри. Осаму понимал что ему придётся неизвестное количество времени смотреть на истязание бедной девушки, без возможности что-либо сделать. Одно лишь осознание этого мастерски укротило какую-то там внутреннюю жестокость, которой было слишком мало чтобы сопротивляться. Всё же Осаму и вправду очеловечился, стал мягче, податливей. Это и не плохо, ведь он стал чувствовать настоящие эмоции, которые выходили за рамки "страх, отчаянье и жестокость". Всё же в данной ситуации это мало помогало, лишь давало знать об ощутимых изменениях в себе. Девушка не раз пыталась применить способность, она искренне не понимала почему не выходит, от этого страшась ещё больше. Ловким движением руки, один из отряда Коё-сан ухватил пленницу за руку и чуть поднял над стулом. Взявшись покрепче, они с Дазаем пошли в основной "зал" пыток, который являлся центром всего ужасающего подвала. Идти было не очень удобно, но сейчас это его не беспокоило. Дойдя по висячих кандалов, двое других прикрепили руки девушки на стену, заставляя её стоять ровно. Всё это время шатен вынужден был не отпускать ослабшее тело. Чуть отойдя в сторону, четверо перебросились несколькими словами, после чего начали действовать. Из общей кучки вышел только один мафиози, а три других разошлись в разные комнаты с дополнительными орудиями. По дороге к месту прикования пленницы, мафиози вынул нож из специального держателя. Подойдя совсем близко, он задал свой вопрос: —Что планируют Небожители?–грубо начал он. На это лишь смолчали, после чего в руку, закреплённую в кандале был воткнут нож, в самую середину ладони. Девушка отчаянно сопротивлялась крику, просящемуся наружу из-за резкого проткновения тела. Она не давала себе кричать, зачем-то. Даже после того, как нож полностью проткнул кисть, утыкаясь в бетонную стену, она продолжила бороться. Только лишь всхлипы, доносились до Осаму, который с безэмоционально смотрел на всю эту ужасающую картину. Лицо пленницы выражало огромную боль, просто невыносимую. Слёзы сами покатились по щекам, а вместе со слезами вырвался и первый хорошо слышимый вскрик. Заметив что эспер наконец-то сдалась, истязатель ещё сильнее нажал на ручку ножа. От этого больнее не было, но ещё сильнее протолкнув нож в открытую ладонь, он провернул его на 90 градусов. Это было очень больно. Осаму и сам не раз применял подобный метод поворота лезвия в ране. Это заставляло сухожилия рваться, что приносило невероятную боль. После такого от руки ещё долго импульсами исходил не просто дискомфорт, а именно боль. Из раненой ладошки уже давно капала кровь, но с поворотом орудия она начала буквально бить ключом. Жидкость настолько стремительно покидала конечность, что чуть не запачкала Дазаю белую рубашку, но даже будь это так, он бы и не заметил такой мелочи. Он держал ту руку черноволосой, которую пригвоздили к стене холодным орудием, именно это давало ещё больший эффект на ладонь и как бы шатен не хотел облегчить получаемый урон, он не мог этому поспособствовать. Для результата блокировки способности ему нужно было просто прикасаться к девушке, но для собственного удобства он схватил её за запястье, передавливая вену и не давая большому количеству крови путь в проткнутую конечность, дабы девушка не умерла от потери крови. Лицо пленницы с новой силой исказилось в новой гримасе боли, и новый вскрик не заставил себя долго ждать. В этом крике было столько разных чувств, не смотря на то что в вопле превосходила болезненность ощущений, в нём можно было отчётливо расслышать отчаянье, горесть, тоску и наконец-то смирение с происходящим. Она была скорее вынуждена кричать, ведь такой реакции от неё вымогала режущая боль в руке, хотя сама девушка уже давно смирилась с собственной смертью. Осаму осмелился заглянуть в те голубые глаза, что сейчас, чаще всего, прибывали закрытыми. Словив момент, он всё же успел прочитать взгляд безнадёжного человека. В глазах читалась банальная усталость от жизни и происходящего, некая грусть, и равнодушие. Казалось бы, это такие разные вещи, и увидеть их в одном наборе довольно необычно. Слёзы не переставая омывали алые щеки, перетекая на подбородок, а за тем на шею. Смотреть на это было больно. Как человек мучается, уже смирившись со скорой участью. Хотел бы Осаму прекратить её мучения, но он просто не имел права, за это его бы расценили как предателя и казнили бы, а ему своя жизнь дорога, особенно рядом с Чуей. Сбежать он сможет всегда, но пока есть близкий, шатен будет рядом до последнего. Вот так и это ещё совсем юная девушка, которая могла бы выжить, не без помощи Дазая, но родные для неё на ступень выше себя, поэтому Осаму так хотел прекратить её страдания, потому что если и он сам когда-то попал бы в подобную ситуацию, то именно этого ему бы и хотелось. Скоро уже подоспели другие члены отряда, протягивая другие колюще-режущие предметы. Мафиози злобно улыбнулся, глядя на принесённый арсенал. —Не надумала ответить на вопрос?–с каким-то странным заигрыванием уточнил молодой работник. Девушка обречённо кивнула, указывая на отрицательный ответ. Не успев поднять голову он а снова ощутила боль, такую же как и прежде при прокалывании первой руки. Как оказалось ещё один нож с размаху распорол кисть ровно по середине, как и на первой руке. Даже не поняв что произошло, она и вскрикнуть не успела, как ручку ножа с размаху ударили ногой, прорывая плоть дальше, пока ещё один нож целиком не пригвоздил девушку к стене. Кисти насквозь продырявлены, крик застрял в глотке, которая периодически сжимается, образуя так называемый ком. Из второй ладони кровь била ещё сильнее, потому что её не сдерживали холодные пальцы. Истязатель стоял близко настолько, что кровь попала на его лицо. Заставив пленницу помучатся, он отошел к принесённому орудию, чтобы рассмотреть ассортимент ближе. Девушка корчилась от боли, уже сминая крик обратно в себя, время от времени продолжая глотать противные комки. Лоб вспотел, Осаму просто стоял с каменным лицом, которое не просто выражало безразличие, а даже тоску смертную, хотя внутри он буквально сжимался от каждого тяжелого вздоха черноволосой. В горле пересохло, на глаза напрашивались слёзы, после каждого столь же болезненного вскрика девушки. Как оказалось шатен очень жалостливый, сам этот факт уже напрягал обладателя мыслей, но всё же это значило очеловечивание, а значит хорошо... Комки болезненно "рвали" горло Дазаю, затрудняя процесс глотания. Хотелось отпустить беднягу и просто убить этих жестоких истязателей, которые только и думали над изощрёнными способами пыток, но что поделать, когда-то он и сам был такой, был... Лицо девушки было мокрым и уставшим. Лоб смочился потом, выступившим из-за протяжного напряжения тела, а щёки краснели от соли в слезах, которые смачивали их. Главный в отряде снова подошел к отчаявшейся пленнице. Он стал ровно напротив неё в 10 сантиметрах. Расставив руки в стороны, он, не смотря на руки, нащупал ручки воткнутых по разные стороны от тела, ножей и ухватился за них. С каким-то садистским удовольствием он глянул в голубые глаза, а за тем поворот. Ножи в ладонях провернулись, доставляя не выносимую боль прижатой к стене. Она буквально завизжала от такого. Не жалея горла она кричала во всю, стараясь криком перекрыть боль, но тщетно. Ножи закончили полный оборот, но с окончанием движения крик не прервался, а перешел в усталый хрип, сменившись столь звонкий звук. Испарина выступила на лице, стекая по вискам. Без лишних слов истязатель перехватился за ручки орудия, а после наклонил воткнутые ножи в сторону пальцев. На это черноволосая скривилась, но ничего более. Мучитель начал прорезать ножом плоть от середины ладони до самых промежутков меж пальцами. Вот на этом этапе крик уже был оглушителен. Это был просто дикий ор, который только можно было себе вообразить. Дазай не раз слышал такой, когда помогал в добыче информации. Тогда его это не беспокоило, а сейчас было как самому себе больно слышать этот визг. Острый нож прорезал плоть, а та податливо расходилась от немалого давления на остриё холодного оружия. В кисти руки очень много костей, а плоти почти нет, поэтому просто порезать не получится. Нож напирается на кости в любом случае, ведь в ладони они буквально везде. Не прорезав и 2-х сантиметров нож упирается в кость, причиняя ещё один невыносимый вид боли девушке. Дальше не режет. Перед тем как окончательно отпустить ручку ножа, истязатель чуть наклонил его в сторону кости. Отпустив, он с размаху кулаком бьёт по ручке ножа, что заставляет орудие внутри конечности раздробить в щепки препятствующую кость. Дальше всё так же. Стоило только попасться кости, как действия повторялись и стоявшая на пути кость просто дробилась, освобождая путь к плоти. Кричать пленница уже почти не могла, но при этом рот она не закрывала, мучая надорванное горло немым криком. Когда кисть полностью прорезали, что нож просто вышел из продранной ладони, из которой водопадом текла кровь, добавляя пятен на полу. Ноги подкашивались, а руки были прибиты к стене ножами — так было сначала, сейчас же одна рука просто насквозь прорезана и освобождена от гнёта холодного оружия, оставлена просто висеть, отдавая боль импульсом в мозг. Теперь оставалась вторая рука, что ещё прибита ножом. Мучитель неспешно перешел от одной части тела к другой. —Не хочешь ничего рассказать? Например планы вашей организации?–с непонятной радостью в голосе спросил парень, останавливаясь у другой руки. Молчание. Еле видный отрицательный кивок. Парень развернулся лицом к проткнутой руке и выдохнул. Снова надавив на руку уже другого орудия, он вновь начал резать плоть. На этот раз девушка пыталась вырваться как из хвата Осаму, так и от места боли, стараясь как-то вытащить руку. Все попытки ни к чему не привели. Опять кость, резкий удар, привычный хруст, немой крик и попытка вырваться с куда большей яростью. Каждая кость распадалась на мелкие кусочки в месте где пришлось её дробить, оставаясь в тканях ладони, мышцах и в том, что осталось от руки. Когда нож вышел, оставляя за собой насквозь прорезанную ладонь, из той потекла кровь с ещё большей силой и объемом. Теперь из двух рук сочилась алая жидкость, пачкая и без того плохо помытый пол пыточной. Другие члены отряда смотрели на это с каким-то восхищением. Смотря на это Осаму невольно вспомнил себя, как когда-то так же любовался столь отвратительным зрелищем, а самое печальное — наслаждался. Сейчас же он не испытывал ничего кроме жалости к страдающему человеку, который сейчас как никогда нуждается в смерти. —Ну что, тогда перейдём к ноготкам.–буркнул себе под нос парень, выбирая щипцы из общей кучи орудий. Осаму всё ещё держал беднягу за одно и тоже место, пока та изнемогала от боли. Истязатель подошел со стороны Дазая и приставил щипцы к кровавому месиву, которое осталось после ножа. Ногти были хорошо видны, поэтому он сразу подставил под ноготь, готовясь вынимать роговой покров на конце пальцев. —Уверена что не хочешь говорить?– с маниакальной улыбкой спросил парень, смотря на опущенную голову с чернявыми волосами. Молчание. Никакого ответа. Части щипцов сомкнулись, парень готовился тянуть. Он чуть отошел назад, чтобы было удобнее вытягивать. Мучитель потихоньку стал вытягивать ноготь большого пальца. Глухое мычание являлось знаком того, что тело в сознании. Истязатель умелый, тянул очень медленно, доставляя жертве самые адские мучения. Девушка, уже и брыкалась, что не вышло и пыталась что-то сделать, сейчас же она просто напрягла руку, как могла, это просто рефлекс. Ноготь уже наполовину вышел, оголяя ткани под ним. Стоило шатену лишь увидеть эту ужасающую картину, как бы демонстративно отвернулся, но на сама деле ему было противно на это смотреть. Способ довольно распространённый, но сколько бы раз его не использовали, от этого мене больно не станет. Вытащив ноготь целиком, он просто бросил его на пол, после чего перевёл взгляд на девушку. Та не держалась на ногах, а висела на прорезанных насквозь руках без сознания. Истязатель подошел к ней чуть ближе и окровавленными руками приподнял подбородок. Переместив руки на шею, он начал искать пульс, сердцебиение было ускорено, для подобного это норма. Парень уже замахнулся для того, чтобы прописать звонкую пощечину, на этом этапе Осаму схватил его на готовящуюся к удару руку, и с серьёзным видом сказал: —Хватит с неё, а то ещё умрет от болевого шока, нам это зачем.–безразлично сказал Дазай, отпуская как руку парня перед ним, так и окровавленную руку девушки, на которой мастерски придерживал кровь. —Ты кто такой чтобы мне указывать?–огрызнулся парень, выдёргивая уже свободную руку обратно. —Я? Я просто эспер, который сдерживает её способность, а кто ты?–немного издевательски подметил шатен, смотря на человека перед ним жестоким и маниакально пустым взглядом. Тот сразу замолчал, понимая что так-то он никто, ведь этот парень, что сейчас перед ним мог бы и сам пытать человека, но оставил эту грязную работу на него. Это так противно чувствовалось, будто его использовали или принудили к этому.—Вот и я о том же.–издевательски подметил Осаму, не услышав ответа на заданный вопрос, давая понять что пустота звука это ничего, как и жестокий мучитель. Приняв поражение, он отошел от висящего на руках тела, кареглазый наоборот, подошел ближе, вглядываясь в кандалы. —Ключи.–громко и жестко сказал шатен, протягивая руку в ожидании предмета. В ладонь упало что-то твёрдое, холодное и металлическое. Поднеся предмет сначала к одному, потом ко второму наручнику, он поочерёдно открыл их, придерживая девушку, чтобы та не висела на травмированных руках ещё больше. Когда прорезанные руки были полностью свободны от сдерживания, тело целиком повалилось на Осаму. Придержав пленницу, он взял её на руки и отнёс в специальную комнату, где не выйдет использовать дар на предметах стенах потолке, или полу. С рук обильно стекала кровь, пачкая вещи и даже лицо помогающего мафиози. Перед тем как нести девушку в комнату, он аккуратно перехватил её и сложил руки на живот, дабы они не висели и под давлением природной гравитации оттуда не стекала кровь. Тело девушки само по себе было чуть окровавлено, и это заставляло пачкаться и шатена. Положив черноволосую на кровать, но не обратил внимания что её руки как-то сами по себе переместились на чужие плечи, пачкая шею и лицо. Уложив, он осмотрел раны на руках, которые были внушающими. Сделать он мало что мог, но чего он точно был лишен, так это возможности помочь несчастной даже в заживлении ран, да и в этом не было смысла, всё равно скорее всего она умрёт, но какая-то капелька надежды в Осаму всеми силами верила в лучший исход для девушки. Оставив почти бездыханное тело на полу, он заковал то, что осталось от рук в наручники и вышел из комнаты уже почти целиком в крови, а особенно в области шеи и лицо, с который кровь прямо капала. —Дверь закройте.–сухо приказал кареглазый, отходя от двери, давая к ней проход тому, у кого ключи. Услышав активные щелчки замка, а после их завершение, он сказал: —Уходим. На сегодня всё, завтра продолжим.–безжизненно ответил Дазай, продолжая тем же зловещим взглядом смотреть прямо в душу истязателю. Он двинулся вперёд и за ним пошли его, так называемые "коллеги". Дазай шёл впереди всех, косвенно давая им понять, что они куда ниже его. Это незаметно для самих людей давило на них же, после чего их самомнение о себе менялось. На самом деле там целый список приёмов нужно применить, чтобы вышел требуемый результат, но применять всё это здесь и сейчас, на этих пешках просто не имеет смысла. Осаму просто идёт впереди, чтобы выйти из этого пропитанного страхом, ужасом и кровью, места. Охранники, увидев группу людей сразу закопошились и стали открывать металлические двери. Первым, как и ожидалось, спешным шагом вышел Осаму, оставляя за спиной компанию из людей. Он быстро отдалялся от пыточной, желая побыстрее дойти до тёплого и уютного дома, где он сможет спокойно переварить как случившееся, так и увиденное. Почему-то сердце болело при воспоминаниях об этих пытках, именно они задели открытую душу шатена. Он корил себя за то, что не как не может помочь человеку, и к сожалению и вправду ничем помочь он не мог. Из-за осознания собственной низости, которое начало целиком его накрывать, хотелось кричать, простить о помощи, а лицо... Оно всё такое же безжизненное, сухое. Он ничего не мог сделать... Фактически в рабстве у Мори, да даже человеку помочь не в силах. Было ужасно противно от себя, снова. Как будто не было тех мыслей перед совещанием. Он измучился весь, пока ехал на нужный этаж, да и как оказалось с этажом он тоже промахнулся и приехал на этаж, где живёт Чуя. Быстро выйдя из лифта, он начал рыскать по карманам в поисках ключей от квартиры друга. И снова две противоположные мысли кричат друг на друга, не давая Осаму возможность выбрать что-то конкретное. Одна часть надеялась что Чуи не будет дома и Осаму сам, любым методом примет всё произошедшее, а вторая же ровно наоборот. Она надеялась что Чуя будет там, будет рядом как и всегда в нужный момент, утешит, пригреет, выслушает, приласкает. Трясущимися руками, он вставляет ключ в замок, и быстро проворачивает его, позже дергая за ручку и мигом залетая в квартиру друга. Оставив ключ на тумбочке, он защелкнул "ночник" и начал разуваться. Сбросив с себя лишнюю обувь, он проскользнул по квартире, в поисках друга. —Чуя! Чуя!–тихо говорил он, будто в припадке. Обойдя все комнаты, Осаму не обнаружил парня, поэтому, не сбрасывая вещей, упал на застеленную кровать, где спали они с Чуей. Упав на мягкий матрас, он сразу после этого подогнул под себя ноги и обхватил их бинтованными руками. Он, вжимаясь лицом в колени пытался думать. Это было первое его лицезрение пытки спустя почти 5 лет... "Почему это выглядело так ужасно?"— Осаму задавался этим вопросом пока было время и возможность. "Почему-то именно это произвело на меня такое сильное впечатление, что я хотел плакать? Неужели я настолько человечен? Неужели я наконец-то человек? А может это потому что я слаб? А слабость ли это? Безусловно. Эмоции, чувства — это слабости."— именно такие мысли возникали в голове, но это были будто бы не его мысли, так он мыслил раньше, похоже что он начитает путаться между собою прежним и тем, кем он является без всех масок, которые удалось снять только сейчас. " Нет, чувства—это не плохо. Я так не считаю."— возразил себе же шатен. "Эмоции это тоже хорошо, но их не стоит показывать всем, ведь этим воспользуются, но сами эмоции это хорошо, это приятно..." Потихоньку Осаму успокаивался от легкого шока. И всё же, когда он собственными руками воткнул нож в ладонь одного пленника, относительно недавно, это совершенно не произвело ни шока, ни впечатление, но сегодняшняя ситуация целиком выходила из ряда вон. Голова отрезвела, совсем избавившись от тумана в сознании. Думать стало легче, да и сам он с каждой спокойной секундой всё больше расслаблялся. Прошли 2-3 минуты с того момента как шатен ходил по квартире, разыскивая приятеля. За это время он смог достаточно успокоиться и уже просто лежал, отдыхая от всего произошедшего. Чего Осаму сейчас не ожидал, так это гостей. Вдруг из глубины квартиры слышится щелчёк. Какая-то дверь открывается. В этот момент Дазай осознаёт что не проверил ванную комнату. Быстрые, целеустремлённые шаги в сторону спальни, заканчиваются удивлённым рыжиком, вставшим в дверном проёме. Тот посмотрел на него с беспокойством и непониманием. —Осаму, что случилось, почему ты меня искал?–обеспокоенно пролепетал Чуя, быстрым шагом входя в свою спальню. Дазай, увидев Накахару сразу стал подниматься в сидячее положение, и когда друг был уже рядом с кроватью, шатен уже плотно сидел. —Да, искал.–тихо сказал кареглазый, чуть опуская голову, то ли от усталости, то ли от чувства собственной низости. Чуя незамедлительно сел рядом, с ногами заползая на кровать. —И... Чего искал-то?–с интересом спросил рыжик, пододвигаясь чуть ближе к шатену. —М... Даже не знаю с чего бы начать...– Дазай думал стоит ли ему рассказывать другу о проблеме, которая его напрягала, или всё же стоило бы смолчать? Он и сам не знал. Подтянув ноги к себе на кровати, Осаму сел, смотря чётко в голубые глаза, пытаясь найти в них мотив вопроса. Не заметив ничего кроме чистого интереса, он выдохнул и прикрыл глаза на мгновенье, чтобы собраться с силами и выложить ситуацию как есть. —Так вот... Ты знаешь почему Мори-сан послал всех моих коллег на задание по зачистке, а меня оставил здесь?–собеседник отрицательно покачал головой, не понимая как это связано с подобным поведением, хотя у него была самая очевидная догадка, но сейчас ему казалось что дело не в этом, от слова совсем. —Ну... Как оказалось у него на меня свои планы были.–после этих слов Чуя сразу понял о чём речь и уже представлял как придёт к боссу возмущаться, но в рыжей голове сразу же всплыла картинка прошлого разговора на эту тему, а точнее его окончание, от чего голубоглазый еле заметно дёрнулся.—После того как мы с командой сразились с вражескими эсперами, мне удалось спасти пленницу, и... И сегодня я был в пыточной и видел своими глазами как... это...–на этом Дазай тихо втянул в себя воздух, под напряженный взгляд Накахары.—Я держал её за руку, когда ей вскрывали обе ладони...–говоря это, в конце слов он перешёл на шепот, чтобы стало как-то легче что-ли. Тёплая рука коснулась братского плеча, грея собой похолодевшую плоть, замёрзшую даже под слоями одежды. Он начал аккуратно поглаживать его в поддержку друга, ведь тому очень сильно нужно было это. —Осаму, ты не в чём не виноват, это не по твоей воле случилось.–начал утешать того Чуя, надеясь что это поможет. —Я знаю... Я просто ничего не могу сделать.–грустно пояснил Дазай, опуская голову ещё ниже. —Боюсь что так оно и есть.–Рыжий подсел ближе и даже приобнял Осаму, чтобы тому было легче переносить эту моральную тяжесть, а так их двое, им удобно и хорошо. —Я... Помнится, когда допрашивал того мальчишку, в параллель с этим допрашивали его нанимателей. Так вот, когда я увидел как Акутагава их пытает, я и сам вклинился в это дело. Так-то только кисть проткнул, но всё же. Сейчас я слишком бурно реагирую, и насколько я себя понимаю, это происходит потому, что я не могу ничего сделать, просто я бессилен, но мне хотелось бы помочь.–шепотом объяснил Осаму, поддаваясь на успокоительные махинации друга. —Я понял.–Чуя аккуратно шепнул тому на ухо, и шатен заулыбавшись чуть отстранил голову из крепких объятий. —Чуя! Щекотно же.–смешливо отозвался Дазай, позже всё равно прижимаясь к рыжей макушке головой. Услышав возмущение коллеги, голубоглазый просто положил голову тому на предплечье и слегка тёрся ею, будто кот. Осаму кратко усмехнулся, закинул руку на голову, погладив его по макушке, на что Чуя стал ещё интенсивнее тереться о бинтованную шею, вымогая внимания на свою душу. Боль начала проясняться, когда Чуя с силой макушкой проходился по из раненной шее. Нужно было что-то делать, иначе Дазай скоро заорёт от боли, поскольку действие анальгетика вот вот завершится. Как оказалось делать ничего не пришлось, Чуя сам не подсчитав силы упал прямо на ноги Осаму. Рыжик просто с силой контактировал с кареглазым и не заметив что может упасть, просто пролетел на скрещенные ноги собеседника. Дазай тоже не ожидал что друг может упасть, поэтому дёрнулся. Приземлившись передней частью, Чуя не сразу развернулся лицом к товарищу. Почти сразу после неловкого падения, Осаму самостоятельно попытался его перевернуть лицом к себе, в чём рыжий ему поддался и перевернулся. Лицом шатен чуть нависал над бледноватым лицом собеседника. Накахара же просто мило заулыбался, показывая что всё хорошо. Кареглазый выдохнул и сел более-менее ровно, чтобы не смущать рыжего, который и не думал менять положение, или и вовсе вставать, он просто лежал как ему нравилось. —Почему ты не встаёшь?–поинтересовался шатен, непонимающе смотря в чужие глаза. —Потому что мне нравится так лежать, у тебя на ногах довольно удобно.–объяснил Чуя, ещё больше расслабляясь, пока есть такая возможность. —Ясно.–миролюбиво ответил Дазай.—Может тогда ляжем, а то спина у меня не вечная, лёжа ты тоже можешь на мне лежать, просто я за сегодня отдохнуть хочу.–предложил Осаму, чтобы хоть сколько-то за сегодня полежать в своё удовольствие. —Эх...–тяжко выдохнул голубоглазый.—Ладно. И помни мою доброту, Осаму.–говорил парень, параллельно вставая. Как только ноги парня освободились, он сразу принял лежачее положение, отдавая себя на растерзание любвеобильному рыжику, который сразу как выдалась возможность с радостью на лице прильнул к уставшему, худоватому и болезненному на вид телу. Обняв его, он прижался с новой силой, после наконец-то расслабляясь, чувствуя у себя под боком еле теплое тело. Голубоглазый как-то случайно окинул взглядом всё тело, и заметил что оно очень бледное. Лицо казалось каким-то не таким как раньше, будто что-то в нём поменялось. —Осаму, ты когда ел в последний раз?–серьёзно спросил Чуя, смотря прямо в уставшие карие глаза. На свой вопрос он получил не утешительно молчание, которое разжигало беспокойство и всё же некую злость. —Точно не помню, то ли вчера, то ли позавчера.–ответил шатен, смотря на Чую, которой остановился и стал думать над чем-то. —Ты... Ты придурок? Сдохнуть хочешь?–яростно вспылил рыжий.—Так знай, я тебе не дам этого сделать, понял меня?–грубо продолжил Чуя, уже хватая Дазая за бинтованное запястье, и стараясь поднять его. —Не нужно, Чиби, это не моя вина.–такие спокойные слова подействовали на Накахару своеобразно, в раз выключая не откуда взявшийся напускной гнев, похоже что так рыжий уже интуитивно прикрывает беспокойство. —Тогда что? Как так тогда?–испуганно и непонимающе вопросил рыжик.—Это то самое, из-за чего выпить не получилось вчера?–с какой-то пугливостью в голосе спросил Чуя. —Да.–кротко бросил Осаму. —Всё равно вставай, пойдём к Мори-сану, он что-то придумает.–Накахара снова взял того за руку и начал потихоньку тащить. —Не нужно, Чуя, он знает.–объяснил шатен. —И что, это можно как-то купировать? Или там убрать симптомы чтобы ты поел, и вообще, что это такое?–голубоглазый не жалел вопросов на спрос. —Нет, убрать это нельзя, симптомы не снимаются. Это своеобразная аллергическая реакция. Мори-сан говорит что скоро должна пройти.–Дазай ответил на все интересующие вопросы, но вот про то, что Огай сказал, он слегка слукавил, ведь знал что такое состояние продлится около 2-х дней, кстати благодаря Мори. Чуя покорно вернулся на своё место и снова лёг рядом. Развернув голову, он посмотрел в глубокие карие глаза, которые казались уставшими до жути. —А воду пил? И сразу говори когда.– уже спокойнее, но всё же волнуясь говорил Чуя. —Воду? Да тогда же, когда и ел, то ли вчера, то ли позавчера.–сухо ответил Осаму. —Ясно.–рыжий сильнее прижался к другу, в надежде хоть так поддержать его.—А хочется? —Иногда, но я уже привык, раньше, ещё когда я был в мафии такое часто бывало, поэтому я приучился с этим жить.–чуть улыбнувшись сказал Дазай.—Первые разы когда такое случалось было довольно мучительно, пить хотелось сильно. На еду в принципе всё равно, могу не есть и так, а вот вода... Ух. Приходилось не пить её вообще, иначе, стоило мне только напиться водой, как я не отходя от раковины выплёвывал её, только уже с желудочным соком.– рассказывал Осаму, пока Чуя удивлённо и внимательно на него смотрел. —И как я мог не замечать подобного...–немного шокировано говорил рыжик, он и вправду не догадывался о таком ужасающем минусе, поэтому это ввело его в некое подобие шока. —Ну мы же с тобой под конец порознь жили, да и не надо было оно тебе.–ответил Дазай, поглаживая Накахару по плечу. —Да уж... Но сейчас-то мне это надо.–констатировал голубоглазый. —Сейчас — да.–подтвердил рыжик. —Что планируешь делать вечером?–поинтересовался Чуя, чуть привстав, опираясь на локоть. —Работать, у меня вещи простирались недавно, вывесить нужно, а прошлую стирку — снять и так далее, у меня еще 4 или 3 отчёта.–простонал Дазай, от мыслей насколько же ему много нужно сделать. —Как 3-4 отчёта? Ты что уже сделал 3?–вопросил Чуя. —Да, осталась половина.–выдохнул Осаму. —Капец, ты быстрый.–буркнул Чуя. —Ладно, быстрый я может и так, но это не значит что мне нужно мало времени, другими словами: мне пора идти.–сказал шатен, слегка улыбаясь. —Да, тогда пока, и можно я тебя провожать не буду. я сильно устал.–пожаловался друг, на что Осаму кивнул и начал вставать. Погладив друга по голове на прощание, он вышел в коридор, обуваться. Натянув на уставшие ноги обувь, он даже не стал их застёгивать, а просто оставил так, ехать-то всё равно недалеко. Взяв свои ключи он тихонько вышел, выключая за собой свет, чтобы друг мог отдохнуть. Еле слышно закрыв дверь, он защелкнул замок и быстро двинулся к себе, ведь хотел побыстрее закончить как дела, так и отчёты. Пройдя к лифту быстрым шагом, он много успел подумать. Он вроде как был и рад оставить Чую отдыхать, как и хотел сам рыжик, но вот самому не хотелось оставаться одному. Когда он с кем-то говорил, его мысли о себе просто перекрывались размышлениями над диалогом, поэтому подумать о происходящем просто не хватало времени, но стоило шатену всё же оказаться наедине с собой, как в голову лезли всяческие навязчивые мысли. Даже по пути к квартире они его настигли, сразу как тот закрыл дверь квартиры друга. Дазай старался идти как можно быстрее, чтобы уже оказаться дома и сесть за хоть какую-то работу, чтобы уже отработать нужное количество времени, закончить, лечь спать, а дальше уже как пойдет. Снова хочется пить, жажда потихоньку измучивала парня, пока тот ехал в лифте к своей обители. Выйдя, он резво пошагал к двери, за которой царил уют и спокойствие. Идти было не слишком далеко, но всё же расстояние. Благо по пути ему никто не встретился и он наконец-то успешно вернулся домой. Небрежно скинув с себя верхнюю одежду, он, помогая руками снял обувь и прошелся по квартире к любимой комнате. Оказавшись там, он выдохнул и более менее расслабился. Осаму лёг на кровать и вовсе поплыл. Казалось, что тело весит не менее тонны и двигаться просто не хотелось. Мышцы расслабились и из-за этого казалось, что тело просто растеклось по мягкой поверхности кровати, чтобы это ни было, было довольно хорошо и даже очень приятно от такого спокойного и расслабленного состояния. Было ощущение даже некой эйфории. Дышать стало даже слегка трудно, но это лишь дополняло общую усталость. Глянув на место чуть поодаль от себя, так он увидел любимую пижаму. Рукой он потянулся к ней, а второй старался параллельно снимать с себя рабочую одежду. Получалось не очень хорошо, ведь руки привыкли к более-менее синхронной работе, а такое разнообразие было для них испытанием. Поэтому шатен подтянул к себе комплект, после чего стал стягивать с себя одежду. Было очень неудобно делать это лёжа, но было слишком лень с этим что-то делать, поэтому всё осталось на своих местах. С болью в спине, плечах и пояснице он всё же стянул с себя вещи, стараясь сразу заменить их тёплой пижамой. Надев на себя пушистый комплект, только тогда он ощутил всю боль тела, которая просто больше не могла спрятаться за обезболивающим. Шея не болела толком, но очень пекли укусы, а при малейшем трении кожа снова "воспламенялись" жаром. С ключицами и плечами та же история, только вот они болели при движении. Спина и поясница тоже болели примерно одинаково, с теми же результатами и причиной. Позвоночник ломило, а мышцы болели словно после тренировок с Верленом. Зад... Ну с ним всё понятно мышцы болели так же как и спинные, а вот анальное кольцо болело по-своему. То остро, то тупо, каждый раз по разному, и это довольно сильно мешало. Но к завтрашнему утру всё должно пройти. Выдохнув воздух из лёгких, он развернул голову к письменному столу, который красноречиво ведал ему о незаконченной работе. Именно это заставило его встать и идти доделывать отчёты. Аккуратно присев, чтобы не задеть травмы, он стал подтягивать к себе нужные бумаги и ручку. Почему-то именно когда Дазай сел, он смог ощутить чокер на своей шее. Он сдавливал горло бинтованного настолько, что это было трудно не заметить. Как он раньше этого не чувствовал, шатен и сам не догадывался, но почувствовав, как что-то сжимает горло, кареглазый потянулся руками к кожаному изделию и как можно быстрее отцепил его. Дышать стало легче и даже приятнее. Включив настольную лампу, он снова вчитывался в очередную бумажку, которую нужно было заполнить перед сдачей её. Поняв суть дела, он начал ускоренно писать, чтобы уже быстрее начать их переписывать. Писал он довольно быстро и много. Старался думать о том, что пишет и как распределить информацию по листу. Символ за символом, число за числом и в сути своей отчёт был закончен, оставалось только подвести итоги и ещё одну бумажку можно отложить в сторону. Дописывал он очень быстро, давил на ручку, не понятно почему, да ещё и с такой силой что аж бумага продавливалась и похоже даже царапалась. В конце он расписался и отдёрнул руку, будто чего-то горячего коснулся. Ручка в его ладони сильно тряслась, а кисть всё никак не могла расслабиться, только сильнее сдавливая предмет в руке. В один момент, когда рука была в воздухе, ладонь напряглась настолько сильно, что начала трястись, а после пальцы разжались, выпуская ручку в воздух. Ладонь продолжала трястись с немыслимой скоростью. Шатен резко схватил себя за кисть, после чего притянул к телу отдалённую перенапряжённую руку. Ладонь почти сразу перестала сотрясаться и полностью расслабилась, начиная болеть. Осаму из-за чего-то сильно нервничал, это было видно. Он чувствовал что что-то произойдёт, но задумываясь о собственном беспокойстве, было такое ощущение чего-то то ли хорошего, то ли плохого, так сразу и не сказать. Чуть нагнувшись за ручкой, он слегка покривился от болевых ощущений в теле, которые нарастали в обилии с каждом движении. Положив ручку в ту же руку где та лежала до этого, кареглазый вновь подтянул к себе незаполненный документ, уже шестой по счету. писать оставалось немного, но всё что было — всё его. Вчитываясь в слова он вновь и вновь пытался уловить смысл. Прочитав трижды, до него наконец-то дошло что от него требовали и он взялся за работу с новой силой. Писать нужно было быстро, при этом контролировать руку, чтобы та сильно не давила бумагу, а то и порвать можно. Записав всю требуемую информацию, Дазай решил перечитать написанное на листе, слегка сомневаясь в правильности его содержания. Пробегая глазами по четко выписанным словам, он удостоверился что всё написано по делу. Рука сильно устала и нужно было то ли отвлечься, то ли просто сменить дело, чтобы дать кисти отдохнуть от выведения слов и цифр. Оставив ручку на столе, он аккуратно встал, стараясь не задевать телом ничего. Поднявшись, он немного шатаясь пошел к машинке, ведь та достирала уже давно. Идти было больновато, поэтому приходилось опираться о стенку, доставляя дискомфорт и даже резь в плечах. Добравшись до машинки, он открыл её и начал доставать вещи. Когда белоснежный плащ оказался на руках шатена он понял что нужно было взять "плечики". Легонько стукнув себя по лбу, он встал с верхней одеждой в руках и направился к шкафу. Уже там он добрался до свободных вешалок. Зацепив новую вешалку за ручку дверцы шкафа, Осаму встряхнул белёсую вещь, чтобы позже не пришлось находить складки на излюбленной одежде. Одним махом он закинул тяжёлую одежду на "плечики", так и оставив вещь на вешалке. Взяв с собой ещё несколько вешалок, он двинулся в ванную. Там он полностью разгрузил стиральную машину, аккуратно развесив каждую вещь, чтобы после не пришлось выгляживать. Как и прошлую партию пришлось развесить вещи буквально по всему дому, где прийдётся. Остановился он около батареи, на которой висели наволочки. Прощупав их, кареглазый не обнаружил влаги и резво сдёрнул их с сушки. Пришлось по второму кругу идти по квартире собирать остальное бельё. Вместе с вещами он перешёл обратно в комнату и вывалил их на кровать, начиная складывать в аккуратные стопочки. Простыня полетела первой, за тем пододеяльник, а за ним две миниатюрные наволочки, сложенные трижды. Небольшая стопка сразу была отнесена в шкаф и оставлена там с надеждой больше никогда не доставать. Приходилось возвращаеться на место и заканчивать с последней бумагой. Сев, он подтянул к себе последний лист и вдумываясь в смысл, стал читать об информации, которая должна быть вложена в данный документ. В этот раз хватило и одного раза чтобы понять смысл. Взяв в руку ручку, он начал думать как бы начать, но вдруг телефон, лежащий рядом зазвонил. Осаму уже привык к тому что ему часто звонят, поэтому толком не отреагировал. Он просто отложил ручку в сторону и потянулся к рабочему средству связи. Посмотрев на номер, который был ему незнаком, он слегка удивился, но виду не подал, так как на новом телефоне мало кто записан в телефонной книжке, а звонить ему может кто угодно. —Алло.– устало начал Дазай, надеясь на скорый ответ собеседника. —Добрый вечер, у телефона Дазай Осаму?– спросил знакомый голос, услышав его Дазай буквально просиял от счастья, так как очень ждал своего ученика, а точнее его звонка. —Да, как вы Ацуши?– радостно спросил Осаму, в надежде услышать что-то хорошее или просто новости. —Дазай-сан...